Final countdown

Илья и не думал получить приглашение на званный вечер российских олигархов в качестве артиста. В плане, он всегда рад продемонстрировать свое творчество на льду, но никогда бы не подумал, что его ледовое турне будет спонсироваться извне – через сторонних инвесторов, дальних знакомых матери. Все шоу и соревнования были напрямую связаны с американской федерацией, и сам Илья никогда не был замешан в делах политических между Россией и США. Несмотря на свое двойственное происхождение, его американский паспорт о себе заявлял наилучшим образом. Вероятно, это была одна из главных причин, почему он также ни раз не получал приглашения выступить за сборную России, хотя Илья мог поклясться, что подобная мысль у российского олимпийского комитета была. Однако, на этот раз он Илья без приглашения не остался. Более того, ему предложили настолько выгодный гонорар для частного выступления в Санкт-Петербурге, что взращенная в нем капиталистическая часть его души ликовала от счастья и не позволила бы Илье никак отказаться от хорошего предложения. Цифры вскружили ему голову и только при оглашении всех условий в краткосрочном контракте Илья наконец понял, кто его приглашает выступить и с какими целями. Как доходчиво объясняла ему мать, это было семидесяти пятилетие одного из нефтяных российских магнатов, который, вероятно, увлекался фигурным катанием как побочным хобби. У Ильи невольно проскочила мысль, что богатым людям удобно выбирать фигурное катание как вторичное увлечения, ведь их кошельки и не почувствуют тяжести цен за коньки, тренеров или подкаты. Он получил регламент огромного шоу, на весь день и ночь, где он был явно не единственным приглашенным артистом. Просматривая место своего будущего выступления, Илья не мог перестать удивляться, насколько пышным должен был быть бюджет проведения мероприятия, ибо даже каток, который специально заливали для приезда Ильи, был встроен прямо внутрь огромного банкетного зала. Он несколько раз выражал свое беспокойство отцу, что уж больно подозрительной кажется вся эта роскошь – тем более, что особняк традиционно во всех реалиях фильмов про русскую мафию находился в лесу, поодаль от самого Петербурга – но мать уверяла сына, что лично присутствовала в этом здании, и называла этого старика-именинника «дядя Олежка». Именно так Илья начал собираться на свои внезапные гастроли в Россию. Он еще долго в красках описывал матери, как мучительно отпрашивал его отец у федерации, вечно ссылаясь на «Ну, я же не во время сезона его у вас забираю». Илья только закатывал глаза и продолжал тренировать свои программы, с которым, между прочим впервые в своей жизни, решил ехать в Санкт-Петербург. К ним приезжали работники, одетые в деловые черные костюмы, этого самого дяди Олежки и попросили Илью исполнить три конкретные его программы, которые, по их словам, были любимые у нефтяного старика. Илья выдохнул, когда узнал, что ему ничего нового разучивать не нужно, а лишь только откатать старое. Это он может. Главное, не упасть перед лицом этого дяди Олежки и не распластаться у него в гостях на льду, а то нефтяной магнат, видно, сильно верит в Илью, раз он так уверен, что прокаты Ильи достойны внимания его дружков-миллионеров. Родители Ильи и Лиза были в намного большем восторге от предстоящей поездки, чем сам Илья. Конечно, им не приходится переживать о том, как бы не посрамить свое имя перед животрепещущей публикой богатых стервятников. Мама уже давно планировала свозить Илью в Россию, но никак не получалось из-за плотного графика Ильи, а позже и визовых побуждений. По этой причине шанс поехать в Питер как часть шоу была отличной возможностью для всей их семьи, чтобы не просто развеяться, но и культурно обособиться. В конце концов, в последний раз его родители были на родине еще в прошлом веке. Возможно, они скучают и хотели бы вспомнить места, где прошла их молодость. На радостях отец даже пообещал Илье рано или поздно свозить их всех в Узбекистан – еще одно место духовной связи их семьи. За день до отъезда, когда десятикилограммовые сумки Ильи уже благополучно лежали около двери дома родителей, отец практиковал с Ильей русский язык, потому что внезапно его легкий акцент стал слишком заметен. —Мы все равно не исправим мое корявое произношение за эти несколько часов, – Илья закатил глаза, уставившись в мертвую точку. Он сел на диван и облокотил всю свою спину назад: таскать громоздкие вещи и свои, и Лизы было задачей для тяжелоатлетов, а не фигуристов. —Нет у тебя никакого корявого произношения. Ну, сколько можно? – Роман Скорняков сел рядом с сыном и толкнул того в плечо, — Ты просто часто дословно переводишь слова с английского, из-за чего ощущается странно, — пояснил он и звучал достаточно разумно, потому что Илья никогда не претендовал на звание знатока русского, но все же он немного обиделся на папу. —А мне нравится мой полу-русско-английский. Это часть моей идентичности, — Илья поджал уставшие ноги к себе, словно формируя физическую защиту. Комплекс неправильного русского языка каждый раз заставлял Илью напрягаться, когда он думает о новом предложении. Теперь же они улетают в страну, где все говорят только по-русски, на целых пять дней. —Илюш, только не начинай, хорошо? – его отец положил руку сыну на плечо, и Илья сам вдохнул и выдохнул. Если уж на его нервах играют оркестр уже давно, то он хотя бы постарается не играть на нервах других. Из дальней комнаты их дома послышался громкий шорох. Оба из них обернулись на шум и увидели, как из коридора справа Лиза тяжело тащила свой второй чемодан, набитый Бог знает чем. Илья долго не мог смотреть на эти потуги и через силу встал с места, подбежав к сестре. —Я еду на шоу и у меня сумок много. Зачем тебе то столько? Что там вообще лежит? – Илья не скрывал своего возмущения. Она знает, что они ограничены в весе багажа? Впрочем, понимая характер Лизы, Илья был уверен, что она бы поставила родителей постфактум: вот, у нее два чемодана и если нужно, то оплатите мне дополнительно и второй. Этой умной чертовке всегда всё сходит с рук. —Тебе то какая разница? Помоги дотащить, — Лиза ткнула пальцем в свой чемодан и Илье ничего не оставалось, кроме как исполнить долг старшего брата. Он налег силой на чемодан, пока сестра дошла до отца и села на его место. Она привычно открыла ленту инстаграмных рилсов и сделала ровно то, что Илья часто просил ее не делать – начала слушать клиповый контент громко без наушников. Клянусь, Илья думал, что такая привычка есть только у старпёров – может у дяди Олежки она тоже есть? – но его сестра каждый раз доказывала, что возрасту цифровые повадки непокорны. Краем уха Илья услышал, как его сестра остановилась на видео о странных сейсмических активностях на юге США. По голосу парня из видео природная катастрофа была серьезной и заставляла многих ученых ломать головы над потенциальной причиной этому явлению. Ненадолго Илья даже сам задумался, стоит ли ему узнать побольше о этих новых землетрясениях в США, но его сестра, не досмотрев видео до конца, смахнула рукой экран и в комнате заиграла уже привычная заевшая трендовая песенка, которой Лиза начала подпевать. Илья переглянулся с отцом из коридора и усмехнулся, кивая головой в сторону сестры. Отец посмотрел на Илью и сдержал легкий смешок: у Лизы, по мнению обоих мужчин, был ужасный вкус в музыке.

