Крик тишины.

❦

•••••────────────•••••

Вот и последняя глава предыстории. Не терпится уже перейти к следующей. Честно, я рассчитывала, что предыстория получится куда меньшего размера… Но так получилось… Надеюсь, вам не надоело читать от лица Драко. В этом у меня есть свой смысл. Когда дойдём до рассказа от Гермионы, всё поймёте. Потерпите.

•──────•❦•──────•

Драко. 18 лет.

Седьмой год в Хогвартсе.

•──────•❦•──────•

Люциус Малфой всегда был примером для подражания для Драко. Во всём безупречен. Его облик не допускал ни малейшей небрежности: от начищенной до зеркального блеска обуви до удлинённых волос, аккуратно лежавших на плечах. А выражение его лица всегда заявляло о статусе: лёгкая надменность, едва заметная складка между бровей, холодный взгляд, который будто оценивал собеседника и находил его недостаточным. Каждый раз, когда он говорил, все замолкали из‑за страха показаться мелочными на фоне его уверенности. Даже министр магии рядом с ним выглядел как совершенно обычный волшебник, потерявшийся в собственной мантии. И когда Драко бывал с Люциусом в Министерстве магии ещё ребёнком, слышал, как отец представлял его с гордостью в голосе: — Это мой сын. Драко. Эти слова звучали так, будто само присутствие Драко уже было особым уровнем отношения Люциуса к собеседнику. И тот должен быть польщён знакомству с Драко. И, конечно, Люциус хотел видеть в сыне не просто мальчика, который родился в богатой семье и пользуется всем готовым. Он хотел видеть его успехи, хотел видеть повод гордиться им. Драко это понимал и стремился к поставленным целям. Иногда он уставал от этого, но никогда не спорил. Люциус вернулся из Азкабана совершенно другим человеком. Когда Драко вернулся из Хогвартса домой, с трудом узнал отца. Почти год в тюрьме состарил его лет на десять. Глубокие морщины прорезали лоб, щёки впали, кожа приобрела серый оттенок, волосы потускнели. Но страшнее всего его взгляд — пустой, сломленный, без прежней острой уверенности. В удобный момент Драко всё‑таки спросил у отца: — Неужели всё это стоит того, что мы имеем сейчас? К удивлению Драко, Люциус не ответил. Только потупил взгляд, сжал его плечо и вышел из комнаты. Возможно, Люциус наконец‑то понял, что Волан‑де‑Морт никогда не собирался и не планирует делиться властью, и, служа ему, Люциус ничего не получит. Возможно, он понял, что является всего лишь инструментом, расходником для выполнения цели. А так как он не смог принести никакой пользы… Итог его службы складывается максимально плачевно. Люциус даже ничего не сказал по поводу того, что Драко не смог выполнить приказ Тёмного Лорда — убить Дамблдора. Похоже, ему важен только тот факт, что его семья жива. Дом, который так любили многие поколения рода Малфоев, теперь стал для Драко чужим. Он превратился в нечто мрачное, холодное и отталкивающее. В поместье постоянно находятся разные малоприятные личности. Здесь же устраивают пытки. Тёмный Лорд сам нередко берётся за дело. От криков жертв Драко становится дурно — порой он едва выдерживает, слушая эти вопли. Беллатриса тоже обожает пытать: в изобретательности по части причинения боли ей нет равных. Каждое утро в поместье начинается с чьих‑то криков и ими же заканчивается. Многомиллионное состояние Малфоев заметно истощилось — его пустили на нужды Волан‑де‑Морта. Никто из Малфоев не рад этому, но любое несогласие или недовольство может обернуться серьёзными последствиями. На самом деле даже подумать что‑то против Волан‑де‑Морта опасно. Когда у Пожирателей смерти и Волан‑де‑Морта не вышло убить Поттера в вечер его переправки в дом Уизли, Тёмный Лорд пришёл в такую ярость, что даже воздух в поместье сгустился от его гнева. Пронзительный, режущий крик Беллатрисы на какую‑то жертву смешался с глухими ударами и чьими‑то сдавленными стонами. К счастью, в этот вечер Волан‑де‑Морт не интересовался Драко. Тот заперся в своей комнате и стал ждать, когда уже наконец‑то раздастся последний болезненный стон. Через несколько часов, с наступлением тишины, Драко увидел через окно, как из дома выносят трупы. Фигуры в чёрных мантиях двигаются буднично, почти равнодушно, словно выносят ненужный хлам. Но страшнее этого, только тишина… Драко может немного выдохнуть, когда Волан‑де‑Морт уходит из поместья, в эти редкие моменты он уходит всё в ту же оранжерею. Пожалуй, в единственное место, где ещё не отпечаталось пребывание Тёмного Лорда. Здесь, как и много лет назад, по‑прежнему цветут розы и другие разные цветы. А плющ обвивает сетку и тянется до самого потолка. Здесь хочется думать только о Грейнджер. Единственное светлое в его дерьмовой жизни — это воспоминания о ней. Обычно Драко ложится на скамейку и, закрыв глаза, вспоминает её. Единственную девчонку, которая осмеливалась грубить ему. Запал бы он на неё, если она не дерзила… Вспомнил, как она врезала ему на третьем курсе. Такая злая была. Губы Драко дрогнули в улыбке, вспоминая это. И какая до чёртиков красивая на Святочном балу. Ещё до бала он воображал, что она пойдёт с ним. Нет, он не планировал приглашать её. Но представлял. Только он даже представить не мог, что школьная форма настолько её портит. Какая же она красивая. И как эти два тупня не увидели в ней этого. Его раздражает и в то же время привлекает её упрямство. Усмехнулся. А ещё её неоправданная смелость и как это сочетается с уже упомянутой упрямством. Она не побоялась противостоять Амбридж, отправиться в Министерство магии чуть ли не на смерть. Не боится использовать последний, самый ничтожный шанс, чего бы это ни касалось. Она призналась ему в своих чувствах. От этого воспоминания стало паршиво. От того, что он сказал ей в ответ. От того, с каким выражением лица она смотрела на него. Ей было больно. И всё равно потом она пришла к нему сначала в момент его отчаяния, потом после нападения Поттера в туалете. — Мерлин… — тихо вздохнул. — Я не заслуживаю её. Неконтролируемые мысли поплыли дальше. Это ведь всего лишь мысли. Он даже не рассчитывает увидеть её ещё хотя бы раз. В школу она точно не вернётся. …Момент в ванной старост. Когда он очень хотел и одновременно боялся коснуться её. А ещё когда он напоил её приворотным зельем… Снова улыбка появилась на губах Драко от этих воспоминаний. Даже нижнюю губу закусил, вспоминая, как она обнимала его ногами, а его руки исследовали её тело… «…Чёрт побери меня, если я вообще смогу когда‑нибудь забыть тот вечер. Такая сладкая, манящая, и этот её чёртов взгляд…» — Ещё немного, и вы сможете материализовать Грейнджер во плоти прямо здесь, — раздался лишённый эмоций голос Снейпа. Драко дёрнулся, как от удара, и, резко сев, выдернул палочку из кармана. Направил её на Снейпа. — Богарда вам за шиворот! — огрызнулся Драко и медленно опустил палочку. Снова посмотрев на Снейпа, не удержался от резкого тона: — Какого чёрта вы подкрадываетесь и копаетесь у меня в мозгах?! Снейп сделал шаг вперёд, сложив руки на груди, и посмотрел на Драко с ледяной усмешкой. — Вы так громко думаете о ней, что даже не нужно заглядывать к вам в голову, чтобы понять, кто в ваших мыслях занимает столько места! Тёмный Лорд это поймёт, буквально взглянув на вас в такой момент, как сейчас. Сердце заколотилось где‑то в горле, а в груди вспыхнул стыд — от того, что его поймали на этих мыслях. — Что вам нужно от меня? — глухо спросил, смотря в другую сторону от него. — Тёмному Лорду не понравится, что один из ближайших сторонников таскается за грязнокровкой. — Если у вас есть зелье, которое позволяет забыть её, я с радостью выпью его! — опять откровенная дерзость. Драко просто хочет избавиться от Снейпа. Чтобы можно было побыстрее забыть этот унизительный момент. Но тот всё ещё стоит спокойный и непроницаемый. Что ему нужно, чёрт его знает. — Нет такого зелья, — спокойно процедил Снейп, сверля взглядом Драко. — Существует приворотное зелье. Почему нет наоборот? — уже чистое любопытство. Но Снейп не разделяет этот интерес. Его бровь взметнулась вверх, выражая удивление, и он медленно, но язвительно проговорил: — Если бы мы сейчас были на моём уроке, я бы загрузил вас наказанием. Чем вы занимались на уроках зельеварения? Эту тему вы проходили в прошлом году у профессора Слизнорта. — Кажется, сейчас разговор ушёл в другую сторону, — буркнул Драко, крутя палочку в руках и смотря на неё. — Нет ни одного средства, которое избавляет от этого наваждения. Можно выпить зелье, которое притупляет все эмоции. Но вы будете вообще лишены всех эмоций. Эффект проходит. Можете выпить зелье смерти. Эффект конечный и надёжный. Драко поднял на него взгляд и ответил с удивлением: — Странно слышать от вас чёрный юмор. Вам это не идёт. — Придётся научить вас окклюменции. Иначе Тёмный Лорд убьёт вас без всякого яда. — Я уже знаком с окклюменцией. Беллатриса учила. Ваши уроки мне не требуются, — бросил Драко, стараясь вложить в эти слова уверенность. — Либо она плохо учила, либо вы плохо учились. Иначе я не узнал бы с такой лёгкостью, о ком вы думаете. — Я был уверен, что нахожусь здесь один, — раздражённо развёл Драко руками. — Смысл мне держать стены оклюменции в таком случае? — Вы ещё и глупы, как горегупка. Не стоит кусать руку, которая хочет спасти вашу несчастную шкуру. Ответьте мне на вопрос: если Тёмный Лорд заметит, что ваши мысли скрыты полностью, о чём он подумает? Драко замер на секунду. И совсем нехотя, глухо ответил: — Что… я что‑то скрываю… — Вот именно. И поверьте мне, ему не составит большого труда сломать вашу защиту. И какие шансы, что он не узнает, о ком вы думаете в одиночестве? Снейп явно наслаждается триумфом. Что может произойти, если Волан‑де‑Морт узнает? Даже сомнений нет, что он прикажет убить её. — Ну и что вы предлагаете? — обречённо спросил Драко. — Я научу вас блокировать конкретные, точечные воспоминания. Научу контролировать мыслительный поток и показывать Тёмному Лорду только те воспоминания, которые удовлетворят его интерес. Стены оклюменции необходимо опускать только на эмоциональный фон. Если научитесь всему этому, проживёте дольше. — Хотите сказать, Беллатриса не всегда скрывает свои мысли от него? — Ей нет необходимости. Она полностью поддерживает его идеологию. — Почему вы помогаете мне? — Спросите у вашей матери. Это она попросила меня. «Неужели она что‑то заметила?» — подумал Драко, а Снейп продолжил: — Когда Тёмного Лорда не будет в вашем доме, мы будем тренироваться. — Ясно. А теперь попрошу оставить меня одного. Снейп уже развернулся и пошёл неспешной походкой, когда Драко смотрит ему в спину и хочет спросить… Ведь наверняка Снейп знает… Должен знать! — Снейп! Тот медленно обернулся и холодно посмотрел на Драко. — Вы не знаете… она жива? — вопрос прозвучал жалко. Совсем не так, как он хотел бы. — Смерть грязнокровки слишком незначительная, чтобы об этом сообщали. — Она подруга Поттера и везде с ним находится. Косвенно об этом можно узнать. Снейп смотрит на Драко совершенно безэмоциональным взглядом и молчит. Чего ждёт, непонятно. Может, хочет взбесить. Но всё‑таки медленно ответил: — Пока что ещё жива. Но сомневаюсь, что это надолго. Он смерил Драко взглядом и, резко развернувшись, ушёл, а Драко снова лёг на скамейку и прошептал: — Урод.

