щёки твои красные

В доме стояла звенящая тишина. Стены голые, полки почти пустые, несмотря на то что большинство коробок Шарль уже разобрал. Пентхаус был именно таким, каким он его и хотел видеть: просторным, светлым, лаконичным до предела. Потолки уходили вверх, и взгляд невольно тянулся за ними, прежде чем возвращался к белёным стенам, пустым и незатёртым. Широкие окна от пола до потолка занимали почти всю стену гостиной и выходили прямо на город: черепичные крыши, сбегавшие вниз по склону, узкие петляющие улицы, за ними пологие холмы, покрытые декабрьской зеленью, и море — далёкое, тусклое, блестевшее сегодня каким-то непривычным сероватым блеском.  Всё это был красивый вид. Красивый и совершенно чужой. На тёмной столешнице никаких безделушек. В гостиной — только диван, журнальный столик, огромный телевизор над низкой минималистичной тумбочкой. В целом коробки он уже разобрал, вещи нашли места по полкам и шкафам, и всё равно пространство вокруг ощущалось как декорация — обстановка для фотографий в соц. сети, а не место, где действительно кто-то жил.  Комнаты были красивыми, правильно оформленными, но не протоптанными, ещё не имевшими никакого отношения к нему лично. Кухня белая и нетронутая, будто в ней никогда ничего не готовили: мраморная столешница без единой царапины, вытяжка над плитой, которую он включил один раз из любопытства и сразу же выключил из-за бесящего звука. Спальня с кроватью, застеленной так ровно, словно это был гостиничный номер. Ванная — большая, с тёплым освещением и широким зеркалом, в котором отражался только он один. Коридор, в котором его шаги звучали чуть громче, чем следовало. Оно всегда так бывало, когда переезжаешь с места на место: вроде заселился, а всё равно ходишь по чужим комнатам. Он прошёлся по всему пентхаусу в первый же вечер — не с каким-то умыслом, просто потому что так делают все, когда въезжают в новое место. Встал у окна в гостиной, посмотрел вниз на улицу. Зашёл в спальню, открыл шкаф, закрыл. Прошёл на кухню, провёл пальцем по каменной столешнице — та была идеальной и холодной, ни пятнышка, ни крошки. Везде пахло новым ремонтом: свежей штукатуркой, лаком от паркета, чем-то пластиковым от новой бытовой техники. Запах, который Шарль всегда находил бодрящим в начале чего-то нового, сейчас казался немного неуютным. Слишком чистым. Слишком незнакомым. Он пытался сходу создать хотя бы подобие уюта. Кинул пушистый кремовый плед на спинку дивана, примял подушки, будто кто-то уже сидел. Даже не спешил убирать тарелку со стола после завтрака — оставил намеренно, потому что пустые столы добавляли к общей картине ещё один слой тишины. Всё равно ощущалось пусто. Пространство было слишком новым и искусственным, чтобы казаться настоящим домом. Лео вертелся вокруг ног, сновал из угла в угол, нюхал всё, что видел и не видел, исследуя новую территорию. Тыкался носом в каждый закуток: плинтус, ножка дивана, новая лежанка цвета слоновой кости, которую Шарль подбирал специально под тон гостиной, узкая полоска паркета вдоль стены у окна. Обнюхал порог ванной, секунду потоптался там, решил, что ничего интересного, и деловито переключился на кухню. Ему, кажется, всё это виделось наоборот увлекательным: новые запахи, новая картинка, даже новая лежанка. Его коготки мягко цокали то по паркету, то по плитке, и этот звук расходился по пустому пространству куда отчётливее, чем кому-либо казалось необходимым. Но Шарлю нравилось, что он был. Что было хотя бы это движение, эта живая щенячья суета — иначе тишина давила бы в уши по-настоящему. От его неугомонной возни казалось, что не так уж и пусто, — хотя по факту, конечно, всё равно было. Он переехал в новый пентхаус немногим меньше недели назад. Успел разложить вещи и выбрать сторону на кровати, где ему было комфортнее спать. Теперь, после того как он расстался с Алекс, мог вообще-то менять эту сторону хоть каждый день или разваливаться звездой на всю кровать, спать вдоль и поперёк, но он всё равно выбрал ту, что ближе к двери. Наверное, машинально — потому что Алекс всегда больше нравилось ближе к окну, и, видимо, за два года это отложилось в какой-то неосознанный внутренний порядок, потому что он лёг именно туда, куда привык, и осознал это только утром, уже глядя в закрытую дверь. Первое утро в новом доме было странным: он открыл