Душа оружия

ОН: Никогда у меня такого не было, чтобы я запутался в собственных снах. Обычно мне снится либо что-то конкретное, либо совершенно ничего. Впрочем, возможно, это связано с тем, сколько же событий разом навалилось на меня… Пока я ел завтрак, я не мог утихомирить свое внутреннее волнение. Хильда. Все мои мысли были лишь об этой загадочной немке, и как только я закончил трапезу, она вошла в столовую и пожелала мне доброго утра. — И тебе доброго утра. Улыбнувшись, я встал со своего места и подошел к плите, прихватив с собой тарелку. Я решил поухаживать за Хильдой и подать ей завтрак. В сковороде яичница была еще горячей, а значит, Хильда сможет насладиться всеми спектрами вкусов жаренных яиц, свежих томатов и баварских колбасок. Поблагодарив меня, девушка принялась за завтрак, а я пока решил вымыть посуду. Дедушка Уве зашел в кухню и похвалил меня за стремление к порядку и чистоте, ну а я только рад! Сегодня мы решили отправиться к Бювету Королевы Луизы. Там же можно было попить целебной минеральной воды. Это было прекрасным решением, так как сегодня было достаточно жарко. Да и я очень хотел попробовать эту воду. На дорогу у нас ушло порядка получаса. — Ух ты! Здесь на немецком написано! — Да. Хоть где-то… — А вода... Хильда сделала глоток. — Прекрасно утоляет жажду! ~ Видя её жизнерадостность, мне самому, почему-то, становится хорошо. ОНА: — Мне нужно отойти на минуту, хорошо? Честно говоря, я понятия не имела, зачем мне потребовалось отходить. Прозвучит странно, но меня как будто куда-то манило. Словно невидимая рука схватила меня за кисть и повела. — Хорошо. – Александр набрал себе еще немного минеральной воды и отправился отдохнуть и насладится питьем на скамью. Ветер осторожно трепал мои волосы. До чего приятное место... Что-то летело в моём направлении – какая-то штука сделанная из ткани с веревкой. За ней бежала со слезами девочка. — Стооой! Мой змееееей! – Беспомощно кричала девчушка. Я подумала, что это её игрушка или что-то вроде того. И такими темпами, её унесло бы ветром! Не помогать девчушке и просто виновато пройти мимо… Ну, подумаешь, какая-то там игрушка… Держу пари, у девочки есть мама, которая в два счета купит своей дочери новую. Я на секунду призадумалась, глядя на то, как девочка не стесняясь, плачет при посторонних в попытке вернуть свою любимую игрушку. Я задумалась: а были у меня такие моменты? Видимо нет, раз я не смогла вспомнить ничего похожего, поэтому я постаралась прогнать от себя ненужные мысли. И всё же… я подпрыгнула, потянулась рукой и схватила игрушку за верёвку. Яркая,  красивая. — Спасибо тебе тетенька! – Лицо девочки озарила искренняя улыбка. Ох, я же не говорю на этом языке. Даже не знаю, что сказать… Поэтому я коротко кивнула и сама чуть улыбнулась. — Вы помогли моей дочери, спасибо вам! К нам подошла, по всей видимости, мама этой девочки. Она начала говорить по-русски… Ну и как же ей намекнуть, что я не знаю языка?  Я начала показывать жестами, что не говорю. — Что-то не так? ... — Говорите по-русски? ... — Speak English? ... — Sprechen Sie Deutsch? — Да, говорю. — Ох, вы немка, да? Я учитель немецкого в местной школе. Спасибо вам еще раз, что помогли моей дочери. Как вас зовут? —  Хильдегард... — Очень приятно. Марина, а это моя дочь Лиза. Вы туристка? — Да, приехала немного отдохнуть. — Не забудьте сходить сегодня на наш городской праздник. — Постараюсь, спасибо вам. Сказала я, улыбнувшись. — Вы хорошая, тетя! Ох, и девочка тоже знала язык, оказывается... — Молодец, Лиза. Делаешь первые успехи. Ну мы пойдём играть, до скорой встречи! —  До скорой встречи! Очень милые, вежливые люди… которых я могу понимать впервые за долгое время. Александр, теперь парочка случайных прохожих. С каждым днём былое одиночество понемногу забывалось. ОН: — Всё хорошо? – Спросил я щурясь от палящего солнца. — Да... Помогла тут девочке. Хильда кратко мне рассказала о том, что случилось. А после своего рассказа, девушка удивленно спросила меня. У нас в России что, преподают Немецкий язык? — Вполне себе преподают вместе с английским… – Даже с какой-то ноткой гордости пояснил я. — Даже после