Ноктюрн розы вечной ночи

С какой же невероятной тяжестью давались человеку малейшие движения — даже смотреть больно. Каждый шаткий, неловкий шаг напоминал Тсукасе о том, какие люди всё-таки уязвимые. Всего лишь незначительное повышение температуры превратило бывало отважного рыцаря в почти беспомощного новорождённого котёнка, что ещё не успел открыть глазки и совладать со своим тельцем. Как жалко. Единственное слово, которое приходит на ум писателю, — жалко. Сколько раз он мысленно награждал этим титулом рыцаря и сколько ещё наградит — одному только Богу известно. Пока Тойя настойчиво приближался к костру — очевидно, в поисках тепла, которого так жаждало его нутро, — вампир поступил ровно наоборот. Пылкий жар с невероятной скоростью добрался до его чувствительной кожи, чуть ли не обжигая её. Тенма просто уверен: стоит ему ещё немного постоять рядом с пламенем — оно проплавит в нём дыры. Снаружи его тело постепенно нагрелось, однако внутри осталось таким же смертельно ледяным. Контраст двух несовместимых ощущений вызывал лишь неприятное покалывание глубоко внутри и непреодолимое желание поскорее вернуться к прежнему состоянию. Охладиться. Как ни крути, а трупы вроде него должны оставаться холодными. К тому же огонь совсем скоро прогреет здание, что позволит его одежде высохнуть самостоятельно, не требуя непосредственного контакта с источником тепла. Хоть Тенма и стремился создать дистанцию между собой и костром, ему совсем не хотелось отдаляться от Тойи. Но только из лечебных побуждений, естественно! Чем ближе он находится к своему спутнику, тем чётче может следить за его нестабильным состоянием. Как и положено самому ответственному проводнику! Тсукаса сделал полукруг вокруг Аояги, останавливаясь по другую сторону от костра, под боком человека, который к этому моменту стал раздеваться. Вау, они настолько близки? Те самые доспехи, которые сейчас с лёгкостью пёрышка поддавались умелым рукам рыцаря, совсем недавно вводили вампира в ступор своим непонятным механизмом крепления. Оказалось, избавиться от них проще простого. Писатель рад, что человек наконец-то решил скинуть с себя лишнюю экипировку. Груда железа вместе с парочкой других элементов выглядела пугающе внушительно. Даже представить сложно, как утомительно должно быть целыми днями возиться с парой килограмм металла на себе. Одна лишь мысль об этом заставляла тело казаться невыносимо тяжёлым, а ведь не ему с этим носиться! Стоило Тойе откинуть в сторону всю лишнюю одежду, вампир одарил его странным взглядом. Что-то между оценочным суждением и исследованием чужой внешности, будто он впервые видит человека. Дело не в том, что Аояги выглядел как-то необычно — совсем наоборот. Без рыцарских атрибутов он выглядел абсолютно нормально, как самое ничем не примечательное создание на планете, которое, к тому же, и близко не смахивает на воина. Болезненный силуэт кажется таким беззащитным, будто малейшее дуновение ветра, малейшая капля дождя смогут без лишних усилий его сразить. Быть может, такой рыцарь Тсукасе нравится больше. Нет, конечно, было очень весело играть в «кто первый убьёт своего оппонента» и постоянно обмениваться презрительными взглядами, но небольшая смена динамики ещё никому никогда не вредила. А писатель очень даже наслаждается тем, что теперь ситуация находится полностью под его контролем. И всё же совсем немного, самую-самую малость, вампиру жалко человека. Хоть Тойя и является просто поставщиком крови — не более, его уязвимое положение заставляло сердце вампира ёкнуть — метафорически, конечно! Тсукаса не мог сделать ничего лучше, чем молча присесть рядом, даже если его присутствие — последнее, чего хотелось бы рыцарю. Треск огня перемешался со свистом ветра и биением капель дождя о стены, создавая привычную какофонию звуков природы. Только вот кое-что туда явно не вписывалось — хриплый голос, донёсшийся со стороны, на что парень моментально обернулся. Закономерное и слабо скрываемое недоумение явно виднелось на лице существа. Сложно сказать, что его поразило больше — то, что Аояги заговорил, или то, о чём он заговорил. Почему именно сейчас? Почему именно с ним? С другой стороны, не нужно быть гением, чтобы догадаться: недуг играет с его разумом в жестокие игры. Не будет удивительно, если человек банально не соображает, что делает. Об этом даёт знать не только странный монолог, но и затуманенный взгляд, который вроде бы был направлен на Тсукасу, но на деле смотрел куда-то сквозь. Единственное, что остаётся вампиру, — тихо кивнуть и сделать вид, что так и должно быть. Тем не менее неоднозначное поведение Тойи заставило Тенму задаться вопросом: всё настолько плохо? Чтобы подтвердить или опровергнуть свой тезис, писатель потянулся к рыцарю и положил руку на его щёку, прямо как тот пару секунд назад сделал сам. Его кожа такая горячая — особенно в контрасте со своей собственной, — из-за чего парень резко убрал руку и отстранился. Ему совсем не нравится чрезмерное тепло, которое излучает чужое тело. Интересно, если пустить дело на самотёк, простуда пройдёт сама по себе? — вопрос, ответ на который волновал Тсукасу всё больше и больше, чем дольше он наблюдал за своим болезненным спутником. Оставить всё как есть будет неправильно. Да, хоть он далеко и не лекарь, стоит хотя бы попытаться! Лучше уж так, чем никак.

