щёки твои красные

Дни шли плавно и размеренно, один за другим, но с каждым разом двигались всё быстрее. Шарль действительно обживался. Новый ритм жизни постепенно настраивался, подстраиваясь под его темп и привычки.  Он подобрал себе новый зал поближе к новому дому, записался там к персональному тренеру, начал снова чувствовать знакомую тяжесть в мышцах после нагрузок. Вещи он разбросал по квартире почти сразу. Просто потому что всегда был слегка поросёнком, и для него это оставалось в порядке вещей. А раз уж теперь никакая девушка не ходила за ним по пятам и не прибирала следы его присутствия, то носки можно было найти в самых неожиданных местах: скомканные у ножки дивана, заброшенные на подоконник, один вообще спрятался пластом под кухонный остров. Лео, разумеется, за неимением альтернативы взял на себя роль главного уборщика, и был абсолютно счастлив от такой работы. В любом углу он находил добычу, утаскивал её под кровать и довольно жевал, причмокивая и фыркая. Слышно было отчётливо: влажное чавканье, довольное сопение, иногда тихий рык, когда ткань сопротивлялась зубам. Шарль уже даже не пытался вовремя на эти сигналы отреагировать — сам не прибрался, ему и пожинать.  Настоящие игрушки самого Лео Шарль точно так же раскидал по всему дому. Жёлтый мяч у балконной двери, косточка с отгрызенным краем на ковре, пищалка в форме утки под журнальным столиком. Эти яркие резиновые и плюшевые пятна, кажется, больше всего добавляли жизни во всё ещё полупустой пентхаус. Пространство медленно, неохотно, но всё же начинало дышать жизнью. Лео спасал его далеко не только этим. Именно благодаря собаке Шарль всё время выходил на улицу. Как минимум утром и вечером, но зачастую, пока длился зимний перерыв и оставалось относительно свободное время, он позволял себе гулять и днём. Протаптывал новые маршруты, изучал окрестности, запоминал, где какие магазины. Отмечал, какие просто ближе, какие нравились больше, в какие точно ходить не собирался. Воздух в это время года стоял прохладный, с примесью соли от гавани и лёгкой хвои от декоративных сосен вдоль набережной. Поводок в руке тихо позвякивал карабином, Лео деловито тянул вперёд, обнюхивая каждый фонарный столб и каждую трещину в брусчатке. Это была рутина, но довольно приятная — рядом всегда шёл верный компаньон в виде маленькой кучерявой таксы. Шаги по пустым утренним улицам, редкие машины, закрытые ставни кафе, жёлтый свет фонарей, ещё не погасший в серой дымке. Тело привыкало к движению, голова постепенно очищалась от лишнего шума. Такая рутина не решала все проблемы, но надёжно держала на плаву. Он таскал Лео вместе с собой буквально везде. Брал на утреннюю пробежку, выходил с ним на яхте, мог просто вытащить резвиться на пляже. Бросал мяч подальше и наблюдал, с каким счастливым видом и длиннющим высунутым языком пёс носился туда-сюда по мокрому песку. Песок набивался в кроссовки, ветер трепал волосы, Лео отряхивался, разбрызгивая холодные капли, и Шарль ловил себя на том, что улыбался без всякой причины. По ресторанам он тоже начал ходить с собакой. Туда, куда можно было с животными, или не совсем можно, но персонально ему всё-таки разрешали. Цель у этих вылазок была одна — найти ещё хотя бы одно место, которое понравится так же, как ресторан, посоветованный Пьером. То заведение действительно зацепило — настолько, что Шарль теперь каждый день заказывал оттуда доставку. В какой-то момент это начало его беспокоить. Ему уже было неловко смотреть в глаза одному и тому же курьеру день за днём. Бог знает, что тот про него думал, когда ежедневно приносил ужин, а иногда ещё и завтрак и обед. Фактически разнообразие требовалось исключительно из-за этой неловкости. В остальном меню не приедалось, позиции внутри были слишком разными, чтобы утомить вкусом. Пьер даже подшучивать начал, что у него зависимость. Что правда, то правда. Шарлю нравилась простая и вкусная кухня. Нравилось, когда не нужно притворяться знатоком сложных сочетаний, когда еда согревала, а не удивляла. К сожалению, а может, к счастью, другого настолько же хорошего ресторана он так и не нашёл. Но небольшая обеспокоенность всё же разрешилась сама собой. Но не благодаря новому заведению, а потому что в один вечер, когда он снова заказал привычную доставку, вместо звонка в дверь раздался едва слышный стук. Сперва Шарль даже не признал этот звук. Слишком тихо, слишком неуверенно, будто человек по ту сторону сомневался, стоило ли вообще нарушать тишину. Пришлось постучать повторно, на этот раз чуть смелее, чтобы Шарль наконец понял: это к нему. Но даже тогда он не подумал про доставку. Та