всего, что было... — Конечно. Ведь в тот момент, когда нацистская Германия проиграла, Советы не стерли её в пыль и прочие ужасы, которые говорила пропаганда... Хильда внимательно меня слушала, будто сама того не знала. — А образовали ГДР. Так что, даже в случае поражения Германия не погибла полностью. — Поняла... что ж, это… великодушно с их стороны. – На лице девушки скользнула грустная ирония, сменившаяся глубокой задумчивостью. – Нет, правда. Отстроить, восстановить, учить языку… После некоторой паузы Хильда приободрилась и сказала: — Ну что, мы вдоволь напились воды и насладились видами? Может, пойдем еще куда-нибудь? И тут мне в голову пришла идея посетить центральный книжный магазин. В нем же, наверное, ещё с прошлого века не делался ремонт. Я озвучил свою идею Хильде, она с радостью согласилась посетить магазин. Напоследок мы выпили еще по стаканчику воды и двинулись в путь. Спустя некоторое время мы с Хильдой уже стояли у здания магазина. Немке было интересно зайти внутрь, я же очень предвкушал это, поскольку мне нужно было срочно пополнять свою коллекцию чтива. Зайдя внутрь, мы поздоровались с пожилой женщиной-кассиром, похожей на актрису старого черно-белого кино. Я спросил, где находится раздел с исторической литературой и философией, женщина объяснила, куда нужно идти и где необходимо повернуть. Поблагодарив её, я направился туда. Пока я сосредоточенно выбирал что-нибудь интересное, Хильда с интересом разглядывала всё вокруг. Она не хотела мешать, так что в итоге мы разошлись, договорившись встретиться в центре магазина. ОНА: Александр предупредил меня, что отойдет на некоторое время, посмотреть для себя литературу. Мы договорились встретиться у диванчиков в начале магазина. Я решила не терять время и тоже пошла рассматривать книги. Именно рассматривать, так как я совершенно не понимала язык их содержания. Мне от этого становилось безумно грустно, но яркие красивые обложки определённо поднимали мне настроение. Я бродила, разглядывая каждую полочку на стеллаже. Очевидно, я попала в раздел с детской литературой… мне вдруг очень хотелось прочесть какую нибудь детскую книжку. Может попросить Александра пересказать содержание одной из них?  Я взяла в руки ту, где был изображен какой-то странный желтый кружок с глазами и ртом. Вокруг стояли пожилые мужчина и женщина, по краям столпились животные: лиса, волк. Я заинтересовалась и решила взять книгу с собой, чтобы спросить у Александра подробнее, и продолжила рассматривать остальное. ОН: Глаза просто разбегались, так и хотелось, чтобы время остановилось и я остался здесь. Читал, читал, читал… Однако стоило взглянуть на ценники многих книг, как желание… не улетучивалось, нет. Просто немного отрезвляло, и огромная гора в моих руках раскладывалась обратно на свои места. Исторический отдел, к сожалению, сегодня не привлекал так, как обычно: яркие цветастые обложки, цена больно кусается, но при этом ничего для меня нового. Ну, было ещё много всего, чем я интересовался. Вновь возвращаясь к Германии – вклад немецких философов неоспорим и переоценить его сложно. Здесь, В Калининграде, особенно известен Иммануил Кант. Что ж, я давно хотел что-то взять из такого, благо и ценники на некоторых его изданиях были заметно ниже. Рука уже тянулась к одной из невзрачных мягких серых обложек с портретом философа, но немного дальше я увидел ещё одну знакомую фамилию. Я прошёл в ту сторону. Интуиция говорила, что здесь должно быть то самое произведение, и она меня не обманула. Я уже читал его, но почему-то захотелось погрузиться еще раз. Поразмыслив, я понял, в чем дело. Просто книга мне попадалась в руки исключительно в летний период. По итогу я решил не изменять традиции и взял в руки именно его: произведение Карла Фридриха Ницше, “Так говорил Заратустра”. Я принялся листать страницы, в памяти невольно начали всплывать строки. Разбудите меня среди ночи, спросите про Ницше, и я произнесу это, словно молитву, словно мантру: “... Человек - это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком - канат над пропастью.” – вспомнился почему-то наш недавний диалог с Хильдой. Мне в этой