***

Вампир погрузился в свои мысли, да с таким серьёзным лицом, будто продумывает план по порабощению всего человечества. На деле же — писатель занялся разработкой лечебного курса. До этого жизнь не связывала его с медициной, так что сия задача давалась ему с трудом. Ушки нервно подрагивали каждый раз, когда в голове зарождался и сразу умирал неудачный план, а глаза бегали по комнате в поисках чего-то хотя бы приблизительно полезного. Сумасшедшие идеи одна впереди другой начали охватывать его разум, но только три из них оказались достойными дальнейшего рассмотрения. Итак: во-первых, если у человека поднялась температура — его нужно остудить, это ведь так логично! Правда, из холодного здесь только сам Тсукаса. Это значит… Ах, вернёмся к этому позже. Приняв во внимание первый замысел, Тенма загнул один палец, повторяя про себя мысль, чтобы, не дай бог, не забыть. Во-вторых — литература! Волшебное средство от всего на свете, начиная от скуки и заканчивая смертельными недугами. Во всяком случае, писателю так кажется. Ведь каждый раз, когда он не в духе, работа над поэзией или прозой помогает ему прийти в себя. Так может, если он заставит рыцаря заниматься стихотворством, тот сможет отвлечься от болезни, на что та обидится и покинет его тело? Звучит как восхитительный план! И вампир уже был готов вручить Тойе лист да перо, только вот перед этим ещё раз окинул своего спутника взглядом. И не зря: человек выглядел так, будто даже дышать или банально существовать требует от него непостижимых усилий. Нет.. Сейчас точно не время для открытия литературного кружка. Хотя план определённо хорош! Тсукаса загнул второй палец, решая приберечь занятие творчеством на потом. В-третьих — в далёком детстве, когда парень жил в родительском доме при церкви, он регулярно становился свидетелем различных священнических обрядов. Связаны ли они как-либо с медициной? Вряд ли, но не попробуешь — не узнаешь! Жаль только, что кроме процедуры исповеди он ничего не помнит. Однако это тоже должно сойти. Вдруг человеческие грехи пожирают того изнутри, приняв облик простуды? Нужно как можно скорее от них избавиться. Тсукаса присел ближе к Аояги, прямо перед его лицом, схватив того за плечи. — Я слушаю, признавайся во всех своих грехах! — с таким энтузиазмом это требование было озвучено, будто дешёвое подобие исповеди сможет решить все проблемы странника. Тсукаса очень настойчиво смотрел в стеклянные глаза рыцаря — смотрящие на него в ответ взглядом непонятливой рыбки, — в ожидании ответа, который так и не последовал. Очевидно, нельзя вот так сходу нападать на людей и заставлять их каяться, особенно тех, кто и так слабо может совладать со всем происходящим. На это Тенма лишь цыкнул и разочарованно вздохнул. Стоило найти подход помягче. — Ладно, о грехах мы ещё поговорим позже. — невзначай проронил вампир, освобождая Тойю из заточения своих рук. Но существо не планирует вот так просто сдаваться — упрямство его второе имя. За всю свою крайне длительную смерть он успел столько всего повидать, столько разной литературы прочитать! Столько различных ритуалов и суеверий успел нахвататься. Где-нибудь в закоулках его разума должно быть что-то, что пришлось бы кстати. Ах да, ритуалы! Вот же он — ключ к развязке. Тсукаса точно может припомнить парочку таких по призыву нечистых сил. Вдруг перед ними явится демон-лекарь или что-то в этом роде? Вероятность, конечно, крайне мала, но никак не равна нулю. Как и что делать, — вампир не имеет ни малейшего понятия. Оно ему и не нужно — куда эффективнее будет разбираться по ходу дела. С приливом уверенности в своих бессмысленных действиях писатель поспешил собрать любые подручные материалы, которые могут прятаться в недрах этого здания. Чернила, палки, какие-то камни, залежавшиеся в шкафу церковные свечи, — всё сгодится! Он вернулся на прежнее место и, опустившись на колени, начал что-то увлечённо вырисовывать чернилами на полу перед Тойей. Жаль, что он писатель, а не художник, и, с каким бы трепетом парень ни старался вывести чёткую фигуру, получалось лишь что-то отдалённо схожее. И вот во мгновение ока на земле красуется неровный круг сомнительного качества со звездой посередине. Там, где каждый кончик звезды касается окружности, Тсукаса бережно расставил свечи. Должно быть, использовать церковные свечи для сатанистского ритуала слегка богохульно. Благо, что с Богами существо не в близких отношениях. Остались последние штрихи — зажечь свечи и.. святая вода? Нет-нет, это совсем не отсюда. Его мысли метались от одной к другой, перебирая друг друга в попытках вспомнить, чего же ещё требует ритуал. Как вдруг взгляд остановился на полумёртвом попутчике, — бинго! Кровь. Для обрядов призыва чаще всего используется именно кровь. Вампир бы и рад поделиться своей, только вот у него её нет. Хоть он перережет артерию — ни капли не вытечет. Придётся Аояги не быть жадиной и предоставить недостающий материал. Тенма не посчитал нужным объясняться. Вместо этого молча схватил чужую руку и поднёс ближе к своему лицу. Сейчас в арсенале нет ничего острого, чем можно было бы оставить порез. Орудовать мечом, лежащим в нескольких метрах от них, Тсукаса не умеет, а использовать когти — больно и неэффективно. Без лишних церемоний острые клыки прикусили тыльную сторону ладони рыцаря, но, в отличие от предыдущей процедуры одолжения крови, он быстро отстранился. Не сказать, что укус не был болезненным. Наоборот — был, и ещё как, даже несмотря на то, что писатель позаботился, чтобы его клыки не вонзились глубже кожи. Кровь неспешно выделялась небольшими каплями из двух еле заметных красных точек — укуса, собиралась в капли побольше и скатывалась вниз, где её уже поджидали пальцы существа. Какое завораживающее зрелище. Вампиру немного жалко вот так тратить драгоценный ресурс на какой-то там ритуал, но всё это не впустую. Всё это ради его не очень драгоценного человека. Не отступая от этой мысли, Тенма снова опустился к рисунку и начертил по центру что-то неразборчивое — предположительно, руну — кровью. После были свечи, которые он с лёгкостью зажёг, одолжив частичку огня у костра. Вот же она — лечебная пентаграмма! Однако не стоит забывать: демоны не выполняют желания за просто так, а продать душу парень не может — у него её нет. Единственные, кого ему не жалко пожертвовать, — свои литературные неудачи, раскиданные по всему периметру пола. Он небрежно схватил первые попавшиеся листы и принялся читать. Полтора стиха и повесть — сойдёт. Они и пойдут в жертву. Дело осталось за малым — прочитать заклинание, или молитву, или призыв… Только вот ничего из этого писатель не знает. Придётся применить свой поэтический талант и импровизировать!