•──────•❦•──────•

Скримджер занял пост министра магии властно и уверенно. С первого дня он внушал уверенность в том, что делает. Но… Он допустил такую же ошибку, что и Фадж, а именно — не признал публично, насколько Волан‑де‑Морт опасен и силён. Возможно, он сам недооценивал Тёмного Лорда и силу его сторонников. Скримджер не стремился заручиться поддержкой сильных союзников, уверяя, что прекрасно справляется и без них. В качестве доказательства он ссылался на многочисленных пойманных Пожирателей смерти — но ни один из них на деле не являлся приближённым к Волан‑де‑Морту. Пока газеты пестрели статьями об успехах министра, Тёмный Лорд незаметно внедрял своих слуг всё глубже в структуру правления. 1.08.1997 Руфус Скримджер умер под пытками Пожирателей смерти, но так и не выдавший местонахождение Поттера. Место министра магии занял Пий Толстоватый. Но он под действием Империо. То есть… Теперь можно считать, что магической частью страны управляет Волан‑де‑Морт. В этот же день был отдан приказ найти все штаб‑квартиры Ордена Феникса и схватить Поттера. Но его не нашли. Началась тотальная реформа. В Министерстве стали проводить сотни судов над маглорождёнными. Если маглорождённый не может доказать родство хотя бы с одним волшебником, его ничего хорошего не ждёт. Дальше следует обвинение в воровстве магической силы и отправляют в Азкабан. Это настолько глупое утверждение, что сами Пожиратели смеются над этим. Но им нужен просто предлог, чтобы начать зачистку населения. Такой же абсурдный повод придуман, чтобы поймать Поттера. Якобы его подозревают в смерти Дамблдора. Кроме этого, была произведена замена всех неугодных служащих Пожирателями. А многие важные лица — порабощены с помощью заклятия Империус. Начались поиски и допросы всех, кто может хоть что‑то знать о местонахождении Поттера. В этом активно участвует Теодор Нотт. Ублюдок хочет получить метку. Именно он разыскал адрес проживания Грейнджер в Лондоне. Первые вошли в дом Роули, Долохов и Нотт. Драко идёт за ними, сохраняя спокойствие. Хотя внутри всё вибрирует. Но, как оказалось, зря волновался. Роули провёл пальцем по крышке журнального столика и, глядя на серую полоску пыли, оставшуюся на коже, хмыкнул: — Похоже, здесь давно никого нет. Драко пошёл по дому, ища хоть какие‑то признаки, что здесь была Грейнджер. Но ничего не увидел. Её родители знают о Хогвартсе, а значит, предметы, принадлежащие магическому миру, должны не прятаться. Но ничего нет. Даже школьных мантий и учебников. Нет даже ни одной фотографии, на которой была бы она. — Ты уверен, что в этом доме живут Грейнджеры? — спросил Драко у Нотта. Тот распахнул дверцы шкафа и уставился на пустые полки. — Сомневаюсь, что в Министерстве указаны фальшивые адреса, — процедил Нотт, хмурясь, и, закрыв шкаф, посмотрел по сторонам. — Похоже, они просто уехали отсюда. Чуть позже Драко узнал, что дом выставлен на продажу. Где находятся родители Гермионы — неизвестно. Где она сама… тоже. Ночью Драко вернулся к этому дому один и наложил чары, которые должны отталкивать маглов. Чтобы при просмотре дома потенциальные покупатели чувствовали неприятную энергетику. И как итог — дом остался некупленным. А Гермиона, возможно, когда‑нибудь сможет вернуться… В той же компании Драко посетил дом Уизли. Если это вообще возможно назвать домом. Они трансгрессировали возле дома, и буквально через несколько секунд из дома выскочило несколько представителей этого семейства и ещё других членов Ордена. Некоторые из них подняли палочки. Долохов выступил вперёд: — Если будете идти против нас, серьёзно пожалеете. Мне ничего не стоит вызвать ещё десяток Пожирателей, и вас перебьют, как мух. Артур положил руку на плечо жены и что‑то сказал ей. Та медленно опустила палочку и, гордо подняв голову, спросила: — Что вам нужно?! — Узнать, где Поттер. Полагаю, ваша семейка это должна знать. Игнорируя попытки остановить себя, вперёд выскочила Джинни и на повышенных тонах проговорила: — Вы всё уже расспросили, когда сорвали свадьбу! Никто из нас не знает, где Гарри! Он просто трансгрессировал! Мы не обсуждали, куда он отправится! Ясно?! — Твой брат дома? — спросил Нотт. — Мы знаем, что с ним никто не говорил. Джинни сложила руки в замок перед собой и чуть спокойнее спросила: — Который из них? — Не притворяйся идиоткой! — рыкнул Роули. — Ты прекрасно поняла, о ком речь! — Рон? — вздёрнула она брови. И, кивнув головой в сторону дома, добавила: — Дома. У него обсыпной лишай. Хотите поговорить с ним? — Что за чушь… — тихо проговорил Драко. И громче подал голос: — Как удобно именно сейчас ему заболеть крайне заразной болезнью. — Не веришь? — шагнула ближе она, игнорируя попытки матери остановить: — Джинни! Не подходи к ним! Сейчас же вернись! Джинни дёрнула руку из хватки матери и яростно выпалила: — Иди, Малфой, и сам взгляни на него! — махнула она рукой на дверь дома. Драко, откровенно не веря ни единому её слову, шагнул вперёд. Остальные потянулись следом. Через три минуты он уже стоит в полутёмной комнате и смотрит на то, что очень похоже на Рона Уизли: тот лежит в кровати, болезненно стонет, кожа его покрыта пятнами, вид — отвратительный. Драко невольно сморщил нос, ощутив тяжёлый запах лекарств и болезни. — Ну что? — раздался позади язвительный голос Джинни. — Иди. Поговори с ним. Рада буду потом узнать, что ты в жутких язвах. Драко посмотрел на неё с лёгким удивлением. «Что‑то подозрительная ненависть. Нет! Ей есть за что ненавидеть меня. Но так, чтобы в ней всё клокотало от еле сдержанной ярости… В чём дело?» Он попятился, тихо сказав: — В другой раз. Если выживет. Повернувшись, посмотрел на Джинни и остальных Уизли. Каждый выглядит так, будто готов убить его на месте. Но он снова посмотрел на девчонку и спросил: — Где Грейнджер? — Покинула страну вместе с родителями, — ответила та ровным тоном. Ни один мускул не дрогнул на её лице от этой лжи. Драко не удержался и прыснул: — Ты сейчас точно говоришь о Грейнджер? Эта чокнутая быстрее кинется на смерть, спасая таких, как ты, чем сбежит. Где она? Позади Джинни напряглась её мать и проворчала сквозь зубы: — Джинни, прекрати с ним разговаривать. — И, посмотрев на Драко, добавила, прищурившись: — А ты забирай своих друзей и проваливай из нашего дома! Драко снова усмехнулся и медленно обвёл взглядом комнату. Трудно назвать это место домом — скорее жалкой лачугой. Всё какое‑то неказистое, сделанное лишь бы держалось. Всё валяется… Но… Есть один пугающий факт. Драко быстрее остался бы в этом отвратительном доме, чем вернулся в свой, провонявший болью, кровью и смертью фамильный особняк, которым так гордился каждый Малфой в роду. Впрочем, Драко даже не стал задерживаться на этой мысли. Если задуматься о таком сравнении чуть дольше, станет только хуже. Вернув взгляд на Джинни, он растянуто проговорил: — Полагаю, поговорим в школе. Она не ответила. Но прекрасно поняла, что Драко не поверил в больного Рона и сбежавшую Гермиону. Спустившись на первый этаж, Драко остановился, уставившись в окно. Там через двор пробежал галопом рыжий кот. Он гнался за садовым гномом, который скрылся в траве. Кот юркнул туда же. Забыв обо всём на свете, Драко посмотрел на Джинни. Она сжала губы в тонкую полоску и не сводит с него пристального взгляда. Мимолётно скользнув глазами по Нотту и Долохову, она тут же снова уставилась на Драко. В её взгляде столько отчаяния и ярости, что понять её сможет даже самый невнимательный: «Заткнись. Умоляю, заткнись! Иначе я убью тебя — чего бы мне это ни стоило». — Что там, Малфой? — раздался голос Роули. — Да так… — всё ещё задумчиво смотрит на Джинни. — Показалось. «Это точно был кот Гермионы. И если она сбежала с родителями, какого чёрта оставила кота здесь? Ответ максимально прост. Уизли врут. И это им может дорого стоить». Посмотрев на Нотта, который тоже может узнать кота, Драко спокойно сказал: — Уходим.

•──────•❦•──────•

В течение месяца Снейп упорно тренирует Драко, обучая его контролировать мыслительный поток и блокировать отдельные воспоминания. Самым трудным оказалось добиться полной концентрации: нужно не просто вспомнить нужный момент, а целиком погрузиться в него, заново прочувствовать каждую деталь. Чем глубже удаётся погрузиться, тем прочнее ложится скрывающее заклинание. Завершающим шагом остаётся заклинание «Клаузу́ра Ме́нтис». После этого воспоминание словно превращается в бетонную стену, со всех сторон окружённую непроглядной темнотой. При попытке проникнуть в разум с помощью легилименции волшебник не может увидеть спрятанное воспоминание случайно. Если, к примеру, Волан‑де‑Морт целенаправленно станет искать в мыслях Драко его отношение к Грейнджер, перед ним возникнет лишь глухая стена — и ничего больше. Но если Тёмный Лорд даже не подозревает о существовании скрытого фрагмента и не стремится его отыскать, он и вовсе никогда не заметит, что в сознании Драко что‑то заблокировано. С этим у Драко нет трудностей. Он быстро этому научился. Но вот с контролем мыслительного потока… Драко неоднократно посылал Снейпа куда подальше, мысленно, конечно. Снейп терпелив, но всё‑таки сказал: — Если вы не будете стараться, я прекращу обучать вас! — Ну и прекрасно, — буркнул Драко, глядя куда‑то в сторону, лишь бы не встречаться с его взглядом. Устал! Надоело! — Если вас убьют, полагаю, мы даже не заметим разницы, — так же невозмутимо продолжил Снейп. — Конечно, кроме вашей матери. Мысленно выругавшись, Драко ответил: — Прошу прощения. Я не должен был так реагировать. Снейп смерил Драко терпеливым взглядом и снова: — Хорошо, — наконец кивнул он. — Но если я ещё раз услышу, в какую именно прогулку вы меня мысленно отправляете, я уйду и больше никогда не подам вам руку помощи. — Больше этого не повторится, — процедил Драко. — Легименс! И опять контроль мыслей. Снейп пробирается по воспоминаниям Драко. А тот, в свою очередь, старается контролировать то, что видит Снейп. Перед глазами так и проносятся всё, что он делал, всё, что слышал, говорил и даже думал и представлял… После этих уроков Драко чувствует себя безумно вымотанным. И спит несколько часов подряд, даже не раздеваясь. К моменту возвращения в Хогвартс Снейп сообщил, что успехи есть, но нужно тренироваться дальше. И это он предложил продолжить в школе.

•──────•❦•──────•

На пути в Хогвартс, сидя в купе, Драко сидит в привычной компании. Гойл и Крэбб обмениваются тупыми шутками. Нотт хвастается тем, что его брали в рейды летом. И он даже применил несколько раз «Круцио» на допросах. «Нашёл, чем хвастаться…» А Блейз задумчиво посматривает то на Драко, то на молчаливую Пэнси. Она сидит у окна и смотрит на поля и леса, мимо которых проносится поезд. Когда Драко пошёл по поезду, заметил, насколько меньше учеников отправилось в этом году учиться. Ведь теперь маглорождённые не имеют права допускаться до знаний магического мира. Они объявлены преступниками, и лучшее, что их ждёт, — это заключение в Азкабане. Но из чистокровных и полукровок тоже не все вернулись в школу. Зря… Как только будут сформированы списки, каждую семью навестят. «Круцио» как мера наказания обеспечена каждому. А потом — принудительная отправка ученика в Хогвартс. Уже в школе, когда Драко сел за стол Слизерина, посмотрел на другие полупустые столы. Особенно его внимание привлекает стол Гриффиндора. Конечно, Грейнджер здесь нет. Но Драко даже не сомневался в этом. Перевёл взгляд на преподавательский стол. Посередине него сидит Снейп. Рядом — брат с сестрой Кэрроу. В остальном — все те же учителя. Филч принёс Распределяющую Шляпу, и, когда она издала первый звук, все замолчали.

Я помню стены, что шептали о радости,

И коридоры, где царила безопасность.

Хогвартс всё стоит, но тень легла на нас.

Не тот уют, не те огни у дверей.

Когда‑то здесь делили хлеб и смех,

Теперь же каждый шаг отдаётся страхом.

Но факультеты — всё ещё наш щит вовек,

Пока не дрогнет ни одна из рук.

Гриффиндор, твой меч острее, чем слова,

Храни отвагу, но не трать её напрасно.

Пуффендуй, пусть верность будет как стена,

Ведь в верности — опора, а не слабость.

Когтевран, смотри сквозь тьму и ложный блеск,

Лови намёки, где другие не заметят.

А Слизерин, пусть хитрость станет не капкан,

А острый нож, что помогает выжить в бездне.

Сегодня я распределяю вас не просто так,

В каждом решении — отголосок грядущей битвы.

Пусть дом станет опорой, а не ярлыком,

Ведь Хогвартсу нужны не звания, а щиты.

Четыре башни, четыре разных пути,

Но лишь в единстве — сила и спасенье.

Не дайте тьме вас разделить и погубить,

Иначе даже Хогвартс падёт в забвенье.

Впервые за все годы, что Драко слышал песню Распределяющей Шляпы, в этот раз в Большом зале повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Нет ни привычного шёпота, ни смеха, ни нетерпеливого ёрзанья на скамьях. Ученики застыли, словно боясь даже дышать. Кто‑то сидит неподвижно, уставившись в одну точку, другие украдкой переглядываются, будто пытаясь прочесть друг у друга в глазах, что всё это значит. Началось распределение. Ученики выходят один за другим, и зал, словно задержав дыхание, прислушивается, куда отправит их Шляпа. Процедура оказалась на удивление короткой  — новых учеников не больше пятнадцати. Когда Шляпа наконец замолчала, в зале не раздалось ни единого шёпота. Филч, прихрамывая, вышел и унёс Шляпу. В тот же миг Снейп поднялся и неторопливо выступил вперёд, встав перед рядами столов. В зале настолько тихо, что отчётливо слышно лёгкий шорох его мантии, волочащейся по полу. Медленно обведя взглядом учеников, он заговорил — холодно, ровно, без единой эмоции в голосе: — Рад… приветствовать вас в новом учебном году, — произнёс он тоном, который явно говорит об обратном. Пауза повисла тяжёлая, давящая. — Для начала прошу поприветствовать наших новых преподавателей. Профессор Алекто Кэрроу будет вести магловедение. — Он едва заметно скривил губы. — Защита от Тёмных искусств отныне в ведении профессора Амикуса Кэрроу. Оба предмета являются обязательными для всех студентов без исключения. И я крайне не рекомендую кому‑либо забывать об этом. Снейп сделал шаг вперёд. Полы его мантии тихо зашуршали по камню. — Кроме того, в этом году вводится новая должность — старейшины порядка. Из числа наиболее… — он сделал паузу, словно подбирая слово, — достойных учеников будут выбраны те, кому будет доверено помогать в поддержании дисциплины в школе. Им будет предоставлено право штрафовать факультеты и применять взыскания. Его голос стал ещё ниже и опаснее: — И не советую воспринимать это как новую арену для вашего бессмысленного межфакультетского соперничества. Последствия для всех будут… весьма ощутимы. За любое нарушение школьных правил и установленного порядка последуют серьёзные наказания. — Он обвёл зал холодным взглядом. — Настоятельно рекомендую вам не проверять на собственной шкуре, насколько болезненными они могут оказаться. Снейп слегка наклонил голову, продолжая говорить всё тем же ровным, безжизненным тоном: — Базовые правила остаются прежними. Запретный лес по‑прежнему под строжайшим запретом. После девяти вечера пребывание вне стен своей факультетской гостиной недопустимо. Исключение составляют лишь старейшины порядка. Он замолчал, давая тишине полностью заполнить зал. — Это всё. После ужина Драко молча направился в гостиную. Его догнал Блейз. — Впечатляющее начало. Как думаешь? — Вполне ожидаемое… — тихо ответил Драко. — Что‑нибудь знаешь о… — и он многозначительно посмотрел на Драко. Имеет в виду Грейнджер. Драко покачал головой и тихо ответил: — Вообще ничего не знаю… Как сквозь землю провалилась.