цитате виделась чудовищная ошибка, заблуждение и преступление целого народа. Через пять лет, через десять, в моем сознании будут эти строки. Я собирался было совершить покупку, но тут уже Хильда поймала меня, замершего в задумчивости в отделе с философией. Она радостно показала мне детскую книжку. Я в целом не сомневался, что ее заинтересует какая-то книга на русском, но чтобы детская сказка – нет! И всё же, я не мог не отметить довольный вид радостной немки, и на душе у меня потеплело. — Ты можешь рассказать мне, что здесь написано? — Конечно, Хильда. Можем присесть, и я расскажу тебе про это произведение. Сказал я и мы отправились удобно расположится на довольно мягких диванчиках. Мне пришлось полистать страницы, дабы освежить в памяти сюжет этой сказки. — Сказ о побеге пшеничного хлеба. Лицо Хильды в этот момент надо было просто видеть. Услышав это, девушка принялась разглядывать страницы книги: — Так это хлеб…А я думала это солнце. Я хихикнул и поспешил продолжить свой рассказ. — Его испекли, поставили на окно, а он укатился. Катился себе и встречал на своём пути разных животных, которые хотели его сожрать. В конце пути его ждала лиса, которая обхитрила хлеб и в итоге съела его. — Как съела?! — Молча. Да, и это детская сказка. Хильда с выражением обманутой детской наивности подскочила с места и отправилась ставить эту книгу на место. Вернувшись, она заключила, что сказка очень жестока! В целом, трудно поспорить, но о таком не задумываешься, когда знаешь сюжет с самого детства... — Ты закончил с делами здесь? Может сходим еще куда-нибудь? — Да, подожди еще несколько минут, я возьму эту книгу и мы пойдем. Хильда кивнула и отправилась в сторону выхода, я же поспешил на кассу. Когда мы вышли из магазина, я предложил Хильде отправится к морю. Мы заметили стенд с объявлением, на котором говорилось, что сегодня в городе целый день будет ярмарка! Судя по всему, какой-то местный праздник. — Как по заказу, намечается какой-то праздник. Не хочешь сходить? — Та женщина о нём упоминала. Она очень советовала отправиться на эту ярмарку. Затем добавила. — Да и я никогда прежде не была на таком… Я буду рада если ты разделишь со мной мои первые впечатления! После такой фразы мне стало радостно и одновременно неловко. По пути на ярмарку я купил для нас рожки мороженого. Все-таки было жарковато, а Хильде очень понравилось это лакомство, поэтому я вновь решил ее порадовать. Мы дурачились, я рассказывал различные забавные истории из своего детства. Например, про то, как я однажды бродил по речке, поскользнулся и присел пятой точкой прямо в воду. Услышав это Хильдегард расхохоталась, представляя себе эту забавную картину —  А у тебя были забавные моменты? Решил поинтересоваться я. Но после моего вопроса Хильда заметно погрустнела и ответила, что таких моментов у нее, к сожалению нет. Тогда я решил во что бы то ни стало сделать так, чтобы она запомнила эту ярмарку на долго!  Праздник был в самом разгаре. Похоже, на него собрались практически все жители города. Веселье, смех, звуки самых разных аттракционов со всех сторон. Хоть я и не большой фанат такого, но сейчас эта атмосфера была мне более чем по душе. Быть может, это потому что Хильда была рядом, ведь в то время я посещал такие праздники либо один, либо с родителями. — А что там делать? Стрелять? Спросила она, указав на тир. —  Да, по мишеням. —  Пошли! Я хочу пострелять! Её глаза загорелись от азарта. В тире нас ждало уже 3 конкурента за главный приз - очередную плюшевую игрушку. Я заплатил за Хильду на максимальное количество пулек. Прочим троим парням новый стрелок не очень-то понравился. -—  Ну что, вперёд. Проговорила Хильда на немецком, тем самым ещё больше привлекла их внимание. Началась пальба. Выстрелы летели один за другим, однако больше всего попаданий было лишь с 1 позиции. Это была позиция Хильды. Выстрел. Попадание. Перезарядка. Выстрел. Попадание. Перезарядка. Она попадала по одной мишенью за другой. И едва у прочих дело дошло лишь до половины "боекомплекта" у Хильды он уже иссяк и все выстрелы были точно в цель. Даже продавец удивился такой меткостью и точность. Однако, прочие удивление разделили лишь отчасти. Я даже и не заметил, как к нам подошли случайные прохожие. Они наблюдали за Хильдой, открыв рты. —  Вы прекрасно стреляйте! Сказал мужчина. —  Да она без промаха бьет! Афигеть! Воскликнул какой-то мальчик.