Душа оружия

С утра раскалывалась голова. Видимо, это от пережитого вчера стресса. Да чего уж там, моя голова послужила боксерской грушей – спасибо на том, что не было явных признаков сотрясения. Распахнув шторы, я насладился ясным небом и ярким солнцем. Ладно, нужно собираться… Я быстро умылся, разглядывая свою побитую физиономию… Синяки, разбитая в двух местах губа, здоровенный синяк расплылся под глазом. Красавчик, одним словом, мда… И я до сих пор не придумал, как буду объяснять это дедушке. Закончив с утренними процедурами, я встретился на лестнице с Хильдой, мы по-немецки пожелали друг другу доброго утра. Внизу нас ждал, как всегда, вкусный и питательный завтрак от дедушки Уве. Как я и боялся, стоило нам сесть за еду, он тут же поинтересовался, что произошло с моим лицом. Непережёванный кусок еды встал у меня комом в горле, пока я пытался придумать, как соскочить с темы. — У тебя какие-то проблемы, Александр? Голос дедушки был серьезным. —  Дедушка, это моя вина… Сказала Хильда, отставив вилку в сторону. Я ошарашенно посмотрел на нее, разумеется ни о какой еде и речи не было теперь. Дедушка Уве выжидающе посмотрел на гостью. —  Александр просто заступился за меня. Вчера, после ярмарки, к нам пристали хмельные молодые люди… —  Хильдегард… Я попытался ее остановить. Мне стало невыносимо обидно за девушку. В чем же она виновата? Зачем берет всю вину на себя? —  Мне следовало бы сразу увести Александра, но… Дедушка Уве ее перебил. —  Хильда, не нужно. Я все понимаю. Он посмотрел на меня, с теплотой улыбнувшись и продолжил. —  Ты молодец, но всё-таки, будь осторожнее, Александр. Дедушка встал со своего места. Прошел к шкафчику, открыл дверцу и достал прозрачный бокс. — У меня есть прекрасная мазь. Которая сможет помочь буквально за два дня. Мы с Хильдой лицезрели тюбик мази в руках дедушки. Он протянул его мне и посоветовал наносить исключительно перед сном, так как мазь очень жирная по текстуре. — Спасибо, дедушка. Уве подмигнул мне и удалился из кухни по своим делам, еще раз пожелав нам приятного аппетита, а мы продолжили завтрак, но по правде говоря из-за волнения аппетита уже особо не было. И тем не менее, мне было приятно беспокойство дедушки. После завтрака мы отправились в местный магазин, чтобы купить продуктов, а сразу после отправились гулять. Свежий утренний воздух щедро насыщал мои лёгкие кислородом, пока я глубоко и с наслаждением вдыхал его, будто первый раз в жизни. Держа за руку Хильду, я вёл её к берегу реки, потом мы гуляли по лесу. —  Да. Честно говоря, вдали от города мне нравится куда больше. Здесь тихо, спокойно… – Сказала немка. — Понимаю тебя. Самому не сильно-то нравится суета. — Удивительно. Ты ведь… такой добрый, заботливый, общительный, с тобой всегда интересно. Я смутился. Не столько от её слов, сколько от того, насколько же они не сходятся с реальностью. — Как я уже говорил, кроме тебя я с людьми редко общаюсь. — Ой. Да, точно, извини... я и забыла об этом. Но всё, что я сказала – чистая правда! — Ничего страшного… – Пряча смущение, я неловко кашлянул и перевёл тему на красивый пейзаж. – Смотри, какое место! Мы вышли на опушку. Её, словно стены, окружали кусты и деревья, переплетающиеся острыми ветками, шипами, густой листвой. В центр опушки лился дневной свет. Иногда этот "природный прожектор" перегораживали ветки, однако ничто не могло скрыть его полностью. Мы мирно лежали вместе, наслаждались природой. Что же может быть лучше? Не знаю. Но я знаю, что мне немного портит эту идиллию. Моё любопытство. Вот бы Хильда ещё что-нибудь рассказала. Мне чертовски это интересно! Это ведь такой