𝐺𝑙𝑎𝑣𝑎 6 ❦.
7 июля 2026 г., 16:36
•──────•❦•──────•
«Убей своего отца». Драко прекрасно услышал эти три слова, но мозг отказывается осознать смысл. С ужасом перевёл взгляд на отца. Люциус стоит всего в нескольких шагах. Всё такой же сломленный и жалкий. Напуганный и растерянный. Отец, которого Драко одновременно любил, боялся и уважал всю свою жизнь. Мечтал быть похожим на него. Стремился достичь его ожиданий, чтобы услышать заветное «Горжусь тобой». Люциус никогда не был тем отцом, о котором пишут в детских книжках. Он не качал сына на коленях, не рассказывал сказки на ночь. Пока другие мальчишки играли с отцами в квиддич на заднем дворе, Драко носился по коридорам поместья с Добби. Домовик был единственным, кто играл с Драко, мог часами слушать его болтовню о квиддиче и мечте завести своего собственного дракона. Иногда, Драко позволял себе фантазировать чуть глубже. Представлял, как он с отцом взмывает в небо над лабиринтом во дворе поместья. Как Люциус учит его виражам, как они гоняются за золотым мячиком, который мелькает между живых изгородей. Драко никогда не осмеливался сказать об этом вслух. Он знал: отец посмеется или, что хуже, посмотрит с тем холодным разочарованием, которое может ранить сильнее любого крика. И всё же… Драко любил его. Любил за те редкие моменты, когда Люциус клал руку ему на плечо после удачного матча. За то, как он однажды вручил Драко новую, самую дорогую модель метлы и сообщил, что если его возьмут в сборную команды, он купит метлы на всех. За то, что Люциус был готов на всё, чтобы обезопасить обучение Драко после истории с гиппогрифом. Драко прекрасно знает, что сам был виноват в нападении. Но ему было приятно, что отец так яростно отреагировал. Драко любил отца за ту молчаливую, почти невидимую защиту, которую тот всегда пытался выстроить вокруг семьи, даже когда сам завел её в эту бездну. Драко не хотел смерти отцу. Никогда. Даже в самые тяжёлые моменты, когда злился на отца за то, что он втянул их всех в эту войну. Даже когда винил его за всё, что произошло после возвращения Тёмного Лорда. Он не желал смерти... А сейчас... Сейчас Драко стоит посреди холла у лестницы с заледенелыми пальцами от ужаса и надеется только на одно. Проснуться. Именно сейчас он отчаянно мечтает, чтобы это оказалось сном. Чудовищным кошмаром... Люциус сделал короткий, робкий шаг вперёд. — Повелитель… Дайте мне шанс. Волан-де-Морт склонил голову, будто прислушивался к хорошей шутке. — Хорошо. Убей своего сына, — кивнул в сторону Драко. — Именно ради него ты решил предать меня. Тишина стала вязкой. Драко всё ещё смотрит на отца. Лицо Люциуса приобрело цвет пепла. А Тёмный Лорд не спешит. Он наслаждается. — Я могу… попрощаться? — тихо спросил Люциус. — Поразительно, что тебе в голову пришла столь абсурдная мысль, — ответил совершенно безэмоционально. Люциус чуть повернул голову к жене. Нарцисса смотрит на него широко раскрытыми глазами, давясь беззвучным плачем. Её рука прижата ко рту, плечи дрожат. Драко слышит, как она еле слышно, с надрывом шепчет: — Я люблю тебя… Люблю… Люциус ответил только движением губ: «Люблю…» Затем перевёл взгляд на сына. Коротко кивнул. — Не бойся, — сказал тихо. — Это… лучший вариант. — Я не смогу… — дрожащим, почти детским голосом выдавил Драко, чувствуя, как слова застревают в горле. — Драко. Посмотри на меня. — Люциус чуть твёрже и посмотрел прямо в глаза сына. — Ты сможешь. Он так сказал это, будто Драко сомневается в том, что сможет выиграть в квиддиче. Будто Люциус опять возлагает на сына завышенные ожидания. Жаль, реальность далека от этой нелепой сравнительной мысли. Позади Волан-де-Морт прошипел: — Я теряю терпение... Видно, как Люциус боится. Но, возможно, боится больше оставить свою семью на растерзание, чем собственной смерти. — Позаботься о маме, — произнес шепотом. И кивком продолжил: — Давай… Ты сможешь. Драко достал палочку. Рука дрожит так сильно, что кончик её описывает в воздухе хаотичные круги. Он никак не может нацелить её точно. Люциус ещё раз бросил взгляд на Нарциссу. Долгий, полный взгляд всего того, что он не успел сказать ей за все эти годы. А потом посмотрел на сына. Уверенно. Спокойно. И закрыл глаза. Драко сделал несколько глубоких, прерывистых вдохов. Воздух обжигает лёгкие. Пальцы побелели на палочке. — Авада… Кедавра. Ничего не произошло. Ни вспышки. Ни зелёного света. Только вздрогнувший отец и тихий всхлип матери. Волан-де-Морт подошёл ближе. Его голос стал ниже, опаснее: — Так не годится, Драко. Ты забыл наш урок по Круцио? Всё то же самое. Само по себе убивающее проклятие ничего не стоит. Ты должен ХОТЕТЬ убить. Ты должен хотеть его смерти. Хотеть видеть, как он лежит мёртвый у моих ног. Хотеть почувствовать наслаждение от убийства. Докажи мне свою верность. Убей отца. Пожелай ему смерти за то, что он посмел отвернуться от своего Повелителя. — Я… не смогу. — Белла, — резко позвал Волан-де-Морт. Беллатриса мгновенно шагнула вперёд. — Убей сестру. В одно ужасное мгновение Нарцисса вскинула взгляд на бесстрастное лицо сестры. Беллатриса, не задумываясь, вынула палочку и направила её прямо на Нарциссу. Твёрдым, уверенным голосом она начала: — Авада ке… Драко видит, как зелёное свечение на кончике её палочки уже начало собираться. Как Нарцисса замерла в немом ужасе. Как Люциус напрягся всем телом, готовый броситься, хоть и знает, что не успеет. Волан-де-Морт поднял руку. Беллатриса замерла на полуслове. Медленно, очень медленно опустила палочку. Зелёное свечение угасло. Она посмотрела на Нарциссу — и в этом взгляде на долю секунды мелькнуло что-то человеческое. Слегка приоткрыла губы, сделала короткий, судорожный вдох… и сглотнула. Драко заметил это и прекрасно понял, что она пытается скрыть свою истинную реакцию. Она сама в ужасе от своего Повелителя. От того, что почти убила родную сестру. Волан-де-Морт улыбнулся своей безгубой улыбкой. — Видишь, Драко? Именно этого я хочу от каждого. Безусловного подчинения. Во всём. Тишина в холле стала абсолютной. Только тиканье часов где-то вдалеке — тик-так, тик-так — напоминает, что время всё ещё идёт. И что следующий выбор будет последним. Драко закрыл глаза всего на секунду. В этот раз Волан-де-Морт по каким-то причинам не лезет в его голову. Возможно, хочет увидеть, как Драко выполнит приказ сам. Без помощи, как это было с выполнением приказа использовать круцио. И поэтому Драко представил, как зелёный свет вырывается из палочки и впивается в змеиное лицо Волан-де-Морта. Как гаснут его красные глаза, а тело корчится в судороге. Он цепляется за эту картину, как за якорь, и ярость, холодная и острая, начала вытеснять ужас. «Я хочу, чтобы ты сдох. Я хочу видеть, как ты умираешь. Я хочу, чтобы ты наконец замолчал». Ярость, чистая, обжигающая, затопила его. Она сильнее страха. Сильнее любви. Сильнее всего. Никогда и ничего подобного Драко не чувствовал. Только сейчас он понял, что никогда не чувствовал и даже не подозревал, каково это, желать убить. Отнять жизнь. Рука с палочкой задрожала уже не от ужаса, а от этой дикой, всепоглощающей ярости. Пальцы сжались так сильно, что дерево палочки скрипнуло. — Я чувствую это… — благовейно, почти восторженно прошептал Волан-де-Морт. Его голос дрожит от удовольствия, словно он слышит самую сладкую музыку. — Молодец, Драко… Я не ошибался в тебе. Теперь ты готов. Произнеси… Драко посмотрел на отца. Всё внутри него кричит: «В него. В него. В НЕГО». — Авада Кедавра. Яркая. Жестокая. Безжалостная зелёная вспышка разорвала полумрак холла. Время замедлилось. Драко видит каждую деталь. Как проклятие вырвалось из палочки. Как оно устремилось вперёд смертоносной дугой. Как Люциус слегка качнулся — едва заметно, словно тело уже знало, что сейчас произойдёт. Как зелёный свет ударил точно в грудь отца. Не в Волан-де-Морта. В Люциуса. Тот не вскрикнул. Не открыл глаза. Просто резко выгнулся, будто невидимая сила ударила его в грудь, а потом тяжело рухнул назад, как мешок с костями. Мантия разметалась. Светлые волосы рассыпались по тёмному паркету. Глаза так и остались закрытыми. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Драко стоит неподвижно, палочка всё ещё вытянута вперёд. Рука дрожит. В ушах звенит. Он до самого последнего мгновения, до самой последней искры надеялся, что проклятие каким-то чудом обогнёт отца. Что оно свернёт в сторону и вонзится в того, кого он действительно ненавидит. Потому что когда он произносил слова, в нём клокотала ярость только к Волан-де-Морту. Только к нему. Но умер отец. «Я убил своего отца…» — Мысль пришла медленно, как яд, распространяющийся по венам. Сначала холодная. Потом обжигающая. Она разрывает его изнутри. Драко посмотрел вниз, на безжизненное тело. На знакомый профиль. На руку, которая когда-то — очень редко, но всё же — ложилась ему на плечо. На бледные губы, которые только что шептали Нарциссе «Люблю…» Ноги подкосились. Драко упал на колени прямо рядом с трупом. Палочка выскользнула из пальцев и покатилась по полу с тихим стуком. — Я… убил… своего отца… — прошептал он одними губами. Голоса почти нет. Только хрип. Волан-де-Морт тихо засмеялся. Как человек, который только что увидел идеальное завершение долгой пьесы. А Драко всё смотрит на мёртвое лицо Люциуса и не может отвести взгляд. Он хотел убить одного монстра. А убил человека, которого любил. Действительно любил... Нарцисса падает на колени рядом с телом мужа, беззвучно сотрясаясь в рыданиях. Её руки дрожат, когда она касается холодеющей щеки Люциуса. Волан-де-Морт стоит чуть в стороне — довольный, почти умиротворённый, с лёгкой хищной улыбкой на тонких губах. Беллатриса и остальные зрители замерли, как статуи. А Драко… Драко старается ни о чём не думать. Он чувствует, как Волан-де-Морт проникает в его голову. Он не доверяет. Проверяет истинные эмоции и мысли. Драко заставляет себя смотреть только на мёртвое лицо отца. И не допускает в сознании ни одной мысли. Только пустота. Только серые, неподвижные черты и тихий голос в памяти: «Позаботься о маме». Дальше события идут как в тумане. Как Драко ушёл, даже не понял. Уже не видел убитой горем матери, мёртвого отца, удовлетворённого Волан-де-Морта, застывшей словно статуя Беллатрисы и остальных зрителей. Он даже толком не обратил внимания, кто там был. Мир превратился в размытые тени и эхо собственных шагов по коридорам поместья. Он идёт, почти бежит, пытаясь сбежать от того, что сделал. «Убил… Я убил отца». Драко ворвался в какую-то комнату. Он даже не понимает, куда пришёл. Вообще всё равно. Забился в дальний угол, медленно сполз по стене на пол и вцепился пальцами в свои светлые волосы с такой силой, что пряди стали вырываться с тихим, отвратительным треском. Кожа на голове горит. Сердце колотится так яростно, что каждый удар отдаёт болью в висках и горле. Желудок скручивает судорогой — тошнота подкатывает к горлу, горькая и едкая. Дыхание стало рваным, коротким, словно лёгкие отказываются работать. Хочется кричать. Выть так, чтобы душа разорвалась от этого крика. Но он не может. Открывает рот в беззвучном вопле — и из горла вырывается только хриплый, надорванный стон. Челюсть сводит судорогой, мышцы шеи и лица напрягаются до дрожи. Слёзы хлынули по щекам горячими, солёными потоками, капая на колени. Грудь сжимает так, будто на ней лежит камень весом в тонну. Руки неконтролируемо трясутся, пальцы продолжают выдирать волосы, хотя боль уже почти не ощущается — она тонет в другом, более глубоком страдании. Драко закрыл лицо руками, вдавливая ладони в глаза, пока перед ними не заплясали цветные пятна. Плечи вздрагивают крупной, неостановимой дрожью. Мышцы живота сводит, дыхание перехватывает. В горле стоит ком, который невозможно проглотить. Время идёт... А Драко никак не может взять себя в руки и успокоиться. Принять тот факт, что он убил не просто человека, а того, кто растил его в строгости, но Люциус любил сына. И Драко любил своего отца... Возможно, Драко никого и не любил в своей жизни так сильно, как своих родителей... И он убил одного из них... И теперь. А теперь мать возненавидит его за это. Новая волна дрожи проходит по телу от последней мысли. Он сжимается в комок, обхватывает колени руками и начинает качаться вперёд-назад. В сознании крутится только одно отчаянное, детское желание: Вырваться. Проснуться. Пусть это будет кошмар. Пусть я просто проснусь…•──────•❦•──────•