глаза, несколько секунд смотрел на эту чистейшую, белую дверь, слушал незнакомую тишину и ловил себя на том, что машинально ждал каких-то звуков — шагов на кухне, шума чайника, чего угодно. Ничего не было. Только Лео, который тихо сопел рядом и смотрел на него с ожиданием завтрака. Он лежал так, наверное, ещё минуты три, просто слушая. Потом встал, прошёл на кухню, сам поставил чайник, и звук кипящей воды разнёсся по пустым комнатам как что-то неожиданно громкое. Он стоял и слушал. Ну, хотя бы это. Хотя бы какой-то звук. В общем и целом расстроен он не был. Ничего особо трагичного в их расставании не произошло — разве что Алекс, конечно, была не слишком рада, когда он сообщил ей о своём решении, но как будто последнее время всё к этому и шло. Не то чтобы они ссорились, или не то чтобы он мог уверенно заявить, что разлюбил её. Скорее, он вообще задумался о том, что, возможно, даже никогда и не любил — во всяком случае, так, как должно быть, когда любишь по-настоящему своего человека.  Они встречались на тот момент около двух лет. И нельзя было смело утверждать, что Шарль чувствовал в течение всего этого времени что-то большое и особенное. Конечно, когда их отношения только начинались, была и влюблённость, и бабочки, и всё казалось сказочным и волшебным, как оно и бывает в начале отношений. Просто с течением времени эти чувства успокоились — им положено так делать. Но говорить о том, что он её после этого полюбил, что влюблённость эволюционировала во что-то большее, в настоящее и глубокое, он не мог. Вроде даже и слова эти ей проговаривал вслух, но слишком часто задумывался, насколько искренне их говорил, а не просто потому, что это было закономерным стечением обстоятельств или машинальным «и я тебя». Для Алекс подобное было, наверное, небольшим шоком. Она его, кажется, и правда любила. И он даже считал несправедливым, что вот так вдруг принял такое решение и поставил её перед фактом. Но и сделать что-то другое не мог. Просто слишком резко понял, что затягивать дальше смысла не было. Что это никакой не кризис в отношениях, что это не что-то, что можно возродить, если проводить времени вместе больше или наоборот меньше. Неважно, что бы он делал, — это бы так не сработало. У него были к ней тёплые чувства, он всё ещё испытывал к ней симпатию, она была для него другом, была ему близка, и он к ней привязался за такое количество времени вместе. Но это явно не то, чего он хотел от постоянного партнёра.  И когда он понял это, ему показалось самым честным сообщить ей как можно раньше, чтобы она не строила иллюзий и не ожидала, что в один прекрасный день он опустится на одно колено и предложит ей руку и сердце. Потому что он для себя уже чётко понял и осознал, что сделать этого он никогда не сможет. По крайней мере, искренне. Алекс плакала. Конечно, плакала и просила не спешить с выводами, просила ещё подумать, говорила о том, что, возможно, это такой период. Говорить ей «нет» было тяжело, смотреть на её слёзы — ещё хуже. Только всё, что она предлагала, все варианты, что перечисляла, Шарль уже отмёл для себя раньше. Он сказал ей вслух тогда, когда уже и попробовал всё, что мог, и проверил каждую гипотезу, и дал себе время, дал чувствам время. И уже когда пришёл к выводу, что никаких вариантов больше просто нет, лишь тогда сообщил ей о том, что это всё. Он понимал, что ей это будет тяжело, понимал, что, возможно, поступал неправильно, но он сделал так, как чувствовал. Он даже оставил ей квартиру, в которой они жили. Ему показалось, что просто встать и уйти будет легче, чем смотреть на то, как она в слезах собирает свои вещи. Так что он на первое время съехал в отель, но быстро нашёл риелтора и купил себе новый пентхаус. Благо зарплата чемпиона, трёхкратного, позволяла. В отеле отсутствие Алекс так, конечно, не ощущалось. Там всё же было чёткое понимание и ощущение того, что он просто находился во временном месте, и это нормально, что никаких толком личных вещей там нет. К тому же вокруг был персонал, который готовил, убирал, делал всё необходимое. У себя же дома такого, разумеется, не было. Тут отсутствие кучи её пузырьков в ванной ударяло куда сильнее. Так же, как и отсутствие её вещей в шкафу, отсутствие картин, что она рисовала, — всего-всего, связанного с ней. Он не мог сказать, что скучал по ней или хотел обратно, но привычка — это дело такое. Особенно если привыкаешь к хорошему. К тому, что утром тебя будят поцелуем в висок. К тому, что днём на столе будет какая-нибудь выпечка, потому что она решила опробовать новый рецепт. К тому, что вечером можно вместе валяться на диване и смотреть какой-то фильм или гулять за руку по набережной.  