Апогей молодости. Побег с выпускного

Уильям Хитклиф кружился в танце с едва знакомой выпускницей из дома Меркуро. Признаться честно, он этого совершенно не хотел. Выпускной должен быть запоминающимся, интересным, полным эмоций, а не столь скучным и нудным, каким и был.  Но во время белого танца отказывать девушкам находилось неприемлемым и неуважительным. Не то чтобы это хоть каким-то образом останавливало Уильяма, правила для него вообще не писаны, но при таком раскладе можно было бы сказать отцу о том, что во время бала он не сидел в стороне, и не солгать.  Хитклиф в целом никогда не любил танцы, хорошо лишь, что сам выпускной танец остался позади. Уильям еле как уговорил администрацию и родителей, что не будет участвовать в этом утомительном мракобесии.  Хантер Брум сам согласился на это и не противился, для него танцы были обыкновенной обязательной традицией, которую он и не был против соблюсти, не возмущаясь даже на репетициях. Хантер отплясывал уже битый час без доли усталости. А вот Лукиану не так повезло — он, будучи будущим правителем Октавии, был обязан участвовать во всех без исключений мероприятиях академии, хоть и не желал этого, а о возможности не танцевать не шло и речи. Последний месяц Лукиан то и дело жаловался свободному от этого Уильяму на бесконечные обязательные репетиции, в ответ получая искренние соболезнования, ловко перемешанные с колкими шутками. Сейчас же его друг танцевал прямо посреди обширного зала комиция, куда выпускников загнали, будто свору муравьев. Уильяму приходилось крутить головой то туда, то сюда, чтобы уследить за ним, и бедная меркуровка уже в сотый раз пожалела о том, что пригласила парня на танец.  Он заметил, что Лукиан также устремил свой взор на него и украдкой скорчил смешную рожицу незаметно для других, показывая, что тоже нисколько не заинтересован во всем происходящим. От этого Уильям тихо прыснул и случайно наступил на ногу девушке, стараясь не повалиться на пол, но, хвала небесам, музыка стихла, что означало небольшой перерыв длиной буквально в несколько минут. Лукиан тут же ловко продрался через толпу учеников академии, даже ни разу не сбив никого с ног, и оказался рядом с другом. Он буквально оторвал того от меркуровки и, схватив под локоть, повел на балкон, расталкивая всех, кто встречался на пути и получая в свой адрес сдержанные ругательства. Массивные двери состоящие из множества миниатюрных секций отворились и уже через секунду громко захлопнулись за патрициями. Как же хорошо стало в темноте ночи после ярко освещенного огромной люстрой душного помещения. Теплый ветер подул в лицо. Уильям закинул руки на белоснежные мраморные перила, вдыхая свежий воздух.  Вдруг Лукиан заковорил, поправляя сбившуюся вбок копну волос:  — Тебе не кажется, что все это, — он с пренебрежением указал пальцем на закрытые двери балкона, подразумевая церемонию, — занудная трата времени? — вопрос был скорее риторическим, ведь Лукиан прекрасно знал ответ, отчего и продолжил ещё до того, как получил его. — У меня есть идея поинтереснее. Уильям, заметив на лице Бёрко лукавую улыбку, понял, что он замыслил что-то очень интересное. Хитклиф был этому несказанно рад. Он не был намерен провести весь выпускной так, как это запланировано старшими, и потом сожалеть об этом.  Уильям слышал, что кто-то из Плуто уже успел разгромить фонтан около музея и искупаться в нем же. И это точно были не все выходки выпускников академии, что уже были исполнены. Истории интересного времяпрепровождения выпускников во время празднования рассказывали обычно куда позже, чтобы не получить нагоняй от центумвира и префекта. И Уильям был намерен сделать свой выпускной одним из самых ярких воспоминаний, а хитроумный Лукиан был его последней надеждой на это. В глазах загорелся нетерпеливый огонек азарта: — Не томи, я буду только за, чтобы скрасить эту ночь хоть чем-то. По лицу Лукиана было ясно, что тот очень хотел бросить ему какую-то шутку, но удержался. — Помнишь, Марк несколько дней назад говорил, что обязательно заявится в академию на праздник?  Уильям и правда помнил недавний разговор, и Уолдин действительно обещал такое, но он подумал, что это всего лишь юмор. Не может же Маркус сбежать с собственного выпускного Пажеского корпуса на их!  — Подожди, то есть ты хочешь сказать, что он на самом деле собирается это сделать? — Уильям говорил медленно, широко раскрытые глаза по пять копеек сверлили Лукиана удивленным взглядом. — Именно! Вчера Уолдины были у моей семьи на ужине и обсуждали что-то по работе, в подробности я не вдавался, а мы с Марком просиживали зады в саду. Он тогда сказал, что все в силе, и в час он будет уже тут, в Пажеском же программа совершенно другая. Около собора через забор каким-то образом переберется.  