***

В аэропорт они доехали быстро. Мама взяла Лизу под руку, когда они прошли через паспортный контроль в зону вылета международных рейсов. Отец ответственно собрал с каждого из них по посадочному талону и указал, что собираемся около гейта через полтора часа. В такие моменты Роман Скорняков был похож на немолодого полковника, который в мягкой форме отдавал приказы. А Илье его приказов было слушаться привычно, из-за их совместной работы как тренера и спортсмена, так что, услышав от отца условное «вольно», Илья пошел бродить по уже знакомому аэропорту. Он так часто летает на старты в другие страны, что успел перепробовать еду почти по всех кафешках внутри аэропорта. Может себе позволить – в межсезонье в его графике всегда идут послабления к диете, так что Илья в приподнятом настроении идет покупать себе шоколадки в универмаг недалеко. Одетый в спортивный костюм и олимпийку, он делает пару селфи в аэропорту и снимает пару кадров для публикации в социальных сетях. Более менее эстетичные фото он ставит на запланированную публикацию в официальный аккаунт – ведь отец всегда учил его не выкладывать в сеть свое местоположение ровно в тот момент, когда ты находишься там – а остальные фотки уже выставляет в историю на приватном аккаунте. Он садится на свободное место у окна и грызет шоколадку Hershey’s, получая время от времени уведомления от его друзья, которые комментируют и реагируют на его отъезд в Россию. — Если ROC предложат тебе шоколадки, не ведись. Это ловушка. Илья читает комментарий Джейкоба и смеется, косясь на Hershey’s у себя в руке. — Поздно. Я уже. Быстро печатает в ответ Илья, на что получает шквал негативных реакций. Он смеется еще больше и выкидывает фантик точным попаданием в цель до мусорки. Мысленно он прокричал «Страйк!» и более удобно устроился на твердом сиденье кресла аэропорта. За окном начали смеркаться сумерки, и Илья задерживает взгляд на переливающемся Солнце, которое в последнее время совершенно не щадит их жарой. В такие моменты оно было особенно красиво, и Илья снова убеждается в том, почему в русском языке все стремятся именно к «месту под солнцем» — к успеху и богатой жизни. Возможно, дядя Олежка был одним из тех, кому место под солнцем все же досталось. Словно отвечая на мысли Ильи, телевизор у стены аэропорта перешел к объявлению новостей. Знакомая ему телеведущая из Висконсина была одета в бордовый пиджак, а сзади нее образовалась интерактивная карта Штатов Америки. —Недавние сейсмические активности в районах Кентукки и Луизианы стали не единственным природным потрясением за последний месяц, — сердце Ильи пробил тревожный удар, но он поспешил успокоить себя. В списке ведь не было его дома, Вирджинии, — Температура Земли начала постепенно увеличиваться, ввиду незнакомого нам прежде солнечного излучения. Вопрос глобального потепления остро встал на повестке нынешних политических дискуссий. Партия республиканцев уже успела отреагировать на требования граждан… — Илья не успел дослушать выпуск новостей, как работник аэропорта выключил телевизор и принялся протирать его от пыли. Смотреть новости – вгонять себя в депрессию. Илья пару раз проморгался и решил отвлечь себя от навязчивых мыслей. Он посмотрел на часы в телефоне: до встречи с отцом еще было около сорока минут. Убивая время, Илья листал ленту социальных сетей, пока ему не пришло еще пару уведомлений с приватного аккаунта. Внезапно, Илью прошибла приятная дрожь, а только успокоившееся сердце снова забилось быстрее. — Удачного полета! И радующийся смайлик. Миша Шайдоров ответил на новые истории и посты Ильи в приватном аккаунте. Мозг Ильи на короткое мгновение перестал функционировать, а потом, будто втопил на газ, начал работать слишком интенсивно. Миша был его хорошим другом. Впрочем, это неправильная формулировка. Миша был его хорошим. Миша был просто его. Он был его человеком, своим для Ильи и его семьи. Еще задолго до того, как познакомиться вживую, Илья слышал о Мише через отца, который был с Алексеем Урмановым, тренером Миши, в приятельских отношениях. Более того, Роман Скорняков дал ему позывной «Лёха», что было большой редкостью, ведь фамильярничать его отец мог только с теми, кого считал близкими. Еще до выступления на взрослой арене Илья несколько раз встречался на международных стартах с казахстанским фигуристом, что со временем сделало присутствие Миши в жизни Ильи чем-то самим собой разумеющимся, словно карьера Ильи в качестве фигуриста шла в комплекте вместе с Михаилом Шайдоровым. Илья вел мысленный счетчик того, как часто они делили пьедестал и сошелся на выводе, что уже пять раз с разрывом забирает у Миши золото, оставляя его с серебром. По сути, Мише бы ненавидеть его, но Илья находил в том человеке только скромность, смирение и непоколебимую волю, которую, наверное, уважал больше всего. Они часто оказывались вместе на афтерпати, после того, как проходило традиционное награждение, гуляли совместно по отелям, их тренировки часто проходили друг за другом – потому что папа старался побесить Урманова на секунды-две больше – и Миша стал для Ильи близким человеком, пусть и не по своей воле. Илья помнит, как первый раз поймал себя за любованием катанием Миши, которое всегда отличалось от его собственного по стилю, но Илья видел в этом лишь одни плюсы. Он помнит, как впервые начал запоминать его расписание и считать их временную разницу, чтобы случайно своим сообщением не разбудить казахстанца. И внезапно образ Миши возвёлся в сознании Ильи в абсолют, вызывая совершенно несвойственную Илье реакцию – ступор и саднящую нежность, от которых хотелось бежать и скрыться в неизвестном направлении. Илья пялится в телефон еще минуту, пока наконец не соизволил напечатать ответ. — О, Миша. Спасибо! Он еще пару раз стирал и снова добавлял в конец сообщения сердечко, но решил все же убрать его, а вместо этого поставить лайк на сообщение Миши. Это ведь нормально для друзей ставить лайки на сообщения друг друга. Ничего вызывающего подозрений. Илья просто общается с другом. Только бешенный стук его сердца выдает истинную реакцию Ильи. Телефон вибрирует, как приходит новое уведомление. — Жаль, я сам не был в Питере. В России я был только в Москве и в Сочи. Но думаю, тебе жб понравится. Илья хмурит брови, пытаясь понять, что такое «жб», а потом вспоминает, как Миша три часа объяснял ему этот современный казахский сленг. «Жб» – железобетонно – в значении «точно», «наверняка». — Ты сам рад, что будешь выступать там? Мне кажется, это большая честь. У тебя есть фанаты среди русских олигархов прикинь, — Илья невольно представил, как Миша сказал бы это вживую с его саркастичной интонацией. — Я просто надеюсь, что не сдохну там от шальной пули в лоб, потому что назвал какого-то из высокопоставленных дядь как-то неправильно из-за акцента, — Илья напечатал в ответ. Через секунду он получает реакцию в виде сердечка на его сообщение и дыхание автоматически сбивается. — Да забей. Даже если так, ну, или ты плохо откатаешь. Это не конец света. Цокнув языком, Илья кидает взгляд на время и встает с места, отписавшись Мише: — Нормально я откатаю. Он бросает телефон в карман и быстрым шагом идет к месту встречи с семьей. Мишино «И не сомневаюсь» он прочитал уже по приезде в другую страну.