Но не все разделяли энтузиазм людей вокруг… —  Хм, ясно. Точно жульничает, фашня. – Пробормотал соперник Хильды и спешно покинул тир. Его приятели поспешили за ним, зло оглядываясь на нас и бормоча что-то про подставу и испорченные винтовки. Немка не поняла, о чём идёт речь, опечаленно и недоумённо глядя им вслед… ну и слава богу, не хотел бы я, чтобы она это слышала. —  Кажется, они расстроились. —  Да не обращай на них внимания. Они просто позавидовали твоей меткости. Жадно бегая по своему призу некоторое время, взгляд Хильды соскользнул куда-то в сторону, замер, зацепившись за колесо обозрения. Поначалу она не решалась что-то спросить, но я видел распирающее её любопытство по пальцам, которыми та перебирала по перилам, по широко распахнутым глазам. —  Хильда. Что-то не так? Спросил я, приобняв её.Оказавшись в моих объятиях, она наконец-то решилась: —  Скажи, а что там? Своим пальцем она указала на аттракцион, где с трудом угадывались силуэты людей, сидящих в кабинках. —  Это называется "Колесо обозрения". —  Оу. А мы тоже можем там покататься? Я просто... никогда не видела такого. —  Конечно. Я ведь хочу, чтобы у тебя сохранились максимально позитивные воспоминания об этом дне. Только, ты не боишься высоты? Она лишь пожала плечами. —  Что ж, теперь можем проверить. Пойдём за мной, Хильда. Я купил билеты на аттракцион. Немка находилась в предвкушении. Впрочем, как и я. Давненько я уже не катался на колесе обозрения. В последний раз – лет десять назад… Купив два билетика, мы отправились к аттракциону. Нас впустили через калитку. Мы уселись в кабину, работник закрыл нас и мы медленно начали движение вверх. Солнце заходило, освещая своими лучами последние мгновения уходящего дня. Море переливалось разнообразными цветами, будто стараясь удержать этот свет как можно дольше. — Как же красиво, не находишь? — Да... Вид городка прекрасен отсюда. Сказала она, немного призадумавшись, но следом нерешительно заговорила. — А как называется это чувство? То ли я пропустил что-то, задумавшись, то ли неправильно её понял, но я переспросил: — О чём ты, повтори, пожалуйста? Хильда опешила, ее щеки невольно залились румянцем и затем её взгляд снова направился к морю и закату. — Ни о чём. Забудь. Я решил последовать её примеру, ведь я люблю закаты, а лёгкое жжение на щеках коснулось и меня. Впрочем, долго продержаться не удалось, и мои глаза вскоре вновь обратились к ней. Я понятия не имел, о чем она сейчас думает, но казалось, что вид из кабины ее очень вдохновлял, расслаблял и придавал сил. ОНА: Это ли называется “счастьем”? С Александром я начинала потихоньку понимать, какого это, жить. Испытывать эмоции, улыбаться и смеяться. Он ненароком показал, как это делается, и с ним я впервые ощутила то волнующее и переполняющее, что подходило под это определение. Да, наверное, я была счастлива. Он даже не представлял, как помогает мне. С ним было безумно комфортно и спокойно. Всё, о чём я могла мечтать в тот момент – чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Но круг подходил к концу, медленно и неумолимо, и в какой-то момент нам пришлось сойти на землю. Очень жаль. ОН: Выйдя с колеса обозрения мы пошли к скамейке, чтобы Хильда смогла перевести дух. — Тебе понравилось? – Спросил я у немки. Она немного покачивалась, видимо с непривычки или от переизбытка впечатлений. Мне пришлось придержать её, когда мы садились, и девушка облокотилась об меня, ища опору. — Да… вид очень завораживает. — Точно? Ты выглядишь... Задумчивой. — Не переживай за меня. – Она подняла на меня глаза, слегка отстранившись. – Слушай... Можешь снова дать свою тетрадь? Я просто снова хочу взглянуть на то, как ты рисуешь. — Конечно… И только сейчас меня осенило! Пока мы катались на колесе, я бы мог сделать небольшой набросок девушки. Хильда же пока листала мои рисунки с танками и солдатами Германии. — У тебя очень много деталей