•──────•❦•──────•

Начались уроки. Если бы не магловедение и защита от тёмных искусств, можно было бы считать, что ничего не изменилось. Но два упомянутых предмета сильно выбиваются из понятия «привычно». Оба Пожирателя смерти, Кэрроу, откровенно учат использовать тёмную магию и ненавидеть маглов. Защита от тёмных искусств — самый первый урок. Так как учеников стало мало, на урок пришли сразу все факультеты седьмого курса. Когда все расселись, Амикус сказал: — Подождите минуту. Сейчас я приведу материал для сегодняшнего урока. Он ушёл за дверь. Все ученики переглянулись в недоумении. Каждый ожидает увидеть что угодно, но не… маглов. Амикус вывел троих мужчин и одну женщину. Расставил их в ряд перед учениками. Все выглядят так, будто их пытали многие часы, и они будто не мертвы, но и не живы. Вся их одежда подрана, местами в крови. От каждого звука вздрагивают, женщина плачет. — Один магл на один факультет, — сообщил Амикус, игнорируя шокированные взгляды учеников. — Сначала мы начнём с «Империо». Кто желает первый? — Он осмотрел притихший класс. — Ну же! Это легко. Давайте! Единственная поднятая рука привлекла внимание. Драко посмотрел на Лонгботтома и откровенно удивился. Амикус тоже посмотрел на него: — Как твоя фамилия? — Лонгботтом, профессор. У меня вопрос. Позволите? — Конечно. Мы ведь на уроке. И я готов обучить вас всему, что знаю. — Он сделал шаг вперёд и с искренней заинтересованностью спросил: — Наверняка тебя интересует заклинание «Круцио»? Учитывая историю твоих родителей. Верно? — Нет‑нет… — Лонгботтом прикоснулся к подбородку пальцем и разыгрывает задумчивость, нахмурив брови. — Вовсе нет, профессор. Я хотел спросить о другом. Вы ведь решили преподавать защиту от тёмных искусств, но, похоже, это просто привычное название… — Он махнул рукой на маглов и продолжил: — Ладно. Не об этом… Как вам наверняка уже известно, все учителя, побывавшие на этой должности, заканчивают плохо. Вы не беспокоитесь на этот счёт? Сэр. — Что за глупости, — усмехнулся Амикус. — Это всего лишь стечение обстоятельств. Например, профессор Снейп в полном порядке. — Я ещё не теряю надежд на его счёт, — ответил с вежливой улыбкой Невилл. — Так вот, я хочу спросить: может, мы воспользуемся сегодняшней темой урока и применим все непростительные заклинания на вас? Время сократим, профессор. Амикусу не понравился этот вопрос. Его губы исказились в злобной гримасе. Следующее он произнёс сквозь зубы: — Минус пятьдесят очков Гриффиндору за неуважение к преподавателю и попытку сорвать урок. А также сегодня после уроков вы будете наказаны. Не забудьте вернуться в этот класс. Лонгботтом сел на место. Амикус приобрёл новый оттенок серого цвета лица и снова обвёл класс внимательным взглядом. Нотт поднял руку. И в итоге он легко и быстро продемонстрировал, как нужно применять «Империо». С трудом, но пришлось всем это испробовать на маглах. Но с «Круцио» было сложнее. Во‑первых, гриффиндорцы все как один отказались применять это заклинание. Пуффендуйцы встали на их сторону. Из Когтеврана почти все попробовали применить заклинание, но Драко заметил, как они намеренно неправильно произносят формулу или целятся палочкой чуть в сторону. У немногих получилось. Это были снова Нотт, Крэбб, Гойл, Паркинсон. У Драко получилось, но не с первой попытки. Амикус сообщил, что чары крайне слабые у всех. Маглы даже не кричат от боли. Весь урок ушёл на это. Прежде чем Амикус отпустил учеников, он устало потёр шею и сообщил: — Мы будем долго… очень долго учиться этому. Но вы научитесь. В том числе как сопротивляться, если вы становитесь жертвой… Следующий урок — зельеварение. Его продолжил вести Слизнорт. Он подавал в отставку, но его заставили вернуться. В течение всего урока выглядит подавленным. Следующий урок — трансфигурация. Макгонагалл ведёт себя ровно так же, как и раньше. Задачу поставила она сразу наисложнейшую: превращение из обычной мыши в летучую. Макгонагалл сообщила, что в конце года будет проводить отдельные уроки для тех, кто хочет стать анимагом. Как правило, до этого доходят всего один или два ученика из всего потока выпускников. В счёт идёт способность к перевоплощению, а не желание. Но пока на первом уроке ни у кого не получилось даже крылья создать у своей мыши. Невольно Драко подумал: «Если бы Грейнджер была здесь… Наверняка её мышь уже порхала бы под потолком…» Но, вспомнив о том, что ему нужно постоянно заниматься контролем мыслей, перестал о ней думать. В этот же день Драко получил особый золотой значок старейшины порядка школы. Золотой — значит, один из главных. Для него нет правил. Он следит за тем, чтобы другие выполняли правила. По сути, обязанности близкие к тем, что были у старосты. Только в этот раз старейшины могут наказывать учеников заклинанием «Круцио». Нотт, Крэбб и Гойл тоже получили значки, серебряные. Нотт презрительно фыркнул, узнав, что Драко стоит снова выше него. Но ничего не сказал. В первую же неделю вспыхнули мятежи — и, разумеется, за ними стоят гриффиндорцы. Они отыскали несчастных маглов и помогли им бежать не только из школы, но и из Хогсмида. Как именно им это удалось, оставалось загадкой. Теперь на месте сбежавших маглов оказываются провинившиеся ученики: именно на них на уроках отрабатывают проклятие «Круцио». Гриффиндорцы открыто отказывались посещать занятия у обоих Кэрроу. И, конечно, они не являются для отбывания наказаний — после того как попытались выкрасть меч Гриффиндора из кабинета Снейпа. Приходится выслеживать их в коридорах. Рыжие волосы мелькнули впереди, и Драко, не раздумывая, рванулся следом. Он схватил Джинни Уизли за запястье так резко, что та едва не споткнулась. — Что тебе надо, Малфой?! Отпусти немедленно! — яростно прошипела она, пытаясь вырваться. Но он молча потащил её по коридору, не обращая внимания на сопротивление. Первая же открытая настежь дверь. И Драко толкнул Джинни внутрь пустого класса. Быстро захлопнул дверь за собой. Щёлкнул замок. Всю неделю он искал момента поговорить с Джинни. И вот этот момент настал. Драко повернулся к ней, тяжело дыша. Он возвышается над девушкой, но на этот раз в его глазах нет привычного превосходства — только напряжение и отчаянная потребность услышать ответ. — Давай попробуем ещё раз, — тихо, почти шёпотом процедил он. — Где Грейнджер? Джинни посмотрела на него с открытой неприязнью. Её рука медленно поползла к мантии. — Не знаю. — Да ладно тебе, — с горькой усмешкой протянул Драко. — Вы же лучшие подружки. И ты вдруг ничего не знаешь? — Нет. Не знаю, — твёрдо отрезала она. А палочка уже у неё в руке. Драко невольно отступил на шаг, не сводя глаз с кончика её палочки. Он слишком хорошо помнит, на что способна эта рыжая. И он готов в любой момент выхватить свою палочку, но пока сдерживается. — Ладно… — тихо сказал он. — Уверен, она там же, где и Поттер. Он же не способен даже сопли подтереть без её помощи. Где этот беспомощный кретин? Джинни сжала палочку так, что костяшки пальцев побелели. С кончика посыпались красные искры. — Какой же ты ублюдок… — процедила она с искренним отвращением. — И что она в тебе только нашла… Драко замер. — Что, прости? — Сразу забыл о том, что Джинни в одно мгновение может напасть. А та эмоционально продолжила: — Я не понимаю, что Гермиона нашла в таком куске дерьма, как ты! Ревела из‑за тебя! Особенно когда ты таскался с этой тварью Паркинсон. У Драко внутри всё оборвалось: — Что… Она думала, что я с… Что?! Ты знаешь?! — Да, я знаю! — почти выкрикнула Джинни. — Ещё на четвёртом курсе она спрашивала, как мы с Гарри и Роном отнесёмся, если между вами что‑то будет. Мы тогда просто посмеялись. Подумали, что это шутка. А в прошлом году она вернулась в гостиную в истерике… Рассказала мне, как решилась признаться тебе в чувствах. И что ты ей ответил, Малфой?! Что?! Драко потупил взгляд. Желудок скрутило. — Ты сказал ей, что такая, как она, никогда не будет частью твоей семьи. Так держи своё грёбаное слово и держись от неё как можно дальше! Где бы она ни была! — Я только хочу, чтобы она была в безопасности! — вырвалось у него. Голос предательски дрогнул. — Я не желаю ей зла! — Зла?! — Джинни притворно рассмеялась. И, резко оборвав смех, продолжила без капли веселья: — А что она получала от тебя за все эти годы? Издёвки? Приворотное зелье? Думаешь, ей не было больно?! Сегодня ты целуешь её, а завтра уже ходишь под ручку с Паркинсон. Или ты хочешь сказать, что между тобой и этой коровой действительно ничего нет? Драко молчит. В груди жжёт. Совсем не такого разговора он ожидал и тупо растерялся. Паршиво… Что он даже ничего не может сказать против её слов. Знает… Что Джинни права. Джинни презрительно фыркнула и продолжила уже тише, но ещё больнее: — Гермиона всё видела! Ей, чёрт побери, было больно! Да! Малфой! Кое‑чем она поделилась со мной! А знаешь, почему она мне это рассказала? Она просила меня стереть ей воспоминания о тебе! Потому что всё, что связано с тобой, ей причиняет БОЛЬ! Ты хоть немного представь, каково ей было! Что она пошла на такой шаг! Ты ничего хорошего не принёс ей! Поэтому отвали! Отвали от неё! Где бы она сейчас ни была, ей явно лучше, чем поблизости от тебя! Драко ещё не успел прийти в себя после её тирады, как она уже быстро пошла к двери. А у него голова закружилась и, забыв обо всём, снова схватил Джинни за руку — только в этот раз с паникой. — Стой! Подожди… Ты… Ты стёрла ей воспоминания обо мне? Она ничего не помнит? Задавая этот вопрос, он с трудом дышит. Сердце колотится, будто вот‑вот может остановиться. Во рту пересохло. Разумная часть говорит: «Это было бы лучшим итогом. Ей действительно лучше не помнить меня». Но другая часть… в животном отчаянии. — Нет, — ядовито бросила она. — Не стёрла. Потому что тогда ей стало бы ещё хуже. Она продолжала бы любить тебя, даже не понимая почему. Я отговорила её. И пообещала сохранить секрет. Она уже взялась за ручку двери, когда вдруг добавила спокойнее и жёстче: — Она не заслуживала такого отношения. Хватит издеваться над ней. Драко тихо позвал, когда она уже почти вышла: — Уизли… Джинни замерла в дверном проёме и посмотрела на него. Так же спокойно Драко продолжил: — Сегодня в семь вечера ты и твои друзья должны явиться к Хагриду на отработку, — произнёс он почти равнодушно. — Если снова не придёте, Амикус обещал применить что-нибудь похуже Круцио. Я бы на твоём месте не проверял. — Ясно, — холодно ответила она. — Мы будем. Дверь за ней закрылась. В пыльном, полутёмном классе повисла гнетущая тишина. Драко тяжело прислонился спиной к холодной стене и медленно сполз по ней вниз. В груди стоит тошнотворный, тяжёлый ком. Закрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал, как сильно ему хочется просто исчезнуть. Вернувшись в гостиную Слизерина, он почти сразу наткнулся на Пэнси. Внутри что‑то неприятно дёрнулось. — Пожалуйста, хватит за мной таскаться! — раздражённо процедил он, не успев даже подумать. Пэнси закатила глаза. — Я хотела сказать, что нам пора идти дежурить, идиот. Драко поморщился. — Я не обязан ходить на дежурства. Мне докладывают о нарушениях, а не наоборот.