шанс узнать что-нибудь уникальное! Она, как непосредственный участник, наверняка много да знает! Я понимал, что это не лучшая тема для разговора с девушкой, но мой внутренний любитель истории не давал покоя и лез наружу. Мне действительно было безумно интересно, ведь такой шанс – он один на миллион. Только наверное в книжках, или в играх на компьютер бывает подобное. — Хильда… Расскажи мне еще о своём прошлом. — Послушай... Мои воспоминания сейчас очень разрозненны… Единственное, что я могу сказать, так это работе не было конца. Красная Армия постоянно наступала и наступала, не давая нам отдохнуть. Они умудрялись делать это даже ночью! И при этом пехоту постоянно поддерживала артиллерия, танки и авиация. Мой хозяин очень уставал. —  А ты? —  На тот момент я ещё даже не знала, что такое чувствовать. Я лишь осознавала себя орудием в чужих руках. Но даже не представляла, в чьих руках и для чего всё это делаю. Механическая жизнь, лишенная смысла, ничего более. —  Но чем ты тогда отличалась от обычной винтовки? Хильда призадумалась. —  Была у меня одна особенность. По просьбе хозяина я могла начать стрелять... Особыми патронами. Их особенность заключалась в том, что они пробивали броню танков. Любых, даже тяжелых. Средние назывались у вас Т-34, кажется? А тяжёлые, предсказуемо именем вашего тогдашнего лидера - Йосифа Сталина, ИС-2. А имея прицел и зная примерное расположение экипажей, мой владелец превосходно бил по ним. Метко, без промаха, мои пули не знали этого слова. Так же, как и слова пощада. Но глобально это не помогало. Мы ведь… были такие одни. К тому же, нельзя забывать, что, обладая мной владелец всё равно был простым человеком. Я не давала и не даю неуязвимости или чего-то такого... Второй моей особенностью являются опять же мои пули. Я могу их чувствовать, каждую. И периодически, если хватало концентрации или хозяин бил одиночными выстрелами, я могла корректировать их направление. Таким образом можно было добиться 100% вероятности попадания, которое если не убивало жертву, то наносило ранения. —  Ничего себе. Ты была прекрасным оружием. —  Что значит была? Хильда как-то странно на меня посмотрела, я почувствовал оттенок уже знакомого холодка, мелькнувшего в её глазах на секунду. А я поспешил продолжить. Не из-за страха, не желая обижать Хильду. —  Ой, ну... То есть, тогда. Сейчас-то тебе незачем применять свои умения, верно? —  Верно... И я надеюсь, что больше не придётся. Я понятия не имею, скольких я убила. Я даже знать этого не хочу. Мне жутко от одной мысли об этом. —  Но ведь ты оружие… —  Я была в других руках! И появилась в них же! Я не до конца осознавала, что делала! Говорила же! Я вела бессмысленную механическую жизнь! Затем её взгляд обратился на море. —  Когда моего владельца убили, я вдруг ощутила, что не умерла вместе с ним. Более того, я начала... Чувствовать. Землю, на которой я лежала. Чуять запахи горящей техники, разлагающихся трупов. Уйдя из того форта, я просто бродила, скрываясь от солдат. Всё, что я могла делать — это бродить. Потребности в еде у меня нет. Во сне – тоже, я сплю только ради того, чтобы пропустить время, если устала думать. У меня не было желания существовать, ни мыслей о том, что делать дальше… Знаешь, я много лет бродила по этому лесу и искала ещё кое-что, помимо ответа на вопросы. Я искала прощения. Как-то раз, мне удалось подслушать разговор гуляющих здесь людей. Дедушка говорил внуку, что в здешнем лесу очень умные птицы. И если ты хороший человек, то одна птичка обязательно на тебя сядет. Но на меня за всё время моих похождений ни одна птица не села. С тех