Тёмный Лорд не позволил похоронить Люциуса. Он приказал найти и привести какого-нибудь падальщика. На поиски отправились четверо. На следующий день вернулся только один. Драко находился на первом этаже, когда тяжёлая входная дверь со скрипом открылась. В проёме появился израненный Пожиратель — весь в крови, еле живой. Сообщил, что остальные погибли. Он стал тяжело волочить за собой железную клетку. Металл царапает пол, оставляя глубокие борозды и противный скрежет. В клетке сидит нечто, отдалённо похожее на чёрную собаку. Только лапы длиннее и тоньше. Пасть огромная, растянутая, с несколькими рядами острых, кривых зубов. Но самое жуткое — глаза. Красные, горящие голодным безумием. По приказу Волан-де-Морта тварь затащили в камеру в подвале. Туда же бросили тело Люциуса. А потом Тёмный Лорд заставил Драко и Нарциссу смотреть. Когда заклинанием открыли клетку, существо с хриплым утробным рыком вырвалось наружу. Оно бросилось на железные прутья камеры. Ударилось о них с такой силой, что металл загудел. Звуки, которые оно издаёт, не похожи ни на что живое: низкие, влажные, булькающие хрипы, сквозь клацанье зубов. От них по коже бегут мурашки, а в желудке поднимается тошнота. Когда существо набросилось на лицо мёртвого Люциуса, раздался хруст. Мокрый, чавкающий звук разрываемой плоти. Нарцисса издала короткий, сдавленный всхлип и потеряла сознание. Волан-де-Морт тут же направил на неё палочку и привёл в чувства. Первые несколько очень долгих минут Волан-де-Морт наблюдает за происходящим. Драко постоянно чувствует, что он у него в голове. И чтобы он не увидел... Драко постарался скрыть всё, что не хочет показывать. Он старательно создал ту ложь, которую нужно увидеть Тёмному Лорду. Якобы он не жалеет. Якобы это было тяжело, но правильные решения всегда даются непросто. Драко почувствовал, как Волан-де-Морт видит именно эти эмоции в его сознании и сразу покинул его голову. Поверил. Он ушёл, приказав, чтобы Драко и Нарцисса смотрели до самого конца. Так как это зрелище никому неприятно, все смотрят куда угодно, но только не на это чудовищное кормление. Только Долохов и еще кто-то отнёсся к этому как к развлечению. Незаметно Драко встал перед матерью, чтобы она могла не смотреть. Нарцисса дрожит всем телом, её дыхание горячее и прерывистое касается его шеи. А Драко смотрит... Смотрит и ненавидит Волан-де-Морта холодной яростью. И когда тварь сожрала труп полностью и стала лизать кровь с каменного пола, Драко поднял палочку на чудовище и тихо сказал: — Авада кедавра. Проклятие вырвалось легко... Почти естественно. Подвал озарился зелёной вспышкой. Тварь дернулась и упала с тяжёлым стуком на каменный пол. Повисла тишина, пропитанная вонью страха, отвращения и отчаяния. Смотря на труп существа, кровавый след и несколько осколков от костей, Драко пообещал себе, что однажды он убьёт Тёмного Лорда. Чего бы это ни стоило, убьёт. На секунду задался вопросом, почему не попытался это сделать вчера. И ответ максимально прост... Вчера бы он не смог. Вчера это был совершенно другой Драко Малфой. Тот, кто не смог убить Дамблдора. Даже птицу не убил. Тот, кто не способен на действительно ужасные вещи. Да... он был не подарок. Скверный, избалованный мальчишка. Любил при любом удобном случае дать знать, что он Малфой и с этим нужно считаться. Только вот этот Драко Малфой умер. Умер вместе с отцом. И он прекрасно понимает, что если бы у него не получилось убить Волан-де-Морта, тот убил бы ещё и мать. Драко вышел из подвала поддерживая мать под руку. Подавленный, опустошённый и без всякой надежды на что-то светлое. И когда увидел Волан-де-Морта, в нём даже ничего не дрогнуло. Посмотрел прямо ему в глаза без тени страха или каких-то других эмоций. В этот момент Драко так ясно почувствовал, что не узнает себя. Он никогда еще не смотрел в глаза Волан-де-морту с полным отсутствием страха. Тёмный Лорд это в мгновение просчитал. Он не улыбнулся. Но что-то в его чудовищном лице изменилось. Он доволен результатом. — А теперь, Драко. Я хочу, чтобы ты нашёл несколько крыс, которые сбежали во время моей битвы, и убил их. Драко застыл на несколько секунд, провожая мать взглядом. Как только она скрылась наверху лестницы, он снова посмотрел на Волан-де-Морта: — Таких, как я, сейчас разыскивают. Я не могу открыто выйти на улицы Лондона. Волан-де-Морт посмотрел на него так, что слова не нужны. Взгляд ясно говорит: «Это не моя проблема». Драко кивнул и пошёл в свою комнату. Но возле двери родительской спальни остановился. Нарцисса, единственная, кто у него осталась. И ему важно чувствовать её рядом. Нерешительно он потянул ручку двери. В тускло освещённой комнате увидел мать, сидящую на краешке кровати. Драко подошёл ближе и взглянул ей в лицо. Она не выражает никаких эмоций. Глаза красные, но не плачет. Смотрит в одну точку, будто жизнь закончилась, а она как-то заблудилась в этом финале. И теперь она не жива и не мертва. Драко присел рядом, смотря на неё. Нарцисса не отреагировала. С дико колотящимся сердцем, совсем как в детстве, Драко обнял её. Он был почти уверен, что она оттолкнёт его. Но она этого не сделала. — Прости... — на выдохе прошептал он. — Мама, пожалуйста, прости... Я не хотел этого... Я так сильно не хотел... Нарцисса промолчала. Вообще-то она вообще никак не отреагировала, пока горячие слёзы сына капают на её одежду. Она по-прежнему как статуя сидит и смотрит в стену.•──────•❦•──────•
Пий Толстоватый ушёл с поста министра магии, уступив место Кингсли Брустверу. Новый министр незамедлительно сформировал отряды авроров с одной целью — выследить и схватить всех оставшихся сторонников Волан-де-Морта. Работы у них хватает, но в поместье Малфоев никто не сомневается: рано или поздно авроры явятся и сюда. Это произошло уже на четвёртый день. Драко наблюдал за этим через окно своей комнаты, как четверо авроров неожиданно схлестнулись с дюжиной Пожирателей смерти во дворе поместья. Битва была впечатляющей, хоть и короткой. Волан-де-Морт вышел из дома, и всего два взмаха палочкой — и авроры упали на землю. Драко, ничего не испытывая, продолжает наблюдать, как Тёмный Лорд ходит между лежачими телами и останавливается возле каждого. Нацеливает палочку. Что-то говорит... После он вернулся в поместье. Пожиратели последовали за ним. Прошло ещё несколько минут, и Драко увидел, как авроры медленно встали. Осмотрелись и трансгрессировали. Только позже, из газеты, Драко узнал официальную версию: все трое Малфоев убиты в собственном доме. Авроры якобы увидели чудовищную картину — семья была растерзана, словно дикими зверями. Зрелище оказалось настолько ужасным, что они не стали делать снимки. Были изъяты их воспоминания и приняты как доказательство произошедшего. С этого дня в Министерстве официально значится, что никто из семьи Малфой не выжил. В чём-то это даже правда... Волан-де-Морт сам озвучил первую фамилию, кого должен убить Драко. Паскаль Паркинсон. Отец Пэнси. Он и раньше не особо «нравился» Тёмному Лорду. Скользкий и действовал только в своих интересах. А заслужил он внимание Волан-де-Морта тем, что являлся значимой персоной в попечительском совете Хогвартса. Он всегда лебезил перед Тёмным Лордом, но открыто не предпринимал каких-то самостоятельных действий в его поддержку. Только по приказу. Во время битвы за Хогвартс он постоянно был в лесу. Держался подальше от Волан-де-Морта. А когда сам Тёмный Лорд вступил в бой, трансгрессировал первый. Он не боец. А поэтому Драко даже не ожидал от него серьёзного противостояния. О том, что Драко сам не боец... старается не думать. Как и о страхе не справиться.. Драко выследил его у его дома. Решиться было тяжело, но не тяжелее, чем на убийство отца. Представил, что это не отец Пэнси, а Волан-де-Морт идёт. Эта маленькая иллюзия помогла произнести: — Авада Кедавра. Вспышка зелёного света в темноте двора фамильного поместья перекрылась белой вспышкой. — Кто ты? — сразу же раздался испуганный голос мистера Паркинсона, как только он отбил проклятие от Драко. Драко не ответил. Смотрит на совершенно невиновного человека, который просто пытался держаться в безопасной зоне. Новый взмах палочкой. — Авада Кедавра. — Зелёный луч снова столкнулся с белым щитом. Паркинсон отшатнулся, но устоял — заклинание отразилось в сторону, разбив каменную вазу у крыльца. Драко шагнул вперёд, глубоко скрывая лицо в тени капюшона чёрной мантии. Палочка в его руке описала короткую дугу: — Ступефай! Паркинсон едва успел выставить щит. Удар оказался таким сильным, что его отбросило назад, он споткнулся о собственную мантию и упал на спину. Лицо исказилось от страха и злости. — Экспульсо! — выкрикнул он, посылая взрывную волну. Драко нырнул вбок. Взрыв вырвал кусок земли у его ног, обдав лицо пылью и мелкими камнями. Сердце колотится так, что голова уже кружится. — Инсендио! — рявкнул Паркинсон. Струя пламени рванулась вперёд и ударила в щит с такой силой, что по руке Драко прошла судорога, а палочка едва не выскользнула из пальцев. Жар опалил щёку, но хуже только запах — горящая магия пахнет гарью и озоном, и этот запах намертво въедается в кожу. Драко крутанулся, гася пламя на мантии, и снова встал в стойку, чувствуя, как в висках стучит кровь. Зелёный луч пролетел мимо. Паркинсон уже поднимается, тяжело дыша, глаза широко раскрыты. — Пожалуйста… кто бы ты ни был… я заплачу! Я сделаю всё, что скажешь! Драко не ответил. Ни слова. Только движение палочки — быстрое, почти незаметное. Беззвучное «Экспеллиармус». Палочка Паркинсона вылетела из его пальцев и улетела в кусты. Мужчина замер, глядя на пустую руку с ужасом. — Нет… подожди… пощади! Я никогда не был против Лорда, я просто… Драко поднял палочку. Рука дрожит. В горле стоит тяжёлый ком. — Авада Кедавра. — произнёс Драко уже ненавидя себя. Зелёный свет ударил прямо в грудь. Паркинсон не успел даже вскрикнуть. Тело дёрнулось и рухнуло на землю безжизненной куклой. Драко стоит неподвижно несколько секунд, глядя на мёртвое тело. В ушах звенит. Желудок скрутило. И он с трудом сглотнул горечь. Открылась входная дверь поместья, и на пороге появилась миссис Паркинсон. Свет из дома осветил её мёртвого мужа. Она закричала, судорожно хватаясь за косяк. А Драко повернулся и, не оглядываясь, трансгрессировал прочь. Он оказался возле дома Гермионы. Почему именно сюда потянуло в этот момент, он и сам не понимает. Домой возвращаться хочется меньше всего. Двухэтажный домик выглядит тихим и тёмным. Он едва освещённый уличными фонарями. Драко медленно подошёл к крыльцу, тяжело положил руку на дверную ручку и шепнул: — Алохомора. Мягкий щелчок. Дверь открылась. Зайдя в дом, Драко закрыл дверь и осмотрелся. Свет проникает только через окна от луны. Но даже в этом тусклом освещении он понял, что Гермионы тут не было очень давно. Всё выглядит точно так же, как и год назад, когда он был здесь с Теодором. Медленно обойдя дом всего за несколько минут, Драко остановился у небольшой спальни на втором этаже. Именно эта комната больше всего подходит Гермионе. Односпальная кровать заправлена голубым покрывалом. Подушка лежит ровно, ни одной складки. Рядом — небольшой деревянный столик, на котором нет ни единой книги, ни тетради, ни даже старой кружки. Стены светло-кремовые, без плакатов, без фотографий, без следов от скотча. Только едва заметные светлые прямоугольники намекают о том, что когда-то здесь что-то висело. Подоконник пуст. Драко провёл по нему пальцами и почувствовал мелкие царапины — следы когтей совы. Это точно комната принадлежала когда-то Гермионе. В углу стоит узкий шкаф. Внутри — ничего. На полу — нейтральный бежевый ковёр. Драко медленно прошёлся по комнате, провёл пальцами по краю стола. Холодное пыльное дерево. Он остановился у кровати и долго смотрит на идеально заправленное голубое покрывало. Когда-то она здесь спала. Читала до утра. Волновалась перед новым учебным годом. А теперь — просто комната. Пустая оболочка. Но он чувствует её здесь. Драко осторожно опустился на кровать и лёг. Медленно вдохнул воздух от подушки и почувствовал сквозь пыль тонкий, еле ощутимый её аромат. Уткнулся лицом плотнее в подушку и закрыл глаза. О том, что он только воображает её запах, не думает. Как и об убийстве, которое совершил сегодня.•──────•❦•──────•