•──────•❦•──────•

В этом году нет веских причин для отмены квиддича в Хогвартсе. Но матчей больше не проводится. Драко всё равно взял метлу и поднялся над полем в одиночестве. Холодный пронизывающий ветер сразу ударил в лицо, обжигая щёки и забираясь под мантию. Он выпустил снитч и снова поймал его. И ещё раз. И ещё. Движения точные, отточенные, но совершенно бездушные — механическая привычка, а не игра. Жаль, что настоящих матчей больше нет. Хотя бы на пару часов они могли бы подарить иллюзию нормальной жизни. Короткую, хрупкую передышку от того, чем теперь наполнен каждый день. Иногда Драко думает, каково было бы сыграть против Джинни Уизли. Ведь Блейз прав — она летает чертовски хорошо. Он почти не сомневается, что она способна его обыграть. И всё равно внутри тлеет странное, болезненное желание… почувствовать настоящую злость от поражения. Или, если повезёт, острую, обжигающую радость победы. Но вместо квиддича теперь проходят показательные занятия по боевой магии или «демонстрации послушания» — чтобы подчеркнуть, что теперь ценятся не ловкость и азарт, а контроль и дисциплина. Снейп возобновил старый указ Амбридж о запрете собираться вместе трём и более ученикам и об обязательной регистрации ученических организаций. А так же практически для всех полный запрет покидать школу. Хогвартс стал почти закрытым: любые выходы за пределы замка, то есть Хогсмид или посещение семьи на Рождество, — это риск «потери» ученика или акта неповиновения. Проще запретить, чем охранять. За первые несколько месяцев Драко заметил, что он нравится девушкам. Многие пытаются сесть рядом с ним в Большом зале. Кто‑то специально ловит его в коридорах, чтобы познакомиться. Из‑за вежливости, которую вбили в него родители, он останавливается, выслушивает имя, которое забудет уже через десять минут, и равнодушно интересуется, всё ли у неё в порядке. Почти каждый раз следует один и тот же вопрос от девушки: — Может, хочешь прогуляться после уроков по школьному двору? И каждый раз Драко отвечает: — Сейчас у меня нет на это времени. Может, как‑нибудь в другой раз. Однако по вечерам Драко не спешит возвращаться в гостиную. До полуночи он бродит по тёмным коридорам Хогвартса. С одной стороны — наслаждается одиночеством, с другой — выполняет обязанности старейшины порядка, вылавливая тех, кто осмелился шататься по школе в неположенное время. Навстречу по коридору идёт девушка. В мерцающем свете факелов взгляд Драко сразу зацепился за кудрявые тёмные волосы и стройную фигуру. Сердце предательски дёрнулось. На миг ему показалось… Но нет. Это не она. Когда девушка подошла ближе, он наконец разглядел её лицо. Когтевранка. На год младше. Та самая, что уже пару раз пыталась с ним заговорить. Тогда он отделался холодными, вежливыми фразами, лишь бы поскорее отвязаться. Драко остановился, засунув руки в карманы мантии. На губах появилась привычная презрительная полуулыбка. — Не самое разумное решение — гулять по коридорам в такое время, — произнёс он бархатным, но ледяным голосом. — Думаю, уже все знают, чем заканчиваются ночные встречи со мной. — Я не верила этим рассказам, — тихо ответила она, глядя на него с вызовом. Драко коротко усмехнулся: — Ну что же… Тогда я штрафую Когтевран на двадцать очков. За глупость. — Ничего страшного. Мне не составит труда их отыграть на уроках. — Тебе лучше вернуться в гостиную, — продолжил он уже жёстче. — Ещё раз увижу тебя здесь — получишь неделю отработок. С Филчем. Девушка не отступила. Наоборот, сделала шаг ближе и прошептала: — Не верю, что ты не догадываешься… о том, что я искала именно тебя. Драко приподнял бровь, в его серых глазах мелькнуло холодное удивление. — Была такая мысль, — тихо сказал он, наблюдая, как она медленно приближается. — Но это слишком глупо для когтевранки. — А я не верю, что ты настолько глуп для слизеринца, чтобы не понимать, зачем я тебя искала, — парирует она, чуть покраснев и подойдя слишком близко. — С каких пор вежливость и глупость стали синонимами? Он провёл пальцем по её щеке, медленно спускаясь ниже. Когда подушечка пальца едва коснулась её груди, девушка глубоко, прерывисто вздохнула и потянулась к нему. Драко положил ладонь ей на талию, впиваясь пальцами в ткань рубашки. Поднял взгляд к её приоткрытым губам, чуть наклонился… но так и не поцеловал. Не тот аромат. Не те кудри. И совсем не те карие глаза. От этой мысли внутри всё сжалось. Он резко отстранился, словно прикосновение к ней теперь вызывает отвращение. Хрипло сказал с горечью в голосе: — Жаль, ты… «…не она…» — …не в моём вкусе. Повернулся и пошёл дальше по коридору спокойным, размеренным шагом, как будто ничего не произошло. Не оборачиваясь, бросил через плечо холодно и жёстко: — Не попадайся мне больше. Иначе серьёзно пожалеешь. Драко не планировал вести целомудренную жизнь из‑за Грейнджер. Он прекрасно понимает, что, возможно, даже никогда не увидит её. Он ничего не обещал ей, она тоже. По сути, между ними даже ничего не было. Подумаешь… Сутками она в его мыслях… Просто так сложилось, что ему было не до девчонок. А если девушка с тёмными кудрявыми волосами или даже только с карими глазами обращает на него внимание, его это как хлыстом отбивает от неё. Нет никакого желания прикасаться. Только потому, что это вызывает болезненные эмоции, связанные с Грейнджер. Но в один вечер кое‑что изменилось. Почти каждые выходные парни устраивают тусовку в гостиной Слизерина. Чаще это что‑то довольно скромное. Немного алкоголя, приглушённый свет, негромкая музыка. Иногда кто‑то приводит кого‑то из других факультетов, но чаще это кто‑то из когтевранцев. Сегодняшний вечер ничем не отличается от других. Драко пьёт в большей степени за компанию, чем от желания расслабиться. Еле сдерживается, чтобы не закатить глаза от идиотских шуток Нотта, и посмеивается над острыми репликами Забини. Заметил, как на него смотрит шатенка. На ней нет галстука или мантии, чтобы понять, из какого она факультета, но точно не из Слизерина. Может, видел её уже, но, скорее всего, не придал значения. Она сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и пристально смотрит на Драко. Поймав его взгляд, улыбнулась и медленно повела пальцем по губам. А потом… сунула палец в рот — глубоко, до второго сустава, — и медленно вытащила, оставив влажный блеск на губах. Драко почувствовал, как внизу живота мгновенно потяжелело. Он продолжает смотреть на неё с удивлением и любопытством. Забини, не поворачивая головы, чуть наклонился к Драко будто случайно и незаметно шепнул, не смотря на девушку: — Не понимаю, почему ты всё ещё сидишь здесь… — он тут же отстранился и что‑то громко говорит кому‑то, но Драко уже не слушает. Он резко поднялся, не отрывая взгляда от девушки, и, сунув руки в карманы брюк, направился в коридор, который ведёт в душевые. Специально прошёл мимо неё совсем близко — так, чтобы она почувствовала аромат его одеколона. Она догнала его в самом конце коридора, у входа в душевые. Не сказав ни слова, резко обхватила ладонями его шею и толкнула спиной к холодной каменной стене. Поцелуй получился жадным, мокрым, почти злым — словно она мстит ему за что‑то. Её язык настойчиво ворвался ему в рот, требуя ответа, а пальцы уверенно рванули ремень брюк. Драко ответил грубо, без нежности. Пальцы впились в её талию, сминая ткань, и он толкнул её вперёд, одновременно нащупывая дверь в душевую. Они ввалились внутрь полутёмного помещения. Дверь тяжело захлопнулась за их спинами, и сухой щелчок щеколды разнёсся по кафельному пространству, отрезая их от всего того, что находится снаружи. Не прерывая поцелуя, она толкнула Драко к стене и потянула вниз молнию на его брюках. Звук растягивающейся ширинки прозвучал неприлично громко в тишине. Её горячая ладонь сразу скользнула под ткань, обхватила уже твёрдый член и сжала головку. Драко резко втянул воздух сквозь зубы. На секунду он отстранился от её губ, тяжело дыша, и прикрыл глаза. Её прикосновения смелые, тёплые, почти наглые — именно то, что ему сейчас нужно. — Что ты хочешь, сладкий? — промурлыкала она низким, хрипловатым голосом. Драко запустил пальцы в её волосы и слегка потянул, заставляя посмотреть ему в глаза. — Возьми в рот, — приказал он тихо, почти шёпотом. — Медленно… или быстро? — Она провела кончиком языка по верхней губе. — Удиви, — бросил он грубо, хотя голос предательски дрогнул на последнем слове. Незнакомка с ярко-голубыми глазами улыбнулась. А он даже имени не удосужился спросить. Да и на хрен оно нужно? Просто тёплая, доступная девчонка, которая сама опустилась на колени в душевой, где всё ещё пахнет сыростью и гелем для душа. Драко стоит, прислонившись спиной к холодному кафелю, и смотрит сверху вниз, как она уверенно стягивает с него брюки вместе с бельём. Сердце колотится сильнее обычного. Он никогда раньше не позволял кому-то вот так… Его твёрдый член резко вырвался на свободу, качнувшись прямо перед её лицом. Она облизнула губы, будто увидела долгожданное лакомство, и без лишних слов обхватила его ладонью у основания. Горячий, влажный язык медленно прошёлся по головке, оставляя блестящую дорожку слюны. — Чёрт... — Драко резко выдохнул, чувствуя, как по позвоночнику пробежала сладкая дрожь. Она посмотрит вверх, поймала его взгляд и с лёгкой дерзкой улыбкой погрузила член глубоко в рот. Горячая, скользкая полость обволокла его целиком. Драко откинул голову назад, ударившись затылком о стену, и закрыл глаза. Это… слишком. Слишком хорошо. Никогда раньше он не чувствовал ничего подобного. Она начала двигать головой, медленно, но уверенно, языком постоянно лаская снизу. Влажные чавкающие звуки заполнили тускло освещённое пространство. Драко стоит закрытыми глазами, пытаясь хоть немного прийти в себя, но каждое движение её губ и языка посылает новые волны жара по низу живота. Когда она обхватила пальцами его яички и слегка сжала, он посмотрел на неё, встречаясь взглядом. Выдохнул громко, почти со стоном: — Блядь… это… Она двигается, заглатывая почти до самого основания, то медленно вытаскивая, проводя языком по уздечке и вокруг головки. Снова волна жара прокатилась по низу живота. А она уже переложила ладонь на ствол и начала дрочить в такт движениям головы — быстро, мокро, безжалостно. Слюни стекают по её пальцам, капая на пол. Ощущения настолько новые и острые, что в ушах появился гул. Драко инстинктивно запустил пальцы в её волосы, сжимая их, но пока не давит — просто держит, будто боится, что ноги могут подкоситься. Она застонала вокруг его члена, вибрация прошла прямо по стволу. Драко уже не сдерживает тихие стоны. Тело напряглось, мышцы живота окаменели. Он чувствует, как внутри собирается что-то огромное, незнакомое, неумолимое. — Я… сейчас… — выдохнул он предупреждающе, но она не отстранилась. Наоборот, взяла ещё глубже. Её глаза слегка слезятся, но она продолжает — быстро, шумно, жадно. Слюни, чмоканье, тяжёлое дыхание сквозь нос. Драко чувствует, как напрягаются мышцы, как удовольствие собирается в тугой, горячий узел у основания позвоночника. Ощущения накатили резко. Тело напряглось, яйца подтянулись, и мощная волна оргазма ударила по нервам. Драко зарычал, вдавливая её голову до самого основания. Горячие, густые струи спермы хлынули прямо в её горло. Он не даёт ей отстраниться — держит крепко, пока пульсирует и выплёскивает всё до последней капли. Она глотает, давится, но принимает всё. Несколько капель всё равно вытекли из уголка её рта и медленно потекли по подбородку. Когда последние судороги удовольствия отпустили, Драко медленно вытащил член из её рта, оставив на губах блестящую смесь слюны и спермы. И несколько секунд просто стоит, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Никогда раньше… Блядь. Она всё еще стоит на коленях перед ним и тяжело дышит, глядя на него снизу вверх мокрыми глазами. Он даже не улыбнулся. Просто равнодушно убрал руку с её головы, заправил всё обратно в брюки и застегнулся. Не сказав ни слова, он полез в карман, достал несколько галеонов. Бросил перед ней на пол, как подачку. — На, держи. Заслужила... Развернулся и вышел из душевой, оставив её на коленях с его спермой на губах и золотом у ног. Он не сказал больше ни слова. Для него она уже перестала существовать. Просто безымянная девчонка, которая только что подарила ему первое в жизни такое удовольствие. А он уже задумался о том, как скоро сможет повторить это снова. А еще точно решил, что целовать в губы больше не будет. Мало ли сколько членов побывало у нее во рту. Мерзость. К тому же возникло ощущение, что поцелуй в губы это что-то очень личное, интимное. А минет... Как бы это странно ни звучало, совсем — нет.

•──────•❦•──────•

Тем временем гриффиндорцы совсем обнаглели. Несмотря на все запреты и усиленные патрули, они возобновили свои тайные собрания. Старейшины порядка то и дело замечают, как небольшие группы студентов проскальзывают на восьмой этаж и исчезают за стеной. В Выручай-комнате. Теперь войти следом за ними не получается — видимо, они успели наложить дополнительные чары или изменили запрос к комнате так, чтобы она не пустила никого больше. На стенах замка всё чаще появляются надписи, выведенные чёрной краской: «Отряд Дамблдора — мобилизация продолжается» Все прекрасно знают, кто стоит за этим. Но поймать за руку никого не могут. А на Драко, как на главного старейшину, постоянно сыпятся упрёки — от Карроу, от других слизеринцев и даже от некоторых преподавателей. Мол, не справляется. Драко лишь скрипит зубами. Однажды он всё-таки застукал Луну Лавгуд за этим занятием. Пока он стоит в тени ночного коридора, она спокойно выводит очередную надпись на стене. Драко наблюдает несколько секунд, раздумывая проучить или нет... Потом молча разворачивается и уходит. Она его так и не заметила. Он решил поговорить с Джинни. Прижмёт её к стенке и заставит прекратить эту опасную херню. Пусть утихомирит своих тупых дружков. Разговор вышел коротким. Джинни выслушала его с каменным выражением лица, а потом просто плюнула в него. Прямо в щёку. И ушла, даже не оглянувшись. В этот момент Драко больше всего хотелось догнать её, схватить за рыжие волосы и со всей силы треснуть головой об каменную стену, чтобы хоть немного мозгов встало на место. «Тупая, самоуверенная идиотка. Как и все Уизли». Порой он всерьёз задаётся вопросом: «Кто всё-таки глупее — гриффиндорцы или пуффендуйцы? Ответ очевиден. Вторые хотя бы не лезут добровольно под Круцио». Такими темпами настал апрель. И самое яркое событие за последние несколько месяцев это вечеринка, которую устроил Хагрид в честь поддержки Поттера. Хагрида и участников вечеринки ловили сутки... Полувеликан скрылся в лесу. А почти все ученики Гриффиндора, Пуффендуя и приличная часть из Когтеврана получили серьёзное наказание за такую выходку.