пор, я поняла, что виновата перед этим лесом за то, что здесь произошло давным-давно. Мне жаль, я ведь была тогда тенью себя нынешней. Совершенно не осознавала того, что делаю и зачем. — Пойдём в этот лес? — Зачем? Спросила Хильда, с ноткой беспокойства. — Проверить, что будет в этот раз… — Но… Может не стоит? — Просто поверь мне, Хильда. Я остановил свой взгляд на её руке. — Я же говорила, что ничего не… Что такое? — Посмотри на свой рукав... — А? И тут её глаза расширились от удивления. Действительно, на рукаве сидела синица. — Лес... Он признал тебя. Это так прекрасно. А вот меня... Хильда снова погрустнела. — Простите меня... Простите меня... Вы всё… Её пальцы, вцепившись руками в голову дрожали, птица улетела по своим делам. Из её уже светящихся глаз полились слёзы. — Я словно... расколота пополам. Одной я была с самого рождения: беспощадной, холодной, жестокой. Но появился ты, и впервые во мне появилась вторая часть, другой осколок, ещё один фрагмент моей души. С тобой я впервые почувствовала тепло, безопасность, понимание, заботу... Она взяла меня за плечи и взглянув в глаза промолвила: — Умоляю тебя, помоги мне. Я хочу быть такой всегда! Я... Хочу чувствовать, радоваться, смеяться... Я... Хочу быть человеком!!! Я больше не хочу быть оружием! Никогда! Мне ничего не оставалось, кроме как обнять её. — Я постараюсь, Хильда. Обещаю тебе. Я помогу тебе и прощаю тебя. Ты ни в чём не виновата. У нас, людей, плохой человек никогда не признает себя плохим, а будет до конца своих дней с упрямством осла считать себя хорошим. Но вместо ответа я почувствовал, что моё плечо становится мокрым… Вечер. Вновь горящий огонь камина. Голова Хильды на моём плече. Сквозь треск огня я мог расслышать её дыхание. Её волосы прохладные и мягкие, как шёлк. Но самое прекрасное то, что её рука крепко сжала мою. Пускай её глаза закрыты, она нежно нашептывала мне на ухо что-то ласковое, любовное, совсем как ребёнок. И только через некоторое время я стал различать что она шепчет. — Ты самое ценное, что появилось в моей жизни. Без такого как ты мне было так одиноко здесь. Я даже понятия не имела о том, что я такое на самом деле. Но благодаря тебе я всё больше осознаю это. И мне это нравится. – Прошептав это, её уже теплое то ли от огня, то ли от бурлящего потока чувств внутри прижалось ко мне ещё сильнее. – Я… люблю… тебя. Однако у меня самого не находилось слов в ответ. Ведь я был счастлив и одновременно кое-что понимал. Мы не сможем быть вместе. Хильда - не человек. Даже если я сумею сделать так, чтобы её оружейная сущность отступила, в полной мере человеком ей не стать никогда. Тем не менее у меня нет ни малейшего желания допускать того, чтобы столь прекрасное создание вновь теряло человеческое в себе. Хильда уже уснула. Улыбнувшись, я взял её на руки и понёс её в кровать.Лежит, сопит. Но при этом всё ещё в одежде. Как-то не дело оставлять вот так девушку. Никогда не думал, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации. Теперь она лежит в майке и нижнем белье. Да, всё-таки гормоны знатно бьют по мозгам в такие моменты. Мне начало просто срывать крышу… Тем не менее... Я просто укрыл её одеялом. И, поцеловав в лоб, ушел к себе.  Я до сих пор не мог поверить, что это все происходит на самом деле. Смогу ли я помочь Хильде? Ей нужно будет учиться жить, подобно маленьким детям которые познают мир. Я должен справится, ведь за это время, пока Хильда со мной, я успел к ней очень сильно привязаться. В тот момент я уже был перегружен обилием впечатлений и ярких эмоций, мне нужно было почитать и отходить ко сну. Ну, здравствуй Фридрих Ницше…