***

Возможно, Илья все же хотел, чтобы конец света произошел именно сейчас. Под пристальным оценивающим взглядом публики хотелось съежится или провалится под землю, и это чувство никак не было похоже на его регулярные выступления на аренах. Сейчас никто не стал бы оценивать его дотошную техническую точность, вплоть до степ-аутов или неправильных ребер. Всем было бы плевать на то, с какой ноги он зайдет на флип и сохранит ли центровку на вращениях. В огромном аристократичном банкетном холле люди хотели увидеть шоу и красивые трюки, что пугало Илью почему-то намного больше, чем обычные выступления. Может, потому что Илья невольно ощущал себя не фигуристом, а клоуном, развлекающим людей? Как бы то ни было, Илья и его семья вовремя приехали на торжество. Их встретил большой бежевый особняк и, точно, как карта предсказывала, находился он чуть поодаль от города. Как Илья позже понял, участок, который он принял за природный лес, на самом деле являлся частью земли дяди Олежки, так что и внутри, и снаружи были организованы праздничные украшения, чай, шведский стол и все прилогающееся. Оказывается, приглашенных артистов было не так уж и много – в конце концов это был не концерт мирового творчества – но Илья успел признать Пелагею, приму балета Светлану Захарову, а остальных ему разглядеть не дали, потому что «люди в черном» (так Илья прозвал работников дяди Олежки) увели Илью прямиком в раздевалку. За эти сутки Илья говорил на русском так часто, как никогда в жизни, а от того, как «люди в черном» называли его Илья Романович, становилось даже немного не по себе. Однако, он быстро приспособился и к своему выступлению чувства Ильи сменились с отрицания до полного принятия ситуации. Пока они с отцом возились с костюмами, мама и Лиза успели пробежаться по всему особняку. По словам мамы Лиза смотрела на пирожные с заварным кремом, как на Бога, и Илья ее очень понимает – с диетой не шутят. Ему прислали обновленный регламент мероприятия и только там он узнал, что выступает ближе к концу вечера, так что пришлось занимать себя чем-то, чтобы убить время. Он шутит про себя, что даже тут он выступает в «последней разминке». За все время, пока Илья слонялся по этому псевдо-замку, Илья еще ни раз не разминулся с самим дядей Олежкой, хотя мама говорила, что уже представила отца и Лизу ему. Он прошелся на винтажной лестнице наверх, полюбовался огромной люстрой, размещенной прямо в банкетном зале, а самое главное опробовал каток, на который, как на зло, пустили кататься других гостей. Не то что бы он против, но, если их непрофессиональные ноги искалечат лед до его выступления, Илья не виноват. Он сделал несколько фотографий и пару видео, не забыв отправить все свои впечатления своим друзьям и, конечно, Мише. —Миша, прикинь тут реально есть шоколадный фонтан! Я думал такое только в фильмах есть! — Илья кричал в кружочек Мише, чтобы его было слышно через гул приходящей толпы. Он отправил тому еще пару видео с места событий – места преступления против его железной воли не нажраться всеми этими сладостями – и довольный вернулся в раздевалку, плюхнувшись на диван. На этот раз Роман Скорняков решил, что сидеть и настраивать Илью на прокат, как он делал это обычно, нет нужды, ведь «Ну, с шоу ты и сам справишься», как выразился отец, и Илья согласен. — Нам на следующий сезон ждать Малинина в образе пельмешки? Прокат под «All About That Bass»? — Илья получает чуть ли не моментальный ответ и закатывает глаза. — Иди ты. Во-первых, в межсезонье у меня послабления. Во-вторых, я держусь как могу. Тепло разливается где-то под сердцем. Илья смеется с сообщений Миши и не замечает, как щеки легко розовеют: тонкая светлая кожа на лице, как всегда, выдает Илью с потрохами. Телефон Ильи снова вибрирует в руках, уведомляя о новом сообщении. Он таращится в чат и замечает новый кружочек от Миши. — Илюш, ты держишься, а я нет, — Миша сидел в каком-то помещении похожим на столовую и хвастался огромной палкой шашлыка прямо в кружочек Илье, улыбаясь так широко, будто сорвал джекпот. — Мы нет! — внезапный незнакомый голос в сообщении обращает внимание Ильи на себя. В видео показался парень брюнет с такой же палкой шашлыка в руке. Он положил вторую свободную руку Мише на плечо и увел того ближе к себе, вызывая приступ смеха у второго. — А, это Диас. Мы тут празднуем его тройной аксель. Только ни слова Алексею Евгеньевичу, — Миша снова появился в кружочке, выпутавшись из хватки Диаса, и с глазами полными радости посмотрел прямо в камеру. Тут же сообщение закончилось и настроение Ильи мгновенно упало ниже плинтуса. Кто такой Диас? В грудной клетке сильно защемило. Внезапно все его понты про то, в каком аристократичном месте он оказался благодаря таланту и связям, обесценились, проигрывая какой-то столовой и малоизвестному фигуристу. Илья весь сжался, а пальцы начали быстро печатать по клавиатуре. — Тройной аксель? Со мной ты мог бы уже раз сто отпраздновать четверной, — Илья стирает сообщение. — Кто этот идиот и почему он подначивает тебя нарушить диету? Он плохо на тебя влияет? — Илья снова стирает сообщение. Телефон захотелось расшибить о стенку. Волна колючей ревности поглотила Ильи с головой. Он поставил сердечко на сообщение Миши, а сам отложил телефон в сторону, пока не сделал с ним на импульсе что-то более агрессивное. Миша общался с кем-то другим, пока они беседовали в чате и, более того, выглядел счастливым во время этого. Эта мысль заставила сердце кольнуть еще больнее. Илья всегда шикал на сестру, когда та мешала ему поговорить с Мишей, уходил поодаль от друзей, чтобы нормально расслышать голосовые. Да он тренировку мог прервать, если Миша звонил ему, потому что всегда боялся, что это действительно срочно, а Илья не ответил, хотя мог. И это было не взаимно? Дыхание сорвалось само по себе от таких выводов, так что Илья сверлил дыру в полу раздевалки, ощущая как детская обида и иррациональное собственничество прожигали все его нутро. В таком состоянии Илья просидел еще около двух минут, как «люди в черном» пригласили его готовиться к выходу. Илья ощутил знакомый прилив холода к телу, когда подошел ближе к катку. Он все еще не до конца понимал, какие технологии сделали возможным появлением катка внутри подобного помещения, но публика вокруг была одета в элегантные кофты и укрыты пледами, которые рабочие раздали гостям, поэтому Илья сделал вывод, что только это помещение было оснащено чем-то подобным. Ведущий мероприятия все еще говорил, какие-то слова поздравления, из которых Илья, между прочим, разобрал почти все, за исключением слова «благоденствие», но он разобрался, что корень «благо» давал слову позитивную коннотацию и не стал копать дальше. Илья несколько облегчил технически свои прокаты, чтобы можно было без стресса откатать сразу несколько подряд, как его и просили, поэтому он был более-менее уверен в своем выступлении, но недавнее липкое чувство несправедливости давало о себе знать. Поэтому на лед Илья вышел угрюмым. Ведущий объявил его так пафосно, что он саркастично усмехнулся, но кислую мину с лица не убрал. И это, конечно, сразу подмечает его отец, который уже знает сына как облупленного и которого Илья находит среди толпы первым. Он раскатывается на льду по кругу, пока ведущий произносит финальные слова. В это время глаза Ильи бегают по людям вокруг и наконец находят его – дядю Олежку. Он статно сидел прямо в центре всего торжества, в первом ряду так близко к бортикам, что Илья впервые почувствовал себя не в своей тарелке на льду. Илья встал в позу и наконец музыка привычно загремела в ушах. Шаг. Раз-два. Илья понесся по льду с умопомрачительной скоростью. Серо-красный костюм подчеркивал каждое точное движение фигуриста. Он обводит каток по кругу, возвращается в центр и начинает с вращения. Что-то в Илье переключается, и он внезапно включает Бауэр на дорожке, завершая все красивым двойным флипом. Роман Скорняков