Принц и его Проклятие (или Счастье Поттера)

Зал Малфой-Мэнора, обычно погруженный в аристократическую тишину, сегодня был местом напряженного ожидания. Люциус Малфой, величественный и холодный, сидел во главе стола в столовой, потягивая чай из тончайшей фарфоровой чашки, но его глаза, как всегда, нервно скользили по комнате. Нарцисса сидела рядом, стараясь сохранять невозмутимость, но уголки ее губ подрагивали. А Драко… Драко стоял у камина, его плечи были напряжены, а дыхание сбилось. Он был Омегой, и его инстинкты кричали об опасности. — Ты не посмеешь, – прошипел Драко, обращаясь невидимому собеседнику, который, как он знал, был на пороге. Его голос, обычно надменный, сейчас звучал напуганно. Серебряный Змей, как его часто называли за остроту языка и холодный взгляд, впервые за долгое время чувствовал себя загнанным в угол. Он чувствовал его запах — дикий, смелый, *альфа*. И этот альфа был ни кто иной, как его злейший враг, а теперь, по какой-то жуткой прихоти судьбы, и его… *партнер*. Не успел Драко закончить свою мысль, как двери Мэнора распахнулись с грохотом, заставив Нарциссу вздрогнуть, а Люциуса уронить чашку, которая, к счастью, была вовремя подхвачена домовым эльфом. На пороге стоял Гарри Поттер. На его лице сияла та самая широкая, до тошноты искренняя улыбка, которая когда-то заставляла Драко беситься, а теперь… Теперь она почему-то вызывала и желание сбежать, и странное тепло в груди. Он был одет небрежно, его волосы, как всегда, торчали во все стороны, а в глазах плясали озорные искорки. Запах Гарри – свежести после грозы, старых книг и какой-то неукротимой свободы – заполнил весь холл, заставляя Драко инстинктивно втянуть воздух. — Ещё как посмею! – весело воскликнул Гарри, его голос эхом разнесся по высоким сводам, заглушая отдаленный шум города. – Папа!!! Зятя заказывали??? Люциус, которому никогда не приходилось слышать подобного обращения в свой адрес, застыл, медленно поворачивая голову в сторону незваного гостя. Его глаза были широко раскрыты от смеси недоверия и чистейшего шока. Нарцисса лишь прикрыла рот рукой, кажется, пытаясь сдержать одновременно и смех, и истерику. А за спиной Гарри, неловко переминаясь с ноги на ногу, с покрасневшим лицом и совершенно растрепанными платиновыми волосами, волочился Драко. Он выглядел так, будто только что вырвался из цепких объятий василиска, или, что было ближе к истине, из еще более цепких объятий Гарри Поттера. Его одежда была помята, а на шее виднелась отчетливая красноватая отметина, слишком свежая, чтобы быть случайной. Это был *метраж* – метка альфы, заявка на владение. — Я убью тебя, Поттер, – прорычал Драко сквозь стиснутые зубы, его серые глаза сверкали яростью. Но в его голосе слышалась и какая-то безнадежная покорность. Он проклинал весь мир, проклинал судьбу, которая свела его с этим невыносимым, но до чертиков притягательным Альфой. Он проклинал то, что его избранником оказался именно *Святой Поттер*. Гарри лишь хихикнул, потянув за руку Драко, который на мгновение застрял в дверном проеме, словно пытаясь слиться с бархатной обивкой. — Не ворчи, Дракоша, – ласково проговорил Гарри, словно уговаривал рассерженного котенка, – ты же сам знаешь, что это было неизбежно. — Ничего не было неизбежно! – Драко дернулся, пытаясь вырвать руку, но хватка Гарри была крепкой. – Я Малфой! Я не женюсь на… на… на Поттере! — Ну, "на Поттере" звучит как-то странно, – невозмутимо заметил Гарри, наконец, полностью втащив сопротивляющегося Омегу в холл. – А вот "выйти замуж за Поттера" – это уже ближе к истине. Или ты предпочитаешь, чтобы я тебя *омегнул* и притащил сюда уже совсем… того? Последнее слово прозвучало с такой дьявольской усмешкой, что Драко весь похолодел. Он хорошо помнил их недавнюю "схватку" в каком-то заброшенном классе Хогвартса, куда их "случайно" занесло после одного из их извечных препирательств. Он помнил, как яростно сопротивлялся, как его Омега-инстинкты боролись с его гордостью, и как, в конечном итоге, дикий, необузданный Альфа-запах Гарри полностью подавил его волю. Метка на шее была тому неоспоримым доказательством. И даже сейчас, когда он должен был ненавидеть Поттера всем сердцем, его тело откликалось на его присутствие теплом и легким головокружением. Люциус, наконец, обрел дар речи, но его голос был лишь хриплым шепотом. — Что… что это значит? Гарри Поттер, что за… спектакль? И ты, Драко, что это за… *метка*?! — Ох, папа Люциус, – Гарри, не обращая внимания на смертоносный взгляд Малфоя-старшего, сделал несколько шагов вперед, потянув за собой Драко. – Ну какой же это спектакль? Это любовь! И Драко просто наконец-то признался, что без меня ему жизнь не мила. А метка… – он подмигнул, – ну это так, формальность. Чтобы все знали, чей он. Мой. Драко издал звук, похожий на нечто среднее между рычанием и визгом, и попытался врезать Гарри в бок, но тот ловко увернулся. — Заткнись, Поттер! Ты нагло вломился в мой дом, опозорил меня перед родителями и… и… — И ты меня любишь, – закончил Гарри за него, совершенно беззастенчиво. Он наклонился к уху Драко, и прошептал так, чтобы никто больше не слышал: — И знаешь, наш *подарок* будет очень красивым. Глаза Драко расширились. Он замер. Омеги чувствовали изменения в себе раньше, чем это могли показать любые диагностические чары. И Гарри знал. Он знал. — Ты… ты не мог! – выдохнул Драко, внезапно осознав всю глубину катастрофы, или, возможно, своего совершенно нового, неизведанного счастья. — Еще как мог, – Гарри улыбнулся своей самой озорной улыбкой. – А теперь, папа Люциус, мама Нарцисса, у нас для вас есть еще одна новость! Мы с Драко решили пожениться! И… у вас скоро будет внук! Тишина, наступившая после этих слов, была настолько абсолютной, что можно было услышать, как пылинки оседают на старинном паркете. Люциус Малфой медленно, очень медленно, сполз по спинке своего кресла, его лицо было бледнее самого Драко. Нарцисса лишь тихо ойкнула, прежде чем уронить свою фарфоровую чашку, которая на этот раз разбилась с оглушительным звоном. Драко, стоявший рядом с Гарри, был готов провалиться сквозь землю. Он проклинал Поттера. Проклинал его за его наглость, за его прямоту, за его невероятное умение переворачивать его мир с ног на голову. Но когда Гарри слегка сжал его руку, их пальцы переплелись, и Омега-инстинкты Драко внезапно заурчали, он понял, что его проклятия, возможно, были просто очень извращенной формой благословения. Его жизнь с Гарри Поттером, несомненно, будет полна хаоса, смущения и, возможно, бесконечных перепалок. Но, глядя на светящееся лицо Гарри, Драко не мог отрицать, что в этом хаосе есть и что-то до безумия притягательное. И, черт возьми, Поттер, кажется, был прав. Это было *неизбежно*.