•──────•❦•──────•

На рождественские каникулы Драко остался в Хогвартсе. Домой он не поехал — и дело вовсе не в запрете. Просто не было ни малейшего желания возвращаться. Он сослался на обязанности старосты, и это даже нельзя назвать полноценной ложью: после очередного бунта гриффиндорцев работы хватало с головой. На пасхальные каникулы он всё же решился. Сменить одну удушливую обстановку на другую. Малфой-Манор встретил его ещё более мрачно, чем он ожидал. Поместье выглядит так, будто из него медленно высасывают жизнь. Высокие стены кажутся еще холоднее, коридоры — темнее, а воздух — тяжелее. Сейчас, стоя в родном холле, Драко с трудом верит, что именно здесь он когда-то вырос. Ещё меньше верится, что этот дом когда-нибудь снова станет прежним — величественным, гордым, живым. На следующий день, едва он успел спуститься к завтраку, из парадного холла донёсся ровный, холодный голос матери: — Следуйте за мной. Мой сын опознает его, если это действительно Поттер. Время для Драко остановилось. Он почувствовал ЕЁ присутствие ещё до того, как увидел. Сердце забилось тяжело, медленно. Дыхание стало громким, почти оглушительным. Драко вцепился пальцами в резное изголовье кресла так, что дерево жалобно скрипнуло. Только железная воля удерживает его на месте. Один неверный шаг, один слишком долгий взгляд — и всё рухнет. — Драко, подойди, — спокойно позвала Нарцисса. Он заставил себя идти медленно, размеренно. Каждый шаг даётся через силу. Сердце колотится, как у загнанного зверя, но лицо остаётся холодной, непроницаемой маской. И вот она. Грейнджер. Связанная, растрёпанная, с грязью на лице и одежде, но это она. Их взгляды встретились. В её глазах страх, узнавание и отчаянная, безумная надежда. У Драко внутри всё перевернулось. Хочется броситься к ней, закрыть собой, вытолкать из этого проклятого дома, даже если придётся умереть здесь же. Но он не может. Слишком много глаз. Особенно напрягает Сивый. А ещё несколько егерей за его спиной, которые точно не позволят... Драко резко отвёл взгляд. Если смотреть на неё долго, можно сломаться. Поттер выглядит ужасно: лицо распухшее, покрытое кровоподтёками, почти неузнаваемое. И всё же это он. Люциус повернулся к сыну с надеждой в голосе: — Сынок, посмотри внимательно. Это Гарри Поттер? Если Драко скажет правду, вызовут ЕГО. Тёмный Лорд точно сразу убьет Гермиону. Поэтому он собирается врать до последнего: — Не знаю. Непохож как-то... Люциус не уймется. Как помешанный показывает на лоб Поттера. — Драко, посмотри. Это ведь похоже на шрам? — Не знаю я! — почти выкрикнул и отступил подальше от Поттера. Снова бросил взгляд на Гермиону. Она не отводит от него глаз. Внутри у него сражаются две армии: одна ликует, что она жива, дышит, здесь. Вторая сходит с ума от ужаса, что живой она отсюда не выйдет. И тут Нарцисса произнесла то, чего он больше всего боялся: — Это же Грейнджер! Драко, это ведь она? Я помню её лицо. Всё внутри него заледенело. Желание схватить Гермиону и бежать стало почти невыносимым. Руки задрожали. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. — Может, она. А может, и нет, — еле выговорил он, глядя прямо в карие глаза Гермионы. «Прости. Прости меня». Нарцисса решила перекинуть внимание сына на Уизли: — Драко, это ведь Уизли? — Может, да. Не уверен. Открылась дверь, и уверенной походкой зашла Беллатриса. Осмотрев присутствующих, задалась вопросом: — Что тут происходит? «Мать твою... тебя тут только не хватает», — подумал Драко, посмотрев на дорогую тетушку. Родители Драко и Беллатриса, как сговорились и уверены, что это именно Поттер, Уизли и Грейнджер. Как их переубедить? Драко снова посмотрел на Гермиону. И надеется, она видит, как ему жаль, что она тут! К счастью, родственники Драко чуть не подрались в споре, кто же вызовет Тёмного Лорда. А тут ещё меч Гриффиндора нарисовался. «Ну отлично. Теперь Тёмный Лорд точно всех прикончит». Меч должен находиться в банке. В секретной ячейке, а не у Поттера за пазухой. Поэтому вызов Тёмного Лорда решили отложить. Беллатриса посмотрела на Драко и сказала небрежным тоном: — Драко, убери отсюда этих, — махнула она рукой на «гостей». Нарцисса быстро воспротивилась: — Не смей так говорить с моим сыном! Беллатриса фыркнула и высокомерно ответила ей: — Ты, дорогая сестра, не в том положении, чтобы спорить со мной! Нарцисса глубоко вздохнула, посмотрела на присутствующих быстрым взглядом и тихо приказала: — Фенрир, отведи пленников в подвал. Он уже пошёл к связанным, как Беллатриса пошла следом и на ходу сказала: — Стой... Её я пока оставлю.. Она достала серебряный нож и разрезала верёвку. Схватила Гермиону за волосы и потянула в сторону. Сивый потащил Поттера с Уизли в подвал. А Беллатриса крикнула ему в спину: — Зубы только пока не распускай. Успеешь ещё. И она повернулась с улыбкой к Гермионе. — Ну что, солнышко. Поболтаем? Расскажи мне, что ты и твои паршивые друзья ещё украли из моего сейфа? — Ничего, — ответила ломким голосом Гермиона. — Мы не были в вашем сейфе. — Да ладно. А меч этот, видимо, подделка? — Но это правда... — уже еле слышно прошептала она и старается не смотреть на Беллатрису. Когда та сверлит её взглядом. — Ты лжёшь, паршивая грязнокровка... — прошипела Беллатриса. И тут же закричала: — Вы забрались в мой сейф в банке! Правду говори! Правду! — Мы не были в банке! — Что ещё вы там взяли? Говори правду, не то, клянусь, я тебя зарежу вот этим кинжалом! Гермиона только плачет и мотает головой из стороны в сторону. — Что ещё вы там взяли, что ещё? ОТВЕЧАЙ! КРУЦИО! Гермиона закричала так пронзительно, что внутри всё заледенело. Она упала. Драко на выдохе сделал шаг к ней, сжимая палочку, но тут же почувствовал, как его тянут назад. Услышал голос матери: — Лучше стой и ничего не делай. Драко резко дёрнулся, вырываясь из её хватки, но Нарцисса снова дёрнула его назад и под оглушительный крик Гермионы яростно прошептала: — Что бы ты сейчас ни хотел сделать! Не делай этого! Если Белла хотя бы заподозрит что-то... Она её тут же убьёт. И поверь... Тебе тоже мало не покажется. А заодно и мне, и твоему отцу. Потому что она донесёт это Тёмному Лорду! А он такое не приемлет! «Она в любом случае убьёт её... Узнает или нет...» — пронзила оглушающая мысль. Беллатриса раз за разом требует у Гермионы ответы. Не услышав то, что она хочет, насылает круцио. Гермиона кричит. Извивается. А потом Беллатриса взяла кинжал и задрала на руке Гермионы рукав. Поднесла лезвие к коже и прошипела: — Давай сыграем в игру. Я буду вырезать на твоей руке буквы до тех пор, пока ты не скажешь, что украла из моего сейфа. Как только ты сознаешься, я остановлюсь. Начнём? — Нет... Пожалуйста... Нет... Беллатриса склонилась над её рукой и надавила лезвием. Гермиона пронзительно закричала. Драко не видит, что вырезает его тетка. Но это и не важно. Важно только то, что девушку, которую он так сильно любит, сейчас мучается от боли, а он стоит и ничего не делает. Посмотрев на Гермиону каким-то диким, животным взглядом, Беллатриса спросила: — Ну? Скажешь? Или мне продолжать, и все будут знать, кто ты такая, только взглянув на тебя! И тут... Гермиона посмотрела на Драко. Она смотрит ему в глаза взглядом, полным отчаяния и боли. А он только может повторять мысленно: «Прости... прости... прости... прости...» В этот момент Драко уже ненавидит себя за бездействие! Когда Беллатриса снова надавила лезвием, Гермиона закрыла глаза и закричала. Её ноги задёргались. — Как вы забрались в мой сейф? — прошипела Беллатриса, прервавшись. — Вам помог этот мерзкий гоблин? — Мы с ним только сегодня встретились... — тихо простонала Гермиона. — Не забирались мы в ваш сейф… Этот меч не настоящий... Подделка, просто подделка... — Да неужели, — хрипло каркнула Беллатриса. — Какая же ты мерзкая лгунья! Тебе лучше мне сознаться! Потому что если не мне, тебе придётся встретиться с Сивым. Он будет жрать тебя... Долго... Со вкусом. И он знает, как нужно жрать, чтобы ты как можно дольше не теряла сознание... И тогда ты признаёшься! От этих слов в ушах Драко появился гул. Он прекрасно знает, что она не блефует. Она действительно сделает это! — Сделай что-нибудь! Сейчас! — прошипел еле слышно Драко на мать. Нарцисса дёрнула за рукав Люциуса. И тот сделал шаг вперёд и прервал Беллатрису: — Можно легко проверить, настоящий ли меч. Гоблин может определить. Беллатриса поднялась и, вздёрнув чёрную бровь, смотрит на Люциуса. Она кивнула, и Люциус обратился к: — Хвост, приведи гоблина. Тот ушёл. Беллатриса как будто бы забыла про Гермиону. А Драко даже не слышит, о чём говорят вокруг, смотрит только Гермионе в глаза. Одним движением губ он произнёс: — Прости... В сознании неожиданно раздались его собственные слова, которые он однажды сказал ей: «Я всегда буду рядом...» Как же лживо и по-детски теперь звучат эти слова. «Умоляю, прости... Прости меня... Пожалуйста, прости...» И он прекрасно знает, что она никогда его не простит. За то, что виновен в смерти Дамблдора, за то, что врал ей. За то, что пытался использовать её. За то, что не защитил. Даже попытки не сделал. Стоял и терпел её крики, которые никогда не забудет. И он уверен... она умрёт тут. Из-за него... Привели гоблина. Беллатриса сразу задала вопрос: — Ну? Настоящий этот меч или нет? Гоблин медленно осмотрел меч. Поднял взгляд на Беллатрису и холодно ответил, не проявив никаких эмоций: — Нет. Подделка. Беллатриса прищурилась и, сдув прядь волос от лица, шагнула ближе к гоблину: — Ты уверен? Совершенно уверен? Ты понимаешь, что я убью тебя за ложь? — Да. Я уверен. Сразу заметно, как Беллатриса расслабилась. Эта новость её даже обрадовала. Она издала что-то похожее на смешок и выдохнула: — Хорошо. Отлично... — и с удовольствием она объявила: — А теперь вызовем Тёмного Лорда. Пока Беллатриса вызывает Волан-де-морта, Драко постоянно смотрит в глаза Гермионы. Она такая обессиленная, измученная лежит и только иногда моргает. «Сейчас... Нужно как-то тебя унести отсюда... Нужно как-то унести тебя... Блядь! Как же это сделать?!» — Полагаю… — протянула Беллатриса с хищной улыбкой, — грязнокровка нам больше не нужна. Забирай её, Сивый. Драко, даже не осознавая, что делает, на паническом выдохе сказал: — Нет... И он уже ринулся к ней, но в этот же момент произошло ещё кое-что. Уизли завопил: — Нееееет! Всё внимание обернулось на него. Никто даже не заметил, как Драко попытался приблизиться к измученной девушке. Появился Поттер. Воздух разорвал первый залп заклинаний: — Ступефай! — Экспеллиармус! Комната наполнилась вспышками света и грохотом. Заклинания отскакивают от стен, разбивая вазы и оставляя чёрные ожоги на стенах. Драко почувствовал, как отец резко дёрнул его назад, прижимая к стене. — Лучше будь тут, если не хочешь получить проклятие в лоб! — прошипел Люциус, внимательно наблюдая за событиями. И в этой суматохе Беллатриса юркнула к Грейнджер и схватила её. Заставила встать на ноги и прижала к себе спиной. — СТОЯТЬ, ИЛИ ОНА УМРЁТ! — заорала она, приставив лезвие кинжала к горлу Гермионы. Драко затрясло. Время для него остановилось. Он видит, как лезвие вдавливается в нежную кожу, как по шее побежала тонкая ярко-красная струйка крови. Сердце колотится так, будто сейчас вырвется из груди. Палочка в его руке дрожит — он уже готов ударить, проклясть, убить Беллатрису на месте, но одно неверное движение — и кинжал просто перережет горло. — Бросайте палочки! — прошипела Беллатриса. — Бросайте, или мы сейчас увидим, насколько у этой грязнокровки чистая кровь! Все замерли. Заклинания стихли. В воздухе ещё пахнет озоном и горелым деревом. — Я сказала — бросайте! — заорала она и сильнее нажала лезвием. Кровь потекла быстрее. Гермиона тихо всхлипнула, не в силах даже сопротивляться. Один за другим палочки со стуком упали на пол. — Драко, подними их! — приказала Беллатриса, повернувшись к нему. От неожиданного обращения он вздрогнул. Люциус подтолкнул сына в спину. Драко медленно двинулся вперёд, не отрывая взгляда от ножа у горла Гермионы и от Фенрира, который уже скалится в предвкушении, стоя чуть поодаль. Подняв палочки, Драко встал так, чтобы оказаться ближе к Гермионе. Руки дрожат. Но он готов в любой момент бросить всё и рвануть к ней. Беллатриса довольно усмехнулась, всё ещё удерживая Гермиону. — А пока, — негромко проговорила она, — я думаю, Цисси, нужно заново связать этих маленьких героев. А Сивый… пусть позаботится о мисс грязнокровке. Я уверена, Тёмный Лорд не пожалеет для тебя эту девчонку после того, что ты сделал для него этой ночью… Фенрир сделал шаг вперёд, облизнув заострённые верхние зубы. А его жёлтые глаза горят голодным блеском. Драко почувствовал, как внутри него что-то рвётся. Ещё секунда — и он не выдержит. И вдруг он увидел Добби. Домовик прячется за углом, прижав огромные уши к голове. Он дрожит всем своим тельцем, глядя на бывших хозяев с животным ужасом. Их взгляды встретились. Добби испуганно присел, готовый в любой момент исчезнуть. Драко быстро опустил глаза, будто просто осматривает пол, и медленно перевёл взгляд на огромную хрустальную люстру над головой. Затем снова — на Добби. И снова — на люстру. Домовик понял. Его большие глаза вспыхнули решимостью. Он коротко кивнул и исчез с тихим хлопком. Раздалось едва слышное звяканье — будто кто-то слегка тронул хрустальные подвески. Драко сделал маленький, почти незаметный шаг к Беллатрисе с Гермионой. Потом ещё один. Сердце бьётся где-то в горле. Только бы успеть… Только бы выдернуть её… Иначе эта проклятая люстра прикончит нас обоих. В следующую секунду цепи жалобно заскрежетали. Все резко вскинули головы. Люстра падает. Время замедлилось. Беллатриса в панике отшвырнула от себя Гермиону. Девушка рухнула на пол, словно тряпичная кукла. А огромная хрустальная громада уже летит вниз. Перехватить Гермиону Драко не успел... Раздался оглушительный грохот. Люстра рухнула прямо на Гермиону. Тысячи хрустальных подвесок разлетелись во все стороны, как кинжалы. Острые осколки вонзились Драко в лицо, шею, руки. Он инстинктивно закрыл голову ладонями и пошатнулся. Горячая кровь мгновенно потекла по щекам и пальцам. Боль острая, жгучая, но он почти не чувствует её. — Гермиона… — выдохнул он, смотря на неподвижную девушку, лежащую прямо под тяжёлым каркасом люстры и усыпанную хрусталём. Неподвижная. Лица не видно. Драко отчаянно пополз к ней, не обращая внимания на крики и хаос вокруг. Но Нарцисса схватила сына и тянет назад. — Драко! — её голос полон ужаса. Он рванулся, пытаясь вырваться, но мать держит с неожиданной силой. — Отпусти! — прорычал он, не отрывая взгляда от Гермионы. «Очнись… Очнись, пожалуйста!» Иногда опека матери его уже раздражает. Раздражает, что она носится с ним как с яйцом дракона! Она мёртвой хваткой держит его, пока он пытается увидеть признаки жизни Гермионы. «Грейнджер! Очнись!!!» Вдруг резко из руки все три палочки вырвались. Поттер выдернул их. Уизли подбежал к Грейнджер. Поттер заорал: — Осталбиней! И Сивый рухнул на пол. Добби юркнул в кольца люстры и взялся за Гермиону. В этот же момент рядом оказались Поттер, Уизли и гоблин. И они исчезли с хлопком. Их не стало. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина, прерываемая только тяжёлым дыханием и тихим звоном уцелевших хрустальных осколков под ногами. Драко стоит на коленях, весь в крови, и смотрит на пустое место, где только что лежала она. — Драко... Драко... — обеспокоенно Нарцисса пытается осмотреть сына. Драко раздражённо отталкивает её руки: — Прекрати... — Ты весь в крови. — Мама! Ты сейчас не о том беспокоишься! — заорал он на неё. Нарцисса посмотрела на Драко, расширив глаза, и её начинает трясти от страха. Да, она наконец-то поняла, что сейчас будет больно..., очень больно...