чуть с места не встал от такой неожиданности, но Илья выглядел так, будто точно знал, что делает. Его одолело неимоверное желание доказать себе, что… Он же лучше Диаса. Дальше пошла еще одна дорожка шагов. Илья был словно в трансе. Он впихивает в программу непрошенный каскад, но делает его под бит музыки, так что с зала доносятся первые рукоплескания. Повторно набирая скорость, он проходит корабликом по краю катка и штампует два тройных подряд. Выносливость начала сдавать, так что Илья середину программы откатал, как и изначально планировал, и лишь под финал, решил снова творить свои выкрутасы на зло отцу, Диасу и Мише. Он собирается с мыслями и рискует – прыгает четверной тулуп прямо в центре катка. Из зала доносится еще одна волна аплодисментов, но Илья еще не закончил. Дыхание начало сильно ускорятся. Илья знал, что люди снимают это выступление, а значит Миша мог увидеть его в СМИ. Он мог сам убедиться, как Илья превосходит вообще всех. Выбор Миши должен быть очевиден. Разве он может променять Илью на кого-то другого? Илья уходит в кураж: он исполняет волчок в центре, проходит еще круг по льду и на остатке сил завершает последний самый сложный элемент. Музыка стихает, и публика традиционно провожает Илью отдохнуть под гул оваций. Вы это засняли? Илья исполнил четверной аксель, потому что он может, потому что он лучший, потому что он Илья, мать вашу, Малинин. Неужели Миша этого не понимает? Илья возвращается в раздевалку на короткую передышку. Организаторы не изверги и по просьбе Романа Скорнякова дали Илье время перевести дух между выступлениями. Первым делом открыв телефон, Илья сразу видит пару сообщений от папы, который был немного удивлен катанием Ильи, но он нигде не упал, так что все вроде прошло хорошо. Илья лишь отписался, что поймал вдохновение во время проката, а остальное время потратил на то, чтобы попить воды и отдышаться. Оставшиеся два выступления Илья решил не мудрить, потому что усталость давала о себе знать, но гнетущее чувство ревности не ушло. Завершающее выступление отняло у Ильи последние силы. Он скривил лицо от моральной и физической усталости, уехав к бортикам, как только музыка завершилась. Даже громкие аплодисменты не смогли вернуть Илье прежний настрой. Огромная толпа образовалась вокруг него, как только он отошел в сторону. Илья понимал, как много людей сейчас его снимают, так что искренне старался сохранить лицо, несмотря на сильное желание упасть вот прямо здесь. — Илья Романович, а как Вы согласились на частное выступление в России? — Можно автограф пожалуйста? — Можно с Вами сфотографироваться? На Илью вылилась тонна внимания. Он даже не знал, куда себя деть. Отвечая на встречные вопросы, Илья улыбался, частично искренно, ведь оказалось, что в России его тоже любят, а не считают предателем родины или чем-то в этом роде. Илья постарался уделить внимание каждому, пока постепенно толпа не начала расступаться. Илья только чехлы надеть успел, как к нему подошел никто иной как сам дядя Олежка. Конечно, Илья узнал его сразу по фото и по очевидно высокому статусу, что этот человек имел. Он мягким жестом попросил толпу разойтись, и она разошлась, подчиняясь авторитету хозяина торжества. Дядя Олежка не спешил в своих действиях. Он осмотрел вспотевшего Илью сверху-вниз и сделал какие-то выводы в своей тяжелой голове. — Олег Юрьевич. Очень приятно, — Илье протянули грубую, но сильную мужскую руку. Не задумываясь, Илья тут же ее пожал. К его удивлению, голос дяди Олежки звучал благосклонно и даже как-то по-отечески. Былой страх перед этим человеком начал медленно улетучиваться. — Илья. Илья…Романович, — увольте, Илья не знал, как правильно вести себя при подобных официальных встречах. Более того, он не знал, как правильно изъяснятся по-русски с подобными деловыми дядями. Дядя Олежка – Олег Юрьевич – улыбнулся уголком губ. Он сдержал еще одну паузу, прежде чем ответить: — Я обожаю Ваши прокаты. И я был безумно рад, когда получил новости, что Вы согласились приехать, — дядя Олежка уставился на Илью в ожидании его действий. — А, правда? Я сам безумно рад! Очень рад. И я бы тоже хотел выразить Вам, ну, благодарность, да. И...— Илья замялся под прессингом усталости и тревоги. Перед ним стоит сам дядя Олежка, человек, который заплатил ему столько лишь бы только Илья приехал, а сам Илья и двух слов связать не может. Он прикусил нижнюю губу, не зная, как бы завершить мысль по-русски более-менее аккуратно, но тут внезапно он слышит смех дяди Олежки около себя. — Илья, боже мой, успокойся! — строгое лицо дяди Олежки просветлело. Он, вдруг, перевоплотился из русского нефтяного магната в старого доброго дядю Олежку, про которого говорила ему мама. Из-за морщин казалось, что не только рот, но и все лицо этого человека улыбалось. — Что, думал я буду тут с тобой бизнес-план дискутировать? Сядь, отдохни. Я подошел, потому что видел, что толпа не давала тебе покоя, а ты, знаю, устал, — с Ильи только что словно груз ответственности упал. Он как по команде уселся на стул рядом, а дядя Олежка сел следом. Илья еще минуту просто дышал, восполняя кислород в легких. «Люди в черном» принесли ему воды, за что Илья в тот момент был готов им в ноги упасть, но усталость позволила только кивнуть и прошептать уверенное «Спасибо». Дядя Олежка повернул голову в сторону Ильи и пару секунд просто смотрел на него. Тут он сменил тему и на этот раз с самым серьезным лицом уставился на Илью. — Новости нынче нехорошие по миру. А твой прокат как свет в конце туннеля, — дядя Олежка усмехнулся сам себе. В его глазах читалось что-то мистическое, словно он старается сохранить один секрет в тайне, но еле сдерживается, — Вот, у вас в США землетрясения. У меня на заводе сошел оползень. В Японии еще одно цунами. И Солнце наше шалит. Что думаешь? Илья не был психологом, но даже он понял, что сейчас от него ждут самого серьезного и искреннего ответа. Ему пришлось подумать пару секунд, прежде чем наконец высказаться по этому поводу. — Меня эти новости тревожат, скажу честно, — Илья вспоминает свою реакцию на них еще в аэропорту, — Я не знаю, куда катиться мир. Поэтому и стараюсь своими прокатами показать, что еще не все потеряно, наверное. Илья задумался еще мгновение. — Ну, а если Солнце с ума сойдет и наступит новый ледниковый период, то мне будет хотя бы, где продемонстрировать свое творчество, — на этот раз усмехается уже Илья. Он смотрит на дядю Олежку, у которого на губах тоже дрогнула улыбка. Илья посчитал, что это хороший знак. Олег Юрьевич повернул голову в сторону и осмотрел толпу вокруг. Он будто о чем-то долго думал и наконец решился. Илья недоумевал, что происходит. Жестом дядя Олежка попросил Илью встать, и они вместе прошли в раздевалку, где их никто не потревожил бы. Илья только успел кивнуть в сторону отца, который уже заметил с кем разговаривает сын, намекая чтобы отец не переживал почем зря. Они зашли в раздевалку. Илья тут же поспешил прибрать свои разбросанные вещи в одну, уже не разбросанную, кучу. Дядя Олежка рассмеялся на этот раз громче, а Илья просто повел плечами, мол «Простите, я не знал, что сюда зайдет такая высокопоставленная персона, вроде Вас». Дядя Олежка выглядел встревоженным, но и одновременно решительным. Илье было искренне любопытно, зачем его завели сюда сразу после выступления, словно дядя Олежка куда-то торопился. Он даже успел подумал, а не извращенец ли дядя Олежка? Но сомнения отпали, когда его мягким голосом попросили сесть. — Позвал сюда, потому что хотел тебе одну дорогую вещицу подарить. Если бы другие увидели, они бы точно меня не поняли, — Илье все еще было непонятно, что конкретно дядя Олежка имел ввиду. Почему другие бы его не поняли? Что плохого в том, чтобы дарить что-то артистам? Илья нахмурился от наплыва вопросов в голове. В это время, дядя Олежка медленным шагом прошел к двери и убедился, что она плотно закрыта и их никто не подслушивает. Затем, он