всегда приходила вместе с мелодичным, резким и привычным звоном. Он всё равно поднялся с дивана. Книга тихо соскользнула на подушку, очки сползли на переносице. Лео, свернувшийся калачиком под боком, лишь тяжело вздохнул во сне. Шарль даже очки не снял, пока шёл, делая ставку на соседа или вроде того. Паркет чуть скрипнул под босыми стопами, ручка двери ощущалась прохладной на ощупь. Он распахнул дверь и на секунду замер. На пороге стоял совсем другой молодой человек. Не тот, которого Шарль наблюдал почти две недели кряду. Волосы были светлее, хотя их едва было видно под фирменной кепкой ресторана. Сам он тоже был повыше, чуть шире в плечах. И при этом стоял, глядя куда-то вниз и в сторону, вместо того чтобы смотреть на Шарля. Куртка на нём сидела плотно, ткань слегка примята на локтях. От пакета в его руках поднимался лёгкий пар, смешивая запах еды с холодным воздухом подъезда. — Мсье Леклер? — негромко уточнил он, опуская взгляд на чек. Он сказал лишь два слова, но у Шарля тут же невольно вырвался смешок. Слишком слышно было, что французский не являлся его родным языком. Звучал он грубовато, с тяжёлой «р» на конце фамилии, с чуть ломаным ритмом, который резал слух, но почему-то не раздражал. Смешок, кажется, приметили. Взгляд напротив мгновенно метнулся к глазам Шарля, а потом так же быстро и смущённо ушёл в сторону. Ресницы дёрнулись, пальцы на ручке пакета чуть сжались. — Прошу прощения, если неправильно произнёс, — неловко пробурчал курьер уже на английском. Этот язык вышел гораздо чище, судя по всему, он был ему привычнее. — Вот, пожалуйста. Он протянул пакет, и Шарль рефлекторно забрал его. Крафт шуршнул, дно оказалось тёплым, вес привычным. Повисла тишина. Молодой человек стоял, глядя чуть мимо. Шарль стоял и смотрел в избегающие глаза напротив. В голову быстро ударило: деньги. Тот ждал, когда за заказ заплатят. Шарль тут же спохватился, схватил с тумбочки возле двери купюры, которые теперь неизменно хранил там специально для курьеров, и протянул. Бумага была гладкой, почти хрустящей, как часто описывали новенькие, только из банкомата купюры. — Сдачи не нужно, спасибо. — Спасибо, — отзеркалил тот, чуть кивнул, тут же быстро развернулся и зашагал по коридору. Шаги гулко отдались по плитке. Спина напряжённо прямая, плечи чуть приподняты, будто он спешил исчезнуть из поля зрения. Шарль ещё немного постоял с открытой дверью, тряхнул головой и поспешно закрыл её. Странный курьер. Это и правда было странно. Работа курьера предполагала постоянную коммуникацию с людьми, а этот молодой человек явно не чувствовал себя комфортно. Будто и вовсе не хотел, чтобы Шарль ему открывал. Тихонько постучал, неловко посмотрел в сторону, смутился, молчаливо подождал, пока ему заплатят. Даже не попытался напомнить, что вообще стоял и ждал, пока Шарль просто таращился. В этом не было грубости, скорее какая-то сжатая осторожность, будто он привык занимать как можно меньше места и времени. С другой стороны, до этого еду постоянно доставлял другой радостно улыбающийся парнишка. Тот явно чувствовал себя абсолютно в своей тарелке, стоя у двери с пакетом. Возможно, новый молодой человек просто подменял кого-то временно, потому и вёл себя так неуверенно. Логика складывалась легко, успокаивала, позволяла не задерживаться на мысли дольше необходимого. На практике эта теория разбилась довольно быстро. Уже на следующий вечер, ожидая доставку, Шарль снова услышал тихий, едва различимый стук. На этот раз он не пропустил даже первый звук, уже в какой-то мере готовый к такому заходу. Сердце почему-то чуть ускорило ритм, хотя повода не было. Он отложил телефон, провёл ладонью по спинке Лео, встал. Подошёл к двери, открыл. На пороге действительно стоял всё тот же новый курьер. Всё так же смотрел куда-то в сторону и держал перед собой пакет, ожидая, когда Шарль его возьмёт. Кепка та же, куртка та же. Только сегодня от него пахло не только едой, но и лёгким морозным воздухом, будто он шёл довольно долго по улице — возможно, сначала доставлял еду кому-то ещё. — Привет, — Шарль сам не понял, с какой стати решил вдруг здороваться. Раньше не делал, обычно только благодарил и желал хорошего вечера. Приветствия всегда как-то проваливались, казались лишними в коротком обмене у порога. — Привет, — молодой человек, кажется, выдохнул это на чистом ответном рефлексе и перевёл взгляд на Шарля. Задержал его там. Взгляд оказался неожиданным: светлый, прямой на долю секунды, сразу же готовый отступить. Шарль тут же улыбнулся, приветливо и дружелюбно, надеясь, что тот расслабится. Какого же было его удивление, когда чужие кончики ушей