в этом. Она показала на один из рисунков, которым я горжусь - там был изображён танк "Тигр 2" (или "Королевский Тигр"). Её комплимент именно этому рисунку меня смутил. — Спасибо тебе, я очень старался… Неожиданно, Хильда попросила меня дать ей карандаш. Я слегка удивился, но дал то, что она просила. Я весьма удивился, она не говорила, что тоже увлекается рисованием. — Так ты тоже рисуешь? — Меня очень вдохновил вид из окна кабины колеса обозрения, так что я решила выплеснуть свое вдохновение на бумаге, если ты не против, конечно. — Конечно не против, я только за! — Только… что изобразить на бумаге? – Судя по всему, девушка не была настроена повторить вид с колеса. Я начал размышлять. Она, как и я, без ума от оружия. Так может ей нарисовать Штурмгевер 44? Заодно я посмотрю, какое изображение у нее получится. Озвучив свою мысль, Хильда улыбнувшись, приступила к зарисовке. Спустя минут пятнадцать я уже лицезрел винтовку на бумаге. Я одобрительно покивал, разглядывая детали. Иногда мне казалось, что эта девушка талантлива абсолютно во всем! Будто бы если ей в руки вручить гитару или скрипку, она виртуозно сыграет на инструменте. — Ну, как тебе? Спросила Хильда. Я вновь закивал головой и сказал, что это прекрасно. У нее получилось гораздо лучше, чем у меня. Хильдегард смутившись, протянула мне тетрадь обратно, и вскоре мы направились к выходу из парка. —  Тебе понравился сегодняшний день? —  Да! Очень! Спасибо тебе Александр... Мне очень понравилось. Особенно из-за того, что я была с тобой... Тут я почувствовал прилив крови к щекам и мой взгляд неловко направился в сторону. Впрочем, на мгновение я нашёл в себе силы взглянуть на неё – Хильда также неловко смотрела куда-то в землю с густым румянцем. И когда мы это осознали… То рассмеялись от души. Однако... На секунду мне стало не по себе и я замолчал. Оглянулся. Вроде никого сзади нет, но… — Тебе тоже показалось? – Спросила Хильда. —  Да… —  Пойдём, в любом случае, не здесь… Я понял, к чему она клонит. У меня было плохое предчувствие. Весь город уже спал, плюс многие ушли на эту ярмарку. Город был пуст и принадлежал только нам, но за этим чувством таилось и что-то тревожное. Мы, не сговариваясь, поспешили домой. В очередной раз я завернул за угол первым, и… Я почувствовал крепкую хватку на своей шее раньше, чем смог осознать, что происходит. Получилось только прохрипеть что-то, пытаясь оглянуться и вырваться. В этот момент кто-то другой появился впереди и с разбегу пнул меня в живот коленом. Меня покинули силы и я перестал вырываться, с трудом сдерживая кашель. С трудом получалось дышать. Ещё один удар. Я окончательно обмяк, не в силах больше вдохнуть. Ноги подкосились. Хильду просто схватили за плечи и оттолкнули от меня. —  Чё, думаете, можно вот так сжульничать и обойтись без последствий? Голос показался знакомым, я пересилил себя и поднял взгляд, тут же узнав того самого парня, который был в тире. Да, на нас напала та самая троица из парка аттракционов. Мой взгляд в глаза, кажется, спровоцировал его только сильнее. Я зажмурился, пытаясь закрыть лицо, когда тот замахнулся, но меня стальной хваткой держали сзади. Каждый удар в живот отдавался сильной болью, и я просто рухнул, когда меня перестали держать. Прилетело несколько пинков по спине, по лицу, как я ни пытался закрыть голову, из-за чего вода в лужах начала смешиваться с моей кровью. —  Ну чё, получили игрушку, фашисты грёбанные? Я, может, тёлке своей хотел такую подогнать! – Сквозь пелену перед глазами я увидел, как у Хильды вырвали из рук белого плюшевого зайца и запнули его в лужу ногой. – Мне теперь это дерьмо не нужно, только не так. Я смог перевести взгляд на Хильду, боясь, что и с ней что-то сделают… она же будто сломалась. Девушка выглядела холодной и спокойной. Я бы сказал, безразличной… —  Вали из России, фашистка. Йа,йа, даст ист гут? Хайль Гитлер? Ну давай, скажи чё-нить по-своему! Сколько тебе заплатили в том тире, чтобы пацанов нормальных на деньги разводить? Чё застыла, ферштейн меня, или тебе показать сорок пятый? Один из них начал приближаться к ней. Меня обуял страх куда сильнее, чем страх за свою