оборачивается к Илье и подходит ближе, делая голос значительно тише, чем раньше. Из внутреннего кармана пиджака, дядя Олежка достал какой-то зеленый конверт. Он сунул его Илье в руки. Хватка самого дяди Олежки начала подрагивать. Он был явно неспокоен, но все же продолжал пытаться донести свою мысль Илье, как умел. — Это моя…реликвия, — дядя Олежка осекся. Он старательно пытался как-то сформулировать мысль, чтобы Илья его понял, не вызывая подозрений, — Я ее записал уже на твое имя. У меня ведь есть твои биометрические данные. Помнишь? Просил, когда вы контракт подписывали. Пока ты катал последний прокат, я распорядился… Подобное объяснение полностью лишило Илью понимания происходящего. Он настороженно посмотрел то на конверт в руке, то на дядю Олежку. Еще во время подписания контракта просьба взять биометрические данные Ильи вызывали подозрения, но мама уверила их с отцом, что дядя Олежка просит, потому что в России законы этого требуют. — Мне уже семьдесят пять. Ни детей, ни семьи, ни друзей. Мне она не нужна, — попытался как-то исправить положение дядя Олежка. Увидев в глазах Ильи зерно здравого смысла, он продолжил, — Даже я смог выбить только одну, несмотря на мое положение…— загадочно добавил он, но тут же попытался вновь объясниться, — В плане, таких по миру очень мало! Храни ее, Илья. Это очень дорогой подарок. Очень дорогой. Илья похлопал глазами. Он кивнул, пытаясь как-то уложить эту информацию у себя в голове. Конверт уже был открыт, так что Илья заглянул внутрь и увидел, что внутри была его фотография, дата рождения, полное имя и кляксы, похожие на те, что печатают на деньгах во избежание подделок. Чем-то он напоминал посадочный билет в самолет. — Это еще и именной пропуск, — поспешил добавить дядя Олежка, увидев, как Илья осматривает содержимое, — Впрочем, в базе ты и так уже есть. Но полезно иметь физический документ, подтверждающий, что ты…— дядя Олежка задумался, — имеешь доступ к свободному посещению всех моих активных проектов, то есть заводов и все прочее, — Илья наконец сделал первое предположение, что ему дарят. Пожизненный в мир русских нефтяных магнатов? Илье он точно был не нужен, учитывая то, что напрямую денег оттуда не возьмешь, а нужно устанавливать связи, но Илья не был готов к резкой смены карьеры. Странный подарок. Несмотря на всю неясность ситуации, дядя Олежка выглядел очень серьезным. Он пялился на Илью, будто только что отдал тому все, что имел. Илья под таким напором тут же опешил и начал немедленно благодарить щедрого старика за услугу. Дядя Олежка поспешил остановить Илью и добавил с еще большей строгостью: — Ты ведь выступаешь через три месяца? Не снимешься ведь с соревнований в Милане? Я хочу, чтобы ты обязательно взял это с собой туда. Обязательно. Во что бы то ни встало возьми, Илья, понял? — дядя Олежка снова сдержал паузу и дал этой мысли осесть в голове Ильи, — Туда приедет мой…рабочий. В общем, они возьмут у тебя что-то вроде интервью и дадут щедрое вознаграждение за это, — дядя Олежка уже даже не скрывал, что врет, но Илья все же старался тому верить, — И чтобы эти деньги получить, тебе нужен этот конверт. Клянись, что не забудешь взять с собой. Илья несколько поник. В голове крутился рой. Он уставился снова на дядю Олежку, но решил, что ничего плохого нет в том, чтобы выполнить просьбу такого щедрого дедушки и взять с собой в Милан эту карточку. — Клянусь, Олег Юрьевич, — Илья сказал и посмотрел на дядю Олежку снова, — Клянусь, держать этот конверт рядом во время соревнований в Милане, — добавил Илья уже тверже. — Вот, молодец. Я еще с мамой твоей переговорю по этому поводу, — дядя Олежка отошел чуть поодаль от Ильи, снова о чем-то задумавшись, — Чтобы наверняка, — добавил он уже тише и повернулся к Илье. Сам фигурист тоже встал вслед за дядей Олежкой и поспешил проводить того из раздевалки. Илья все еще был немного обескуражен подобным поведением дяди Олежки. Мысленно он сослался на старческий маразм деда, уникальный менталитет русских или до больного искреннюю любовь к катанию Ильи, чтобы объяснить себе этот странный разговор. В конце концов, Илья просто решил сделать все, как ему велено и долго об этом не думать: проблем и так хватало и голову было чем забить, поэтому новая причина тревожности была ни к чему. Он понадеялся на последнее обещание дяди Олежки – рассказать все маме. Возможно, позже она уже прояснит ему ситуацию более ясно. Кто знает? Может, Илье только что подарили джекпот на ровне с часами Rolex, например, а Илья не понял из-за непростительного невежества. Поймав себя на этой мысли по пути обратно, Илья еще раз сердечно поблагодарил щедрого дядьку за этот подарок. Они уже успели вернуться в главный холл, из окон которого виднелись смеркающиеся сумерки. — Будет тебе. Прекращай, — дядя Олежка остановил поток благодарности из уст Ильи. Он улыбнулся отчего-то так грустно, что у Ильи сжалось сердце. На секунду Илье захотелось тут же вернуть подарок обратно, но он вспомнил, что это считается невежливым и сдержался, — Насладись вечером, малец. А я к маме твоей пойду. Нам есть, что обсудить. Увидимся, —на этой ноте, они распрощались с дядей Олежкой. Тогда Илья еще не знал, что это будет их первая и последняя встреча. Оставшийся вечер Илья провел в легком дебоше. Нет, он не позволял себе нарушать диету, упиваться алкоголем или вести девушек в темные уголки леса за окном. От последнего Илью даже воротило, ведь ему от чего-то вспоминалось лицо Миши каждый раз, когда в его молодом и животрепещущем теле появлялись подобные желания. Илья хихикал, что Миша – это голос Бога в его голове, голос совести, наставляющий на путь истинный. Однако, Илья также позволил себе расслабиться в правильном смысле. Он танцевал вместе с толпой под энергичную русскую попсу – позже Илья выяснил, что были хиты Артура Пирожкова. Они даже успели пройтись по банкетному залу «змейкой». Илье было на этот раз несколько плевать, что его могли снимать отовсюду, потому что танцевал он – по его очень скромному мнению – хорошо и грех не выложить. Потом его снова стаей окружили фанаты и устроили второй раунд интервью. Илья настолько приноровился к русской речи, что уже даже не чувствовал тяжести в голове, когда приходилось время от времени, но переводить слова с английского, чтобы выразиться понятнее. Он уже и не помнит, сколько именно автографов подписал в тот вечер. Илья подсчитал, что приглашенных гостей было около восьми ста, а со счета он сбился еще где-то на двадцатом. Ему предложили поучаствовать в караоке, на что Илья, конечно, согласился. Когда же пришло время петь перед всей этой публикой, Илья как-то стушевался, но даже сумел выдержать всю песню, за что Илья был горд как никогда. В одном из конкурсов ведущего он даже выиграл какой-то очень дорогой бельгийский шоколад и тут же его спрятал от строгого взгляда отца. Они выехали из особняка поздней ночью. У Ильи настолько не осталось сил, что он уже мало понимал, что происходит вокруг. Мозг отказывался работать. Отец дотащил сына чуть ли не под ручку до автомобиля, который, кстати, дядя Олежка заказал для приглашенных артистов, чтобы увезти их до места проживания в Санкт-Петербурге. Видимо, Олежка понимал, что особняк загородом и артистам неудобно перемещаться от одного места в другое. Он уселся на заднее сиденье вместе с Лизой, которая тоже валилась с ног. Сестра тут же уснула, как только машина тронулась в сторону их отеля. Илья еще пару минут поглазел вокруг, силясь запомнить это чудное мгновенье: роскошный особняк был красиво освещен и снаружи, и внутри, излучая ауру богатства. Он бросил небрежный взгляд на переднее сиденье и заметил, что мама была белее рисовой муки. Это насторожило Илью, но он был слишком уставшим, чтобы думать. Последнее, что Илья услышал до того, как уснуть в машине, это тихий и тревожный шепот родителей на английском – возможно, не хотели, чтобы водитель их понял.

