Расстояние между нами

Утро началось идеально. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в деревянных ставнях, рисуя на полу золотые, пыльные полосы. Джейн, на удивление, действительно сам сварил ей кофе, который, судя по богатому, теплому аромату, был не просто пригоден для питья, а по-настоящему хорош. Он стоял у крошечной кухонной стойки, босой, в помятой после сна рубашке, напевая что-то себе под нос. Лиссбон наблюдала за ним, не шевелясь и боясь спугнуть этот хрупкий, почти нереальный момент. Глядя на то, как он сосредоточенно переливает темную жидкость в кружку, она поймала себя на странной, отрезвляющей мысли. Перед ней был просто мужчина. Обычный, живой, фальшиво напевающий мелодию, изо всех сил старающийся сделать приятное женщине, проснувшейся в его постели. Он покачивается на пятках, когда замыкается в себе, постукивает указательным пальцем по подбородку, когда концентрируется на задаче. Он может быть сосредоточенным и по-мальчишески очаровательно расслабленным, когда закатывает рукава и не застегивает рубашку на верхние пуговицы. И это открытие ее ошеломило. Потому что она могла сколько угодно обманываться мифом, но всю ночь напролет она обнимала живого мужчину, чувствуя, как ровно бьётся его сердце под ее рукой. Этот мужчина был определенно настоящим. Реальным. И, судя по тому, как он обернулся и поймал ее взгляд, он был счастлив. Лиссбон почувствовала, как жар мгновенно приливает к щекам. Это было так не похоже на нее - чувствовать себя пойманной школьницей, которую застали за разглядыванием объекта обожания. - Ну же, Лиссбон, тебе можно смотреть, - поддразнил Джейн. Не в силах выдержать этот слишком понятливый взгляд, она издала сдавленный звук, похожий на фырканье, и резко перевернулась на другой бок, зарываясь лицом в его подушку. Это было очень взрослое поведение. Она услышала тихий, бархатный смех. Затем скрип половиц подсказал ей о его приближение, а знакомый прогиб матраса сказал о том, что Джейн сел на край кровати. Она почувствовала, как его рука мягко легла ей на бедро, а затем его пальцы осторожно, но настойчиво начали оттягивать край подушки, открывая сначала ее растрепанные волосы, потом лоб и, наконец, глаза. - Тереза, - позвал он, и в его тоне не осталось ни капли насмешки, только бесконечная, обволакивающая нежность. Все ее смущение мгновенно испарилось, уступив место теплому спокойствию. Он мягко придержал ее за плечо, помогая опереться на локти и принять более устойчивое положение среди смятых простыней, а затем протянул ей дымящуюся кружку. - Вот и кофе в постель, - произнес он с лёгкой, почти детской гордостью. Лиссбон обхватила горячую керамику ладонями, согревая пальцы, и подняла на него взгляд. Уголок ее губ дрогнул в едва заметной усмешке. - Думаешь, я не знаю что ты делаешь? - заметила она, слегка прищурившись. - Ты просто беспокоишься о своей безопасности. - Конечно, - с готовностью согласился он. - Так исторически сложилось, что забота о собственной безопасности - это одна из базовых потребностей для выживания... Она сделала осторожный глоток. Аромат был богатым, а вкус оказался более мягким, без привычной, обжигающей горечи. Лиссбон медленно опустила кружку, не сводя с него оценивающего взгляда. - Не льсти себе, Джейн, - произнесла она с невозмутимым, каменным лицом, от которого у него всегда бежали мурашки по спине. - Ты никогда не ограничиваешься чем-то базовым. Джейн рассмеялся. Искренне и звонко. И этот звук заполнил маленькую комнату, вытесняя остатки надуманных тревог. Он покачал головой, глядя на нее с таким обожанием, что Лиссбон почувствовала, как предательски теплеют щеки. А потом он наклонился, сокращая последние сантиметры расстояния между ними. Его взгляд скользнул к ее губам, и в ее животе запульсировал тугой узел ожидания. Она практически почувствовала вкус его губ... Но резкий, вибрирующий звук безжалостно разорвал этот момент. Лиссбон замерла с чашкой в руках, узнавая служебный рингтон. И о боже, как она ненавидела этот звук. Точнее она ненавидела то, что этот звук сделал с ним. Ещё секунду назад он был беспечен и напевал... А сейчас, казалось была напряжена каждая клеточка его тела. Джейн медленно выпрямился, тяжело и театрально вздохнул. - Знаешь, я начинаю склоняться к мысли, что нужно ввести законодательный запрет на неурочные звонки. Лиссбон не смогла сдержать короткого смешка, несмотря на досаду от прерванного момента. Она потянулась и взяла телефон, скользнув взглядом по экрану. - Он старается, Джейн, - сказала Лиссбон, прочитав имя звонящего. - Просто ему нужно войти в ритм. Она провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху. Ее голос мгновенно переключился в профессиональный, спокойный и властный режим. - Гарри? Что-то случилось? Джейн медленно расплылся в лёгкой улыбке. Несмотря на раздраженность от ситуации, он видел, что ее тон по отношению к Гарри оставался мягким и почти родительским. Гарри не должен был даже понять, насколько хрупкий момент он только что прервал. И за это Джейн любил ее ещё больше. Пока она говорила, он снова придвинулся, осторожно забрал из ее рук остывающую кружку и поставил на тумбочку. Затем он аккуратно придвинулся к ней и нежно, поцеловал в макушку. Лиссбон, не прерывая разговора, на ощупь нашла его руку и крепко сжала его ладонь. Она прижала ладонь к микрофону, прошептала: "Извини", и выскользнула