В момент сражения с Поттером, когда Волан-де-Морт применил к себе скрывающие чары и создал иллюзию собственной смерти, он остался на месте, наблюдая, кто же попытается отомстить за его смерть, а кто сбежит. Результат он увидел уже в первые минуты. Только супруги Лестрейндж, Долохов, Роули, Руквуд, Нотт старший, Сивый и ещё несколько Пожирателей отчаянно бросились сражаться, даже не смотря на сильный перевес численности в пользу Хогвартса. Чёрная метка на каждом предплечье Пожирателя смерти связана со всеми остальными. И Волан-де-Морт может по ней дать сигнал как всем её владельцам, так и конкретным лицам. И Волан-де-морт дал сигнал уходить только тем, кто стал сражаться за него. Как только метки стало жечь, шестеро выживших Пожирателей трансгрессировали. Первое собрание Драко пропустил. Но на втором ему уже пришлось присутствовать. Окончательно было решено сохранить в тайне обман Тёмного Лорда. Второй вопрос стоит особо остро — это привлечение сильных политических сторонников из других стран магического населения Великобритании. Волан-де-Морт заявил, что на несколько месяцев покинет Великобританию. Когда всё уляжется и магическое население будет жить спокойной жизнью, начать действовать. За это время осторожно, не привлекая внимания, изучить, в какой стране правительство будет более заинтересовано во взглядах Волан-де-Морта. После предложения Нотта старшего всерьёз рассматривался вопрос наградить чёрной меткой Теодора Нотта. Но решили, что он пока слишком молод. Возможно, через несколько лет. А пока он и Забини отправляются работать в Министерство Магии. Но основная их цель будет собирать информацию и сеять ложную информацию, якобы Малфой-менор находится под наблюдением. Драко не участвует в обсуждении. Сидит молча и слушает. Но безучастным не остался. Когда дошли до тех, кто трусливо сбежал в первые минуты битвы после того, как Поттер «ожил», Волан-де-Морт посмотрел на Драко и спросил: — Ты запомнил все фамилии, кого я больше не хочу видеть живым? — Да, Повелитель. Я запомнил. Драко старательно сохраняет стены окклюменции на эмоциях и частично на мыслях. Так, чтобы Тёмный Лорд видел в нём идеального слугу, готового на всё, что тот пожелает. После того как Драко доплатил сверху около трёхсот галеонов, мантию-невидимку быстро предоставили ему. Это произошло так быстро, что возникло подозрение, что мантию вовсе отняли у кого-то, а не изготовили. Драко не стал особо задерживаться на этой мысли. Мантия у него есть. Отлично скрывает его от всех глаз, и ему этого достаточно. Заметил занятный факт, что Волан-де-Морт чувствует присутствие кого-то невидимого. Драко специально решил проверить, было интересно. И в первые же секунды Тёмный Лорд посмотрел прямо на невидимого Драко. Драко почувствовал в голове давление. Буквально секунда, и Волан-де-Морт, отвернувшись, сказал: — Драко, небезопасно подходить ко мне невидимым. Драко снял мантию и решил прокомментировать: — Проверяю её свойства. Думаю, пригодится. Особенно теперь, когда я официально мёртв. — Согласен. Полезный инструмент в твоём случае… Следующим стал Торвин Гойл. Его Драко убил со спины — как трус, боясь смотреть в глаза. Затем Морган Крэбб. Тоже проклятие в спину. Оба покинули поле боя ещё до инсценирования смерти Волан-де-Морта. С мантией убивать гораздо проще и сложнее одновременно. С одной стороны, жертва даже не подозревает о надвигающейся смерти. Легко... И быстро... Никаких криков, оборонительных заклинаний... Ничего, кроме зелёной вспышки. С другой стороны, чувство отвращения к себе прибавляет это. Как крыса... Подкрался и убил в спину. Даже шанса не дал на защиту. Каждый раз Драко возвращается в дом Гермионы. Её подушка уже пропахла его запахом, но он всё равно раз за разом вдыхает её воображаемый аромат и думает, где она и с кем. Знает ли о том, что Волан-де-Морт вовсе не побеждён? Грустила ли, когда услышала о его «смерти»? Или, наоборот, решила, что мир стал лучше? Об этом он старается не думать. И так дерьмово... Следующий в списке Август Роксби. Бывший член Визенгамота, крупный инвестор в магические банки и зельеварение. Во время Первой войны Роксби открыто поддерживал Волан-де-морта финансами, но во время второй войны начал тайно саботировать: переводил деньги на счета, которые потом «случайно» попадали к Ордену Феникса через подставных лиц. В Битве за Хогвартс он находился в зале, но в критический момент отказался сражаться, когда Волан-де-морт «пал». Более того — пытался организовать отступление группы Пожирателей, крича «Всё кончено!». У него хранятся важные финансовые записи и долговые расписки многих чистокровных семей (включая Малфоев). Если эти документы попадут в Министерство, это сильно ударит по репутации оставшихся «чистых» родов. Роксби когда-то обедал в поместье Малфоев и хвалил юного Драко. И, смотря в его мёртвые открытые глаза, Драко отчаянно хочет сбежать от всего этого... Селена Вейн, во время режима Волан-де-морта публично восхваляла его в газете, но втайне сливала информацию о передвижениях Пожирателей Ордену (особенно о карательных операциях). В Битве за Хогвартс она открыто переметнулась на другую сторону. Её убийство было лёгким. Она открыла дверь почти сразу после стука. Даже успела улыбнуться — видимо, подумала, что это кто-то из старых знакомых. Зелёная вспышка. Глухой удар тела об пол. Всё заняло меньше трёх секунд. А вот Маркус Дрейк, Элайз Морвик… и ещё несколько личностей, которых Драко даже не знает лично, уже оказались в Азкабане. А кто-то даже успел погибнуть при попытке уйти от авроров. И... Да. Азкабан снова вернулся к подчинению Министерства Магии. Драко не мог не заметить, что чести убивать предателей удостоился только он. Почему-то Теодор Нотт, Блейз Забини или другие его одноклассники не убили ни одного человека за это время. Их даже не рассматривают для этого. Разговор на эту тему случился ещё в первый месяц, как раз перед тем, как Волан-де-Морт покинул Англию со всеми своими приближёнными сторонниками. Но в этот вечер его не было в поместье. Нарцисса по-прежнему отказывается выходить на контакт. Обычно она находится в тишине в своей комнате. А Беллатриса сидит в кресле и проводит кончиком палочки по лезвию кинжала. В воздухе стоит металлический запах. Она затачивает кинжал. Драко стоит у окна, глядя на заросший сад, и спросил, не поворачивая головы: — Почему он не поручает убивать предателей Теодору или Забини? Беллатриса на миг замерла. Потом издала короткий, почти весёлый вздох. — Потому что они — малолетки, — ответила она почти ласково, как будто объясняет очевидное ребёнку. — Повелитель не относится к ним серьёзно. Не даёт им настоящих задач. А в тех заданиях, которые он поручает… — она направила кинжал к окну и смотрит, как ложится свет на острие. Не прекращая своё занятие, продолжила: — Бывают самые непредсказуемые повороты. Иногда нужно принять сложное решение, которое девятнадцатилетнему мальчишке просто не по плечу. Драко медленно повернулся к ней. Она снова водит кончиком палочки по лезвию, затачивая его. — Мне тоже девятнадцать, — тихо, почти сквозь зубы произнёс он. — Значит, ко мне он относится серьёзно? Чем я отличаюсь? Беллатриса подняла на него взгляд. В её тёмных глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Она отложила кинжал и откинулась на спинку кресла. — Ты — сын Люциуса, — произнесла она тихо. — Того, кто предал Повелителя уже не раз. И ты — сын Нарциссы… Той, которая посмела солгать Тёмному Лорду в лицо, сказав, что Поттер мёртв. Ты сбежал вместе с ними в самый важный момент битвы. — Она чуть наклонила голову. — У него нет к тебе доверия, Драко. Но… он считает, что тебя ещё можно вылепить. К тому же ты — последний носитель древнего рода Малфоев. Повелитель не любит терять такие… трофеи. Драко молчит. Слова тётушки легли на плечи тяжёлым свинцом. Он сглотнул и, набравшись смелости, задал вопрос, который жгет его изнутри каждый день: — Скажи мне… Ты действительно убила бы свою сестру? — Его голос дрогнул. — Если бы он не остановил тебя? Беллатриса долго смотрит на него. Ни тени улыбки. Только ровный, почти пустой взгляд. — Да, — ответила она наконец спокойно. — Я почти сделала это. Если ты не заметил. Драко почувствовал, как кровь отливает от лица. Беллатриса заметила его реакцию. На миг её губы дрогнули, и она добавила уже другим тоном: — Только не думай, что мне далось бы это легко. — Как… — Драко с трудом подбирает слова. — Как бы ты жила с этим после? Она отвела взгляд в сторону, впервые за весь разговор. Долгая пауза. Пальцы Беллатрисы медленно сжались в кулак на подлокотнике кресла. — Тяжело, — наконец выдохнула она. — Очень тяжело. — И ты всё равно… — Да. Всё равно. — Она снова посмотрела на него, и в её глазах вспыхнул знакомый безумный огонь. — Это вопрос верности. Я доверяю ему. И уверена, он никогда не сделает необдуманных поступков. Если он приказывает... кого-то убить. У него есть на это веские причины. Драко смотрит на неё с болезненным непониманием. Голос у него сорвался: — Всё равно не понимаю. Она твоя сестра. Ты любишь её! Она твоя семья! И ты слепо подчинилась... Ради чего?! Беллатриса медленно поднялась. Подошла ближе, почти вплотную, и слегка наклонила голову, рассматривая племянника так, будто видела его впервые. — Может быть, когда-нибудь поймёшь, — тихо, почти нежно сказала она. Она протянула руку и на миг коснулась его щеки холодными пальцами — жест одновременно ласковый и пугающий. Потом резко развернулась и вышла из комнаты, оставив Драко одного в тяжёлой тишине.•──────•❦•──────•