***

Илья напрочь не помнит, как дошел до отеля, поднялся на их этаж и завалился в кровать. Но проснулся он уже в своем номере, в той же одежде, что и гулял вчера. По ощущениям дело было ближе к одиннадцати утра. Он продрал глаза и после ритуального тридцатиминутного валяния на кровати, он первым делом решил именно сменить одежду, потому что ты пропахла потом и требовала незамедлительной стирки. Именно в этот момент Илья замечает зеленый конвертик, аккуратно сложенный в его правом кармане. Он подмечает, что стоило бы положить этот ценный подарок в более укромное место, что он и сделал, засунув конверт в своей кошелек. И так, в одних трусах Илья добрался до душа. Еще около двух часов он втыкал в телефон и приходил в себя после вчерашнего. Они с семьей уезжают из Питера только через три дня – время брали с запасом, чтобы успеть повозить детей по всем достопримечательностям Петербурга. Илья отписался маме и папе, что он проснулся и с ним все в порядке. Мама, по неведомой Илье причине, не ответила на его сообщения, хотя она обычно никогда не позволяет себе держать сообщения сына в долгом игноре и обижается, когда сам Илья может подолгу не отвечать. Он подумал, что, возможно, мама сама устала после вчерашнего банкета. Илья сварганил себе фруктовый фреш из соковыжималки, что любезно предоставил отель в его номер по просьбе и дополнительной плате Ильи. Он сунул трубочку в готовый напиток и устроился по удобнее за стулом, листая традиционно ленту новостей. Пару статей Илья пропустил. Зачем ему знать, с кем на этот раз у знаменитых селебрити есть тайные отношения? Он еще проскпипал несколько ссылок на бесполезные, по его мнению, статьи-прогнозы букмекеров, которые со всей долей серьезности пытались предугадать исход матчей. Но на что Илья обратил внимание, была статья с пугающе интересным заголовком: Знаменитый американский фигурист Илья Малинин был замечен вчера с девушкой на частной вечеринке российского бизнесмена. «Началось» – подумал Илья. Он глазами просмотрел текст на экране и закатил глаза. По неизвестной ему причине, Илье не нравилось, когда ему в пары совали не пойми кого. Снова образ святого Михаила рисовался в голове. Гости вчерашнего торжества уже успели выложить свои видео в сеть, и Илья лицезрел наглядно последствия этих действий. Конечно, он никак ситуацию комментировать не будет: в конце концов, его просто пригласили на шоу и отметить день рождения дяди Олежки. В инстаграм начали спамить директ сообщениями на русском с просьбами сделать сходку, передать привет и все в этом духе. Его истории с аэропорта и прибытия в Санкт-Петербург со скоростью света распространились и начали набирать, ну, просто нереальные просмотры. Илья усмехнулся, и чтобы подразнить аудиторию еще больше сделал быстрое селфи с фруктовым фрешем и выложил его тоже в историю на официальный аккаунт. Он захихикал еще сильнее, когда история снова вызвала волну обсуждений. Илья еще пару минут переписывался с Джейкобом, объясняя ему, что водкой в России его не споили, а потом получает сообщение, от которого под сердцем опять начало ныть. — Как жизнь у оралманов? Конечно, Миша знал, что Илья ни сном, ни духом, кто такие оралманы и специально использовал этот термин, чтобы его позлить. Илья только цокнул, закрыв чат с Джейкобом и обратив все свое внимание на казахстанца – как всегда. Сразу после этого сообщения Миша отправляет ссылку на ту злосчастную статью о нем прямо в чат к Илье и добавляет: — Судя по новостям, ты времени зря не теряешь. Злость на журналистов заклокотала внутри Ильи. Его Миша мог подумать о нем совершенно не то, что Илья на самом деле хотел. Он поставил блевотную реакцию на сообщение с ссылкой и полез оправдываться. — Они используют мое имя, чтобы набить себе просмотры. Ни с кем я там замечен не был. Я даже не знаю, кто эта девушка, — Илья отправляет ответ, а сам пыщит от гнева. Он даже не обратил бы внимание на слухи вокруг него, но все это вдруг стало неимоверно важным, раз это коснулось их общения с Мишей напрямую. — А мне кажется, кое-кто включил режим ловеласа. Илья уставился на это сообщение и не мог понять, почему – почему именно сейчас ему резко захотелось разбить не только телефон, но и голову Миши в придачу тоже. Не сильно разбить – ласково – но, чтобы выбить окончательно все мысли такого рода из его светлой башки. Илья почувствовал себя так, будто его уличили в измене своему партнеру. Он даже не уловил шутливого тона Миши и со всей серьезностью и обидой напечатал ему: — Никакой я не ловелас. Я самый верный. И ты это знаешь. Не надо так говорить, — он нервно попивал свой фреш и следил за сообщениями на экране. На сердце стало тоскливо. Илья на эмоциях отправляет Мише грустный стикер с Мисти. — Прости, не хотел обидеть. Так, как прошло вчерашнее выступление? Ты выступил так, как планировал? — Илья прочитал, но ответил не сразу. Вот, почему Миша заметил провокационную статью о псевдо-любовных похождениях Ильи, но видео с его красивым, чистым исполнением сложной программы до него не дошло? Усмешка судьбы, не иначе. — Я выступил даже лучше. Говорил же. Нормально откатаю, — Илья ответил через несколько секунд. После он получил кружочек от Миши с его милым обветренным лицом. Как Илья понял, он только прибежал с магазина обратно на каток, а руках у него была вода и протеиновый батончик. Долго Илья злиться на Мишу не мог, точно не когда Миша улыбается ему в чате и хвастается покупками. — В последнее время у нас неспокойно, — Миша меняет тему их разговора, — По новостям в районах Алматы опять прогнозируют землетрясения. Буквально на прошлой неделе было одно шести бальное. Хаос полнейший, — Мише делится. Илья снова ментально делает помарку у себя в голове, что природа начала протестовать не только в его стране, но и по всему миру. — Тот дядя Олежка, про которого я тебе рассказывал. Он тоже вчера про это говорил. На его заводе вроде оползень случился. В США тоже страшные землетрясения, — Илья поддерживает разговор. С недавних пор, каждый второй начал с ним обсуждать этот повсеместный природный бунт. На душе снова стало как-то не по себе. Илья помнит, как Миша рассказывал, насколько его город Алматы был частой зоной сейсмической активности. Иррациональный страх за Мишу сковал Илье горло, и он мог физически прочувствовать, как тяжелее давалось дышать. Илья сразу добавил, — Будь осторожен пожалуйста. Миша поставил сердечко на сообщение Ильи, чем вызвал у второго тихий восторг, а потом добавил: — Буду. И ты тоже будь на стороже. Держи все необходимое при себе, — Илья нахмурился. Возможно, Миша имел ввиду документы или «тревожный чемоданчик», но вместо этого сообщение напомнило Илье о его зеленом конверте. Мише он о нем не рассказывал. И не собирался, ведь сам ждал объяснений мамы или озарения сверху, которые бы прояснили