чуть порозовели, а небесно-голубые глаза опять съехали вбок, ресницы чуть опустились. Румянец был лёгким, почти незаметным, но на бледной коже читался отчётливо. Брови Шарля невольно приподнялись. Господи, он смутился от улыбки. Странный, странный курьер. Пакет почти врезался ему в грудь — так поспешно парень протянул его ещё ближе. Шарль перехватил и сразу выставил руку с приготовленными заранее купюрами. Бумага коснулась чужих пальцев, те были прохладными, чуть шершавыми то ли от прохлады, то ли от работы руками. — Без сдачи, — на всякий случай уточнил он. Прошлому курьеру он после первого раза этого не повторял, но сейчас не был уверен, что этот молодой человек не начнёт пересчитывать и пытаться вернуть чай. — Спасибо, — снова быстрый кивок и такой же быстрый разворот на сто восемьдесят, в сторону лифта. Подошвы тихо шаркнули по полу. Плечи снова напряглись, будто он вдохнул только тогда, когда отвернулся. Шарль опять замер в дверях, смотря ему вслед. Новенький он что ли? Не привык ещё? Надо будет спросить. Мысль зацепилась, лёгкая, без давления, но с неожиданным интересом. Он закрыл дверь медленнее, чем вчера, прислушиваясь к удаляющимся шагам, и только потом перевёл взгляд на тёплый пакет в руках. Ещё через день Шарль обнаружил себя стоящим в прихожей за добрых десять минут до привычного времени доставки. Сам про себя отметил, что теперь это он выглядел странно. Пристал к бедному курьеру. На замене, новенький, ещё что-то — какая разница. Еду привозил вовремя, не грубил, работу выполнял чисто. Но любопытство уже не просто щекотало нервы, а тихо подъедало изнутри, заставляя проверять экран телефона каждые три минуты и прислушиваться к каждому шороху за дверью.  Он стоял, прислонившись плечом к прохладной стене, и слушал тишину подъезда. В этой неподвижности было что-то нелепое, почти подростковое, но остановиться он не мог. Тело уже настроилось на ожидание, и отменить этот внутренний вектор оказалось сложнее, чем казалось. Наверное, корень этого непонятного интереса лежал в самом устройстве его жизни. Шарль с детства существовал в плотном, непрерывном кольце людей. Картинговые паддоки, где вокруг кишели десятки детей, подростков, механиков, родителей, тренеров. Потом журналисты, микрофоны, камеры, бесконечные перелёты, новые города каждую неделю. Он привык к тому, что пространство вокруг него всегда заполнено голосами, взглядами, вопросами, ожиданиями.  Коммуникация стала для него таким же естественным процессом, как дыхание. Он совершенно не представлял, как можно смущаться от обычной улыбки. Не понимал, зачем стучать так тихо, будто боишься потревожить воздух, вместо того чтобы чётко обозначить своё присутствие. И уж совсем не укладывалось в голове, почему человек упорно избегал прямого контакта глазами. Это выбивалось из его картины мира.  Шарль привык быть в центре внимания, привык, что на него смотрели открыто, что люди тянулись навстречу, что диалог — это обмен энергией. А тут — глухая стена вежливости и отведённый взгляд. Поэтому да, он стоял у двери. Прекрасно понимая, что это бессмысленно. Курьер никуда не денется, будь Шарль в двух шагах или на другом конце квартиры. Но ноги сами привели его в коридор заранее, и он не стал спорить с собственным импульсом. Внутри даже завелась лёгкая, почти детская нервозность. А вдруг теория про подмену окажется правдой? Вдруг сегодня вернётся тот прежний парень?  Что было по-настоящему забавно, Шарль уже не мог точно восстановить в памяти лицо старого курьера. Видел его ежедневно почти две недели, а сейчас в голове плавал только размытый силуэт и дежурная, ни к чему не обязывающая улыбка.  Нового он видел всего дважды. И память предательски, с фотографической точностью сохранила детали: светло-русые пряди, выбивающиеся из-под кепки, густые брови, невероятно светлые глаза. Чуть более высокий рост. И эти кончики ушей, которые предательски розовели при малейшем намёке на внимание.  Он ловил себя на том, что перебирал эти детали в голове, будто собирал пазл. Зачем ему понадобилась эта информация, он не знал. Списывал всё на скуку. Зимний перерыв, пустой календарь, друзья разъехались по тёплым краям вместе со своими половинками. Пьер вон укатил на Майорку, Дэн пропадал где-то в горах. Шарль остался один в огромном, ещё не обжитом пентхаусе, где тишина иногда звенела в ушах, а эхо шагов напоминало о пустоте. Развлечений было минимум.  