Перед цунами береговая линия уходит далеко в море. Перед землетрясением птицы замолкают. Перед штормом животные прячутся. А перед тем, как Волан-де-Морт уничтожит мир… он уходит. Но вернётся. Вернётся как шторм, как цунами, как землетрясение. Волан-де-Морт покинул поместье Малфоев спустя месяц после окончательного утверждения своих планов. С собой он забрал большую часть самых преданных Пожирателей — тех, на кого мог полностью положиться. Драко и Нарцисса остались. Причины на это холодные и прагматичные: Поместье продолжало оставаться главной штаб-квартирой. Здесь хранятся стратегические запасы зелий, редкие артефакты, древние записи о запретных ритуалах и, главное — подробные архивы. Списки сторонников из других стран, долговые расписки влиятельных магов. Уничтожить всё это нельзя — Волан-де-Морт собирается вернуться и снова взять власть. А оставить без присмотра — слишком рискованно. Так же из поместья будет необходимо регулярно отправлять отчёты Волан-де-Морту о любых значимых событиях в Министерстве и среди чистокровных семей. Перед самым уходом Тёмный Лорд остановился в холле, окинув холодным, тяжёлым взглядом тех, кто остаётся. — Долохов и Яксли останутся. Будут моими глазами и ушами здесь, — произнёс он, слегка растягивая слова. — Они проследят, чтобы порядок в поместье не нарушался. Чтобы переписка шла вовремя. И чтобы никто… — красные глаза остановились на Драко, — не забывал о своей верности. Долохов оскалился в хищной, довольной улыбке. Яксли лишь коротко склонил голову — деловито и без лишних эмоций. Когда Повелитель бесшумно исчез в трансгрессии, в поместье повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Словно сам воздух стал плотнее. Теперь здесь осталось четверо. И двое из них поставлены следить за остальными. Нарцисса стала ещё более призрачной. Она почти не выходит из своих покоев. А если и появляется на глазах, вздрагивает от каждого громкого звука. По ночам Драко постоянно снится день смерти отца. Снова и снова. Зелёная вспышка. Закрытые глаза отца. Тело, падающее на паркет, как мешок с костями. А потом собака-подобная тварь с красными глазами кидается на Драко. Каждый раз он просыпается с криком, весь в холодном поту, и долго сидит, обхватив голову руками, пока сердце не перестаёт колотиться с удушающей скоростью.•──────•❦•──────•
Поместье, когда-то полное роскоши, теперь выглядит и ощущается осквернённым. Тёмная магия въелась в стены, пропитала воздух запахом смерти, крови и страха. Здесь больше нет привычного дома. А присутствие Долохова и Яксли поддерживают эту атмосферу. Иногда Драко думает, что даже на кладбище было бы уютнее. Там по крайней мере только покойники в земле. Чтобы продержаться, чтобы выжить, нужна какая-то искра надежды в лучшее. Что-то тёплое, сильное... То, что хочется впитать в себя и не отпускать. Грейнджер... Её лицо так и вспыхнуло в сознании. Её улыбка, взгляд карих глаз. Драко вспомнил, как она смотрела на него — ласково, с осторожностью. Бывало с испугом. А ещё с раздражающей упрямостью. Только он вспомнил эти моменты, и уголки губ дрогнули в порыве улыбнуться. Когда в последний раз он улыбался, уже и не помнит. Настал вечер. За окнами льёт холодный осенний дождь, Драко спустился в холл. Яксли, как всегда, сидит в кресле у камина с бокалом вина и стопкой документов. — Я в Косой Переулок, — спокойно сказал Драко, надевая мантию-невидимку. — Хочу послушать, о чём говорят. Там иногда проскакивают полезные слухи. Драко надевает мантию-невидимку, а Яксли уже, отворачиваясь, тихо процедил: — Не задерживайся. Скорее всего, если бы не мантия-невидимка, тот, скорее всего, отправил следом за Драко Долохова. А может, и сам пошёл бы. Драко действительно появился в Косом Переулке — на всякий случай. Прошёлся по мокрым булыжникам, несколько минут постоял в «Дырявом котле», прислушиваясь к обрывкам разговоров. Только после того как убедился, что за ним никто не следит, пошёл в тёмный проход и трансгрессировал ближе к нужному месту. Через минуту он уже стоит перед знакомой вывеской «Горбин и Бэркес». Как только дверь за ним закрылась, из задней комнаты появился сам Горбин. Старик настороженно огляделся. Убедившись, что никого нет, Драко, не снимая мантии-невидимки, тихо произнёс: — Мне нужно найти местонахождение Гермионы Джин Грейнджер. Горбин вздрогнул от неожиданности. Ведь он только слышит голос, но не видит Драко. Горбин тот ещё жулик, и у него много грязных связей как в мире магов, так и в мире маглов. Он может найти кого угодно. Многих предателей Тёмного Лорда Драко находил именно через Горбина. Обычно он не платил за это. Горбин прекрасно знает, для кого это всё, и рад услужить. Но в этот раз Драко положил тяжёлый мешочек с золотом перед ним. Слегка склонив голову, Горбин покорно сказал: — Завтра в это же время будет информация. Но… — он посмотрел на мешочек с галеонами и оттолкнул от себя. — Пожалуйста, заберите. Моя награда будет только в том случае, если я останусь в живых и на верном счету. Из-под низко опущенного капюшона Драко смотрит на старого торговца несколько секунд. — Это за молчание, — тихо сказал он. — О нашем разговоре никто не должен узнать. Горбин лишь почтительно склонил голову во второй раз и ничего не ответил. А Драко развернулся и вышел под дождь. Вернувшись в поместье, ледяная ярость накрыла его. Ещё в холле он услышал отдалённый неразборчивый выкрик Долохова. Драко поспешил на голос и, зайдя на кухню, увидел, как Яксли стоит, прислонившись к стене, сунув руки в карманы, и смотрит с ухмылкой, как Долохов что-то требует у Нарциссы. А она бледная, почти сломленная, но стоит перед ним с расправленными плечами и поднятой головой. Только Драко в первую же секунду увидел, что она боится. — Мама... Ты в порядке? — спросил Драко, подойдя ближе. — Да, — коротко ответила она и уже повернулась, чтобы уйти, когда Долохов схватил её за руку и дёрнул назад. Драко быстро сделал шаг вперёд и теперь стоит вплотную. Долохов прищурился и, приподняв верхнюю губу, процедил сквозь зубы: — Я хочу жрать. Пусть она приготовит еду! — Она тебе не прислуга, — процедил Драко. — Отпусти. — Она женщина. Пусть делает своё дело. Драко схватил его за мантию у шеи и дёрнул: — Она хозяйка поместья, а ты находишься в гостях в этом поместье. Хочешь дожить до утра... Не нарушай границы и прояви уважение. Антонин фыркнул и, резко разжав пальцы на руке Нарциссы, изобразил раскаяние: — Прошу прощения за мою грубость, леди Малфой. Этого больше не повторится. Нарцисса потерла пальцами запястье, посмотрела на Яксли. Перевела взгляд на Драко и, не выразив никаких эмоций, молча ушла. Антонин сложил руки перед собой и недовольно проговорил: — Боюсь, проблема не решена. У нас нет еды. Драко смерил его взглядом несколько минут. Потом взмахнул палочкой, и дверцы всех шкафчиков открылись. Всё забито продуктами. Драко подошёл к одному ящику и достал с верхней полки несколько книг по кулинарии для волшебника. — Всё в твоих руках, — сказал он, швырнув книги на стол. — Рекомендую начать с той, что для начинающих. Надеюсь, с законом Гэмпа об трансфигурации ты знаком, и мне не придётся рассказывать элементарные вещи из школьной программы. И, показав на дверь, за которой лестница вниз в погребок, добавил: — Там тоже еда. И её так много, что невозможно съесть в ближайшие месяцы. На погребе чары долгого хранения, и продукты там остаются свежими крайне долго. Но... Ты всё-таки будь осторожен. Мало ли... Вдруг сыр попадётся... с болезнетворной плесенью. Драко не стал ждать, пошёл на выход. Но, поравнявшись с Яксли, услышал, как он хлопает и растянуто говорит: — Браво... Малфой младший превращается в настоящего Пожирателя Смерти. — и обратился к Долохову: — Ты заметил, что он угрожает прикончить тебя? — Я, по-твоему, тупой? — прохрипел тот. Посмотрев на Драко, Яксли сказал уже ему: — Не беспокойся, парень. Твоя мать в безопасности. Тёмный Лорд лично приказал не вредить ей. Неприятности никому из нас не нужны. Драко не ответил. Ушёл, сделав вид, что ничего не слышал. Состояние матери давит на Драко мёртвым грузом — словно на плечи взвалили каменную плиту, и с каждым днём она становится только тяжелее. Он столько раз собирался спросить у неё, каждый раз подходил к двери её комнаты, но внутри всё сжимается от страха услышать то, что ранит. Так и не решившись, каждый раз уходит. Но так не может тянуться вечно. Драко прекрасно понимает: прежней Нарциссы больше нет и не будет. И всё же для Драко жизненно важно, чтобы она знала: он не предаст её, не бросит ни при каких обстоятельствах. Он защитит её, насколько хватит сил и храбрости. — Ты ненавидишь меня? — голос Драко словно разрезал могильную тишину. Нарцисса посмотрела на него пронзительным взглядом и впервые в её глазах появилось узнавание. Она медленно встала и подошла. — Милый... — прошептала и губы её растянулись в дрожащей улыбке. Холодными пальцами нежно коснулась его щёк. — Ну что ты... Драко сам потянулся к матери и почувствовал её лёгкие, почти невесомые объятия. — Прости... — шепнул он. — Ты не виноват в том, что у тебя не было выбора, — тихо ответила она, гладя его по спине, словно пыталась стереть всё, что его терзает. И ему действительно стало легче хотя бы на несколько секунд. Но... — Малфой!!! — раздался резкий женский голос. Драко неохотно отпустил Нарциссу, нахмурил брови и, стиснув кулаки, пошёл на голос. Пока он идёт, его шаги гулко отдаются в пустом коридоре, а внутри нарастает тягостное предчувствие. Добравшись до холла, увидел спокойного и всегда идеального Блейза. Теодора, покусывающего ноготь и смотрящего то на Драко, то на Пэнси, которая стоит посреди холла вся в слезах и тяжело дышит. — Это правда?! — закричала она, срываясь на истеричные нотки. — Скажи мне! Это правда?! Ты убил моего отца?! Раздался воодушевлённый свист. Драко посмотрел назад и увидел Долохова. Он вышел на лестничную площадку и сел на ступеньку, ожидая представления. Отвернувшись от него, Драко снова посмотрел на Пэнси. — Откуда... — Драко сделал шаг ближе к ней. Что бы ни происходило в прошлом между ними, он не хочет, чтобы она знала это. — Тео сказал, — ответила она, не сводя ненавидящего взгляда. Драко посмотрел на Теодора. «А он откуда знает... Опять его отец растрепал?» Теодор стоит в стороне и смотрит с равнодушием. И вдруг уголок его губ дёрнулся в рвущейся улыбке. Но сдержался. И тут Драко понял, что он это сделал специально. Перевёл взгляд на Пэнси. Она качает головой из стороны в сторону. Из глаз покатились крупные слёзы. Она прищурила покрасневшие, воспалённые глаза и надрывно прошептала: — Пожалуйста... — сделала несколько шагов к Драко. — Скажи, что это был не ты... Умоляю... Сглотнув, Драко тихо ответил: — Нотт не стал бы тебе врать. Ведь он так давно желает, чтобы ты меня возненавидела. Ещё со школы. Кажется, у него это наконец-то получилось. Резкий взмах её руки и звон от пощёчины. Щёку обожгло. Но Драко только чуть дёрнул головой в сторону больше от неожиданности, чем от боли. Позади раздался смех Долохова и еле слышное: — Брыкастая сука. — Я любила тебя... — прошипела она, будто не слыша оскорбление. Или ей просто плевать. Смотрит только на Драко и надрывно продолжает: — Я так сильно любила тебя... Все эти годы, когда ты обращался со мной как с пустым местом! Пока ты трахал каких-то сук из Пуффендуя, я, черт побери, любила тебя!!! Но это... Это уже слишком... — А разве я просил тебя об этом? — теперь и Драко позволил себе добавить яда в голос. — Твоя любовь мне была так же не нужна, как и ты. Но ты ведь комфортно устроилась в своей иллюзии. И не видела очевидных вещей! Ты, Пэнс, мне никогда не была нужна. И это ты могла заметить, когда решила раздвинуть для меня ноги... Дальше