Не предусмотрено рецептом

      Это утро для Маомао стало необычайно долгим. Вероятно, из-за бесконечного роя мыслей, в которых она тщательно старалась разложить всё по полочкам — от ближайших планов до собственных чувств.       Наскоро вымывшись и переодевшись в свежие одежды, она волокла своё изнывающее тело в Нефритовый павильон, порядком запаздывая. Мало того, что Его Высочество мог разразиться праведным гневом на приготовленное ей снадобье, так теперь, если разозлит госпожу, то и она не встанет на её защиту.       Хотя, если голова Маомао всё ещё была на плечах и ни один проходящий мимо стражник не уволок её куда подальше, то всё было не так уж плохо.       Лучи палящего солнца уже набрались своей силы и жаром ложились на бледную кожу девушки, кругом суетливо носились слуги, но, завидев Маомао, с любопытством останавливались, чтобы проводить её странным взглядом. Она сразу почувствовала неладное.       Пройдя в покои госпожи Гёкуё, она нашла её сидящей за письменным столом с кистью в руках. Рядом крутились девицы, наперебой нахваливая её мастерство живописи, а по центру уже располагались кушанья, подготовленные для проверки.       Выровняв дыхание, Маомао сложила руки в приветственном поклоне.       — Прошу прощения за поздний визит. Я… — она осеклась.       Совсем забыла придумать отговорку.       — Я плохо спала и поэтому припозднилась, — выпалила она первое, что пришло на ум.       Изящно взмахнув широкими пудровыми рукавами, чтобы не задеть чернила, госпожа Гёкуё сдержала хитрую улыбку.       — Слышала, господину Жэньши нездоровилось сегодня ночью. Как он себя чувствует?       Маомао застыла. Чёртовы служанки со стражником. Стараясь скрыть раздражение, травница выпрямилась, вспоминая блаженное лицо своей высокородной напасти. Он-то точно чувствует себя превосходно.       — У господина Жэньши было лёгкое переутомление, — соврала она, — он уже вернулся к дворцовым обязанностям.       Хотелось добавить: «А как прошла ваша ночь?», но Маомао благоразумно прикусила язык.       Выудить информацию о вероятности приближающегося к ней возмездия самого императора было необходимо, но определённо не таким способом.       — Вот как. Это замечательно, — мягко протянула драгоценная супруга и позволила Маомао приступить к своему ежедневному ритуалу по проверке завтрака на яды.       Та привычно принюхалась к пище, покрутила чашки в разные стороны, присматриваясь как следует к содержимому, а затем, отложив последний опробованный на себе кусочек, резюмировала:       — Можно есть.       И всё же не удержалась от вопроса:       — Госпожа Гёкуё, не возникло ли проблем со снадобьем, которое я готовила вчера?       Маомао никогда не отличалась способностью ходить вокруг да около. Сколько бы она ни пыталась придумать образную формулировку, как высокостатусные господа, результат был один — прямой вопрос в лоб.       Госпожа вдруг сузила глаза и прыснула, закрывая рот рукавом. Служанки, окружавшие её со всех сторон, переглянулись, а потом принялись прятать недовольные взгляды по углам. Маомао лишь растерянно хлопала ресницами.       — Пожалуй, отвар и впрямь может приносить серьёзные проблемы, — уклончиво ответила драгоценная супруга, — однако тебе не стоит беспокоиться за Его Высочество.       Травница кивнула. Хотя она и не поняла, к чему относилось начало её фразы, расспрашивать дальше было бы явным проявлением неуважения.       — В таком случае, я пойду.       Маомао вновь поклонилась и, получив разрешение, вышла за пределы покоев, всё ещё пребывая в лёгкой растерянности.       По крайней мере, одной проблемы избежать удалось. Теперь необходимо разобраться со следующей.       Шаркая ногами по каменной дорожке в сторону лекарской комнаты, Маомао не видела ни распустившихся бутонов хризантем, ни проклюнувшихся ростков лекарственных трав, которые совсем недавно сама же посадила. Даже пение чёрного дрозда на дереве не привлекло её внимания. Голова была забита совсем другим.       Ингредиентов для приготовления отвара — на этот раз для себя — должно хватить. Только побочные действия у снадобья могут оказаться не слишком приятными. Но с этим уже ничего не поделаешь. Радует только то, что Маомао уже неоднократно его опробовала на сёстрах из Медяного дома и в целом знала, чего ожидать.       