Почему бы не сделать маленькое приключение из ежедневной доставки? Почему бы не посмотреть, что будет, если чуть-чуть подтолкнуть эту странную динамику? В этом не было злого умысла, только лёгкое, почти неосознанное желание заполнить вечер чем-то живым, настоящим, не отполированным медиа-тренингами. Раздался стук. Шарль неожиданно отметил, что звук прозвучал громче. Или ему только показалось, потому что он стоял в полуметре от дерева и слышал каждый удар костяшек. Гораздо отчётливее он почувствовал другое: лёгкий сбой дыхания — вдруг это просто не он? Но мысль тут же успокоила сама себя: любой другой нажал бы на звонок, а не стал бы стучать громче.  Пальцы привычно дёрнули ручку, механизм щёлкнул, но дверь не поддалась. Шарль мысленно выругался. Пять минут торчал на пороге и забыл повернуть замок. Поспешно крутанул ключ, распахнул створку и увидел ту же картину. Знакомая куртка, знакомая кепка. Пакет, выставленный вперёд как щит. Взгляд, ушедший куда-то в район плинтуса. Воздух из подъезда принёс с собой запах зимней сырости и лёгкий аромат разогретого теста. — Привет, — на этот раз слово вылетело легко, без натяжки.  Шарль почувствовал, как плечи сами собой опустились. Он чуть отступил в сторону, давая пространство, и отметил про себя, что на этот раз его «гость» не стал совершать попытки заговорить на французском.  — Привет, — курьер, кажется, уже ожидал подобного. Взгляд плавно, без прежнего рывка поднялся, встретился с глазами Шарля на секунду. Пальцы на ручке пакета чуть сместились, перекатывая картонную петлю. — Недавно тут работаешь? — Шарль спросил легко, стараясь не давить интонацией. Голос прозвучал спокойно, но внутри всё равно кольнуло лёгкое волнение, будто он ступал на тонкий лёд. — Полгода, — парень мотнул головой, брови слегка сошлись к переносице. — Что-то не так с прошлыми заказами? Шарль мысленно поморщился. Вопрос прозвучал двусмысленно. Конечно, работник сразу решил, что клиент недоволен сервисом. Нужно было зайти с другой стороны. Он перевёл дыхание, позволяя паузе слегка разрядить неловкость. За спиной Лео тихо царапнул когтями паркет, напоминая о своём присутствии, и Шарль почему-то чуть отступил вглубь прихожей, давая ещё больше пространства, и только тогда продолжил. — Нет, всё в порядке. Просто мне до этого доставлял другой парень. — Марко, — подсказал курьер. Осторожность в голосе никуда не делась. — Я был в отпуске. Будет лучше, если он будет доставлять? — Нет, нет. Лучше ты, — Шарль улыбнулся шире, с трудом удерживая смешок. Кончики ушей напротив снова порозовели, но взгляд хотя бы не метнулся в пол, а просто сместился на щёку Шарля. — А ты..? — Я..? Да мне без разницы куда доставлять, — смешок всё-таки сорвался с губ Шарля. Ресницы курьера дрогнули, взгляд окончательно ушёл в сторону. Тишина в коридоре на мгновение стала плотнее. Шарль поймал себя на том, что разглядывал чужое лицо слишком внимательно для обычного обмена у порога. Он отметил про себя, как напряжённо держалась челюсть, как слегка прикушена нижняя губа, как пальцы на крафте белели от хватки. В этом не было агрессии, только привычка сжиматься, будто человек заранее готовился к тому, что его пространство нарушат. Шарль медленно выдохнул, убирая лишнее давление из позы. Ему вдруг стало важно не спугнуть этот хрупкий контакт. — Прости, я имел в виду твоё имя. — Макс, — ответ прозвучал быстро. Пакет придвинулся ближе, и бумага прошуршала о косяк, немного не вписавшись.  Шарль на мгновение замер. Он бы протянул руку для рукопожатия, но вся поза Макса кричала о желании сократить контакт до минимума. Ладонь так и осталась висеть, прежде чем Шарль незаметно опустил её вдоль шва джинсов. Он принял этот сигнал без обиды. Просто отметил про себя, что границы здесь придётся соблюдать тщательнее, чем он привык. — Очень приятно, Макс. Я Шарль. — Знаю, на чеке написано. Я прочитал. Реакция оказалась плоской, как доска. Шарль не ждал восторгов или просьб о селфи. Но даже этот сухой ответ резанул по привычному ритму. Он отвык от такого. Не из-за гордыни или потребности в поклонении — просто его мир всегда отвечал эхом: улыбкой, шуткой, узнаванием, вопросом. Макс не давал ничего. Либо действительно не знал, кто перед ним, либо ему было абсолютно всё равно.  