всё произошло слишком быстро: раскатистый смех Долохова, размытое движение, приближающийся кулак — и пульсирующая боль, пронзившая переносицу и взорвавшаяся в голове тысячью искр. В ушах зазвенело, реальность на мгновение расплылась, а затем ускользнула совсем, когда он рухнул на пол. Драко открыл глаза, и первое, что увидел, это Блейза. Он стоит над ним с улыбкой: — Ты как? — Жить буду… — простонал Драко и посмотрел на лестницу. Долохов ушёл. Тогда он снова прикрыл глаза. В голове пульсирует, в носу боль стала ещё острее, будто кто-то сжал его в тисках. — Что вообще произошло? — Получил по морде за свои слова. Нотт тебе врезал. — Да… Точно… — Драко снова посмотрел на Блейза. Тот протянул руку, и, вцепившись в неё, Драко с усилием поднялся. Сел в кресло, осторожно пощупал нос — и тут же поморщился от боли. — Чёрт… — простонал он, почувствовав, как что-то хрустнуло, а тёплая кровь потекла ещё обильнее, стекая по подбородку. — Тебя полечить, детка? — спросил Блейз с тем самым весёлым ехидством, которое сейчас почему-то успокаивает. — Только если нежно… — попытался так же пошутить Драко. Но прозвучало это вымученно. И вовсе не из-за физической боли. Блейз вытащил палочку, направил на нос Драко. Одновременно взял его за волосы, удерживая голову на месте, и произнёс: — Только не дёргайся. На счёт три. Эпискей. Никакого счёта. Резкий хруст, острая вспышка боли, пронзившая голову и отдавшаяся звоном в ушах. В глазах снова поплыли тёмные пятна, и на мгновение мир опять потемнел. — Забини… Твою мать… — выдохнул Драко, стискивая зубы и откинув голову на спинку кресла. — Мать мою не припоминай, — спокойно отозвался Блейз, убирая палочку. — И не запрокидывай голову. — Больно, черт... — косо посмотрел на друга. — А на что ты рассчитывал? — усмехнулся Блейз. — После такой речи ещё удивляешься? — Где они, кстати? — посмотрел по сторонам и никого не увидел. Только Нарцисса вышла и, увидев окровавленное лицо сына, сказала: — Сейчас принесу кровоостанавливающее зелье. — Нотт увёл её. Долохов ушёл за ними сразу, как только ему стало скучно, — ответил Блейз, пока Драко провожает взглядом мать. Как только её шаги затихли, отдаляясь, Блейз осторожно спросил: — Яксли в поместье? — Нет. Со вчерашнего дня неизвестно где. А что? Блейз достал палочку и направил на входную дверь, через которую вышел Долохов. Там сразу появилась белая рябь оглушающего заклинания на несколько секунд. Драко смотрит на Блейза с замешательством. Тот посмотрел на Драко и наконец-то сказал: — Грейнджер работает в Министерстве. Драко быстро посмотрел на Блейза и спросил: — Кем? — Пока ведёт протоколы допросов. Да разбирает тот бардак в архиве, что остался после людей Тёмного Лорда. Ещё участвует в сборе средств на восстановление Хогвартса. Активно занимается поиском пропавших... Помогает в изготовлении целительных зелий для больницы Святого Мунго. Всё как обычно... Золотая девочка не может сидеть спокойно. — И когда её взяли на работу? — спросил Драко с подозрением, смотря на Блейза. — Где-то недели две назад. Точно не знаю. — И ты рассказываешь мне это только сейчас?! — почти сорвался Драко. Блейз поморщился: — Я узнал недавно. И… честно, не был уверен, что тебе стоит это знать. Опасался, что наделаешь глупостей. Что сразу помчишься к ней и тебя схватят. Но лучше ты узнаешь это от меня, чем случайно. — Надо было сразу рассказать. Я не стал бы рисковать. Блейз молча пожал плечами, а Драко уже спокойнее спросил: — И как? У неё получается? — Делает успехи, — медленно кивнул Блейз. — На пару с Макгонагалл нашла много заинтересованных лиц, кто уже вложил деньги. Если всё так и пойдёт, в сентябре начнётся новый учебный год. В зельеварении она всегда была способной. Сам знаешь... С поиском пропавших всё обстоит хуже. Находит только информацию, что уже мертвы. Драко кивнул и почувствовал, как хочет помочь ей. Только в его положении это довольно проблематично. Единственное, что он может... Банально... Но... А что ещё? Посмотрев на Блейза, спокойно сказал ему: — У тебя есть ключ и доверенность на получение денег из сейфа моей семьи. Возьми сколько нужно. Отдай ей. Только оставь вклад анонимным. — Это будет много... Ты понимаешь это? — спросил с ярким сомнением Блейз. — Даже по твоим меркам. — Если бы ты знал, сколько Тёмный Лорд потратил моих денег на войну... Хм... Я хочу, чтобы ты помог Грейнджер. — Ладно. Как скажешь. Блейз протянул руку, чтобы пожать на прощание. Драко ответил на этот порыв и смотрит, как тот идёт к двери. Не удержался и всё-таки спросил: — А может, ты ещё знаешь, где она живёт? — Драко хотел, чтобы вопрос прозвучал максимально равнодушно. Будто это не больше, чем простое любопытство. Фиаско... Голос дрогнул. И смотрит он на Блейза почти с надеждой. — Так как она совершеннолетняя, в Министерстве нет этой информации, — спокойно ответил Блейз, сделав шаг назад. — Но скорее всего это коттедж «Ракушка». Дом Уизли. Либо у Люпина с Тонкс. А что? Хочешь увидеть её? Драко только молча кивнул. А Блейз с несвойственным ему сочувствием тихо ответил: — Где бы она ни была, ты не сможешь появиться на пороге и сказать «Привет, детка. Я люблю тебя». Ты считаешься мёртвым. Если кто-то увидит тебя, сразу схватят и отправят на суд. И мы оба знаем, как этот суд закончится. Совсем не заключением в Азкабане. Поэтому... Серьёзно, друг... Не стоит. Драко промолчал. Он знает, что Блейз прав. Знает это до боли в груди. Но знание и желание — разные вещи. Этим же вечером Драко улизнул незамеченным из дома и получил информацию от Горбина, где она находится. А именно у Уизли. На несколько секунд он допустил безумную и сладкую мысль: трансгрессировать туда прямо сейчас и рассказать ей всё. Что война не закончилась. Что Волан-де-Морт жив. Что она до сих пор в опасности. Уговорить её бежать — хотя бы из страны. Всё именно так как и сказал Блейз. Но Драко взял себя в руки и эти мысли остались на уровне фантазии...•──────•❦•──────•
Журналистка Кларисса Миддлтон стала писать в «Ежедневном Пророке» на тему, что Волан-де-Морт мог выжить. Блейз сообщил, что она приходит в отдел аврората и подолгу общается с разными служащими на эту тему. Там особо не верят ей и дают разные адреса, фамилии и темы для расследования. Она ничего не боится. Носится по всему Лондону в поисках Пожирателей и других сторонников Тёмного Лорда, чтобы накопать больше информации. Ещё до того, как Яксли успел об этом сообщить Повелителю, тот прислал письмо с защитной магией от прочтения не тем человеком, если письмо перехватят. Прочитав его, Яксли сунул кусок пергамента в руку Драко. И спросил: — Справишься? Драко опустил взгляд и прочёл: «Стереть память этой журналистке Миддлтон. Потом следить за ней. Если будет опять проявлять интерес к тому, жив ли я, убить под видом несчастного случая». Драко кивнул и отправился на улицу, прихватив мантию-невидимку. Найти её было не сложно. Драко прокрался в офис «Ежедневного Пророка» и стал ждать, когда все разойдутся. В пять часов вечера заканчивается рабочий день. Но ещё в течение часа многие остаются работать. Благодаря фотографии в газете, Драко точно знает, как она выглядит, и наблюдает за ней. Спустя ещё час, когда ноги уже затекли, а шея заныла и до безумия захотелось хрустнуть позвонками, наконец-то Миддлтон осталась одна. Драко, не снимая мантию-невидимку, направил на неё палочку и мысленно произнёс «Обливиэйт». Женщина, только что яростно строчившая на печатной машинке очередную статью, замерла. Драко направил палочку на бумагу, на которой уже написан приличный кусок текста, и применил очищающие чары. Бумага стала чистой. Миддлтон медленно опустила голову на печатную машинку и нахмурила брови. Потом также медленно встала и пошла на выход. Драко остался один. По идее он должен последить за ней, но... Он трансгрессировал к небольшому двухэтажному дому на тихой магловской улице. Дом Гермионы. Зашёл внутрь. Снял мантию и сел в кресло у окна, слушает тишину... Спустя час, перед тем как уйти, наложил на дом сигнальные чары. Если Гермиона вернётся, он узнает об этом. Прошло два месяца. Миддлтон пришлось убить. Она снова начала поднимать тему того, что Волан-де-Морт жив. Драко устроил несчастный случай. Так как офис находится в магловском районе, она вынуждена контактировать с магловским миром. И когда она переходила дорогу, Драко наложил на магла за рулём автомобиля слепоту всего на несколько секунд. Тот с испугу надавил газ и сбил Миддлтон. Она скончалась на месте через несколько минут. Благодаря Блейзу, Драко знает, что Хогвартс почти полностью восстановлен и готов к новому учебному году. Если Гермиона не появится в последний день лета в доме, где выросла, то уже точно не стоит её ждать... С тридцатого августа Драко провёл сутки в этом доме. Он до последнего верил, что она должна прийти перед тем, как отправиться учиться. Это же не просто дом, это её память... Она должна вернуться, хотя бы на несколько минут, чтобы попрощаться. Но тридцать первого августа в полдень уже стало ясно, что не стоит её ждать. Она уже едет в поезде... — Ладно... Может, в следующем году увижу её. Если доживу... Раздался хлопок трансгрессии где-то в доме. Совсем рядом. Драко быстро накинул мантию-невидимку на себя и притих, вжимаясь в угол комнаты. Наверху раздались тихие шаги, которые стали приближаться к лестнице. И вскоре Драко увидел, как Гермиона появилась на верхней ступеньке. Она сделала несколько шагов вниз и остановилась, осматриваясь. — Вот я и дома... И совсем одна... — тихо и грустно сказала она. А Драко, испытывая странные, сложные эмоции, не знает даже, что делать. Как маньяк столько времени ходил в её дом и торчал тут по несколько часов. А сейчас вообще уже следит за ней. Наблюдает, как она спустилась, прошла по гостиной. Достала палочку и зажгла огонь в камине. В доме тепло, видимо, она пытается создать эмоциональный комфорт. Больше всего Драко хочет проявить себя. Подойти к ней и... ...и понятия не имеет, что ей сказать или сделать. А она медленно пошла по дому, внимательно рассматривая каждый дюйм. Молчаливо проводит пальцами по выступающему углу возле лестницы. Когда она пошла дальше, Драко посмотрел на то место, к которому она прикоснулась. Едва заметные метки роста. Снова смотрит на неё. Он так хотел увидеть её... И вот она здесь... И не знает, что дальше. «Что я делаю... Нужно уйти... Зачем... Ведь только больнее...» Так и не решился уйти. Но и проявить себя, постучать во входную дверь и сказать просто «Здравствуй...» — тоже не решился. Вместо этого он наблюдает за Гермионой. Как она попыталась приготовить себе ужин с помощью магловского приспособления. Получилось плохо — запахло подгоревшим. Но она всё равно съела это, правда без всякого аппетита, глядя в одну точку. Драко не отводит от неё глаз, впитывая каждую мелочь: как она хмурит брови, когда задумывается, как устало проводит рукой по волосам, как слегка морщится, проглатывая очередной кусок. «Какая же ты красивая…» — подумал он с неожиданной нежностью. — «Невероятная. Интересно, ты хоть немного понимаешь это?» Когда она наконец поднялась в спальню, он бесшумно последовал за ней. Гермиона сразу направилась в душ, а Драко встал за дверью, прижавшись спиной к прохладной стене. А когда она вышла из ванной, обернутая лишь белым полотенцем, с влажными волосами, тяжёлыми и тёмными от воды, падающими на обнажённые плечи, Драко задержал дыхание. Гермиона скинула полотенце с себя, а Драко беззвучно глубоко вздохнул. Сердце тяжело и быстро заколотилось, отдавая в висках. Раздетой он не видел её. Тогда в ванной старост она так быстро завернулась в полотенце, что он увидел только её босые ноги. А сейчас она не торопится... Спокойно ходит обнажённая по комнате. Но он не стал долго пялиться. Только беззвучно улыбнулся и отвернулся. Гермиона подошла к своей дорожной сумке и достала оттуда вещи. Надела простую футболку и бельё, забралась под одеяло и почти сразу уснула. Драко ещё долго стоит у стены, не решаясь пошевелиться. Только спустя время он бесшумно приблизился к кровати. Присел на корточки рядом, так близко, что услышал её ровное, спокойное дыхание. В полумраке её лицо выглядит таким умиротворённым… таким беззащитным... Осторожно, едва касаясь, провёл пальцами по её влажным, шелковистым волосам. И в этот момент подумал: «А не опасно ли мне быть рядом с ней? Если Долохов или Яксли узнают…» Следующие несколько дней Драко отчаянно пытается убедить себя, что больше не вернётся в её дом. Каждый раз, как это желание начинает свербить и ломая, Драко отжимается до тех пор, пока не выбьет из себя все силы, которые нужны на трансгрессию. Отжимается часто...•──────•❦•──────•