•──────•❦•──────•

Воздух в комнате стал тяжёлым, словно пропитанный грозой. Он давит на грудь, затрудняя дыхание. Драко чувствует, как по коже побежали мурашки — ещё до того, как раздался первый звук его лёгких, скользящих шагов. Волан-де-Морт вошел в поместье тихо. Почти бесшумно... Все равно что смерть... Такая необратимая... Всепоглощающая... Нарцисса закрыла лицо трясущимися руками и прижалась спиной к стене. Даже Беллатриса — безумная, жестокая Беллатриса — отступила и вжалась в камень, не смея издать ни звука. Тишина стала оглушительной. Высокая, нечеловечески худая фигура ступила внутрь. Красные, словно залитые кровью глаза медленно скользят по лицам присутствующих, будто проникая прямо в череп. Когда взгляд Тёмного Лорда упал на разбитую люстру и лужи крови на полу, в комнате стало ещё холоднее. — Я так полагаю, — произнёс он бархатным, почти ласковым голосом, — в этот раз вы оторвали меня от важных дел не просто так. Беллатриса, несмотря на явный животный страх, сделала шаг вперёд и упала на колени. — Мой Лорд… У нас были веские причины! Мы поймали Поттера, Уизли и Грейнджер! Волан-де-Морт приподнял безволосую бровь. — Ну и где же они? — Они… сбежали, Повелитель, — голос Беллатрисы дрогнул. — Буквально за секунду до вашего появления. Тишина, которая наступила после этих слов, страшнее любого крика. Тёмный Лорд смотрит на неё долго, очень долго. Когда он заговорил, его голос стал едва слышным шёпотом — и от этого шёпота у Драко волосы встали дыбом. — Крайне любопытно узнать, как именно они сбежали… Из поместья, где наложено столько защитных чар, что даже я не могу сюда трансгрессировать. Беллатриса открыла рот, но Волан-де-Морт уже шагнул к ней. Одним резким движением он схватил её за волосы и заставил замереть. Женщина тяжело, прерывисто задышала. Все в комнате боятся даже пошевелиться. Слышно только её хриплое дыхание и тихий, почти нежный шёпот Тёмного Лорда, который проник в её разум. Несколько мучительно долгих секунд он просматривает её воспоминания. Затем резко дёрнул её за волосы, швырнув на пол. Та упала с жалобным стоном. Волан-де-Морт поднял палочку. Осколки хрусталя, разбросанные по всему залу, медленно поднялись в воздух, словно сотни острых, сверкающих кинжалов. Драко не успел даже вдохнуть. Резкий взмах — и осколки полетели во все стороны. Боль пришла мгновенно и повсюду. Тонкие, как бритвы, кусочки хрусталя вонзались в кожу, мышцы, плечи, бёдра, лицо. Драко почувствовал, как один из них пробил щеку, другой — глубоко вошёл в предплечье. Он инстинктивно закрылся руками, но это лишь помогло осколкам впиться глубже. Горячая кровь хлынула по телу, пропитывая одежду. Рядом он слышит, как вскрикнула мать. Её дрожь передалась ему через руку, которой она всё ещё пытается удержать сына. А потом раздался спокойный, почти скучающий голос: — Круцио. Круцио. Круцио. Проклятие обрушилось, как удар молнии. Первая волна такая свирепая, что боль от осколков мгновенно потонула в ней. Тело Драко выгнулось дугой, мышцы свело судорогой. Каждый нерв горит живьём. Он закричал — громко, хрипло, не узнавая собственного голоса. Даже не слыша чужих воплей. Мир сузился до одной сплошной агонии. Когда первая волна чуть отпустила, вернулась боль от порезов. Каждый рывок тела заставляет осколки глубже врезаться в плоть, разрывая мышцы. Кровь течёт ручьями, собираясь в большую тёплую лужу под ним. Вторая волна Круцио. Третья. Четвёртая. Крики сливаются в один непрерывный, жуткий звук. Драко уже не понимает, где заканчивается боль от проклятия и начинается боль от ран. Перед глазами плывёт, в ушах стоит высокий, пронзительный звон. Он чувствует, как жизнь вытекает из него вместе с кровью. Мысли путаются, но одна, самая отчаянная, всё ещё бьётся в голове: «Гермиона… Она хотя бы… не здесь…» Мир начал темнеть по краям. На пятой волне Круцио сознание наконец милосердно покинуло его.

•──────•❦•──────•

В нос ударил густой, тяжёлый запах — терпкий металлический, с железистой сладковатостью. Запах свежей крови. Драко медленно открыл глаза. Он лежит в большой тёплой луже, которая всё ещё медленно расползается по полу. Чуть дальше виднеются другие тела — неподвижные, бесформенные. Но непонятно, живы ли они. И тихо... Нет. Тихое, влажное чавканье, перемешанное с низким шипением. Хруст костей, который заставляет всё внутри заледенеть. Нагайна медленно, с наслаждением кого-то жрёт. Драко лежит на спине, голова повернута вправо. С левой стороны, совсем близко, он почувствовал присутствие матери. Он осторожно, почти незаметно, вытянул пальцы и коснулся её руки. Нарцисса вздрогнула. Из её груди вырвался едва слышный, слабый вздох. Жива. Это единственное слово отдалось в голове облегчением, таким острым, что на глаза навернулись слёзы. Но радость тут же заглушило мерзкое, влажное, утробное, отвратительное чавканье змеи. Драко сжал зубы так сильно, что челюсть заныла. В голове пульсирует. Тело горит. Каждый порез, каждая рана от хрустальных осколков отзывается тупой, глубокой болью, словно внутри него всё разрезано и залито кислотой. Он почти уверен, что не сможет встать. Что просто истечёт кровью прямо здесь, на этом полу. Позади, совсем тихо, раздался дрожащий шёпот: — Вулнера санентур... Вулнера санентур... Вулнера санентур... Даже сейчас, когда смерть стоит в комнате, Нарцисса рискует в попытках спасти сына. Она едва заметно направила палочку в сторону сына и продолжает шептать исцеляющее заклинание снова и снова. Драко почувствовал, как тёплая волна магии прошлась по телу. Кровь начала сворачиваться, головокружение медленно отступает, а боль из острой перешла в ноющую. Лужа вокруг него почти не уменьшилась — слишком много чужой крови вокруг, — но он уже может дышать. — Вулнера... — Нарцисса внезапно замолчала. Совсем. Даже дыхания не слышно. Драко похолодел от страха. «Нет. Только не она». Медленно, с огромным трудом, он перевернулся на живот, встал на колени и низко опустил голову — в знак полного смирения перед Тёмным Лордом. На самом же деле он просто хочет увидеть мать. Она без сознания. Вся в крови. Похоже, она закрывала его в то время, когда осколки летели в Драко. И в итоге больше досталось ей. Раздались влажные шаги. — Можешь позаботиться о матери, — прозвучал холодный голос. — Благодарю, мой Лорд. Драко повернулся к матери и просунул руку у неё под шеей, вторую руку под коленями. Поднял её и понёс как можно дальше. За время, как Волан-де-Морт поселился в поместье, она так похудела, что ему не доставляет труда унести её по лестнице наверх даже несмотря на боль во всём теле. А там по коридорам дальше... Как можно дальше. Он занёс её в гостевую комнату и начал залечивать её как умеет. Ещё с прошлого лета Нарцисса позаботилась о том, чтобы в доме было легко доступны зелья для исцеления. Практически в каждой комнате она спрятала по несколько флаконов, которые могут спасти жизнь. Потому что жить с Волан-де-Мортом по соседству — всё равно, что ходить со смертью за руку. Драко знает, где спрятаны зелья. Он дал ей одно для заживления внутренних повреждений. Насколько смог, залил порезы на её теле. Одежда вся изрезанная, поэтому он льёт экстракт бадьяна прямо в разрезы ткани. А потом стал ждать... Просто ждать... Лёгкое, слабое прикосновение к его руке. Он вздрогнул и посмотрел на мать. — Чёрт возьми, мама… — голос у него сорвался. — Я уже думал, ты умерла. Она медленно села и, не говоря ни слова, притянула его к себе. Окровавленные, слабые руки обвили сына. Нарцисса задрожала всем телом — тихо, беззвучно, как человек, который только что едва не потерял самое дорогое. Драко обнял её в ответ, пряча лицо в её спутанных слипшихся волосах, и впервые за этот ужасный день позволил себе тихо, прерывисто выдохнуть.