Берко сел на перила, то и дело норовясь опрокинуться назад и свалиться на землю с высоты нескольких метров, но его это, казалось, совершенно не беспокоило. Лукиан взглянул на часы. Пол первого.  — И ты только сейчас решил мне это сказать! Ладно… У дверей комиция дежурят плебеи, не думаю, что нас пропустят на улицу. Да нам даже на первый этаж не разрешат спустится. Придется ждать завершения танцев, — грустно выдохнул Уильям. — А кто решил, что нам нужно на первый этаж? Лукиан перекинул ноги через перилла и теперь сидел спиной к Уильяму. Хитклиф слишком поздно осознал, что именно патриций собрался сделать. Лукиан, ни минуты не раздумывая, ступней оттолкнулся от балясины и стремительно сиганул со второго этажа вниз, прямиком на ровно скошенный газон. Уильям знатно опешил от такого и подбежал к краю балкона. Лукиан сидел на корточках, потирая ушибленную лодыжку. Своим приземлением он напрочь измял участок травы. Если бы тут была префект Венериана, она, наверное, грохнулась бы в обморок, если яростно отчитывает даже патрициев, от скуки сорвавших с дерева один-единственный лист. — Немного больно, но жить можно, — Лукиан обернулся и задрал голову, отчитываясь о своем полете — давай ко мне. Сгруппируйся только. Берко поерзал на газоне, еще сильнее приминая траву к земле и усаживаясь лицом к зданию, отполз чуть назад. Видимо, падение было не таким уж и мягким. Лукиан не смог сразу разогнуть спину и выпрямить ноги после удара, но, боясь тем самым отговорить Уильяма от повторения своего опыта, он не подал виду.  — Твою материю, Лука, спятил? Хотя, что я спрашиваю. Ладно, жди, только я, пожалуй, испробую более безопасный способ. И будь потише, а то все плебеи с центумвиром во главе сбегутся на твои вопли. Уильям вцепился в поручень, осторожно переступил через перилла одной ногой, находя удобное положение, и медленно переместил за ограждение вторую ногу. Лукиан выкрикнул что-то приободряющее, но он был полностью сосредоточен на своих действиях, отчего и не услышал.  Уильям повернулся к балкону, переместил кисти на опорные столбы, а вскоре и на выступ платформы. Сначала он сел на колени, а потом и вовсе повис на одних руках. Расстояние было значительное, но залезть обратно шансов почти не наблюдалось.  Уильям закрыл глаза. Пальцы резко разжались. На мгновение солнцеликий оказался в воздухе, ощущая на себе весь адреналин прыжков с парашютом, а в его случае и без него.  Он приземлился на ноги, сразу же согнув их. От ступней вверх прошла волна резкой боли, ударяя в спину. Равновесие удержать Уильям на удивление смог, в вот сдержать болезненный стон — нет. Лукиан уже отошел от падения, вскочил с земли и подошел к другу, опускаясь на траву рядом с ним. — Ну как, не умер? — саркастично спросил Берко. — Умер. А вот тебе не помешало бы лечение, раз с призраками разговариваешь. Уильям попытался встать, в чем Лукиан ему успешно помог. Ломота почти прошла, и он уже вполне мог ходить без ощущения, что по его телу пробежала сотня слонов.  Патриции направились к собору по тому же самому несчастному газону. Выйдя на нормальную дорогу, им открылся прекрасный вид на величественное строение, освещаемое несколькими фонарями, что загорались каждый вечер.  Плебеев тут не было, наверное, никто и не догадывался, что ученики академии имеют возможность оказаться вне комиция, отчего ни охраны, ни прислуги не требовалось.  — Как думаешь, когда наше отсутствие заметят? — подал голос Лукиан. — Скоро. Наверное, подумают, что мы просто гуляем по этажу, ну-у либо же застряли в туалете, — протянул Уильям. — А потом нас вызывают к ректору. — Лукиан всплеснул руками, изобразил серьезное выражение лица и строгую интонацию директора, — Берко и Хитклиф, и чем же вы занимались целый час в туалете?! Неужто… Уильям чуть не подавился от смеха, зажимая другу рот ладонью. Изначально этот жест был шуточным, но вскоре потерял игривый оттенок. Хитклиф заметил в расстоянии нескольких шагов плебея, что стоял у фонтана и что-то записывал в блокнот, видимо, какой-то отчет. Уильям понял, что полукровка их еще не увидел. Он одними глазами указал Лукиану на него и быстро шепнул: — В кусты, живо. Второй раз повторять не потребовалось. Патриции рванули с места как ошпаренные, пытаясь не задевать ветви и листву, дабы не обратить на себя внимание. Сами кусты вперемешку с высокими деревьями располагались слева от входа в собор, за ними же был огромный забор с бесчисленными узорами в виде завитков и изображенными на нем историческими сюжетами, где и должен был каким-то образом проникнуть Маркус.  Через несколько минут усердной записи и чесания подбородка, плебей решил пойти куда-то к полюсам, минуя кусты. Лукиан, сидевший в ужасно неудобной позе, повалился вперед, тихо матеря все вокруг. Уильям схватил его за шкирку, но было уже поздно — плебей остановился, всмотрелся в кусты и быстрыми шагами направился к соларовцам с негодующим лицом.  