Шарль же привык к живому обмену, к тому, что разговор — это теннис, а не сквош. Именно эта тишина на другом конце и сбивала с толку. Разумеется, парень работал, спешил, не обязан был развлекать клиента. Но Шарль всё равно ловил себя на желании пробить эту вежливую броню. В этом было что-то непривычно честное. Люди вокруг него давно научились играть роли, подстраиваться, улыбывать вовремя, говорить нужные фразы на камеру и вне её. Макс не играл. Он просто стоял, держал пакет и хотел уйти. И эта простая, не отполированная реальность почему-то цепляла сильнее любых любезностей. Она не требовала от Шарля ничего. Ни статуса, ни улыбки, ни поддержания беседы. Просто присутствие. Пакет уткнулся ему в грудь. Намёк был прозрачным: взять, заплатить, закрыть дверь. Шарль перехватил ручки, шагнул назад. Потянулся к тумбочке за купюрами. Бумага была прохладной, давно лежала в стопке. Он вытащил нужную сумму, не глядя, и протянул вперёд. Пальцы Макса оказались рядом, тонкие, длинные и снова холодные. Касание длилось долю секунды, но Шарль отчётливо почувствовал контраст температур. — Спасибо, — он отпустил деньги. — Сдачи не надо. — Спасибо, — Макс кивнул. Развернулся. Шаги быстро стихли в глубине коридора. Дверь закрылась. Шарль остался стоять в прихожей, слушая собственное дыхание. Медленно прошёл на кухню, поставил пакет на столешницу. Крафт тихо зашуршал, выпуская запах специй и горячего масла. Шарль не стал сразу распаковывать. Просто оперся ладонями о холодный камень и посмотрел в окно.  Город внизу жил своей жизнью, мерцал огнями, не подозревая о его странных вечерних ритуалах. Стекло отражало его собственное лицо, чуть уставшее, но с непривычно мягким выражением в глазах. Он провёл пальцем по конденсату, оставляя мутный след, и тихо усмехнулся собственной нелепости. Слишком громко он думал: да что с ним такое? Не стажёр, не временная замена. Полгода в доставке. Может, особенности характера? Асоциальность? Мысль появилась и тут же рассыпалась. С таким складом люди не пойдут работать с постоянным потоком клиентов — слишком много альтернативных профессий без лишнего общения. Значит, просто стеснительный. Обычный парень, который не любил лишнего внимания. Ничего криминального. Работа сделана, ужин в руках, тема закрыта. Логика подсказывала, что думать тут не о чем. Нужно просто жить дальше.  На практике всё вышло иначе. Шарль теперь вздрагивал от каждого тихого стука. Открывал дверь поспешно. Улыбался. Пытался вклинить пару фраз в обмен. Наблюдал, как Макс смущался, розовел, торопился уйти. Забирал еду. Платил. Закрывал дверь. И потом ещё долго стоял в пустом коридоре, прислушиваясь к удаляющемуся эху шагов, чувствуя себя полным идиотом.  Он не мог объяснить, зачем делал это снова и снова. Просто знал, что ждал следующего вечера. И это ожидание постепенно заполняло пустоту квартиры лучше любой мебели. В этом ритме появилось что-то устойчивое, почти уютное. Маленький якорь в море зимней тишины, за который он держался, даже не признаваясь себе в этом вслух. Каждый новый стук становился не просто сигналом о еде, а точкой, к которой можно было привязать день. И Шарль, привыкший жить на скоростях, где всё мелькало и сменялось за доли секунды, вдруг обнаружил, что ему нравилась эта медленная, неловкая, совершенно необъяснимо странная пауза у порога. Он не торопил события, не пытался разобраться в природе своего интереса. Просто позволял ему быть. Отдельным разочарованием стал вечер, когда он как раз ждал доставку, обдумывая, что бы такого сделать, чтобы всё-таки получить реакцию. В голове уже прокручивались варианты: задержать взгляд на секунду дольше, спросить про погоду, просто улыбнуться шире — что угодно, лишь бы пробить эту нейтральную вежливость и получить хоть какую-то живую реакцию.  Раздался удар в дерево. Громкий, уверенный, совершенно непохожий на те осторожные касания, к которым он привык за последние дни. Даже с учётом того, что он стоял близко, звук был слишком отчётливый по сравнению с нужным ему стуком. И всё равно Шарль дёрнулся поспешно, сердце сделало лишний толчок. Он щёлкнул механизмом, рванул ручку на себя и замер. На пороге стоял совсем не тот человек. — С новосельем! — Пьер улыбался во все тридцать два, держа в руках бутылку шампанского. От его куртки тут же повеяло зимней улицей и знакомым парфюмом. — Пьер? — Шарль выдохнул удивлённо, но сразу улыбнулся и шагнул вперёд, обнимая друга и хлопая его по плечу. — Ты когда вернуться успел? Думал, напишешь. Ткань чужой куртки оказалась холодной на ощупь. Пьер ответил на объятие крепко, по-свойски, и на секунду прихожая наполнилась тем самым живым шумом, которого Шарлю не хватало все эти недели. — Да мы вчера прилетели поздно, я и подумал, устрою сюрприз. Что, не рад? Или я чему-то мешаю? — он со смешливым подозрением заглянул в коридор, и Шарль только закатил глаза, пропуская его внутрь. — Не мешаешь, проходи. Лео вылетел из гостиной раньше, чем Пьер успел разуться. Услышал знакомый голос, и уже несся по паркету, коготки звонко цокали. Он не стал ждать приглашения, сразу ткнулся мокрым носом в джинсы Пьера, радостно фыркая и пытаясь забраться передними лапами ему на колени. Пьер