По воскресеньям, когда не было гонок, она любила готовить — обстоятельно, с несколькими рецептами открытыми одновременно, с музыкой, которая мешала сосредоточиться, но которую она всё равно включала. Иногда угощала его с ложки прямо у плиты — «попробуй, вкусно же, да?» — и он пробовал, и говорил что-то, и она либо кивала удовлетворённо, либо хмурилась и добавляла ещё какие-нибудь специи. Это было хорошее воспоминание. Он не хотел, чтобы оно исчезло — просто хотел, чтобы жизнь вокруг него была другой.  Нынешнее отсутствие всего этого ещё больше добавляло ощущения пустоты в новый и по ощущениям необоснованно большой пентхаус. Вместе с этим он выяснил, что совершенно отвык от каких-то базовых действий, направленных на заботу о самом себе. Даже готовка стала для него отдельным квестом. Не то, что бы он не умел готовить — готовил он вполне неплохо. Ничего высокого, конечно, но начиная от сэндвичей и заканчивая ризотто вполне мог что-то сварганить.  Тем не менее по утрам его хватало преимущественно только на то, чтобы пожарить яичницу, на обед максимум перебиться каким-то салатиком, и только ближе к ужину, когда желудок требовал всё-таки положить в него что-то существенное, он доходил до того, что заказывал доставку.  У него были и продукты, и навыки для того, чтобы кормить себя нормально. Просто в какой-то момент он понял, что с Алекс привык не встраивать такие бытовые вещи в своё расписание. Почти всегда готовила она — особенно учитывая то, как много у него было работы: постоянные интервью, съёмки, и это ещё помимо гоночных уикендов. Потому в сухом остатке обычно этим занималась именно она. Он брал готовку на себя гораздо реже или чаще мог просто присоединиться и помочь с чем-то, но и это всё равно следовало её графику. Она решала, что в девять нужно сесть ужинать, а значит, в районе восьми принималась за готовку. У Шарля каких-то внутренних часов, которые вовремя сигнализировали бы ему о том, что близилось время ужина и пора бы уже встать за плиту, не было. Как итог: слишком часто он банально упускал этот момент, когда ещё были силы приготовить самому. Пробовал несколько раз взяться: открывал холодильник, смотрел на его содержимое — куриное филе, пара яиц, кусок сыра, пучок кинзы, которая уже начинала желтеть, — закрывал обратно. Однажды дошёл до того, что достал пасту, поставил воду кипятиться, открыл банку с томатным соусом. Стоял у плиты, помешивал. И в какой-то момент понял, что стоял в тишине и ждал чего-то — разговора, наверное, или просто звука чьих-то шагов рядом. Соус начал пригорать по краям. Он снял сководку, выключил плиту и всё равно заказал доставку. Такими темпами всего за несколько дней успел перебрать по меньшей мере четыре разные доставки, и все его, по правде говоря, не слишком устраивали. Он и сейчас сидел на диване, уткнувшись в телефон в поисках подходящего места. Пролистывал по кругу меню, перечитывал отзывы, смотрел чужие фотографии, пытаясь определить, подходило ли ему данное заведение. Монако, конечно, было небольшим, и всё же он фактически переехал на другой конец княжества, и тут были совсем новые, незнакомые для него рестораны. Он мог заказать из любого, в том числе из тех, которые ему точно нравились и раньше находились рядом с его прошлой квартирой. Но даже тут, где расстояние было, можно сказать, смехотворным, чем дальше заказываешь доставку, тем дольше ждёшь. А ждать лишние полчаса не очень хотелось с учётом того, что ресторан будет готовить ещё в течение получаса. Гораздо проще было выбрать место, которое находилось от него в пяти минутах ходьбы. Он отмёл очередной вариант и тяжело вздохнул, не понимая, поест ли вообще сегодня. Справедливости ради, с учётом того, сколько времени он потратил на выбор ресторана, скорее всего, быстрее было бы уже заказать из знакомого места просто на другом конце города. Но Шарль был упрямый и хотел подобрать себе что-то постоянное поблизости. Так что настойчиво листал список по порядку. Лео, устав от исследования, запрыгнул на диван