жизнь или боязнь чужих кулаков… Я стиснул зубы, прикусил губу до крови, пытаясь встать. Меня самого поразило это чувство: готовность вцепиться в глотку, твёрдая решимость любой ценой отвлечь их от Хильды… Но это не понадобилось: быстрее, чем я мог уследить, удар пришёлся прямо в лицо главному. —  Не трогайте его. Послышался уже холодный и угрожающий голос девушки, но она всё ещё говорила на немецком. Спокойные, насмешливые и расслабленные позы троицы мигом исчезли, когда они начали воспринимать её, как угрозу. —  Э-ээ! Оборзела, тварь фашистская? А ну, вали сучку! —  Щас, она у меня получит так, что обратно в свою фашляндию улетит…. Но ублюдка встретил кулак Хильды. Удар был настолько сильный, что он отлетел на несколько метров схватившись за лицо. — Ни*** себе, ты живой? Ошарашенно спросил его дружок, уже передумавший нападать. — Больно, б**. Да я тебе сейчас… До ублюдка не дошло сразу, и он снова рванул к ней. Что-то блеснуло в его руке, раздался щелчок механизма и показалось лезвие выкидного ножа. Меня вновь наполнил страх, что был сильнее инстинкта самосохранения, и я начал подниматься. Но Хильда оставалась хладнокровной: её противник получил удар ногой прямо в живот, от чего снова отлетел, но на сей раз в стену. Теперь была его очередь хрипеть на земле. — Оставьте его в покое. Сказала Хильда на ломаном русском. — О б**, она ещё и разговаривать на человеческом умеет! Давайте разом навалимся, чё встали?! — Хильда… – Прохрипел я на немецком, неумело сжимая руки в кулаки. Не в силах стоять в стороне, я зажмурился и кинулся вперёд, зацепив кого-то вскользь, но получил ещё один удар по голове, от которого мигом искры из глаз посыпались. Не уверен, что ей вообще нужна была помощь, но этой заминки третьего ублюдка хватило, чтобы уложить на землю сразу двоих. Хильда стояла молча, от её позы и тяжёлого, как град свинца, взгляда, шёл мороз по коже. Капли дождя падали на неё, разбиваясь о плечи. Она повела рукой, словно палач, собирающийся достать топор… Сидя на земле, я пытался прийти в себя, с трудом проморгавшись. В это время произошло кое-то невероятное. С её рук полился свет. Нечто начало материализоваться в них. Свет был настолько ярким, что заставил меня прищуриться и закрыть глаза ладонью. Как только ослепление прошло, я понял что именно появилось у неё в руках, и от этого обомлел ещё больше. Это было оружие. Даже с мутной, раскалывающейся от ударов головой, я узнал, какое конкретно. Это та самая штурмовая винтовка "Штурмгевер" 44. И не простая, на самой винтовке красовался прицел, с ночным видением. На спине девушки красовался невесть откуда взявшийся огромный походный рюкзак, как у солдата. Хильда направила оружие на троицу и холодно отчеканила на русском: — Оставьте его. Иначе я буду стрелять. От ее холодного тона, меня бросило в дрожь. — У неё пушка, парни, валим отсюда! — Да фигня это всё, она этими… светошумовыми стреляет! Вы девки, что ли, испугались? – Нагло рассмеялся главарь. Я услышал звук, похожий на взведение курка. Выстрел. Он прозвучал как гром, а затем в образовавшейся тишине на асфальт упала гильза от патрона. Оружие настоящее, боевое. Все обомлели, но никто не упал замертво. Предупредительный? —  П*****, она вооружена. —  Н**** себе. Вот попали. Да она нас всех положит! —  Ходу! Быстрее, чем я успел опомниться, они уже скрылись за поворотом. Откуда-то из-за угла донёсся крик: —  Мы ещё найдём вас, фашисты е*****. И тебе, и чокнутой твоей наваляем! Валите из этого города, тут таким не место! Прокричали они, удирая от греха подальше. Предо мной предстала будто совершенно другая девушка. Из-за вспышки света, я даже не заметил как изменилась её форма. Это была военная форма Вермахта. Но сейчас мне виделась не просто прекрасной девушкой из не менее прекрасной страны или "странной потерявшейся немкой". Это была самая настоящая светловолосая и голубоглазая Валькирия. Хильда сделала вздох, убрав винтовку за спину. —   Ты в порядке? Проговорила она, снова на ломаном русском, склонившись передо мной на колени. —   Да, я более-менее. Правда, ноющее всё тело и лицо от боли были другого мнения. Но я собрал остатки