привычно присел, почёсывая его за ухом, и он тут же перевернулся на спину, требуя полноценного внимания. Шарль смотрел на эту картину и чувствовал, как невидимый зажим в грудной клетке медленно отпускал. Разочарование от чужого стука растворилось, уступив место тёплой, почти детской радости. Дом наконец-то наполнился знакомым присутствием. Оба прошли вглубь коридора, и Пьер внимательно стал осматриваться. Он уже был здесь один раз. Тогда Шарль выделил этот пентхаус как одного из финалистов и притащил друга в качестве группы поддержки, чтобы тот помог определиться. Пространство выглядело совсем иначе: пустым, почти стерильным, пахнущим свежей штукатуркой и лаком. Был ремонт, была базовая мебель вроде кухни, душа и джакузи в ванной, встроенного гардероба. В остальном — голая поверхность стен и пола. К моменту, когда Шарль закупил всё необходимое и въехал, Пьер уже улетел с Кикой, так что обставленный дом тот не застал. Теперь он медленно поворачивал голову, отмечая, как изменилась атмосфера. И как быстро жилое пространство успело обрасти следами хозяина. — Ты, я смотрю, вроде освоился. Даже беспорядок навести успел. Шарль рассмеялся, неловко почёсывая затылок и оглядывая гостиную. Прямо беспорядком он бы это не назвал. Скорее, естественным хаосом в доме человека, который перестал контролировать каждую деталь. Плед валялся скомканным комком в углу дивана. На полу, как на минном поле, были раскиданы собачьи игрушки. У миски с водой расплылась лужа, окружённая брызгами — и это вообще-то не вина Шарля, хотя протирать, конечно, должен был он. На спинке стула криво висела тёмно-красная худи, а на каменной столешнице стояли уже целые две неубранные тарелки с засохшими крошками. — Так, ну хватит, я же не знал, что ты придёшь, — буркнул Шарль, поспешно собирая посуду и отправляя её в раковину. Керамика звякнула о металл, вода зашумела, смывая неловкость. Он вытер руки о полотенце, поправил кофту на стуле и махнул в сторону кухни. — Бокалы в верхнем шкафчике. Лучше шампанское налей, зря принёс что ли? Пьер только качнул головой с усмешкой и двинулся к раковине. Ополоснул руки, стряхнул капли и начал методично открывать дверцы, ища стекло. Звуки кухни — шум воды, тихий стук дерева, знакомое движение друга — мгновенно перестроили атмосферу. Ожидание тихого стука у двери отошло на второй план, уступив место чему-то устойчивому и давно знакомому. Шарль в это время прикидывал, успеет ли дозаказать еду на Пьера или Макс уже забрал его заказ. Он немного постоял, размышляя, и быстро набрал номер. Телефон прижал к уху, отходя ближе к окну, чтобы не перекрикивать шум воды. Экран светился холодным прямоугольником в сумерках комнаты. — Здравствуйте, я по поводу заказа, минут пятнадцать назад сделал. Хотел узнать, его уже забрали? — Шарль прижал телефон плотнее к уху, пальцы свободной руки машинально барабанили по собственному бедру. — Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, ваше имя, — ответ прозвучал звонко, приветливо, сразу показывая готовность помочь. — Шарль, — он перенёс вес с ноги на ногу, слушая, как на фоне тихо шумела вода из-под крана, который Пьер так и не закрыл до конца — видимо, ополаскивал запылившиеся бокалы.  Из трубки раздалось быстрое клацание клавиш. Он терпеливо ждал, разглядывая трещинку на плитке у своих ног. В голосе оператора слышалась лёгкая профессиональная теплота и дружелюбие. Уголок его рта невольно дёрнулся. Макс в их коллективе явно выделялся — такая стеснительная царевна-несмеяна. — Нет, не забрали, курьер будет у нас через пять минут и сразу к вам. Примерно десять минут ожидание, хорошо? Шарль кивнул, хотя его не видели. Подождать он мог и дольше, главное, что заказ ещё не уехал. — А возможно дополнить заказ? Я подожду, просто хотел заказать блюда на второго человека, — он провёл свободной рукой по волосам, просто занимая руки. — Секундочку, — линия наполнилась приглушёнными голосами, и Шарль представил, как она переговаривалась со старшим смены или поваром, прикидывая, могут ли задержать уже подходящего курьера.  Он перевёл взгляд на Пьера, который успел подойти ближе и молча ждал, прислонившись бедром к столешнице. Лео тем временем деловито обнюхивал его ногу, явно рассчитывая на внимание или случайный кусочек, раз уж собрались на кухне.  — Да, конечно. Что вы хотели бы дополнительно заказать? — голос в трубке вернулся, всё такой же энергичный.  