и свернулся рядом, положив свою небольшую голову ему на колено. Шарль машинально почесал его за ухом, не отрываясь от экрана, нажал на очередной вариант. Пролистал меню, закрыл. Не то. Телефон в руках вдруг завибрировал, и Шарль от неожиданности чуть не выронил его на пол. Лео от резкого движения вздрогнул, недоумённо моргая, и явно не слишком довольно взглянул на хозяина. Шарль этот взгляд приметил и с лёгкой улыбкой потрепал его по голове, надеясь откупиться за резкое пробуждение, и только после ответил на звонок. — Да, Пьер? — он чуть прочистил горло, чувствуя, что связки за целый день молчания немного отвыкли от речи. — Привет, — голос друга был оживлённый и бодрый, и Шарль сам собой едва заметно улыбнулся. — Как ты? Обжился? Шарль оглядел полупустую гостиную, в которой сидел. Почти пустые полки, ровно сложенный плед на спинке дивана, одинокая кружка на столе. Это трудно было назвать «обжился», но можно было списать на минимализм. — Потихоньку, да. Ждать тебя на новоселье? — он чуть склонился вперёд, подпирая коленями локти, и усмехнулся в трубку. — Жди через пару недель, я пока на Майорке с Кикой. Если тебе там скучновато, можешь тоже прилететь — Кика будет не против. Предложение звучало заманчиво, да и Шарлю в принципе было приятно, что друг и его девушка были готовы вот так вписать его в свой уединённый отпуск. Скорее всего, оба просто понимали, что Шарлю после расставания действительно могло быть одиноко, даже несмотря на то, что расставание для него было более чем добровольным. На секунду он всё-таки представил: прилететь, оказаться где-то на курорте, не думать про пустые полки и бесконечные доставки. Но потом всё равно надо было возвращаться — в квартиру, которая всё так же осталась бы чужой. Лучше уж разобраться здесь. Сразу и до конца.  — Да нет, я думаю, лучше побуду дома. Надо решить оставшиеся вопросы, изучить местность, — Шарль чуть устало вздохнул, отталкиваясь от колен и откидываясь на диванные подушки. — Знаешь, вроде то же Монако, а тут всё по-другому. Я который день даже поужинать нормально не могу. — Серьёзно? — Ага, в одном ресторане заказал, в другом — всё какое-то не то. Может, зря я всё это? — вопрос вырвался сам. Не столько из реальных сомнений, сколько от искренней усталости — оттого что всё надо заново, а оно почему-то не складывалось. От этого и лезли мысли, что принятые решения — большая ошибка. — Брось, это потому что новое место и незнакомое. И вообще-то через улицу от тебя есть отличный ресторан. Он не слишком приметный, но готовят — пальчики оближешь, я тебе скину название, — на фоне послышались звуки тыканья по экрану, Пьер похоже сразу решил взяться за дело и отправить. В чат действительно прилетела ссылка, и Шарль, поставив громкую связь, перешёл на страницу. Интерфейс был довольно простым, даже минималистичным, без каких-то красивых орнаментов или золотистых узорчатых букв, как любили оформлять сайты дорогие престижные рестораны. Тут сайт был простым и функциональным. Да и в меню, что Шарль тут же пролистал, ничего кричащего в глаза не бросилось: никаких тартаров из костного мозга, никаких морских ежей или ещё каких «изысканных» блюд. Всё выглядело крайне приземлённо. — На вид… обычно, — наконец прокомментировал Шарль, возвращаясь к терпеливо выжидавшему Пьеру. — Именно. Хорошая, обычная, вкусная еда. Закажи — тебе понравится, — мнению Пьера Шарль привык доверять. Тот знал его давно и потенциально разбирался в его вкусах лучше, чем он сам. — Закажу, — Шарль кивнул, уже тыкая по позициям в меню, чтобы сделать заказ. — Пока жду, расскажи лучше, как там Майорка. Прохладно, наверное, зимой? — Ты знаешь, в самый раз, особенно после Абу-Даби… — Пьер пустился в рассказ, а Шарль просто слушал, откинувшись сильнее и примостив телефон на груди.  