Сдвинув створки дверей лекарской, она первым делом занялась перекладыванием мешочков с травами, отбирая только необходимые. Настроение у неё было прескверное. Мало того, что ныла каждая мышца, так ещё и сидеть ровно не получалось, не проклиная Жэньши.       Стоило вспомнить об этой ходячей катастрофе, как его до неприличия довольная физиономия явилась в дверном проёме.       Маомао вздрогнула, а затем сморщилась, словно увидела раздавленное насекомое. Только он открыл рот для приветствия, как она выпалила:       — У смотрителей нынче совсем дел нет?       Он снисходительно улыбнулся, прикрывая за собой дверь. Но стоило ему заметить мешочки на столе, как улыбка померкла.       — Эти травы…       — Да, — бросила Маомао, — снижают вероятность зачатия.       На прекрасном лице пролегла глубокая морщина. Этого человека всегда было трудно прочитать, но отчего-то сейчас Маомао показалось, что ей это удалось.       — Это опасно для тебя? — спросил он, присаживаясь напротив.       Явно растерянный, он схватил один из ароматных мешочков и покрутил его в руках.       — Опаснее его не выпить, — заключила лекарка.       Она выхватила травы из длинных красивых пальцев, где её взгляд невольно задержался чуть дольше обычного, словно она случайно вспомнила, на что они способны. Неприятная дрожь пробрала её поясницу. И почему она никак не может выбросить всё из головы? Это всего лишь действие отвара и её собственное безрассудство — вот и весь результат её удручающего положения. Так отчего внутри всё переворачивается, когда он смотрит вот так? Будто беспокоится.       — А другого способа нет? — спросил он.       Маомао прищурилась.       — Чем вам этот не угодил?       Жэньши глянул на неё так, как обычно смотрят на умалишённых.       — Если это навредит твоему здоровью, то не пей, — твёрдо сказал он. — Я позабочусь о последствиях.       Хотелось бы Маомао презрительно закатить глаза, да вот только в этот раз тело воспротивилось. Тёплая волна окатила сердце, как из ведра. Стараясь не выдать своего волнения, она сгребла в охапку все нужные мешочки и торопливо перенесла их к рабочему месту, чтобы поскорее приступить к приготовлению. Или просто сбежать от пытливых глаз.       — Господин Жэньши, разве вам не следует заняться делами?       Повесив котелок над углями, Маомао взялась за их розжиг, стараясь двигаться как можно более плавно. Однако Жэньши сразу заметил, как тяжело ей даются привычные действия, и потому неторопливо поднялся на ноги, укоряюще качая головой. Он подошёл к травнице со спины и мягко уложил подбородок ей на плечо.       Маомао словно пригвоздили к полу. Замерев, она не нашла в себе сил оттолкнуть его.       — Сядь на подушки и говори, что делать. Я сам приготовлю, — тихо сказал он.       Такой же голос, как ночью, — серьёзный, без насмешек и издёвок. Внутри юной лекарки всё сжалось, однако вместо того, чтобы попытаться себя понять, она только раздражалась. Да что, чёрт возьми, с ней происходит? Почему она не может просто выставить его вон? По дворцу и так ползут слухи, что будет, если кто-то застанет их стоящими вот так?       — Господин Жэньши, вам лучше уйти, — наставила травница, но в ответ получила лишь ласковый щелчок по уху.       Уже в следующее мгновение он перекинул руку Маомао себе за шею и подхватил её под коленями, порядком удивившись, что не последовало никакого сопротивления. Пугала или радовала Жэньши её молчаливость — он пока не решил, однако предпочёл довольствоваться тем, что она хотя бы не пытается делать вид, будто между ними ничего не произошло.       Он осторожно усадил её на подушки, а затем подошёл к котелку, ни разу не обернувшись.       — Нужно просто ссыпать всё в воду? — ровно спросил он.       Помедлив, Маомао всё же тихо ответила:       — Когда закипит.       Атмосфера царила до ужаса гнетущая. Та же, комната, травы, невовремя появившийся смотритель — всё уж очень сильно напоминало события вчерашнего вечера, и всё же многое переменилось. Пока пальцы Маомао нервно сжимали полы платья, Жэньши задумчиво прикрыл крышкой котелок, а затем вдруг затушил огонь и развернулся к выходу. Лекарка уже успела опустить плечи в облегчении, как послышалось короткое:       — Я быстро, не вставай.       И с этими словами он сдвинул дверь и вышел, шелестя изысканными тканями одежд. А когда вскоре вернулся, держал в руках переносной столик с теми же блюдами, которые были поданы на завтрак госпоже Гёкуё.       Аккуратно ставя угощения перед Маомао, он с плохо скрываемым удовольствием отметил, что она послушно выполнила его просьбу, а не рванула за работу, как обычно.       — Тебе стоит поесть, — произнёс он, возвращаясь к углям.       И на этот раз Маомао ничего не ответила. Не то чтобы ей было нечего сказать. Наоборот — в голове теснилось слишком много мыслей, и каждая казалась одинаково неуместной.       Спросить, с каких это пор господин смотритель прислуживает ей, словно больной старухе? Или поинтересоваться, не забыл ли он, кто именно несколько часов назад довёл её до нынешнего состояния?       Вместо этого она только сухо произнесла:       — Господин Жэньши, если кто-нибудь увидит вас здесь, слухов станет ещё больше.       — Они и без того уже есть, — отозвался он.       — Именно поэтому вам следовало бы вести себя осторожнее.       — А тебе — не пытаться стоять, если тяжело.       Маомао раздражённо вскинула голову. И правда — ощущения были не из лучших, но не настолько, чтобы делать из неё калеку.       — Я прекрасно способна о себе позаботиться.       — Вижу, — тихо сказал он, бросив взгляд на мешочки с травами. — Настолько прекрасно, что собираешься пить это, даже если тебе станет плохо.       — А что прикажете делать? — огрызнулась Маомао. — Надеяться на милость небес?       Жэньши медленно отложил деревянную ложку и повернулся к ней. На его лице не отразилось ни раздражения, ни обиды — только всё та же упрямая серьёзность, от которой у Маомао внутри начинало неприятно тянуть.       — Надеяться на меня.       Эти слова прозвучали так просто, что на мгновение она даже растерялась. А затем едва не фыркнула, прикрывая глаза рукой.       Он подошёл ближе и опустился перед ней на корточки — слишком близко, так, что Маомао снова почувствовала знакомый аромат сандала и чего-то ещё, неуловимо тёплого, от которого в памяти тут же вспыхнули совсем не те картины, какие ей хотелось бы вспоминать среди бела дня.       — Я не собираюсь делать вид, что это касается только тебя.       Маомао нахмурилась.       — А кого же ещё? Не вам ведь потом мучиться от последствий.       — Нет, — согласился он. — Не мне.       Его взгляд скользнул ниже — к её ладоням, стиснутым на коленях. Чувство вины отпечаталось на его лице.       — Но и не тебе одной, — тихо добавил он.       Жэньши поднялся на ноги и вернулся к своей работе, словно не заметил, как от его слов лицо Маомао застыло, делаясь каменным.       — Кажется, закипело, — невозмутимо произнёс смотритель. — Сколько нужно всыпать?       Маомао всерьёз пожалела о том, что в том чайнике был не яд. За короткое время она успела проклясть всё на свете — и госпожу Гёкуё, из-за которой всё началось, и Жэньши за его глупое желание выпить чай именно в тот вечер, и свою собственную рассеянность — она должна была, обязана предвидеть, что такое может случиться.       После затяжной паузы Жэньши обернулся.       — Маомао?       — Половину, — холодно отрезала она.       — Половину чего?       — Содержимого, разумеется. Чего ещё?       — Удивительно, что ты до сих пор не вылечила свой скверный характер.       — А вы — привычку задавать глупые вопросы.       Жэньши как ни в чём не бывало высыпал травы в кипящую воду и принялся помешивать отвар.       И только шея, едва заметно тронутая красным, выдавала, что спокойствие даётся ему не так уж легко.       Отправляя в рот ложку рисовой каши, Маомао искоса поглядывала на благородную фигуру впереди. Края котелка были забрызганы мелкими каплями от неуклюжего орудования ложкой, а на большом пальце уже вздувался пузырь от ожога. Изнеженный человек, не привыкший к работе, что уж сказать. Но очень старательный…       Поварив пахучую смесь некоторое время, Жэньши затушил огонь и переставил медную посудину на стол в поисках подходящей чашки. Сначала это оказалась слишком маленькая пиала, он повертел её в руках, а потом вопросительно глянул на Маомао.       — Этого мало. Возьмите ту, что на второй полке, — скомандовала лекарка, и Жэньши послушно выполнил указание. — Теперь нужно процедить его от листьев.       Жэньши озадаченно почесал щёку. Процесс процеживания оказался сложнее, чем варка: сперва он едва не опрокинул чашу, потом слишком резко поднял ткань, и Маомао пришлось сквозь зубы объяснять, что делать с осадком. В конце концов жидкость противного зелёного цвета стояла на столике перед Маомао.       — Подожди, пока остынет, — сказал Жэньши, садясь напротив.       Маомао покачала головой из стороны в сторону.       — Так будет только противнее.       