•──────•❦•──────•

Волан-де-Морт объявил, что никто не покинет поместье до тех пор, пока он не передумает. Эти слова прозвучали приговором. Поместье превратилось в золотую клетку в одно мгновение, пропитанную страхом и кровью. Первую неделю Драко почти не встаёт с постели. После того как Гермиона исчезла, от неё осталась сумочка. Драко забрал её, но не решается заглянуть внутрь несколько дней. Раны от хрусталя хоть и зажили благодаря зельям и заклинаниям, но тело ещё долго болит из-за Круцио. Каждое движение отдаётся острой пульсацией в мышцах, а по ночам он просыпается от собственных криков — в снах к нему возвращается Гермиона, лежащая на полу. Он видит её глаза, полные боли и отчаяния, слышит её крик, а потом резко просыпается, и его сотрясает дрожь. Нарцисса почти не отходит от сына. Иногда Драко ловит её взгляд — виноватый, любящий и бесконечно усталый. Она знает. Или, по крайней мере, догадывается. Но молчит. Люциус почти не появляется. Он заперся в своём кабинете. Иногда Драко слышит, как отец униженно отчитывается перед Тёмным Лордом, как тот насмехается над ним. Звуки этих разговоров режут не хуже осколков. Сам Волан-де-Морт обычно занимает восточное крыло поместья, и оттуда иногда доносятся странные звуки — шипение Нагайны, тихие стоны тех, кого приводят на допрос, и леденящий смех. Иногда Тёмный Лорд вызывает кого-то из Малфоев. Чаще — Беллатрису. Иногда — Люциуса. В середине месяца Драко начал выходить из комнаты по собственному желанию. Он бродит по тёмным коридорам, как привидение. Портреты предков молчат, многие отвернулись. В большом зале до сих пор остались тёмные пятна на полу — их не смогли до конца оттереть. Решился заглянуть в сумку Гермионы. С удивлением обнаружил, что внутри она гораздо больше, чем он думал. Неторопливо стал доставать содержимое. И первое, что он нашупал, это портрет. Это вызвало удивление. Запустил руку снова и обнаружил книги. Конечно... Куда она без книг. Тематика их на тему выживания. Медицина, заклинания, защитные чары, способы выживания в лесу. Несколько флаконов с зельями. Одежда. Её одежда... Драко взял джемпер и поднёс к носу. Медленно вдохнул её аромат, закрыв глаза. Ощущать её запах одновременно приятно и болезненно. Слишком больно... Запустил снова руку в сумочку и на самом дне нашёл среди расчёски, зубной щётки и других мелких предметов синий толстый блокнот. Попытался его открыть, но он стал нагреваться и издавать звук треска. Похоже, на нём заклинание. Никто, кроме Гермионы, не может его открыть. И вдруг Драко вспомнил: именно этот блокнот он выхватил у неё на втором курсе. Когда она была влюблена в Локанса. «Это её дневник?!» — подумал он и снова попытался открыть. Снова треск и нагревание. Применил несколько известных ему заклинаний, которые должны снять защитные чары. Но... Тщетно. Искал новые заклинания в библиотеке. Но что бы он ни предпринял, дневник не поддаётся. И он замер, смотря на него. «Я действительно хочу это читать? Она ненавидела меня. И конечно писала об этом. Нет... Не хочу...» Но выбрасывать тоже не стал. Отложил его в свой стол. А её джемпер забрал с собой. Пока он хранит её аромат, эта вещь нужна как воздух. Каждый день Драко думает о Гермионе. «Где она сейчас? Жива ли? Что думает обо мне? Ненавидит ли?» Он вспоминает её взгляд в тот момент, когда Беллатриса резала её руку. Вспоминает, как стоял и ничего не делал, хотя обещал быть рядом. Вина жжёт изнутри сильнее, чем Круцио. Иногда по ночам он шепчет в пустоту: — Прости меня… пожалуйста, прости… К концу месяца Драко сильно похудел. Под глазами залегли тени, взгляд стал жёстче и одновременно пустым. Он почти не разговаривает. Нарцисса делала несколько попыток разговорить его, но он только качает головой. Однажды она всё-таки решилась спросить прямо: — Эта девочка… Грейнджер… Она для тебя так много значит? Из-за твоей попытки спасти её мы чуть не погибли. Каким-то образом она всё поняла... Даже больше, чем хотелось бы. Драко долго молчал осознавая тот факт, что за жизнь Гермионы чуть не заплатил жизнями родителей и своей собственной. — Она — всё для меня... — тихо ответил он наконец. — А я для неё — никто. И заслуженно. Нарцисса не стала ничего говорить. Просто обняла его за плечи и долго так держала. Последние дни перед возвращением в Хогвартс выдались не самыми лёгкими. Волан-де-Морт наконец вызвал Драко к себе. Долгий, ледяной взгляд красных глаз. Вопросы. Намёки. Испытание на верность. Драко выдержал. Смог применить все знания окклюменции, что так старательно вкладывал в него Снейп. Драко старательно закрыл всё в сознании, что не хочет показывать Волан-де-Морту. Показал только то, что тот хочет увидеть. Смог легко удержать стены окклюменции на эмоциях и не показал страха, отчаяния и беспомощности. Волан-де-Морт увидел в нём спокойную решительность. Готовность сделать всё, что тот пожелает. — У меня для тебя будет задание, — тихо сообщил Волан-де-Морт. — Оно настолько важное... Что от этого многое зависит. Если ты разочаруешь меня, я убью твоих родителей в мгновение. Драко молчит. Сохраняя спокойствие, ждёт. Волан-де-Морт продолжает, неспеша растягивая слова: — Я в полной уверенности, что Поттер явится сегодня в Хогвартс. И крайне важно остановить его в том, что он будет делать. Я не хочу, чтобы ты убивал его. Я сам это сделаю... — Будет сделано, Повелитель. Драко склонил голову и отступил назад. Развернулся и вышел, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. С собой он взял Крэбба и Гойла. Им хватило одного упоминания приказа Тёмного Лорда — «схватить Поттера» — и они послушно последовали за ним, как хорошо выдрессированные псы.