Шарль отнял телефон от уха на полсекунды, кивая другу. — Что будешь? — он чуть прикрыл микрофон ладонью, вопросительно приподнимая брови. — То же, что и ты, — легко выбрал Пьер, пожимая плечами. Кажется, ему в этом ресторане тоже всё нравилось, и вкус Шарля его устраивал. — То же самое, просто на двоих, — повторил Шарль уже девушке. — Конечно. Благодарим за ваш заказ, всего доброго. — Всего доброго. Шарль сбросил вызов и вернул внимание к Пьеру, который лишь после этого подхватил со стола бокалы и протянул один Шарлю. Стекло оказалось тонким, почти невесомым. Пробка вышла с глухим хлопком, шипение заполнило кухню, и в воздухе мгновенно разлился лёгкий виноградный аромат с ноткой кислинки. Пена лениво поползла по горлышку, Пьер успел наклонить бутылку, разливая по бокалам. Жидкость заиграла пузырьками, ловя тёплый, приглушённый свет потолочных ламп. — Вот теперь точно с новосельем, — голос Пьера звучал радостно и празднично, и у Шарля мигом отпустило в груди. До этого никто его с новосельем не поздравлял, и от того, что Пьер ради этого приехал сюрпризом, стало как-то особенно тепло. Он протянул руку и чокнулся с его бокалом. Стекло звякнуло, шампанское внутри запузырилось сильнее, и оба сделали по глотку. По горлу прошла искрящаяся волна и осела в желудке приятным теплом. Шарль выдохнул, чувствуя, как плечи окончательно опустились. Впервые за несколько недель пространство вокруг не казалось декорацией. Оно стало просто комнатой, где находились двое друзей. — Ну, рассказывай теперь, как ты тут, — Пьер шагнул из кухни в зону гостиной и опустился на диван, двигая комок пледа чуть дальше, чтобы не мешал. Шарль сел рядом и начал потихоньку говорить. Про коробки, про Лео, про прогулки. Что магазин нашёл классный возле дома, что зал тоже недалеко. Будто в Монако бывало далеко, и будто Пьер не знал, что у них тут в окрестностях. И всё равно ведь слушал, с интересом, вопросы задавал, уточнения вставлял. Лео тем временем уже устроился между ними, положив голову на бедро Пьера, и периодически вздыхал во сне. Пьер машинально проводил ладонью по его спине, не прерывая чужого рассказа.  Потом плавно перешли к поездке самого Пьера, как они отдыхали с Кикой, как после Майорки решили ещё немного покататься по Испании. Пьер жестикулировал свободной рукой, смеялся, вспоминая какой-то блошиный рынок в Валенсии, и Шарль ловил себя на том, что просто улыбался, не пытаясь контролировать выражение лица. Свет за окном густел, становился теплее, желтее. Бокалы пустели, Пьер тянулся к бутылке, наливал ещё. Паузы в разговоре больше не звенели пустотой, а были просто паузами, чтобы сделать глоток или перевести дыхание. Время текло незаметно, измеряемое не часами, а уровнем жидкости в стекле и постепенным расслаблением мышц. Спустя около получаса и три бокала в дверь позвонили. Шарль подскочил на месте, как ошпаренный. Звук не был настолько резким, просто это был звонок. Электронный, чёткий, совершенно непохожий на тихий стук костяшек, к которому он уже привык прислушиваться последние дни. Тело отреагировало раньше головы: плечи напряглись, дыхание сбилось на полтакта, пальцы невольно впились в подлокотник дивана. Не Макс. Мысль кольнула неожиданно остро, почти обидно.  Может, из-за задержки со второй частью заказа его отправили на другой адрес? Может, к нему сейчас пришёл первый освободившийся курьер, чужой, незнакомый, без розовых ушей и бегающего взгляда? Губы сами собой поджались. Шарль даже не пытался рационализировать это внезапное расстройство. Макс всё равно не шёл на контакт, всё равно смотрел в пол, всё равно исчезал через десять секунд. И всё же внутри что-то упрямо сопротивлялось мысли, что сегодня за дверью окажется кто-то другой. Пьер уже начал подниматься, явно намереваясь открыть, раз хозяин замер на месте и никуда не торопился, но Шарль остановил его жестом, почти резким. Сам не понял, почему. Просто встал, чувствуя, как адреналин тонкой струйкой разливался под кожей, и быстро пошёл по коридору, шаги гулко отдавались по паркету. Он не приглаживал волосы, не проверял отражение, просто шёл, слушая, как пульс стучал в висках. Щёлкнул замок. Ручка подалась. Дверь распахнулась, впуская волну прохладного воздуха из подъезда. Шарль замер. — Макс? — голос вырвался таким удивлённым, что даже ему самому резанул слух. Макс мгновенно перевёл глаза на него, явно сбитый с толку такой реакцией. — А ты… ты почему звонишь? Для Пьера, стоявшего где-то сбоку, вне поля зрения Макса, эта сцена наверняка выглядела полной нелепицей. Но Шарль в ту секунду совершенно забыл о его присутствии. Он уже настроился на чужого человека, уже приготовился к дежурной улыбке и стандартному обмену, а вместо этого увидел знакомый стеснительный взгляд. И растерялся. — Я стучал, мне не открыли, — спокойно пояснил Макс. Голос ровный, без эмоций. Он протянул пакет вперёд, привычным жестом, будто ничего не произошло. — А… извини, видимо, за разговором не услышал, — Шарль провёл ладонью по затылку, чувствуя, как неловкость ползла по шее. Он действительно не услышал. Шампанское, смех Пьера, тёплый свет кухни — всё это создало кокон, сквозь который тихий стук просто не пробился. — Понял, — пакет тихо зашуршал в руках Макса, напоминая о себе.  