на веранду, продолжая разговор. Джейн наблюдал за ней сквозь стекло. И по тому, как мгновенно напряглись ее плечи, он понял, что разговор поменял направление. И это было опасным. - Риз? - внезапно Гарри передал трубку ее брату, Джимми. Его голос дрожал, в нем читалась паника, которую он даже не пытался скрыть за бравадой. - Прости... Кажется, я тебя подвёл. Они пришли ко мне. Сегодня утром. Лиссбон почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она сжала деревянные перила так сильно, что побелели костяшки. - Кто, Джимми? Кто пришел? - ФБР, - выдохнул он. - Кажется, Эббот. Они знают про казино, Риз. Про те выигрыши, что я так и не задекларировал в прошлом году. Он сказал, что это мошенничество и уклонение от налогов... Срок реальный, Риз. Реальный. Она закрыла глаза. Всего на секунду она позволила себе помечтать, и вот к чему это привело. Если бы она не приехала на остров, Эббот не сунулся бы к ее семье. Это была ее вина. - Риз? Он хочет, чтобы ты вернулась вместе с тем парнем, который работал с тобой в Сакраменто. Который убил Кровавого Джона. Риз... Ты с ним? Прости, Я... Я не думал, что будут так глубоко копать... - Джимми... - ее голос стал стальным, хотя внутри все сжималось от ужаса. - Это не глубоко. Поверь, твои налоги лежат на самой поверхности. И если они захотят, то могут нарыть и что-то похуже этого, так ведь? - Риз... В трубке послышались помехи и голос брата сменился другим. Самодовольным. Трубка оказалась у Эббота. - Шеф Лиссбон. Рад слышать ваш голос, - произнес он с бюрократической вежливостью. - Понимаю, что потребуется время для обдумывания. Я перезвоню вам, скажем, через два часа. Очень надеюсь услышать положительный ответ. И, конечно, помогу вам с билетами. Кажется... У вас ещё есть два брата. Один из них, вроде бы, охотник за головами. А ещё есть племянница, Энни, кажется. Надеюсь, мы поняли друг друга. Она закрыла глаза. Тропическое солнце пекло макушку, ласковый шум прибоя успокаивал слух, но по спине разливался леденящий, абсолютный холод. Она повесила трубку, даже не попрощавшись. Она стояла, глядя на океан, и лихорадочно пыталась придумать выход, при котором никто бы не пострадал. Стена казалась непробиваемой. Кто-то будет ранен. Дверь тихо скрипнула. Джейн вышел на веранду. Все ещё босой, все ещё в растегнутой и мятой утренней рубашке. Она не могла вывалить это на него. Не сейчас. Не тогда, когда он только начинал восстанавливаться. Он внимательно смотрел на нее. Читал. Он знал эту позу, сжатые челюсти, взгляд, направленная вовне агрессия. Загнана в угол, но не сломлена. - Лиссбон, - тихо позвал он. Она вздрогнула и попыталась натянуть улыбку, отрывисто проведя ладонью по лицу, словно пытаясь загнать слезы обратно, чтобы никто не увидел этого момента слабости. Даже он. Даже сейчас. Особенно сейчас. Это его ранило. - Все в порядке. Это... рабочие вопросы. Гарри... Слишком рано. Он не справляется. Я нужна ему. Каждая ее ложь отражалась на его лице трещиной. Джейн медленно покачал головой. Он подошёл к ней, не вторгаясь в ее пространство, но достаточно близко, чтобы она почувствовала исходящее от него тепло. - Ты ужасная лгунья. Ужасно, Тереза. У тебя дёргается левый глаз. Она выдохнула, и её плечи безвольно обвисли. - Я не хочу, чтобы ты был в этом замешан, Патрик. - Ауч, - произнес Джейн, театрально прижимая руку к сердцу, хотя в его глазах не было и тени шутки. - А вот этим ты меня ранишь. Особенно тем, что использушь мое имя в качестве аргумента. Неужели ты думаешь, что все, о чем мы говорили прошлой ночью, осталось только под покровом темноты? Броня треснула. - Эббот, - прошептала она, и это имя прозвучало как проклятие. Брови Джейн нахмурились. В его памяти мгновенно возник образ человека, с которым он ранее встречался. - Он заметил мое отсутствие и, видимо, сложил два и два. Он знает, с кем я. И... использует Джимми как мое слабое место. Незадекларированные доходы. Эббот давит на него. Он хочет, чтобы я немедленно вернулась в Штаты. Вместе с тобой... или у Джимми будет срок. Джейн молчал. Но это было не растерянное молчание. Это было молчание того, кому перешли дорогу. Она буквально видела, как перед его взором возникает шахматное поле, выстраиваются фигуры и просчитываются ходы. Только она не хотела, чтобы он играл. Ставка была слишком высока. Когда он снова заговорил, в его голосе больше не было и следа от расслабленного островитянина. И Лиссбон напугало то, с какой молниеностной скоростью он переключился. Голос стал низким, ровным и пугающе спокойным. - Эббот думает, что у него есть сильные карты на руках. Нам нужно просто изменить козырь, - медленно произнес Джейн, и в его глаза вспыхнул расчетливый блеск. - Он забыл, с кем имеет дело. - Патрик, не надо, - предупредила она, хватая его за предплечье. - Это ФБР. Это совсем другая песочница. У них ресурсы. - Я не собираюсь делать ничего противозаконного, Лиссбон, - перебил он ее, накрывая ее ладонь своей. - Я просто собираюсь напомнить Эбботу, что у него тоже наверняка есть скелеты в шкафу. Нужно лишь понять, где именно их искать. Лиссбон знала сокрушительную силу его преданности и на что он готов пойти ради женщины, которую любил. Поэтому она боялась. За него. А ещё это бремя, которое ложилось на нее. Быть любимой женщиной Патрика Джейна... И понимать, но ещё не до конца верить, что ради нее он может сжечь весь мир.