сил в кулак и поднялся на ноги, немка поддержала меня за плечи —   Боже мой! Кровь! Ты ранен?! Проговорила она уже на немецком. В её голосе была слышна изрядная доля беспокойства. —   Жить буду... Пойдём, нам нужно домой Хильда повела меня домой, словно побитую собаку. Я не стал задавать ей никаких вопросов, только вспомнил, что в рюкзаке у меня с собой всегда была перекись и влажные салфетки, на случай, если поранюсь или кровь пойдёт из носа. Я озвучил это и Хильда усадила меня на первую попавшуюся скамейку, дабы обработать мне мои раны. Прозвучит странно, но я был даже рад, что меня побили. Ведь по итогу прекрасная Хильдегард заботится обо мне. Мы добрались кое-как до дома. Я не попался на глаза дедушке, чему был безмерно рад. Поднявшись на второй этаж, в мою комнату, Хильда предложила прилечь. Мои щеки покраснели, я замялся, но все же прилег на кровать, рядом с Хильдой. Мое сердце бешено забилось. Даже несмотря на то, что произошло всего час назад, я был уверен, что это самый лучший день в моей жизни! —  Тебе лучше? Ласково спросила меня немка. —  Да… Прости меня. Чуть слышно отозвался я. Она забралась пальцами мне под рубашку и меланхолично рисовала ногтями какие-то узоры прямо на коже. Я словно оказался во сне. —  Но за что? – В её голосе прослеживалось беспокойство. —  За то, что я такой слабый. Ее кисть руки слегка задрожала, пальцы на моей груди сжались, ногти впились под кожу. — И несмотря на это, кинулся меня защищать… Молчи, глупый. Ты для меня сейчас самый ценный человек на этой Земле. Никто кроме тебя не понимает меня, не способен заговорить, да даже помочь! Только для тебя я "своя". Спасибо тебе, что нашёл меня. И что ты есть. После последних слов она расслабилась. И она лишь ещё крепче прижалась ко мне. —   Послушай… Не все здесь такие, Хильда. Вспомни даже ту девочку. А её маму, учителя по немецкому? А моего дедушку… —  Да, ты прав… Но если такие, как они ещё раз к тебе подойдут - я буду стрелять уже в них. — Ты не должна. — Мне плевать. Я считаю своим долгом защитить тебя. Я почувствовал прилив тепла и благодарности. Мы пролежали еще некоторое время и вскоре Хильда предложила пройти на первый этаж и погреться у огня. Мы удобно устроились на полу. Ее взгляд падал на огонь камина. Как и мой. — Послушай, Хильда… Расскажи мне о себе. Только теперь правду. Кто ты? Как ты… Появилась на свет? Мрачная решимость застыла в ее глазах вместе с языками пламени, губы чуть заметно подрагивали. — Я была создана совершенно случайно. Один из солдат, который служил в армии Вермахта, группе армии «Север», был наполовину норвежцем. Очень любил свою Родину. В древние времена и времена рыцарей считали, что оружие обладает собственной душой. Поэтому он назвал меня именем девушки, которую очень любил. Она не ответила ему взаимностью. Но его чувства были настолько сильны, что... Так появилась я. Вместе с ним мы прошли немало битв. Третий Рейх проигрывал войну. И мой хозяин был убит здесь, сражаясь за Кёнигсберг. Я даже помню, где именно он погиб, это было одно из ключевых укреплений крепости: “Форт №5а Лендорф”. Советы действовали профессионально: начали штурм нашего форма ночью, под прикрытием дыма… У нас не было шансов. Но по иронии судьбы, это помогло и мне скрыться от советских сапёров. Душа моего хозяина попала в ад за то, что он вытворял. Моя же по какой-то причине осталась тут… Покинув уже совсем разрушенный форт… Я совершенно не понимала, что мне теперь делать. Несмотря на войну, что бушевала вокруг, у меня было очень много времени побродить по тому лесу. Подумать о том, что я, кто я есть и что вытворяла, пока находилась в руках того человека. Раньше на это не было времени, бои шли постоянно. А в перерывах на чистку, и даже местами ремонт, не было сил ни о чём думать. Он не стал обо мне никому рассказывать, потому что попади я в руки Анненербе, неизвестно, что они бы со мной сделали. Хотя со временем он стал со мной разговаривать уже не особо прячась. Сослуживцы решили, что он сходит с ума. Впрочем, быть может это не далеко от правды. И всё-таки. Я очень хочу снова его увидеть. Своего создателя. Не знаю что именно, но