•──────•❦•──────•

В Большом зале царит напряжённая атмосфера. Явился Поттер, и из-за него завязался спор между учителями. Одни хотят схватить его, другие защищают. А Драко хоть и пытается не терять нить событий, но его взгляд постоянно возвращается к Грейнджер. Она живая... Стоит здесь... После целого месяца, когда он не знал, дышит ли она ещё, видит ли небо или уже лежит где-нибудь в лесу с проклятием в груди — она стоит здесь. Внимательная, напряжённая, с палочкой в руке, готовая сражаться до последнего. Волосы растрёпаны, взгляд горящий. Отчаянная, невозможная, невероятная девчонка. «До чего же ты упрямая, — подумал он с болезненной нежностью. — Этот твой героизм когда-нибудь точно тебя убьёт». Когда она вместе с Поттером и Уизли двинулась к выходу из зала, Драко под скрывающими чарами пошёл следом. Крэбб и Гойл бесшумно последовали его примеру. На восьмом этаже Поттер стал ходить возле стены, за которой скрывается Выручай-комната. При этом он постоянно шепчет: — Мне нужна комната, где всё спрятано. Именно так Драко смог проникнуть сразу, как только золотая троица скрылась за дверью. Внутри всё тот же лабиринт из старой мебели, сломанных шкафов, пыльных чемоданов и гор мусора, накопленного за многие годы. Воздух тяжёлый, сухой, пропитанный запахом пыли и старого дерева. Ничего не изменилось с того времени, когда Драко чуть ли не ночевал в этой комнате в попытках починить шкаф. После короткой перепалки с Поттером, появился Уизли из-за завалин, Крэбб сделал быстрый выпад волшебной палочкой в сторону высоченной стены из старой мебели, помятых чемоданов и всякой не поддающейся опознанию рухляди и крикнул: — Десцендо! Стена задрожала и обрушилась в соседний проход, где стоял Уизли. — Рон! — завопил Гарри, и тут где-то вдали раздался вскрик Гермионы. Лавина предметов покатилась на пол с другой стороны от полуразрушенной стены. Поттер направил палочку на её остатки и крикнул: — Финита! Лавина остановилась. Поняв, что Гермиону чуть не завалило хламом, Драко выкрикнул: — Нет! — перехватил руку Крэбба, который уже замахнулся для нового удара. — Если ты обрушишь всю комнату, мы никогда не найдём диадему! — Ну и что?! — рявкнул Крэбб, вырываясь. — Тёмный Лорд приказал схватить Поттера, а не какую-то диадему! — Поттер пришёл именно за ней, — с плохо скрытым волнением ответил Драко. — А это значит… — Кого волнуют твои «значит»?! — Крэбб развернулся к нему с открытой яростью. — Я больше не собираюсь слушать твои приказы, Малфой. Ты и твой папаша — конченые неудачники. Драко уставился на него, не скрывая отвращение, смешанное с шоком. — Гарри! — снова раздался крик Уизли из-за стены хлама. — Что происходит? — Гарри! — передразнил Крэбб. — Что происходит… Нет, Поттер! Круцио! Поттер протянул руку за диадемой. Заклятие Крэбба не попало в него, а ударилось в каменный бюст, подпрыгнувший в воздух. Диадема слетела с его верхушки и скрылась из глаз в нагромождении рухляди внизу. — Прекрати! — закричал Драко на Крэбба, пока Поттер ищет диадему. — Тёмный Лорд хочет получить его живым… — А что, я убиваю его, что ли? — рявкнул Крэбб, сбрасывая удерживающую руку Драко. — Хотя, если получится, я его всё же убью. Тёмный Лорд так или иначе хочет его смерти, так не все ли равно? «Повезло же мне...» — подумал отчаянно Драко. Но не успел закончить мысль, выскочила Грейнджер и запустила оглушающее заклинание в Крэбба, но не попала. Тот завопил: — Грязнокровка! И стал без остановки швырять в неё заклинания, не произнося вслух. Она пригнулась. — ХВАТИТ! ПРЕКРАТИ!!! — заорал Драко. — Экспелиармус! — голос Поттера, и палочка в руке Драко выскользнула. — Авада Кедавра! — завопил Крэбб, целясь в Поттера. Тот увернулся. — А горяченького не хочешь, тварь? — спросил с издёвкой Крэбб, уже поднимая палочку. Раздался вой пламени. — Идиот… — прошептал Драко в ужасе. — Какой же ты идиот… Дальнейшие события развиваются так быстро... Адское пламя окружает. Жар от него невыносимый. Вой оглушающий. Драко пытается бежать, карабкается на сваленные вещи в кучу. И вдруг что-то промелькнуло. Поттер где-то добыл метлу и попытался схватить Драко, но тот, не ожидавший такого, упустил возможность. Но Поттер развернулся, и со второй попытки получилось. Он забрался позади Поттера на метлу, и они быстро покинули Выручай-комнату вслед за Уизли и Грейнджер. Позади них на метле болтается Гойл. А Крэбб остался в комнате, поглощённой диким пламенем, которое невозможно потушить ни одним заклинанием... Пока Драко приходит в себя, Гермиона, Уизли и Поттер уже ушли. А он только сейчас осознал, что у него нет палочки. Как и у Гойла. Раздался взрыв. Чьи-то крики. — Надо идти... — толкнул Драко Гойла. — А как же Крэбб?! — Пошли... Драко начинает пробираться сквозь хаос. Он пригибается под летящими заклинаниями, сердце бьётся тяжело и часто. Без палочки он чувствует себя совершенно обречённым. Каждый шаг даётся с трудом — подошвы скользят по лужам крови, смешанной с каменной пылью и обломками. Воздух густой, пропитанный гарью и металлическим запахом. Он лихорадочно обыскивает тела в поисках палочки. Переворачивает мёртвых учеников, Пожирателей — кого угодно. Пальцы дрожат, когда он касается ещё тёплой кожи мертвецов, пачкает руки в липкой крови. Наконец он замечает палочку, зажатую в мёртвой хватке мёртвого Пожирателя. Драко тянется к ней дрожащей рукой… — Авада Кедавра! Зелёная вспышка пронеслась в дюйме от его головы. Драко рухнул на пол, едва успев увернуться. Пожиратель позади Драко уже заносит палочку для второго удара. — Я Драко Малфой! Я свой! — отчаянно крикнул он. — Ага! Конечно! — прохрипел Пожиратель и снова целится в Драко. И вдруг его тело дёрнулось и рухнуло лицом вниз. Ошеломлённый Драко смотрит на него и понять не может, что произошло. И вдруг где-то рядом голос Уизли: — Второй раз спасаем тебя, лицемер несчастный! Драко растерянно поднял взгляд и сначала не понял, откуда голос. Вокруг продолжается сражение. Кто-то кричит от боли, слышны выкрики заклинаний, которые врезаются в стены, и те рушатся, создавая облако пыли и оглушительного грохота. Но в глаза бросились три пары ног, которые движутся сами по себе. Без тела. Зная, что у Поттера есть мантия-невидимка, сразу понял, в чём дело. Поттер, Уизли и… она куда-то спешат и вряд ли в безопасное место. Внутри всё перевернулось. «Нужно спрятать её подальше, а не тащить в эту мясорубку, где каждое заклинание может разорвать её пополам», — отчаянно подумал он, провожая их взглядом. Они исчезли. Драко посмотрел на обездвиженное тело и вырвал палочку из руки. Резко поднялся, осматриваясь. Битва чудовищная. Коридоры превратились в бойню. Стены забрызганы кровью, на полу лежат тела — некоторые ещё дёргаются в агонии. Воздух пропитан запахом горелой плоти, крови и озона от заклинаний. И тут Драко понял, что не видит ни одного слизеринца. Вспомнил слова Макгонагалл ещё в Большом зале, когда она приказала увести всех слизеринцев в подземелье. Филч запер их как скот. Пожиратели не разбирают, кто перед ними — несколько раз на Драко нападают свои же. Но он не атакует. Только защищается: щиты, отражения, уклонения. Каждый раз, когда приходится отбивать проклятие, внутри поднималась тошнота. Он не хочет убивать. Он просто хочет выжить. Добравшись до решётчатой двери в подземелье, за которой заперты слизеринцы, Драко крикнул: — Отойдите назад! Назад! Поднял палочку: — Бомбарда! Дверь вырвало из стены с оглушительным грохотом, подняв облако удушающей пыли. Ученики хлынули наружу — испуганные и растерянные. Драко не стал ждать. Он пошёл обратно на первый этаж, где сражение особенно жестокое. Тела лежат грудами. Кто-то кричит, кому-то оторвало руку. Кровь течёт по ступеням, как вода после дождя. А он ищет только одно лицо. Грейнджер... И нашёл. Гермиона бежит, не видя его, через зал, крепко держась за руку Уизли. Её щека рассечена, волосы растрёпаны, глаза горят. В этот момент время для Драко остановилось. Он стоит посреди бойни и просто смотрит на неё, не в силах отвести взгляд. И в этот момент раздался голос будто в голове: — Вы храбро сражались. Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество. И я приказываю моим войскам отступить. Вы понесли тяжёлые потери, и вам нужно время. Я дам вам один час, чтобы залечить раны и принять решение преклонить передо мной колени. Но если вы будете и дальше сопротивляться, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Драко прислонился спиной к холодной стене и тяжело дышит. — А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнётся снова. На этот раз я сам выйду в бой. Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого (мужчин, женщин и детей), кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час. Когда голос умолк, наступила тяжёлая, гнетущая тишина. Драко стоит среди обломков и трупов. Не знает, что делать... Куда идти... Даже не понимает, на какой он стороне. Смотрит, как преподаватели стоят, кто-то сидит. Все ошеломлённые. Пытаются отойти от сражения. Кто-то плачет, кто-то шепчет утешительные слова, где-то послышался болезненный стон. Медленно уцелевшие стали искать выживших в обломках и помогать им. Тех, кто не в состоянии идти, тащат на импровизированных носилках, некоторых просто волокут по полу. Атмосфера тяжёлая, как свинец. Все понимают — это лишь отсрочка перед финальной бойней. Драко стоит в стороне, один. На него почти никто не обращает внимания. Он чужой и для своих, и для чужих. Просто сломленный парень в окровавленной, пыльной одежде. И вдруг он снова увидел её. Гермиона стоит неподалёку. Их взгляды встретились. В её глазах боль, ярость, отчаяние, что-то ещё, невысказанное и глубокое. Она сделала медленный шаг в его сторону. И в это короткое мгновение всё стало таким неважным по сравнению с тем, что она смотрит на него и хочет подойти. Драко уже готовый рвануть к ней, забыв обо всём на свете, замер, увидев Уизли. — Гермиона, — позвал он, взяв её за руку. Уизли посмотрел на Драко и потянул Гермиону за руку за собой. — Пойдём. Она вздрогнула от его прикосновения. Ещё секунду смотрит на Драко — взглядом полным противоречивых, сильных эмоций. Потом медленно, словно через силу, отвернулась и пошла за Уизли. А Драко болезненно заметил, как её пальцы сжались на чужой руке. Он остался стоять, глядя ей вслед. В груди всё ноет... «Я один... Совсем один...» Драко смотрит в пустоту. Туда, где она исчезла, и чувствует, как внутри всё сжимается. Она была так близко. И снова ушла. Чувствуя чудовищное одиночество, Драко развернулся и медленно пошёл в сторону развалин одного из коридоров, подальше от основной массы людей. Сел на обломок стены, привалился спиной к холодному камню. Руки дрожат. Палочку, которую он забрал у мёртвого Пожирателя, положил на пол рядом. Вокруг ученики и преподаватели продолжают носить раненых и мёртвых. Кто-то тихо плачет. Кто-то пытается шутить, чтобы не сойти с ума. Кто-то просто сидит, уставившись в одну точку, как и Драко. Атмосфера тяжёлая, вязкая. Все понимают, что этот час — просто отсрочка казни. Драко подумал о родителях. Он не видел их уже давно. Не знает, живы ли они. Не знает, на чьей они стороне сейчас — пытаются ли бежать или всё ещё верны Тёмному Лорду. Эта неизвестность грызёт изнутри. Но больше всего он думает о ней. «Где она сейчас? С Уизли? Что делает? Наверняка пытается помочь выжившим. Боится ли? Плачет или держит всё в себе?» Вспомнил её последний взгляд... Он ведь почти сорвался. Почти побежал к ней, наплевав на всё. И если бы не Уизли… Драко закрыл лицо руками. Ему хочется кричать. Хочется разбить что-нибудь. Хочется, чтобы этот проклятый час закончился уже, потому что ждать невыносимо. Время от времени к нему кто-то подходит. Кто-то из бывших одноклассников-слизеринцев. Кто-то спрашивает, что делать. Драко почти ничего не отвечает. Просто пожимает плечами. Он больше не лидер. Не тот самоуверенный Малфой, который когда-то командовал всеми. Сейчас он просто усталый, растерянный парень, покрытый кровью и пылью. Один раз он видит, как мимо несут тело. Молодой парень, кажется, с Пуффендуя. Лицо знакомое. Драко отводит взгляд. Ему становится не по себе. Подогнул ноги в коленях и закрыл лицо руками. Но вдруг ощутил рядом с собой какое-то движение. Поднял голову и увидел Грейнджер. Она села рядом с ним и молча смотрит перед собой. Её лицо спокойное, покрытое пылью, сажей. Щека и шея испачканы в крови. Возможно, это даже не её кровь. Волосы грязные, опалённые. Одежда тоже не в лучшем состоянии. Драко замер, смотря на неё. На несколько секунд появилось ощущение, что она ему кажется. Медленно, почти боясь спугнуть, Драко придвинулся ближе. Осторожно положил чуть дрожащую руку ей на плечи. Гермиона не отстранилась. Тогда он, набравшись смелости, притянул её к себе. Она сразу подалась к нему и уткнулась лицом ему в шею, словно именно этого и ждала. Драко обнял её обеими руками — крепко, отчаянно, всем телом. Закрыл глаза и впервые за долгое время позволил себе просто почувствовать её. Тепло её дыхания на своей коже. Запах её волос — даже сквозь гарь и пыль. Лёгкую дрожь в её плечах. Она не плачет. Не жалуется. Не обвиняет. Не говорит ни слова. Просто прижимается к нему всё сильнее, будто он единственный, кто ей нужен. Драко уткнулся носом в её макушку и глубоко, прерывисто вздохнул. Время вокруг них словно замедлилось. Он гладит её по спине медленными, успокаивающими движениями, хотя сам дрожит. Хочет сказать ей тысячу вещей. Что он готов всё сделать для неё. Что любит её так сильно, что это уже давно перестало быть просто чувством — стало частью него самого. Что если они выживут, он больше никогда не отпустит её. Хочет сотню раз попросить прощения... Много что крутится в его голове, но он молчит. Лишь крепче обнял и прижался щекой к её волосам. — Гарри Поттер мёртв! — раздался усиленный магией голос Волан-де-Морта. Гермиона сразу подняла голову, вслушиваясь в слова. — Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. После этих слов Гермиона будто забыла о Драко. Часто и шумно задышала. — Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мёртв. Битва выиграна. На этом моменте она резко встала и рванула вперёд, чуть ли не падая, скользя по мелким камешкам на полу. Драко поднялся и пошёл за ней. А Волан-де-Морт продолжает: — Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели смерти превосходят вас числом, а Мальчика, Который Выжил, больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Драко вышел из полуразрушенного замка, всё время следя за Гермионой впереди... Он прошёл через учителей, членов Ордена и учеников. Впереди увидел огромную армию сторонников Волан-де-Морта. Среди них выделяются две фигуры. Конечно, это сам Волан-де-Морт, стоящий посередине, впереди всех. А ещё Хагрид, держащий Поттера на руках. Мёртвого... Поттера... Волан-де-Морт продолжает властно говорить: — Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить, всё будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира. Драко увидел своих родителей. Оба смотрят в ответ на Драко взволнованно. С опаской косятся на Тёмного Лорда. А тот пошёл дальше, неспеша приближаясь к Хогвартсу. Макгонагалл закричала: — НЕТ! — Гарри! Нет! НЕТ! — кто-то ещё закричал. Много голосов раздалось следом. Драко посмотрел на Гермиону. Она прижала руку ко рту и плачет. Её обнимает за плечи Уизли и выглядит подавленно. А Драко не может оторвать от неё взгляда. Он бы очень хотел сейчас обнять и сказать, что ему жаль, что всё так крайне дерьмово складывается... Действительно очень жаль, что она потеряла друга... Но сейчас она даже не помнит о нём. Ей вообще плевать на Драко. Он снова посмотрел на приближающегося Волан-де-Морта. Слышит плач, крики тех, кто не верит в смерть Поттера. — МОЛЧАТЬ! — крик Волан-де-Морта ударил по ушам, словно раскат грома, и прокатился по руинам Хогвартса, заставляя дрожать даже осколки стекла под ногами. — Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам — здесь ему место! Хагрид, огромный, сгорбленный от горя, будто постаревший на десять лет за эти мгновения, медленно, с невыносимой тяжестью в каждом движении, опустил тело Поттера на холодный камень. Его плечи вздрагивают, но он не издал ни звука — только смотрит на неподвижное лицо Поттера, словно надеется, что тот сейчас откроет глаза и всё окажется дурным сном. В этот миг из полумрака вышел Невилл Лонгботтом. Его появление настолько неожиданно, что на секунду даже Пожиратели смерти замерли, забыв о своих палочках. Он идёт прямо, не прячась, не пригибаясь. Волан-де-Морт чуть склонил голову, в его красных глазах мелькнуло что-то похожее на уважение — или на любопытство хищника, заметившего достойную добычу. Но Невилл не собирается становиться ни добычей, ни союзником. Он поднял Распределяющую Шляпу, сунул руку внутрь — и вытащил оттуда меч Гриффиндора. — Отряд Дамблдора! — выкрикнул Невилл, и голос его, хоть и сорванный от криков битвы, прозвучал громко. И в тот же миг он бросился вперёд, не думая о себе, не замечая ни направленных в него заклинаний, ни криков, ни страха. Поттер вдруг подскочил на ноги и в мгновение начал сражаться с Волан-де-Мортом. Откуда-то появились кентавры, жители Хогсмида и даже домовики... Драко окаменел. Он, тяжело дыша, наблюдает за сражением и откровенно не знает, что делать. Увидел, как Гермиона кинулась в бой. И в какой-то степени он позавидовал ей. Ей есть за что сражаться. Ему нет... К тому же что он видит? Пока Поттер и Тёмный Лорд схлестнулись в битве, Пожиратели один за другим стали трансгрессировать. Сторонники Тёмного Лорда так быстро убывают, всё равно что сахар тает в горячей воде. — Драко! — раздался голос Нарциссы. А за ней следует, осматриваясь, Люциус. Драко поспешил к ним. — Надо уходить, — взволнованно сказал Люциус. — Это конец. — Ты уверен? — Большая часть наших сторонников трансгрессировала. Тёмный Лорд стал в меньшинстве. Крестражей нет. Он погибнет. Уходим! Драко! Живее!

•──────•❦•──────•

Только вошли на территорию поместья, Нарцисса сказала почти панически: — Быстро собирайте вещи. Самое необходимое! И мы уходим. Уже очень скоро Авроры явятся сюда! Быстрее! Драко прямиком отправился в свою комнату. Достал кожаную дорожную сумку и стал наспех скидывать какие-то вещи. Особо даже не акцентируя внимание, что именно он берёт. Посмотрел на свою палочку. Та, что была с ним с первого дня в Хогвартсе. По каким-то причинам он не захотел ею пользоваться после смерти Дамблдора. И оставил в шкафу. А теперь взял её и положил в дорожную сумку. Ещё синий блокнот Грейнджер. Он так и не нашёл способ его открыть, но решил забрать. Пожалуй, это самые ценные вещи для него. Больше ему ничего не надо. Но когда он спустился вниз, замер, и сумка упала на пол с глухим стуком. В гостиной стоит Волан-де-Морт. И несколько верных его сторонников. В том числе Беллатриса. Тёмный Лорд медленно повернулся и посмотрел на Драко. И тут же взгляд его красных глаз опустился на его сумку. Он никак не отреагировал. Молча прошёлся по комнате и завёл руки за спину. Встал выжидающе. Ждёт, когда придут Люциус и Нарцисса. А Драко уже похолодел от напряжения и страха. Он уже прекрасно понимает, что дальше будет всё очень плохо... Когда Драко услышал шаги родителей, закрыл глаза от ожидания неизбежного. — Милый... В чём дело... — начала было Нарцисса, но замерла точно так же, как и её сын. Рядом появился Люциус. — Мой Лорд... — сказал он дрожащим голосом. — Я рад видеть вас победителем. — Да неужели, — тихо процедил Волан-де-Морт. — Значит, мальчишка мёртв? — спросил Люциус. Тёмный Лорд медленно покачал головой и тихо, размеренно ответил: — Нет. Он жив, — он начал прохаживаться по гостиной, рассказывая холодным, ровным голосом: — Что-то снова пошло не так. Моя палочка… отказалась убивать Поттера. Она вибрировала, сопротивлялась. В какой-то момент она просто треснула в моей руке. Тогда я использовал вторую. Знал, что пригодится... Создал иллюзию собственной смерти… и скрылся под чарами. Пока все праздновали мою гибель, я наблюдал... Наблюдал, как мои верные Пожиратели разбегаются, словно крысы. — Я никогда не сомневался в вашем величии, мой Повелитель… — начал Люциус, пытаясь польстить. — Как же отвратительна твоя лесть, Люциус, — перебил его Волан-де-Морт. Голос оставался тихим, но в нём сквозит смертельная опасность. — Если ты так в меня верил, почему бежал? — Я… Мой Лорд, я лишь… — Я могу простить многое, — продолжал Волан-де-Морт, медленно обходя комнату. — Но не предательство. Он резко остановился и посмотрел прямо на Люциуса. — На первый раз я наказываю. Ты помнишь, как было с пророчеством. На второй раз… Драко быстро взглянул на отца. Руки задрожали, по спине пробежал холодный пот. Нарцисса беззвучно заплакала, прижимая ладонь ко рту. — В этот раз я объединю всё в одно, — спокойно продолжил Тёмный Лорд. — Смерть для тебя, Люциус… и наказание для твоей жены и сына. Драко... Драко медленно поднял взгляд и встретился с красными, бездонными глазами. Как же он ненавидит это существо. С того самого дня, как Волан-де-Морт поселился в их доме, он высасывал жизнь из всего вокруг. Из поместья. Из его родителей. Из него самого. — Убей своего отца, — тихо приказал Тёмный Лорд.

❦

•••••────────────•••••

Что-то я себя чувствую эмоционально избитой после этой главы... Мне плохо.

•••••────────────•••••

❦