От чужих рассказов перед глазами сама собой рисовалась вполне живая картинка, будто это не Пьер отдыхал на острове, а он сам. Где-то на набережной, где к вечеру ещё тепло и пахнет солью, а далеко за горизонтом гаснет оранжевая полоса заката. В какой-то момент он даже чуть не заснул, слушая. Ему было интересно, просто у Пьера был слишком уж размеренный тембр, чтобы не начать клевать носом, и глаза сами прикрылись — для лучшей визуализации, конечно, так он себе объяснял. В дверь резко позвонили, отчего Шарль подскочил на месте, телефон скатился с груди и грохнулся на пол. Лео тоже снова подскочил и снова с осуждением уставился на хозяина. Шарль виновато улыбнулся, мысленно сделав пометку дать малому вкусняшку за то, что уже который раз портил тому сон, — быстро наклонился и подхватил телефон. — …тут? Шарль..? — Да, прости, телефон уронил, — он зашагал к двери, выключая громкую. — Доставка приехала. Надеюсь, еда и правда вкусная, — хмыкнул он. — Да вкусная, вкусная. Гарантирую: завтра снова закажешь, — уверенности у Пьера было не занимать, и Шарль не стал спорить — уж точно не при курьере, который лучезарно улыбался, протягивая крафтовый пакет. — Спасибо, — он зажал телефон между ухом и плечом, подхватил пакет и протянул деньги молодому парню у порога. — Сдачи не нужно, хорошего вечера. Дверь немного поспешно закрылась, и Шарль снова перехватил телефон пальцами, направляясь на кухню со своим ужином. — Всё, буду пробовать. Давай, Пьер. — Ага, давай, — кинул Пьер коротко и сбросил. Телефон лёг экраном вниз на столешницу, и рядом приземлился пакет. Кухня при включённом свете на мгновение даже перестала казаться декоративной — просто кухня, на которой стоял человек и пакет с едой, от которого уже приятно пахло томатами и базиликом. Шарль решил сильно не экспериментировать и взял вполне стандартный набор: простой греческий салат и пасту. Он быстро выудил все коробочки и, даже не заморачиваясь с посудой, просто взял приложенную пластиковую вилку. Ни сил, ни терпения на то, чтобы ещё заниматься сервировкой, у него уже не осталось. Отодвинув себе стул, он сел за стол, быстро вскрыл контейнеры и с лёту наколол помидорку с брынзой на вилку. Салат был абсолютно обычный, и тем не менее по вкусу Пьер не соврал. Помидоры были сладкие, но не рыхлые, брынза в меру солёной, оливковое масло в качестве заправки не перебивало основного вкуса салата. Действительно просто и вкусно. Салат он схомячил, кажется, в течение пяти минут. Он был голоден, а блюдо ему понравилось. Следом под вилку попала паста. Несмотря на то что курьер явно потратил определённое время на то, чтобы от ресторана доставить её до его дома, несмотря на то что Шарль, хоть и немного, но всё же потратил время на салат, от неё всё ещё исходил пар. Та была, конечно, не горячей, но и едва тёплой её назвать было нельзя. Как раз та приятная температура, когда уже не обжигает, но и нет ощущения, что тебе её длительное время откуда-то тащили.  Он намотал пасту на вилку, принюхался — пахло всё так же приятно — и отправил в рот. Какого-то вау-эффекта, когда пробуешь что-то невероятно вкусное впервые, конечно же, не было, и при этом Шарль всё равно едва не застонал от удовольствия. Паста была отличной. Аль денте, с томатами не переборщили, базилик давал приятную травянистую нотку с лёгкой горчинкой. Шарль планомерно отправлял в рот вилку за вилкой, радуясь тому, что у него был Пьер — друг, который жил как раз в этом районе, знал окрестности и при этом отлично знал Шарля и что ему нравилось. Оказывается, чтобы не было ощущения, что всё пошло не так, иногда достаточно было именно этого: правильного человека на другом конце провода. От этого простого осознания даже сложилось чувство, что не так уж и одиноко было в его огромном пустом пентхаусе. Он дожевал последнюю порцию и откинулся на спинку стула. За окном Монако светилось в темноте — огни спускались по склону вниз к воде, гавань поблёскивала вдали. Он смотрел на это несколько секунд. Потом перевёл взгляд на стол. На пустые контейнеры, на пластиковую вилку, на Лео, который мирно устроился у ног. Всё-таки лучше, чем ничего. Его решение, его пентхаус, его тишина — пусть пока ещё чужая, но его. И этого было достаточно на сегодня. Да и Лео слишком уютно примостился у него на ноге, под столом, с видом рыбака, который забросил удочку и терпеливо ждал. Тёплая тяжесть пса на его стопе была до невозможности приятной и заземляющей. — Ну что ты, малыш? — Шарль чуть склонился, рукой дотянулся потрепать Лео за ухом. — Тебе тоже что-то дать пожевать? Лео тихонько фыркнул — а может, чихнул — и соскользнул с ладони Шарля мордой, положил подбородок ему на стопу. Шарль на это только улыбнулся и выдохнул. Наверное, всё-таки расстаться с Алекс, переехать, начать всё заново было совсем никакой не ошибкой. Оказывается, чтобы всё наладилось, нужно было просто найти хороший ресторан.