Затем, стараясь не вдыхать едкий травяной запах, сделала несколько больших глотков, надеясь разом влить в себя всю чашку. Когда уже виднелось дно, Маомао сморщила нос, изнемогая от страшной горечи, и буквально через силу проглотила остатки.       Лицо Жэньши было таким же, как если бы эту дрянь пил он сам. Не теряя драгоценного времени, он зачерпнул ложку каши и впихнул её в рот Маомао сразу, как только она опустила чашу на стол.       Удивлённая и взбешённая его наглостью, лекарка всё-таки прожевала тёплый завтрак. Так и правда стало легче…       — Налить тебе воды? — спросил Жэньши, но, не дождавшись ответа, изящно придерживая широкий рукав, потянулся к кувшину, чтобы плеснуть прозрачную жидкость в пиалу.       Даже в ситуации, где нет места формальностям и этикету, он отличался некой утонченностью. А природный магнетизм вместе с неземной красотой делали его образ немного нечеловеческим. Словно небожитель снизошёл до смертных. Обязательно ему всегда быть таким?       Только Маомао потянулась к чужим пальцам, которые услужливо протягивали ей пиалу, как за тонкой перегородкой двери раздались шаги и сразу несколько голосов ехидного смеха.       Маомао и Жэньши одновременно повернули головы.       Два или три человека. Судя по тихому звону посуды и тяжёлой поступи — служанки.       Они остановились совсем рядом, и одна из них, не особенно стараясь понизить голос, фыркнула:       — Как думаешь, она здесь или опять за господином Жэньши увязалась?       — Тише ты, — тут же шикнула вторая, но в её тоне слышалось куда больше любопытства, чем тревоги. — А если услышит?       — И что с того? После ночи, проведённой рядом с господином Жэньши, ей теперь, наверное, и вовсе нечего бояться. Небось решила, что раз сумела так к нему приблизиться, то можно больше не оглядываться на остальных.       Маомао медленно выпрямилась.       По спине будто плеснули холодной водой. Не то чтобы услышанное стало для неё неожиданностью. Скорее наоборот — слишком предсказуемо. Дворец всегда охотно подхватывал сплетни, особенно если речь шла о ком-то вроде неё: недостаточно знатной, чтобы за неё вступались, и близкой к тем, кого вслух обсуждать не полагалось.       За дверью тем временем показательно хихикнули.       — Интересно, она и правда такая тихоня, какой прикидывается?       — Ну, господин Жэньши ведь зачем-то возится с ней с самого утра. Видела, как он самолично ей завтрак доставлял?       — Ещё бы не возиться. Эта травница давно крутится возле него. Глядишь, и впрямь решила через любимого евнуха императора пробить себе дорогу повыше.       Пальцы Маомао так сильно стиснули край чаши, что костяшки побелели. Пробить себе дорогу? Какая прелесть. Она ведь всего лишь хотела спокойно делать свою работу, а теперь все вокруг считают, что она идёт по головам ради циничной выгоды. Если слухи дойдут до императора, то ей конец.       Она уже собиралась встать, когда рядом послышался тихий скрип дерева. Жэньши поднялся раньше.       Маомао проводила взглядом его спину, а затем рассеянно позвала:       — Господин Жэньши…       Но он уже сдвинул двери.       Голоса за порогом оборвались мгновенно.       На деревянном помосте застыли две служанки из Нефритового павильона с подносом в руках. Обе резко побледнели, как будто вся кровь утекла из худощавых тел. Одна даже неловко попятилась, едва не наступив на полы своего платья.       Жэньши окинул их взглядом с головы до ног, привычно улыбаясь — так же широко и лучезарно, как и всегда, вот только глаза горели так, что тряслись поджилки.       — Я, должно быть, слишком мягок с прислугой, — наконец произнёс он. — Раз у вас остаётся столько времени и смелости, чтобы обсуждать чужую честь прямо под дверями лекарской.       Служанки синхронно сложились пополам, бросая посуду.       — Господин Жэньши, мы не…       — Простите нас, мы не знали, что вы…       — Это меня и беспокоит, — перебил он всё тем же искусственно мягким голосом. — Вы не знали, что я внутри, и потому решили, что можете говорить всё, что вздумается?       Обе девушки низко опустили головы и поджали губы.       — Мы виноваты…       — Если у вас настолько много свободного времени, я без труда найду ему применение, — продолжил Жэньши, не повышая голоса. — Например, отправлю вас на кухню потрошить птиц и драить котлы.       Служанки заметно задрожали.       — Или, — добавил он после короткой паузы, — вы можете запомнить одну простую вещь. Имя Маомао больше не должно звучать в ваших сплетнях. Если я услышу ещё нечто подобное — неважно от кого — спрос будет с вас.       — Да, господин Жэньши!       — Да, господин Жэньши…       — Тогда исчезните с глаз.       Дважды повторять не пришлось. Подхватив разбросанную жестяную посуду, служанки почти бегом скрылись за поворотом коридора.       Жэньши ещё пару мгновений смотрел им вслед, затем задвинул дверь и обернулся.       В лекарской повисла тишина. Немного неловкая, но при этом даже приятная. Маомао позволила себе облегчённо выдохнуть, словно впервые за всю жизнь почувствовала себя в безопасности. Она сидела на прежнем месте, сжимая в руках пустую чашу, и почему-то никак не могла заставить себя поднять взгляд.       — Вам не стоило вмешиваться, — наконец произнесла она, хотя думала совсем иначе.       Собственный голос показался ей непривычно глухим.       Жэньши медленно подошёл ближе, и она продолжила, решившись посмотреть ему в глаза:       — Дворец жил слухами задолго до того, как я сюда попала. И будет жить ими дальше. Поставить на место двух служанок — не значит что-то изменить.       — Я и не собирался менять дворец, — спокойно ответил он.       Жэньши невозмутимо присел на своё место. От его наигранного веселья не осталось и следа.       Словно после того, как закрылась дверь, маска, предназначавшаяся для всех, кроме неё, сама слетела прочь.       — Я не позволю никому судачить о тебе.       Сердце Маомао странно кольнуло. Как следует вглядевшись в его лицо, ей почудилось, что господин смотритель стал гораздо старше. Не внешне, но что-то внутри него изменилось после этой ночи.       — Маомао, — серьёзно произнёс он, подливая воды в пиалу, — если бы я мог вернуть время вспять, я бы не позволил этому случиться.       Стараясь унять непонятно откуда взявшееся волнение, Маомао запустила руки в широкие рукава своих одежд.       — Но это вовсе не означает, что я жалею о том, что произошло между нами.       У травницы перехватило дыхание. Вот так просто. Без витиеватых речей, без обычных дразнящих улыбок, без возможности спрятаться за его легкомыслием. Он не сожалел о самой ночи. Сожалел лишь о том, что после неё ей пришлось расплачиваться в одиночку — телом, слухами, этим проклятым отваром, от которого до сих пор горчило на языке.       Она злилась. На него, на себя, на весь дворец с его длинными языками. Но под этой злостью, слишком глубоко, чтобы можно было с лёгкостью выдрать с корнем, уже пряталось новое чувство. Настолько приятное и пугающее, что она не понимала — стоит ли тянуться к нему или, наоборот, закопать поглубже.       Жэньши, словно почувствовав, что продолжение станет точно лишним, медленно отступил.       — Тебе нужно отдохнуть, — сказал он после паузы. — Я пришлю кого-нибудь за посудой позже.       Он собрался подняться на ноги, но Маомао вдруг ухватилась за его рукав, роняя кувшин на пол. По велению небес, он не разбился, а всего лишь покатился в сторону, оставляя за собой влажный след.       Маомао внезапно осознала: если сейчас отпустит его вот так, молча, то снова сделает то же самое, что делала всегда. Спрячется за раздражением. За упрямством. За привычной безопасной дистанцией, которой между ними давно уже не существовало. За всем, в чём этой ночью упрекал её Жэньши.       — Господин Жэньши.       Он смотрел на неё изумлённо и не смел шевелиться, пока сама Маомао упрямо отвела взгляд куда-то мимо его плеча.       — В следующий раз… — начала она и тут же поморщилась, будто сама на себя злилась за эти слова. — Я приготовлю вам чай в знак благодарности.       Несколько ударов сердца Жэньши молчал. А затем уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке — настолько тёплой, что она почувствовала этот жар внутри себя.       — Тогда я зайду вечером, — тихо ответил он.       Когда она разжала пальцы и дверь за ним наконец закрылась, в лекарской стало непривычно пусто.       Маомао медленно опустила взгляд на чашу на столе, остатки рисовой каши, глянула на медный котелок с отваром, который так усердно для неё готовил Жэньши. И стало так тошно, что закружилась голова. Или, быть может, это всего лишь начал действовать отвар. И всё же мысль о том, что вечером Жэньши может не прийти, отозвалась внутри куда неприятнее, чем любые побочные действия снадобья.       Маомао устало уткнулась лбом в колени.       Похоже, убегать больше не имело никакого смысла.