Спустя чуть больше недели, ближе к сумеркам, когда стены поместья начинают душить особенно сильно, Драко снова надел мантию-невидимку и отправился подальше от поместья, чтобы трансгрессировать незаметно к маленькому дому Гермионы. Оказавшись там, внутрь не заходит. Только стоит на улице и смотрит на окна дома Гермионы. Когда загорается свет, он видит очертания её и выдыхает. Как бы Драко ни убеждал себя отвалить от Грейнджер, каждый вечер в пять часов вечера он стоит у Министерства Магии под каким-нибудь тупым предлогом и ждёт, когда она появится. В её доме хоть и есть камин, и его можно подключить к решётке, но он слишком маленький по размеру. Поэтому чтобы попасть домой, ей необходимо сначала выйти из Министерства на улицу. А потом трансгрессировать. Но Гермиона каждый день, выходя на улицу, не спешит домой. Она идёт в магловское кафе. Драко провожает её, идя в нескольких шагах позади. Иногда она, будто чувствуя взгляд на себе, останавливается и, хмуря брови, смотрит по улице несколько секунд. А потом переходит на более быстрый шаг. Чтобы не вызывать у неё чувство паники, Драко останавливается и смотрит, как она ускользает из виду. С каждым днём пребывание в поместье становится всё невыносимее. Долохов откровенно скучает и срывает злость на Нарциссе, а Яксли ведёт себя тише, но именно это напрягает сильнее. Он почти не разговаривает, только наблюдает. Иногда Драко ловит на себе его взгляд, когда возвращался с «вылазки». Однажды вечером, когда Драко пытался незаметно проскользнуть в свою комнату, Яксли окликнул его из кабинета Люциуса: — Малфой. Драко замер. — Ты стал слишком часто уходить. Если Повелитель спросит — я должен буду ответить честно. Не заставляй меня врать за тебя. На несколько дней Драко остался дома. Пару раз ночью Яксли брал Драко с собой на проверку поместья Редлов, в котором когда-то обитал Волан-де-Морт. Но кроме магловских бомжей никого не обнаружили.•──────•❦•──────•
— Это безумие… — бормочет Драко, меряя шагами свою комнату. Голос звучит хрипло, надорванно. — Это… полное безумие. Он остановился посреди комнаты, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Нет. Нет. Нет. Я не должен! НЕТ! И всё равно, почти против своей воли, прошептал вслух, словно пытаясь уговорить самого себя: — Я только… посмотрю на неё. И сразу уйду. Это же ничего. Совсем ничего. Даже если она увидит меня… с другим лицом. В этом нет ничего страшного… С этими мыслями Драко достал флакон из кармана и сделал глоток оборотного зелья, приправленный волоском какого-то парня. «Материалы» для оборотного Драко купил в Лютном Переулке. Как продавец добыл целый пучок самых разных волосков, неизвестно. Но это для Драко представляет наименьший интерес. Через несколько минут Драко уже рассматривает своё отражение в зеркале. Голубоглазый шатен неприметной внешности. Не уродлив, но и до красавца далеко. Драко надел один из лучших своих костюмов в попытке перекрыть недостатки внешности. Но едва ли Грейнджер обратит на это внимание. Совсем не статус и количество нулей в банковском счёте ценит она. Ещё раз осмотрев себя в зеркале в идеальном костюме, цена которого многим будет составлять целое состояние, Драко снял его с раздражением. Вместо этого надел максимально магловские вещи: тёмно-серые джинсы, белая футболка и чёрная толстовка. А на ноги — белые кроссовки. Посмотрел на себя в зеркало, оценивая себя. Обычный парень. Никто. Таких на улицах Лондона сотни. «Слишком обычный... Едва ли Грейнджер обратит на меня внимание...» Уже спустя пятнадцать минут Драко остановился напротив окна того самого кафе. Он смотрит внутрь и видит её. Она сидит там с какой-то странной штукой. Которая раскрывается как книга, на одной стороне кнопки, а на другой — он плоский... экран? Кажется, эта вещь называется ноутбук. Чтобы прийти туда, нужны магловские деньги. Быть мёртвым и одновременно пользоваться всеми возможными услугами слегка сложно. И даже обмен денег происходит нелегально через Лютный Переулок. Конечно, с куда большей наценкой, чем это было бы в банке. Но Драко никогда особо не считал деньги, этот случай не исключение. Уже по привычке Драко застыл, смотря на неё. Дождь льёт, и он уже изрядно промок, но не обращает на это внимание. Просто стоит и смотрит, как она заправила прядь волос за ухо и подпёрла подбородок ладонью. Лицо её слабо освещено светом из этого ноутбука. И вдруг она повернула голову, и её взгляд встретился со взглядом Драко через стекло. Драко вздрогнул и тяжело вздохнул. Волнение накатило с неожиданной силой. А она смотрит на него со спокойным выражением лица. Возможно, с небольшим замешательством. А Драко сжал пальцы в кулаки, пытаясь успокоиться и реагировать на неё как обычно. «Это же Грейнджер. Нет повода нервничать. Я не первый раз вижу её. И подумаешь... Слежу за ней под мантией-невидимкой...» Но быть скрытым под мантией с невидящими чарами и видеть её взгляд на себе вызывает совершенно разные чувства. Её бровь поднялась. Она отвернулась и что-то взяла в руки. Драко посмотрел вдаль улицы, борясь с желанием сбежать. «Посмотрел и хватит. Что я хотел? Почувствовать то, что она ничего не значит? Эксперимент прошёл максимально неудачно». Когда он снова посмотрел в окно, увидел, что Гермиона подняла лист бумаги, на котором она написала: «Привет». С мыслями: «Что я делаю?! Что я делаю?! Что я делаю?!» Драко зашёл в кафе и сразу поймал на себе её взгляд. Она смотрит с полуулыбкой. От этого взгляда его заполнили странные, противоречивые чувства. Замешательство... «Что ей сказать? Какую-нибудь чушь придумать? А какое имя?! Может, лучше сбежать?» Влечение. «Её нежная полуулыбка. Ласковый взгляд карих глаз. Хочется впитать в себя её всю. С её упрямым характером и непослушными кудрями...» Ревность. «Она видит не Драко Малфоя. И улыбается какому-то неудачнику, который пялился на неё...» Драко неуверенно сделал шаг к ней. — Привет, — сказал он чуть охрипшим голосом от волнения. Она улыбнулась шире и ответила: — На улице дождь и не самая лучшая погода для прогулок. Драко улыбнулся в ответ и провёл пальцем по спинке пустого стула напротив неё. Осмотрел такой же пустой стол. Она ничего не заказывала себе. — Что ты предпочитаешь? — спросил он после короткой заминки. — Чай… или кофе? — Спасибо, — она смущённо улыбнулась, явно подбирая слова, чтобы вежливо отказаться, — но я, знаешь… — Я угощаю, — быстро перебил он, не давая ей почувствовать неловкость. Гермиона помолчала секунду, потом кивнула. — Капучино… пожалуйста. Без кофеина. С неконтролируемой улыбкой Драко пошёл к стойке. Пока пытается рассчитаться, руки предательски вспотели. Он едва не выронил деньги и в итоге выложил целую пачку пятидесятифунтовых купюр. Девушка за прилавком удивлённо моргнула. — Тут… много. Слишком много. — Оставьте, — спокойно сказал Драко. — Если та кудрявая девушка ещё раз придёт и просто будет сидеть, сделайте ей капучино. — Она часто тут сидит. «Знаю я!» — подумал он, но ответил: — Полагаю, здесь хватит не на одну кружку капучино. Даже не на двадцать. Девушка заговорщически улыбнулась и забрала деньги. На секунду Драко засомневался в честности этой девушки. И решил сообщить: — Если вы решите забрать деньги себе, будто ничего не было... Я могу купить это кафе только для того, чтобы уволить вас. Девушка вздёрнула бровь и ответила с лёгкой улыбкой: — Не беспокойтесь, сэр. Этих денег хватит не только на ежедневный кофе, но и десерт в течении всего года. Драко кивнул и вернулся к Гермионе. Отодвинул стул и, стараясь вести себя расслабленно и непринуждённо, спросил: — Можно узнать твоё имя? Она посмотрела на него и быстро ответила: — Фиона. От неожиданности такого ответа его брови вздёрнулись. Она воскликнула: — Что? Нормальное имя! Драко чуть не рассмеялся её порыву защитить выдуманное имя. Сдержался. Смотрит на неё с улыбкой. — Да так... Меня зовут Стюарт, — сказал первое имя, что пришло в голову. Хотя она не спрашивала. Она своё имя придумала, и это уже кое-что значит. — Чем занимаешься, Стюарт? Пожал плечами и ответил: — В поиске. Пока не знаю, чем заняться. А ты? — Работаю в администрации, — ответила скучающим тоном. — Ничего интересного на самом деле... Скучная, бумажная работа из дня в день. — Кажется, я видел тебя здесь уже не раз... — Поэтому смотрел на меня в окно? — посмотрела с лёгким смущением. И Драко отчаянно захотелось прикоснуться к ней. И чтобы сдержаться, сжал пальцы в кулаки под столом. Виновато улыбнулся и подумал: «Если бы ты только знала...» — Мне нравится здесь, — сказала она и ждёт какого-то продолжения разговора, а Драко понимает, что их разговор — это будет сплошное враньё. И захотелось уйти... — Извини... Мне нужно выйти... — Да... Конечно, — немного растерянно ответила она. Драко вышел из кафе и быстро пошёл по пешеходной зоне под проливным дождём. Зашёл за здание и прижался спиной к стене. «Зачем?! Зачем я это сделал?! Что бы ещё сильнее увязнуть в ней? Чтобы раствориться в ней? Ну что же... Отлично получается...» «Нельзя... Нельзя быть рядом с ней. Это опасно для неё же в первую очередь. Что я делаю? Я не хочу, чтобы ей грозила опасность из-за меня. Нужно держаться от неё подальше... Как можно дальше...»•──────•❦•──────•