***

Тсукаса сел внутрь круга и, крепко закрыв глаза, сцепил руки в замок, прижимая к груди. Свечное пламя окрашивало всё вокруг своим ярко-оранжевым светом, в том числе и юного сатаниста. Хрупкий огонь беспрерывно колебался при каждом дуновении ветра или малейшем движении вампира, а его тепло всё так же докучало существу, заставляя того насупить брови и поджать уголки губ. Кажется, будто само время остановилось, а любые звуки, кроме тихой речи Тенмы, перестали существовать. Быть может, эта сцена и выглядела впечатляюще, зато её исход — нет. Стоило писателю закончить ритуал и с опаской приоткрыть глаза, как вдруг.. Ничего не произошло! Очевидно, самодельный призыв нечисти не принёс пользы. На такое жалкое подобие обряда ни один демон не клюнет. Что ж, он хотя бы попытался.. С крайне не восторженным выражением лица парень встал, отряхнул с себя лишнюю пыль и потушил свечи. Не хватало ему ещё лишнего источника жара. Ну вот, Тсукаса ставил на этот способ всё, а он взял и бессовестно провалился! Похоже, придётся ограничиться самой первой и, по совместительству, безопасной идеей. В расстроенных чувствах парень снова занял своё уже, кажется, законное место рядом с человеком и, не спросив разрешения, обернул свои руки вокруг чужого почти горящего тела. Его прохладное дыхание было настойчиво направлено в шею спутника. Так вот каково это — находиться в объятиях смерти. Может, когда-нибудь он и догадается, что температуру нельзя сбить простым внешним охлаждением..