Патриций сжал плечо Лукиана, уже представляя, как им влетит. Откуда-то сбоку донеслось едва различимое слово, послужившее сигналом к действию: — Бежим. Лукиан пустился в бег со всех ног первым, за ним с той же скоростью следовал Уильям. Они пронеслись позади Ромусского собора, портя траву и там, и метнулись к дому преподавателей. Очень удачный выбор!  К тому моменту плебей отстал, плюнул на непослушных патрициев и отправился к полюсам. Скорее всего он работал в академии совсем недолго или просто был донельзя уставшим. Оставалось надеятся, что добрый полукровка никому не разболтает о беглецах сейчас, ведь если он расскажет уже позже, то определить, кто именно шастал по территории будет проблематично, а сейчас их отсутствие на танцах могут заметить. Хоть по форме, которую всех заставили надеть, было понятно, что они из Соларуса, опознать личности не факт что получится.  Уильям не знал, были ли преподаватели в строении, но рисковать не хотелось. — Рискованно, конечно, сейчас возвращаться за собор, но это лучше, чем ходить тут под окнами, — Хитклиф начал двигаться туда, откуда и прибежал ранее.  — Твоя правда. Солнцеликие быстро пошли к забору по уже вытоптанной тропинке. Хорошо, что на этом участке травы шаги были почти не видны — не то, что у Ромусского собора. Оказавшись у забора, Уильям снова посмотрел на позолоченные часы. До обещанного визита Маркуса оставалось около пятнадцати минут. Тут он заметил небольшую неровность поверхности земли у основания белокаменного забора. Уильям осторожно подошел, стараясь получше осмотреть, что это было. Вдруг эта неровность зашевелилась, трава, что, кажется, была не прикреплена к почве, полетела в стороны. Уильям с Лукианом отскочили в сторону. Первый подумал, что это крот, но откуда же кроту взяться на территории Академии Святых и Великих? Насколько Уильям помнил, учебное заведение не было огромным огородом, хоть, конечно, когда он просыпался под очередное «Вставай, Октавия!» каждое утро, ощущал себя тем еще овощем, как, впрочем, и другие учащиеся. Из-под забора высунулась голова Маркуса. Вот это действительно было неожиданно. Но это было достаточно логично, ведь перелезть через препядствие не представлялось возможным — сверху почти вплотную находилось множество острых пик. Они выглядели как элегантный декор, но при попытке проникновения в академию доставляли не хилые проблемы. — Марк, у меня сердце чуть не остановилось, зачем так пугать? — Уильям подбежал к другу, помогая ему вылезти из подкопа. Вся одежда ученика Пажеского Корпуса была испачкана в земле, что и не удивительно. Его тоже заставили вырядиться в форму на выпускной — в строгости проведения выпускного Академия была схожа с Пажеским. — Я уж думал, придется к вам в комиций лезть, — Маркус отряхнулся и опять закинул траву в тайный лаз, откуда недавно выбрался, и разровнял ее рукой, — приветствую, кстати. У нас уже закончилась торжественная часть, в отличии от вашей академии, нашим выделили больше свободного времени. То было правдой — организаторы праздника в Академии Святых и Великих оставили выпускникам лишь пару часов свободы, растянув речи, танцы, поздравления и прочую чепуху на весь вечер и добрую часть ночи. Но родители пробыли на выпускном немного, что было хорошо, и почти сразу всех их выставили за ворота с горой слащавых приукрашенных нахваливаний их детей.  Маркус приобнял Уильяма, хлопая ему по спине, и сделал то же самое с Лукианом. Хитклиф в ответ начал допытывать его вопросами: — Ты как вообще оказался в другом городе? С тебя же родители шкуру спустят за такое! И что это? — он махнул головой на подкоп, — Точнее, это выглядит так, будто заготовлено заранее, как ты это провернул, а?  — В Ромус я на своих двоих добрался, надеюсь, взрослые не узнают. Они думают, что я преспокойно брожу по территории Пажеского, любуясь цветочками и обсуждая выпускной с однокурсниками. А подкоп сделал где-то неделю назад, когда после уроков к вам примчал, но не был уверен, что смогу им воспользоваться. Вас тоже в форму вырядили? — Ага, как же иначе то, видите ли, «Выпускной — приличный праздник, а значит и одеты вы должны быть тоже прилично», — с выражением цитировал Лукиан слова префекта Соларуса. Взгляд зацепился за тяжелый рюкзак, который Маркус ранее протащил за собой через лаз. Удивительно, как Уильям сразу этого не заметил. Он присел и начал рассматривать этот немаленький рюкзак. Тот был явно переполнен полностью, да так, что ткань то и дело норовила разойтись. — А это что у тебя? Уголки губ Маркуса поползли вверх: — Сейчас узнаете, — с загадочной улыбкой произнес он и открыл рюкзак, осторожно выкладывая содержимое на траву.