Но хватило Драко всего на одни сутки. Поздним вечером он медленно открыл входную дверь её дома и вошёл. Сначала ничего не услышал. Увидел только, как мягкий свет льётся из гостиной. Пройдя дальше под мантией-невидимкой, Драко увидел, как Гермиона сидит в кресле, подняв ноги, и держит книгу. Он подошёл ближе со спинки кресла. Это не книга. Похоже, это ежедневник. Открыта первая страница. На ней стоят голые даты. Но под датами ничего не написано. Гермиона поставила сегодняшнюю дату и держит карандаш на чистом пространстве бумаги. Тяжело вздохнула и стала что-то писать. Чувствуя, что он опять вторгается в очень личное пространство, пытается прочитать хоть что-то! Но... Он уже столько раз приходил к ней под мантией-невидимкой. Только этим он уже нарушил все её личные границы. У Гермионы мелкий почерк, и с расстояния сложно разобрать, что она написала, но он уверен, что в этих двух строчках есть его имя. Он отчётливо видит написанное «Малфой». Что бы она сейчас ни писала, она думает о нём. «Наверняка пишет о том, что мир стал лучше без таких, как я» — подумал он, и эта мысль странным образом дарит утешение. Он продолжает смотреть на неё. Впитывать каждое её движение, каждый вдох. Как она отложила карандаш и теперь смотрит на сделанную запись. Да, так делать, как делает Драко, аморально. Это слишком низко. Противоестественно. В старое время у Люциуса бы волосы зашевелились от того, что делает его сын. Подглядывает, что делает маглорожденная, и цепляется за неё, за её жизнь как за хрупкую соломинку. Надеясь, что она спасёт его от саморазрушения. От Волан-де-Морта, который терзает его душу на крошечные ошмётки. От того, что от его жизни не остаётся ничего. Только холод. Смерть. Пустота и потеря надежды. Он не хочет проявлять себя перед ней. Не хочет подвергнуть опасности этот маленький уголок умиротворения, тепла и такой желанной и невозможной жизни для него. Если появится, она увидит его, и всё может рухнуть в одно мгновение... И самое паршивое... Драко догадывается об этом, но боится полностью осознать... Гермиона Грейнджер и её мягкая комфортная жизнь — последний смысл его жизни. Всего полчаса в её доме, рядом с ней, даёт ему тепло на целый день. Целый день он может быть уверен, что его не поглотит холод его жизни. Поэтому он не рискует и ближе уже не подходит. Ему интересно... До состояния «муравьи под кожей» интересно, что она написала о нём. Где-то в тёмном углу разума тлеет надежда, что ей не всё равно. Только даже если так... Что дальше? С правлением Тёмного Лорда, которое однажды произойдёт, их отношения стали ещё более невозможными... «Драко и Гермиона никогда не возьмутся за руки... Никогда не будут гулять, обниматься и целоваться. Драко и Гермиона никогда не будут вместе». «Однажды я умру по-настоящему. Не выдержу и умру... Перестану ходить за ней, и она даже не заметит, что кому-то давала силы жить». «Если бы не она, я бы уже умер. Но я не знаю, как надолго меня хватит...» Гермиона снова смотрит на написанное и перечёркивает «Малфой». «Правильно, Грейнджер... Вычеркни меня. Из своих записей, мыслей и жизни. Так и должно быть». Она занесла карандаш над зачёркнутым «Малфой» и пишет «Драко». От этого у него что-то замерло внутри. То, что парализует душу и мысли. Он застыл и только наблюдает, как она перелистывает страницу и в этот момент что-то падает на пол из ежедневника. Это вырезка из газеты, что лежала между страницами. И только когда она поднимает клочок серой бумаги, Драко понял, что там. Это его колдография из «Ежедневного Пророка». Похоже, это с того времени, когда арестовали его отца после неудачной попытки выкрасть пророчество. Тогда репортеры алчно пытались залезть в душу, голову, в жизнь Драко и Нарциссы. На снимке его лицо подавленное и раздражённое одновременно. Он смотрит на камеры, снимающие его, с откровенной неприязнью. Но Гермиона как будто не замечает этого. Она нежно провела пальцами по снимку и прошептала: — Жаль, что так всё вышло... Я буду помнить тебя... Драко... Драко закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки, потому что то, что внутри сидит, сходит с ума, рвётся наружу, желает проявить себя перед ней. В мыслях буря из отчаяния и одного вопроса: «Почему?! Почему ты не ненавидишь меня?! Ты должна ненавидеть меня! Пожалуйста! Ненавидь меня! Умоляю... Ненавидь меня... Тогда мне будет легче....» Медленно, не издавая ни одного звука, Драко отступил от неё. Так же тихо покинул дом...•──────•❦•──────•
Сегодня её день рождения. Ему хочется увидеть её окружённую друзьями. Чтобы ей было весело, комфортно. Чтобы она задувала свечи и улыбалась, разворачивая подарки. Драко хочет увидеть её счастливой. Он знает, что Поттер и Уизли отправились в Хогвартс доучиваться, а Гермиона по каким-то причинам осталась в Лондоне. Он не совсем понимает почему. Но сегодня хочет увидеть её и хотя бы мысленно поздравить. Драко обнаружил открытую входную дверь её дома. И это его насторожило. Сердце застучало где-то в горле. В окнах темно. Он достал палочку и сжал её в пальцах. Медленно вошёл в дом. Внутри темнота и тишина. Прошёл холл. Зашёл на кухню. Её здесь нет. Несколько шкафов открыто, на полу валяются осколки чего-то разбитого. Драко пошёл обратно и зашёл в гостиную и увидел её. Она лежит на диване. Рука свисает к полу, к упавшей бутылке из тёмного стекла, с которой вылилось вино небольшой лужицей. Рядом валяются ещё две таких же бутылки. На её животе раскрытый всё тот же ежедневник. «Она пьяна и сильно...» — подумал он со вздохом. Вернулся к двери и закрыл её. А после этого накрыл Гермиону пледом. Случайно коснулся её руки и заметил, какая холодная кожа. На несколько секунд замер, смотря ей в лицо, ожидая, что она сейчас откроет глаза. Но нет... Она крепко спит. Сегодня на удивление очень холодный вечер. И в доме так же холодно, как и на улице. «Не оставлять же её в таком холоде». Разжёг огонь в камине. «Скорее всего, когда она проснётся, камин уже прогорит. И она ничего не заметит. Хотелось бы ещё позаботиться о том, чтобы у неё было утром зелье от похмелья. Хочется унести её в постель, там ей было бы удобнее. Хочется обнимать её всю ночь». Но он не стал больше ничего делать, чтобы не вызвать у неё подозрений, когда проснётся. Сел в кресло и под приятное потрескивание древесины в камине Драко смотрит, как она спит. Перевёл взгляд на ежедневник. Сжал пальцы от нестерпимого любопытства. До безумия интересно, что она писала о нём. Если бы не увидел своего имени, было бы не так интересно... Но... «Чёрт. Одной ошибкой меньше, одной больше... Какая разница» — подумал он, пошёл к Гермионе. Аккуратно потянул блокнот из-под её руки. И заглянул в него. Вчерашняя запись, которую она сделала, перечёркнута так, что понять невозможно, что было написано. А ниже... Дата 21.09. И: «ДракоДракоДракоДракоДракоДрако ДРАКО!!!!» — Лучше бы не смотрел... О том, что она думает о нём в свой день рождения, рвёт его и мучает. Прикоснуться к ней становится нестерпимым. Появилось отчаянное желание наслать на неё искусственный сон, чтобы взять её на руки и держать всю ночь, обнимая. Ничего пошлого или того, что навредит ей. Просто держать на руках, наслаждаться её теплом и ароматом. Даже пофиг на алкогольный смрад из её рта. Выпила она слишком много, чтобы пахнуть мятой... Пофиг. Плевать. Скорее всего, когда он коснулся бы её, полностью забыл бы об этом... Но он не стал этого делать. Положил блокнот так же, как он лежал на ней. Положил поверх её руку. Не удержался и присел рядом, всё ещё держа её пальцы в руках. Закрыл глаза и вздохнул... — Чёрт побери... Как же мне хочется, чтобы всё было проще... — прошептал он и отпустил руку. Сел в кресло и просто стал ждать, когда она проснётся. Увидел на столике несколько упаковок со сладостями из Хогсмида. Среди упаковочной бумаги и ещё несколькими коробочками, которые она так и не открыла, Драко увидел два открытых письма. Взяв одно, прочёл от Уизли: «Привет, Гермиона. Чёрт, как же я по тебе скучаю. Хотел бы сейчас обнять тебя и нормально сказать с днём рождения, а не вот это вот. В Хогвартсе без тебя как-то… пусто. У нас теперь ещё и это внеклассное — восстанавливаем замок после битвы. Гарри, конечно, вкалывает как проклятый, ни одного занятия не пропустил. А я… ну ты знаешь. Пытаюсь отлынивать. Кажется, он просто не хочет оставаться один с мыслями. Короче… возвращайся уже, а? Нам тебя правда не хватает.» Драко положил письмо обратно на стол. Взял другое. От Поттера. «Гермиона, поздравлять тебя в письме не буду. Возвращайся в Хогвартс — и скажу всё в лицо. Моё предложение в силе. Ты можешь воспользоваться моим счётом и купить всё необходимое. Ты прекрасно знаешь, что мне ничего не жалко для тебя. Без тебя я бы не справился в прошлом году. Пожалуйста, не отстраняйся! P.s. Макгонагалл сказала, что думает сама поговорить с тобой о твоём возвращении в Хогвартс». — Святой Поттер! — процедил с раздражением Драко и положил обратно на стол письма. Сморщив нос, отвернулся и сел в кресло. Когда стало тепло в доме, Драко убрал с Гермионы плед. Постарался положить его так же, как он и лежал до того, как накрыл её. У неё не должно возникнуть ни одной мысли, что она была не одна этой ночью. Гермиона проснулась утром со стоном. Драко быстро проверил, что мантия-невидимка скрывает его полностью. И когда убедился в этом, встал и отошёл к стене. Замер, наблюдая за ней. Как она сидит и, вогнав пальцы в волосы, что-то бормочет. Когда она встала и пошла к лестнице, до ушей Драко донеслось только: — ...никогда... В жизни больше никогда... Как же болит голова. Она пошла по лестнице наверх чуть покачиваясь. А Драко постоял ещё немного, смотря в стену. Отдалённо слышит скрип половиц наверху. Потом какой-то грохот. И её болезненное: — Ой! Чёрт... Как больно... Ммм... В нём всё свербит пойти и узнать, в чём дело. Смотрит... Смотрит... Лестница уже расплывается в глазах. Решился всё-таки. Медленно пошёл по ступеням, благодаря всех, кого только возможно, что лестница не скрипит. Дверь в комнату открыта, и он заглянул внутрь. Гермиона сидит на полу и сжимает пальцы на ноге. Другой рукой закрыла глаза и тяжело дышит. Тихо говорит: — Почему... Почему нужно врезаться именно мизинцем... Как же больно... Драко стало и смешно, и жалко её одновременно. Улыбнулся и решил уйти. Нельзя слишком долго находиться рядом с ней. Мало ли кто заметит, что у него есть та, через кого можно на него давить. Он ушёл тихо. Незаметно. Храня в груди тепло, созданное простым нахождением рядом с ней. Без разговоров, без каких-то взаимодействий... Просто побыв рядом с ней... Но, вернувшись в поместье, Драко едва успел снять мантию в своей комнате, как в коридоре послышались тяжёлые шаги. — Опять гулял, Малфой? На этот раз всю ночь... — раздался насмешливый голос Долохова из-за приоткрытой двери. Открыв её полностью, он встал на пороге и растянуто продолжил: — Яксли уже начал делать ставки, сколько ты продержишься, если тебя прижали авроры. Драко заставил себя ответить спокойно, сочиняя на ходу: — Горбин дал наводку. Проверял... — Ну и? Драко положил мантию на спинку кресла и, посмотрев на него, ответил: — Пока ничего. Если было что-то, сообщил бы. Долохов хмыкнул и, уходя, бросил через плечо: — Смотри, не облажайся.•──────•❦•──────•