я определённо что-то к нему чувствую. Как называется это желание снова увидеть того, кто тебе дорог? — Тоска. Она ничего не ответила. Лишь пламя вновь танцевало какой-то свой светлый танец, отражаясь в её глазах. — Тебе…было за меня страшно? Хильда посмотрела на меня и кивнула. — Я хотела броситься к тебе и укрыть от всего этого…Как это слово называется…? Противное такое… — Давай не будем это вслух говорить. Ответил я, чуть улыбнувшись. Я вновь поблагодарил её. — Да, удивительно… – Проговорил я, прошептав ещё кое-что себе под нос. – Интересно, ты одна такая? — Этого уже не узнать. – Ответила Хильда, всё же расслышав. Послышался скрип половиц. Должно быть, это дедушка шёл к себе в спальню. Хильда тоже зевнула. Пожелав друг-другу спокойной ночи, мы поднялись к себе. Поверить не могу. Хильда оказалась не девушкой, а… Настоящим Вундерваффе, не иначе! Это, отчасти, объясняет некоторые её странности. Но… Это ведь всё меняет. Ситуация крайне сложная. Она, если и не человек, то не до конца… Не человек… Получеловек… Что-то между… Боже! Я вскочил с кровати и достал из рюкзака ту самую книгу, которую купил днем.  Ницше. “Так Говорил Заратустра”. “Человек - это канат между животным и сверхчеловеком”...  Проговорил сам себе я. Выходит, вот что происходит в её душе. Боже, Хильда… —  Ты чего не спишь? Хильда просунула голову в приоткрытую дверь моей комнаты —  А?! Я растерянно обернулся —  Прости… Я услышала шум и решила проверить, всё ли нормально. —  В свете того, что произошло это звучит совершенно иначе, чем до этого дня. —  Слушай… Мне жаль. Я не знала, как тебе признаться. Да и нужно ли. Я совершенно не… —  Мы с дедушкой приняли тебя, как родную. Незачем было. Спокойно ответил я. —  Я знаю! Но… Но… Я не до конца сама понимаю, почему я делаю что-то! Я, это не я… Ну ты понимаешь… Она едва не плакала. Пришлось отложить книгу на комод и заключить её в объятия. Всхлипы быстро прекратились. —  С тобой теплее, чем под одеялом… —  А ты умеешь красиво говорить. —  Это потому что я ничего больше не скрываю от тебя. — Хильда… —  Хм? —  А почему ты плачешь? —  Потому что… “Это” просыпается во мне всё больше. Я и раньше заметила, что начала меняться… Но с появлением тебя, это стало проявляться ещё быстрее. Это… Как же это у вас, людей, называется, ммм… Кажется, я понял о чём она. —  Чувства? —  ДА! Они! В тот момент, когда я почувствовала опасность… Впервые за столь длительное время, я снова стала холодной, но всё равно не так, как обычно. —  Как оружие? —  Конечно. —  И страха тоже не было? —  Был. За тебя. Прошу… —  Хм? О чем ты меня просишь, Хильда? Снова обняла, ещё сильнее… словно стремилась слиться со мной воедино, спрятаться во мне. —  Не дай мне снова стать такой. Если бы тебя не было рядом, думаю, я бы… —  Убила их? —  Да. Без колебаний. —  То есть… Она отстранилась от меня, заглянув своими голубыми глазами мне в душу. —  Я хочу стать как ты. Живой. Одна мысль о том, что я снова буду… той, что прежде, для меня невыносима. —  Хорошо… Я помогу тебе, Хильда. Снова прижалась. Давно она стала такой тактильной? Впрочем… Отчасти, это неудивительно. —  Нам нужно спать. —  Слушай… —  Да? —  А как называется, вот это, ну… Чувство жара на лице? Когда ты делаешь то, что хочешь, но в то же время вот такое происходит. —  Это смущение и волнение. —  Странно. Я ведь говорю и делаю то, что хочу. Но моё тело мне, получается, противится. —  Хильда, чтобы такое объяснить, придется копнуть в физиологию и психологию человека. Впрочем… Я сам ещё кое-что заметил. —  Что? —  Твои руки. В момент нашей встречи они были холодными. Для людей это тоже нормально. Но теперь… Они у тебя тёплые. —  Как и твои… —  Думаю, ты и сама понимаешь, что это значит. —  Да. И само осознание этого, делает меня счастливой. Спокойной ночи. —  Спокойной ночи.  Да, да, да я 100% прав. В ней, грубо говоря, 2 сущности. Одна беспощадная, жестокая, а другая… Человеческая. Но как мне её сделать именно человеком? Возможно, имеет смысл дарить ей эмоции? Возможно, чем больше их, тем дальше она на “канате” будет к человеку, чем к оружию? Гррр… Я сейчас с ума сойду. Хватит, надоело думать…