Шарль смотрел на него и чувствовал, как внутри поднималась странная, почти детская досада.  Одно слово. Сухое, плоское, закрывающее любую возможность продолжить. Кто так вообще разговаривал? Неужели он не умел выдавать ничего, кроме этого ровного тона и предательски краснеющих ушей? Шарль не хотел вежливости. Он хотел эмоции. Хотел увидеть трещину в этой глухой стене, хотел доказать себе, что за ней вообще был кто-то живой. Хотел реакции. Любой. Даже неловкой. Даже не к месту. Лишь бы не эта отполированная тишина. Он забрал пакет, чувствуя привычный вес и тепло картона, и сразу протянул купюры. — Я уже подумал, что это не ты, — слова прозвучали тише, почти интимно, хотя он не планировал такой интонации. — Тут без сдачи. Сразу следом этого вытащил отдельную купюру, подержал её секунду на виду и протянул следом. Положил в чужую, ещё приоткрытую ладонь прямо поверх, чтобы тот точно увидел. Чтобы жест не растворился в рутине. Чтобы граница между оплатой и личным вниманием стала видимой. — А это тебе, — выдохнул так же тихо, как и прошлые фразы.  Макс едва заметно сжал бумажку. Аккуратно, кончиками пальцев убрал всё в карман куртки, не уделяя ей внимания больше, чем положено. Движение было быстрым, отработанным, но Шарль успел заметить, как слегка дрогнуло запястье, как пальцы на долю секунды задержались на бумаге. — Спасибо, — после стандартной благодарности он уже начал разворачиваться, плечи напряглись, готовясь к привычному отходу.  Шарль не дал ему уйти. Импульс вырвался раньше, чем мозг успел его отфильтровать. Тело сработало само, на чистом рефлексе, который он потом будет долго и безуспешно пытаться объяснить логикой. — Приходи ещё, — и следом подмигнул. Одним глазом. Отчётливо, намеренно, глядя прямо на Макса. Не отводя взгляд. Не пряча улыбку. Реакция была мгновенной. Макс вспыхнул так, будто превратился в помидор. Румянец залил щёки, шею, добрался до кончиков ушей. Губы чуть приоткрылись, дыхание сбилось, но слов так и не последовало. Он дёрнулся, поспешно развернулся, запутался в собственных ногах и чуть не споткнулся о свой ботинок. Подошвы гулко стукнули по плитке коридора, звук быстро растворился в повороте к лифту. Он почти бежал. Дверь медленно закрылась. Щелчок замка прозвучал в прихожей оглушительно как выстрел. — Кхм… это что сейчас было? — голос Пьера раздался из глубины коридора, тихий, но отчётливый.  Шарль медленно повернулся. Глаза широко распахнуты, дыхание неровное, в ушах всё ещё звенел собственный голос. Он стоял, прижавшись спиной к прохладному дереву двери, и слушал, как тишина квартиры медленно возвращалась на свои места. Но внутри всё гудело. Кровь приливала к лицу — не румянцем, как у Макса, а просто жаром. Сердце билось где-то в горле, перед глазами, каждый раз, когда он моргал, вспыхивало чужое смущённое, розовое лицо. — Я не знаю, — выдохнул он. Голос прозвучал глухо, почти шёпотом. Он пытался собрать мысли, но они рассыпались на осколки.  Он что, только что флиртовал со своим курьером? Он отделил чаевые от общей суммы, протянул отдельно, с улыбкой уточняя, что это было персонально для него. Попросил приходить ещё и подмигнул. Смотрел прямо в глаза, не отводя взгляд, пока тот не вспыхнул и не сбежал. Тело всё ещё помнило этот сбой: жар в скулах, неровный ритм дыхания, лёгкая дрожь в пальцах. Осознание накатывало волнами, тяжёлыми и непреложными.  Это была не просто скука. Не развлечение от нечего делать. Не попытка заполнить пустоту пентхауса чужим смущением. Это был флирт. Настоящий, намеренный, вырвавшийся наружу без разрешения от привязавшегося желания добиться реакции. Но самое страшное заключалось не в самом факте флирта с малознакомым ему человеком. Ему не было за это стыдно. Ему хотелось ещё. В коридоре стояла плотная тишина. Пьер не смеялся, не подкалывал, он просто смотрел. Взгляд внимательный, без оценки, но с немым вопросом. Он видел растерянность Шарля, видел, как тот сам не мог определить границу между шуткой и чем бы это ещё сейчас ни было. И не дёргал, давал пространство, не заполняя его лишними словами. В голове крутилось одно и то же, по кругу, навязчиво и тихо: я только что заигрывал с курьером. С этим странным, странным курьером. Но… милым же?