В течение следующего месяца Драко приходит к Гермионе всего несколько раз, только когда оба Пожирателя покидают поместье. При них не решается. Боится, что могут выследить. В эти редкие вечера Драко проводит рядом с Гермионой около часа и уходит, когда она ложится спать. За это время он заметил, чем она живёт. Гермиона почти не отдыхает. Каждый раз возвращается с целой стопкой книг — в основном это учебники из школьной программы за седьмой год обучения в Хогвартсе. На всех пометка «Собственность Министерства Магии». С такой же печатью книги о восстановлении памяти, блокировках сознания и древних целительских ритуалах. Судя по её записям, она ещё занимается поиском пропавших. Как и говорил Блейз. Прочитав список фамилий, Драко узнал несколько, и он точно может сказать, что они мертвы. Но не от его руки. Потом у неё появилось несколько книг по тёмной магии. Драко уже было удивился, но оказывается, она интересуется именно защитными чарами. Иногда она засыпает прямо за столом, уткнувшись щекой в раскрытой книге. Драко, смотря на неё, каждый раз борется с глупым, но очень сильным желанием аккуратно перенести её на кровать. В один из вечеров, когда Драко снова незаметно проник в дом Гермионы, сначала обнаружил её спящей. И сразу же почувствовал запах гари. Почти бегом он направился на кухню. На странной плоской магловской плите стоит кастрюля. Вода выкипела, и почерневшие спагетти теперь угрожающе шипят. — Чёрт… — прошептал он, бросив быстрый взгляд на спящую Гермиону. Паника накрыла мгновенно. Он не имеет ни малейшего понятия, как выключить это магловское устройство. Сначала попробовал охлаждающее заклинание — помогло на пару секунд. Но устройство снова начало раскаляться. «Агуаменти!» — мысленно произнёс он, направив палочку в кастрюлю. Вода хлынула внутрь, яростно зашипев на раскалённом дне. Моментально кухню заполнил густой белый пар, смешиваясь с горелым запахом. — Да чтоб тебя! — прошипел Драко уже вслух, подходя ближе. На плите нарисованы мелкие цифры. Он начал тыкать в них пальцем, чувствуя себя полным идиотом. В итоге в двух других местах стало так же горячо. «Будь проклят тот магл, который придумал эту дрянь!» Наконец-то он разобрался. Заметил, нажимая минус, цифра уменьшается до 0, и устройство больше не излучает жар дракона. Наверняка дракона легче усмирить, чем эту штуку. Осмотрел себя, не повредил ли мантию-невидимку. С облегчением выдохнул. Всё в порядке. Заглянул в кастрюлю и увидел, как в воде плавают горелые спагетти. А часть так и осталась прилипшей ко дну. От движения сбоку Драко чуть не вскрикнул от неожиданности. Он совсем не заметил, как Гермиона проснулась и подошла. А сейчас она сонная, чуть щурясь, смотрит с недоумением на кастрюлю. «И что её удивляет? То, что всё сгорело в кастрюле, или то, что всё выключено?». Она взмахнула палочкой, и всё содержимое в кастрюле исчезло. А она взяла что-то напоминающее хлебцы и пошла обратно. И тут Драко задумался... «У неё нет денег на нормальную еду?» Вообще-то несложно заметить то, как скромно Гермиона живёт. Еда, которую она ест, не только простая, эта еда дешёвая. Питание её довольно скудное. Драко не особо обращал внимание на то, чем она питается, потому что при нём это было редко. А ещё книги, которыми она пользуется, только из министерства. Ни одной книги, что принадлежала бы ей. Книги и Грейнджер — это так же естественно, как рыба и вода. Как птица и воздух. Одежды у неё тоже крайне мало. Домой она приходит всегда в одном и том же брючном костюме. Она пошла работать, а не учиться в Хогвартс. Грейнджер не будет собой, если не закончит учёбу. Только вот последний год в Хогвартсе довольно затратный. Самые дорогие — это книги. Чем старше курс, тем дороже. К тому же кроме базовых книг, которые нужны будут по конкретным предметам, нужны будут ещё материалы по подготовке сдачи экзаменов. Кроме этого нужна форма, мантия... У Гермионы банально нет денег на то, чтобы идти учиться. Несложно догадаться, почему всё так. Родителей у неё нет, вернее они есть, но они не подозревают, что у них есть дочь, о которой нужно заботиться. И она пытается обеспечить себя сама. Её взяли на самую низкооплачиваемую работу в Министерстве потому что у неё нет квалификации в той или иной деятельности. Она даже школьную программу не окончила. Гермиона обязательно сможет добиться всех возможных высот со временем. Даже с неполным образованием. Это Грейнджер, и она способна на это. Но сейчас ей не на что жить. «Поттер хоть немного понимает, чем она пожертвовала, чтобы не оставлять его одного с его проблемами?» — подумал Драко, чувствуя, как вскипает. И пока Гермиона спит, Драко открыл пустой кухонный шкафчик и подумал: «У Поттера хватает денег. Мог бы помочь... Я даже спрашивать не стал бы, просто купил бы ей всё, что необходимо. Её в этом нельзя спрашивать. Ведь если спрашивать, упрётся и откажется. Но мне сложно это сделать будучи мертвым...» «Может, она сама отказалась от помощи? Ведь именно об этом Поттер писал в письме». Драко вернулся, когда Гермионы не было дома. С собой взял мешочек с золотыми монетами... В доме он обошёл все комнаты, смотря, где бы Гермиона могла найти золотую монетку... Взял с вазочки леденец и, развернув его, отправил в рот, а шуршащую упаковку вместе с несколькими монетками положил под сиденье в диване. Попробовал сесть и услышал тихое шуршание. Если один раз Гермиона проигнорирует, то второй раз точно решит избавиться от надоедливого шуршания. Походил ещё по дому... Сунул под комод лист пергамента. А на нём оставил несколько монет. Лёгким взмахом палочки образовал сверху слой пыли, как будто это уже давно так лежит. Сунул так, чтобы кусочек было видно. Ещё несколько монеток сунул в карман её брюк, что висят в шкафу. В карман мантии, конечно, тоже... Ещё несколько монеток заложил между страницами книги. Остатки монет разложил по всем возможным укромным уголкам. Но так, чтобы она их нашла случайно. На этом решил пока остановиться. Он мог бы подкинуть ей сразу мешочек, набитый до отказа золотом, но, зная её, можно с уверенностью предположить, что она даже в руки не возьмёт эти деньги. Наверняка для неё будет подозрительно находить золото по всем углам дома. Но Драко надеется, что, находя по чуть-чуть, всё-таки использует их.•──────•❦•──────•
Настал ноябрь. Холодный, сырой, с пронизывающим ветром, который забирается под тонкую мантию-невидимку и добирается до костей. Драко снова пришёл к дому Гермионы. Гермиона опять допоздна сидит в гостиной, склонившись над записями. Пергамент, перо, несколько раскрытых книг — всё как обычно лежит перед ней. В какой-то момент она устала. Не стала подниматься в спальню, просто сползла на пол, прислонилась боком к креслу и положила голову на сиденье. Так и уснула — неудобно и как-то по-детски. «Я идиот... Какой же я идиот...» Только сейчас он по-настоящему осознал: Гермиона не поставила на дом никаких серьёзных защитных чар. Ни сигнальных, ни отталкивающих. Вообще ничего. Гермиона Грейнджер, которая в школе ставила защитные чары даже на свой дневник, сейчас живёт в доме с дырявой защитой. Возможно, она просто устала. Слишком устала, чтобы бояться. Или после всего, что произошло, она перестала верить, что кто-то вообще может к ней прийти. «Ладно, она, думая, что Волан-де-Морт погиб, а все Пожиратели мертвы или в Азкабане, по каким-то причинам не поставила серьёзную защиту! А мои мозги где?! Почему я об этом не позаботился?! ИДИОТ! ИДИОТ!!!» — подумал с раздражением. И Драко решил специально напугать, прекрасно зная, что лишится возможности видеть её. Драко опустился на колени рядом с ней. Протянул руку из-под мантии и очень медленно, почти благоговейно провёл пальцами по её волосам. Потом — по тёплой, мягкой коже щеки. Сердце сжалось при осознании, что в последний раз касается её. Касаясь... он прощается с ней. Гермиона резко открыла глаза. Драко так же резко убрал руку под мантию, но она точно успела что-то заметить. Смотрит сквозь Драко широко открытыми глазами и тяжело дышит. Медленно стала искать палочку. Сердце у Драко так быстро бьётся... Что он боится задохнуться. Он медленно встал и стал отходить к выходу. Гермиона уже вытащила палочку и взмахнула ею. Заклинание она не произнесла, но взгляд её чётко устремился на Драко. Она применила чары присутствия. Теперь она видит тень там, где стоит он. Гермиона нацелила палочку и твёрдо сказала: — Кто ты?! Покажись! Но Драко сделал быстрый шаг к двери и, открыв её, выскочил на улицу. Дверь тут же захлопнулась. Он отошёл на несколько шагов и замер, тяжело дыша. В окнах ещё горит свет. Сквозь них видно, как Гермиона мечется по гостиной — настороженная, взъерошенная, с палочкой наготове. А потом свет погас резко, почти одновременно во всём доме. Окна стали чёрными, мёртвыми. Дом мгновенно превратился в заброшенный, нежилой, будто стоит пустым уже много лет. Драко подошёл ближе и попытался открыть дверь. Не поддалась. Попробовал «Алохомора» — безрезультатно. Даже попытка трансгрессировать внутрь дома провалилась — пространство словно стало монолитным, непроницаемым. Он стоит под холодным ветром, глядя на тёмные окна, и чувствует странную смесь гордости и горечи. — Умничка, Грейнджер… — тихо прошептал он, смотря на чёрные окна. В душе уже открывается черная пропасть из-за того, что он потерял единственное место, где мог дышать. Тяжело вздохнув, развернулся и пошёл прочь от дома, чтобы трансгрессировать обратно в поместье.•──────•❦•──────•
Прошёл мокрый снег, тучи разошлись, и солнечные лучи частично превратили снег в лужи. Теперь лучи отражаются от мокрого асфальта. Это немного слепит глаза и доставляет дискомфорт. Весь последний месяц Драко не появлялся на заветной улице. Но сегодня решился нарушить собственное обещание — больше никогда не подходить к Гермионе. Он стоит под мантией невидимкой напротив её дома. И вдруг открылась дверь. Драко мгновенно забыл обо всём, когда увидел, как вышла Гермиона и посмотрела по улице в разные стороны. Поправила кудрявые, распущенные волосы и пошла, сунув руки в карманы тёплого пальто. Драко пошёл за ней, периодически осматриваясь. Но проблема в том, что если Яксли или Долохов появятся тут, он не узнает их. Ни один, ни второй не выходят на улицы Лондона в своём облике. Только под оборотным. Дойдя до конца улицы, Гермиона зашла в магазин. Пока дверь не закрылась, Драко заскочил за ней. А там... Это магловские книги. «Зачем ей это?» — подумал он, наблюдая за ней. Купив книгу, она пошла на выход. А дальше снова пошла в неизвестном направлении. В маленьком магазинчике купила мороженое и пошла дальше. Дошла до небольшого парка и села там на скамейку. А Драко стоит под мантией-невидимкой и наблюдает за ней всего в нескольких шагах. Он хочет подойти, но опять не может решиться. Она доела мороженое, вытерла пальцы салфеткой и просто замерла, глядя куда-то в сторону. Тихо, почти беззвучно прошептала: — С днём рождения, мама… Голос дрогнул. Она резко закусила губу. Даже с такого расстояния Драко увидел, как в её глазах блеснули слёзы. Ей было плохо. По-настоящему дерьмово. И вдруг она повернула голову. И посмотрела прямо на него. Не сквозь. Именно НА НЕГО. Драко резко опустил взгляд на себя и похолодел. Чары мантии-невидимки ослабли — ткань стала полупрозрачной, пропуская его расплывчатые очертания. Он знает, что со временем мантии теряют силу, особенно если пользоваться ими слишком часто, но не ожидал, что это случится сейчас. И тут пришло осознание: «Слишком быстро мне предоставили мантию после доплаты. Наверняка она была уже с дефектами, которые скрыли заклинаниями. Или мантия вовсе не из шерсти демимаски. Или это уже старая мантия. Вот почему так быстро она перестала скрывать...» — Чёрт… — вырвалось у него шёпотом. А Гермиона медленно встала и подошла к Драко. Её брови сведены в переносице, губы приоткрыты. Выглядит одновременно жутко взволнованной и удивлённой. Подошла близко... Очень близко. Драко уже панически задыхается вдыхая её аромат. В мыслях только одна мысль: «А если кто-то из Пожирателей увидит?! А если её убьют?! А если это донесут Волан-де-Морту, и он заставит убить её?! Нужно уйти. Как можно быстрее. Сейчас! Уйти! И больше не подходить к ней! Никогда не подходить, пока Волан-де-Морт жив!» Но он не сдвинулся с места. Стоит как дерево и наблюдает, как она остановилась в полушаге от него. Медленно подняла руки и осторожно, почти нежно взялась за края капюшона. Потянула его вниз. Мантия соскользнула с головы. Её взгляд медленно скользнул по его лицу — по глазам, губам, по светлым волосам. Нежно коснулась пальцами его скул. На секунду она замерла… а потом улыбнулась. Мягко и грустно одновременно. — Я знала, что ты жив. — прошептала она. — Чувствовала это...•──────•❦•──────•