его сомнения по поводу того подарка. — Может, мы надоели Земле, и она хочет наконец от нас избавиться? —пишет Миша, а следом отправляет смеющиеся смайлики, намекая на шуточное настроение. Илья же задумался ненадолго, а потом поддержал Мишу в его оптимистичном расположении духа. — О, да. Не выдержала позора Плющенко в 2002. И решила всех разом, сразу. За одну ошибку, — Илья сам посмеялся с собственного сообщения, а потом получил и ответную реакцию от Миши. Следом ему отписались, что пора продолжать тренировку или Алексей Евгеньевич будет ругаться, так что Илья поставил сердечко на последнее сообщение Миши и отложил телефон. Он допил остатки своего фреша, а следом, будто по часам, к нему постучались родители. Илья поправил свою мятую футболку и шорты и открыл им дверь. Они медленно зашли, а вместе с ними проник и какой-то угрюмый воздух, который Илья мог описать как давящий на подсознание. Родители были обеспокоены чем-то. Обычно Илья не лез в их дела, но тут на них словно лица не было. — Илюш, доброе утро, — мама выдавила из себя, войдя в номер Ильи и пройдя вглубь него. — Мам, уже обед, — поправил ее Илья. Возникла неловкая пауза, и Илья заполнил ее своим кашлем. Он зыркнул на отца, но тот на удивление просто отвернулся в сторону – без привычных подначиваний в сторону Ильи. Лишь по одной этой реакции можно было понять, что-то было точно не так. — Что случилось? — Илья не стал тянуть кота за хвост и спросил на прямую. Родители переглянулись и, будто согласившись на чем-то, одновременно глянули на Илью. Мама привычно подошла к нему и положила руку ему на плечо. — Вчера Олег Юрьевич что тебе подарил? Покажешь? — Илью бросило в озноб. Снова про этот странный подарок. Мама даже назвала дядю Олежку его официальным именем, что нагнало на Илью еще больше страха. Он слишком хорошо чувствовал людей, чтобы не догадаться о скрытых намерениях родителей, но также им он всецело доверял, так что решил просто ответить на поставленный вопрос и показать им зеленый конвертик. Илья нарыл свой кошелек в дебрях сумки и достал оттуда тот билетик, который напоминал посадочный талон в самолет. Илья поспешно добавил, что это была именная карта, как ему объяснил дядя Олежка, которая давала Илье свободный доступ в проекты самого дяди Олежки. Только сейчас Илья понял, что это объяснение звучало абсурдно, но имеем, что имеем. Он отдал его родителям, а те уставились в него и изучали так внимательно, сверяя каждую мелкую букву. Через несколько секунд отец спросил у Ильи: — Он ведь уже сказал тебе, о том, что на следующий сезон в Милан ты поедешь с этим конвертом, так? Он сказал, что там у тебя по этому пропуску должны отснять технические видео твоих прокатов. — Дядя Олежка сказал, что у меня возьмут там интервью по этой карте, — Илья вскинул бровь наверх. Что вообще происходит? — А, он так тебе сказал? — Роман Скорняков посмотрел многозначно на Татьяну, но та только развела руками, — Ну, значит, интервью возьмут. Неважно, — отец посмотрел на Илью и в его взгляде читалась такая уверенность, пылающая как огонь. Илья не дурак и тоже знал отца как облупленного – это была свойственная реакция папы в те моменты, когда он теряет контроль. Вскоре, отец продолжил своим измученным голосом. Илья только сейчас предположил, что кажется, его родители всю ночь не спали. — Нам в Милан все равно вместе ехать. Давай я у себя этот конвертик подержу. У меня он сохраннее будет, чем у тебя-оболтуса, — сказал отец, а Татьяна ткнула мужа локтем в бок. Тот вскинул руки наверх, в саркастичном жесте, будто сдается. Таких родителей Илья уже узнает. Второй раз за день он закатывает глаза, а потом просто кивает: — Хорошо, okay. Я не против. Дядя Олежка очень настоял, чтобы я его с собой взял в Милан, так что не забудь его, когда будем собираться туда, — отцу он доверял больше, чем себе. Все остальное время мама и папа ошивались в его комнате, то спрашивая про учебу, то про спорт, про возможную девушку, которую Илья скрывает. Сам же Илья только прыснул от таких комментариев. Они стали чуть более веселыми, но оставалось ощущение, словно они хотели провести больше времени с сыном. С чего бы? Илья странно покосился на них, но решил, что, возможно, в них проснулись эти родительские инстинкты, когда родители в случайный момент вспоминают, что у их ребенка есть своя жизнь вне их семьи. Допрос с пристрастием Илья выдержал. Даже лаконично увел родителей с темы о его девушке, потому что настырный образ Миши при всем том диалоге нарочито всплывал в голове. Через час таких дискуссий к нему зашла и Лиза, и комната наполнилась этаким хаотичным порядком, к которому Илья привык еще с детства. Они заказали еду – блинчики, по умоляющей просьбе обоих сиблингов – и начали обсуждать вчерашний вечер. Илья как раз в этот момент и познакомился с Артуром Пирожковым, а также и с многими другими артистами, которые по не очень скромному мнению их мамы были легендами и вообще стыдно их не знать. Она включила Валерия Меладзе, а потом начала приводить аргументы, почему им просто необходимо поставить программу либо Илье, либо Лизе под его песни. Они все засмеялись в голос. Так время пролетело почти до вечера, и только к этому моменту Малинины-Скорняковы решили выйти в город. Следующие три дня прошли бурно. Во-первых, Илья целых три дня не видел катка и не целовался со льдом. Это было уже допущенным чудом. Во-вторых, он культурно преисполнился после посещения Эрмитажа и Спаса на Крови. Гулять по городу становилось с каждым разом все труднее, ибо российские фанаты все чаще стали узнавать его на улицах. Однако, было все же легче, чем дома в США. Он с удовольствием фотографировался со своими поклонниками и даже был рад простому общению, полу-практики русского. Илье подарили сет матрёшек, шапку-ушанку, плюшевых Беззубиков, конечно, и много чего другого. Сам Илья набрал слишком много сувениров, так что теперь завидовал тому, что у Лизы было два чемодана, а ему нужно было уместить все вещи в один. Он прикупил даже парочку сетов Лего специально для Миши, потому что знал, что тому нравятся конструкторы. Пока он разбирал свои пожитки, он нашел еще один ценный экземпляр – блокнот с изображением Петра Первого, а внутри его портрет с прифотошопленным лицом Гуменника прямо в центре. Илья знатно просмеялся, потому что уже знал, что Гуменник заявлен в Милан и он наконец вживую встретиться с этим фигуристом. Илья наснимал много видео. Его инстаграм пополнился уймой постов с Санкт-Петербурга. Не обошлось и без происшествий, конечно: в Питере было замечено аномальное землетрясение. Однако, его баллы не были настолько велики, чтобы вызывать беспокойство у граждан. Только его родители похолодели, как получили оповещение о землетрясении. Их сковал лютый страх, что Илье приходилось даже приводить маму в себя. Илья снова не совсем понимал с чем связано такое поведение, но за эти дни он привык не задавать много вопросов. Что было в России, то останется в России? Так он думал какое-то время. В любом случае по приезду обратно в Вирджинию, настроение родителей не то, чтобы сильно изменилось. Они продолжили чаще уходить с работы и возвращаться домой, чтобы лишний раз поделать нервы Лизе и ему – любя, конечно. За это время Илье заказали PS5, о котором он давно мечтал, а Лизе купили последний iPhone. После всех этих радостей Илья даже особо не спрашивался о причинах – он был опьянен переменой в строгости родителей и пользовался этим, как мог. На предложение Ильи съехать в новый дом родители отреагировали резко. Илья хотел приобрести недвижимость ближе к центру, что увеличило бы расстояние между их домами, а сейчас они почти соседи. Мама и папа восприняли идею в штыки и не разрешили сыну проводить такие махинации. Илья только развел руками и пообещал, что не будет. Он также заметил, как отец везде таскал его зеленый конвертик с собой. Илья мог даже предположить, что отец спал с ним. Эта «реликвия» охранялась как зеница ока настолько, что стабильно каждые два часа отец убеждался, что конверт все еще при нем. Да, Илья и это заметил. Он также заметил, что родители стали меньше спать по ночам. Первая ему об этом сказала Лиза, которая пожаловалась ему однажды после тренировок, что родители мешают ей спать своим бубнёжем. Потом Илья и сам проследил, как в комнате родителей свет на ночь не выключался, а тени ходили из угла в угол, шарахаясь каждого звука. Гипер-недосып сказывался и на концентрации Романа Скорнякова во время их тренировок с Ильей: вечно придирающийся отец стал каким-то вялым, будто потерял былой настрой. Мама начала чаще обнимать его и прижимать к себе. Этому, кстати, Илья не противился, а даже наоборот был рад. В одно из таких объятий после тренировки, Илья увидел, как из ее кармана выпало что-то очень похожее на его зеленый конвертик, но он был у́же и меньше. Мама тут же подняла его и затолкала обратно, а Илья притворился, что не заметил спешности в ее движениях и нервозности во взгляде. Новости в мире также становились все тревожнее и тревожнее. Илья уже успел услышать, как цунами потопило целый город в Японии, а землетрясения в Турции отняли жизни у более пятидесяти человек. Прогнозы, судя по научным журналам, были не оптимистичны. Илья заимел привычку тяжело вздыхать каждый раз, когда открывал новостную ленту. С таким негативным и смятым настроем начался его новый сезон. Впрочем, Илья постарался, чтобы личные проблемы не касались его профессиональной жизни, и он в этом преуспел. Каждый день то и дело отправлял Мише видео со своими прыжками, за что получил позывной «Джампер». Миша еще очень долго смеялся с этого в голосовое, вспоминая какого-то Илью Мазеллова – тёску самого Малинина – но Малинин так ничего и не понял, так что проигнорировал это. В принципе с каждым новым тревожным днем желание обнять Мишу усиливалось. Он соврет, если скажет, что не скучает. Присутствие Миши рядом давало прилив такого спокойствия, какое Илье знал только, наверное, в утробе матери. Странное сравнение, безусловно, но Илья очень хотел бы залезть рукой в волосы Миши, как всегда это делал, и уткнуться тому куда-то в районе шеи. Илья мог на расстоянии прочувствовать, как лишь от одной мысли об этом его тело наполнялось духовной силой. Время шло. Илья полностью восстановил форму к Милану. С каждым днем, приближающимся к соревнованиям, родители становились все больше обеспокоенными. Они вставали по ночам, ходили из стороны в сторону. Молились. Даже ненабожный отец был замечен за искренней молитвой. Илья поджал губы в тот момент, а сердце стало ныть еще сильнее. Он ни раз спрашивал, что происходит. Мама и папа постоянно придумывали новые отговорки, но ведь Илья и даже Лиза слышали, как мама тихо плачет в своей комнате. Илья чувствовал себя взаперти. Он впервые оказался в такой ситуации, когда не он, а родители были не до конца откровенно в их отношениях. Недавнее землетрясение в северном районе их штата ситуацию лучше не сделало. Илья сам теперь начал чувствовать себя не в безопасности, но он следовал рекомендациям правительства сохранять спокойствие и не изводить себе нервы. В отличие от родителей, которые отреагировали на новости о землетрясении в Вирджинии очень драматично. Мама тут же схватилась за сердце, а папе пришлось держать ее в объятьях, чтобы она успокоилась, хотя сам отец был в состоянии нервного срыва. Но еще больше Илья опешил от новости, что вместе с отцом на соревнования в Милане едут мама и Лиза. Это было действительно неожиданностью, ведь обычно во время таких важных соревнований мама даже через экран трансляцию не смотрит из-за того, как сильно переживает за сына. Однако в этот раз, они ведут с собой еще и Лизу. Родители обусловили это тем, что хотят еще раз выехать с семьей в путешествие. Илья снова развел руками. Его уже начинала бесить скрытность родителей. Он заметил, как его зеленый и новый синий конверты папа положил в сумку с кодовым замком. Чемоданы родителей были полупустые, и когда Илья обратил на это внимание, они отшутились, что купят все там. Илья не верил ни единому слову. Когда оставалась неделя до поездки, папа внезапно перестал соблюдать собственную диету. Мама последовала его примеру. Илья хмурил брови все сильнее с каждым их оправданием по типу «Мы уже просто тренера, а не профессиональные спортсмены». Родители, с которыми он вырос, никогда бы не стали использовать этот предлог, чтобы оправдать свои действия. Более того, подслушав разговор в комнате родителей, Илья разобрал, что они имеют какие-то проблемы с банком, но мама утверждает, что «Какая разница? Все равно через месяц это не будет иметь значение». Илья поежился от ее слов. В голове всплывали разные теории. Сначала он подумал, что родители ввязались в какую-то финансовую аферу – как MMM, по рассказам Миши – и теперь по уши в долгах, но не решаются открыться Илье. Какая там должна быть сумма, раз даже со всем богатством Ильи они не могут ее взять и покрыть? Потом Илья начал двигаться в сторону дяди Олежки, ведь все началось именно после их визита в Россию. Может та карточка, которую дал старик Олежка, имела совершенно иной ужасный смысл? Может она означала, что теперь Илья признан иноагентом, а родители хотят во что бы то ни встало сохранить репутацию Ильи, поэтому так убиваются? Зачем им вообще понадобился еще один конвертик, как у Ильи, только синего цвета? На ряду с новостями о природных катаклизмах и трубящих из где ни попадя предсказателей о грядущем якобы конце света у Ильи совсем слетела крыша. И эта крыша улетела с концами прямо до Милана. — Benvenuto a Milano, — встречает Илью надпись в итальянском аэропорту. Добро пожаловать в Милан.