Мозгоправы, фамильные склепы и грациозно дымящаяся логика

Дождь лил не переставая, превращая ночную трассу в черное зеркало. Уилл мрачно разглядывал свои ботинки, набравшие воды, пока он стоял на обочине. — Уэнсдэй, я же просил не использовать электрошокер на почтальоне, — проворчал он, прижимая телефон плечом. — Да, я знаю, что он принес счет за электричество, но это не повод. Батарейки я привезу. Нет, не взрывные. А если Пагсли хотя бы пальцем тронет мой пистолет, я лично скормлю его коллекцию жуков паукам. Уилл вздохнул, слушая треск в трубке. — Что значит «дядя Фестер пытается поймать молнию ртом»? Передай ему, что гроза заканчивается, пусть подождет до пятницы. И ради всего святого, не позволяй Ларчу помогать маме с пересадкой аконита, он опять наступит на ядовитый плющ и будет петь колыбельные всю ночь. Уилл сбросил вызов и устало потер переносицу. Ровно в этот момент в задний бампер его машины с тяжелым стуком въехал черный седан. Выругавшись сквозь зубы, Уилл шагнул под ливень. Дверь второй машины открылась, выпуская наружу высокого мужчину в дорогом темном пальто. Ганнибал Лектер сохранял невозмутимое спокойствие, хотя внутри него медленно закипало негодование. Авария категорически не вписывалась в его график, особенно сегодня, когда он мысленно составлял меню для предстоящего званого ужина. — Мои глубочайшие извинения, — произнес Ганнибал. Его голос звучал ровно, легко перекрывая шум дождя. — Я не рассчитал сцепление с дорогой. Могу ли я компенсировать ущерб на месте? Уилл окинул взглядом безупречный костюм незнакомца, на котором капли дождя казались аккуратными хрустальными бусинами. — Компенсировать? — Уилл безрадостно усмехнулся. — Если бы вы протаранили меня на тридцать миль быстрее, это был бы прекрасный подарок на годовщину свадьбы моих родителей. Они обожают хлыстовые травмы и судебные иски. Но сейчас вы просто сбили мне настрой. Уилл скользнул по незнакомцу взглядом, привычно зафиксировав резкие черты лица и прямую осанку, чтобы тут же убрать этот образ в архив. — Забудьте, — отмахнулся Уилл, разглядывая трещину на фаре. — Мой кузен Итт опять влип в неприятности, а сестра строит гильотину в гостиной. Удар бампера — это самое спокойное, что случилось со мной за день. — Передайте кузену мои наилучшие пожелания, — сухо добавил Ганнибал, слегка заинтригованный этой вспышкой абсурда посреди ночного шоссе. — Надеюсь, лезвие гильотины окажется достаточно острым. Не удостоив незнакомца ответом, Уилл развернулся, сел за руль и сорвался с места. Ганнибал проводил удаляющиеся габаритные огни долгим взглядом. Планы на вечер были безнадежно сорваны, уступив место раздражению, которое не отпускало его до самого рассвета. На следующее утро в кабинете доктора Лектера царила напряжённая тишина, нарушаемая только мерными шагами Джека Кроуфорда. Когда массивная дверь наконец открылась, на пороге появился Уилл. В той же помятой куртке, с тем же колючим взглядом исподлобья. Он сразу узнал мужчину со вчерашней трассы, но ни единым мускулом этого не выдал, молча пройдя в комнату. — Это Уилл Грэм, — представил его Джек. — Уилл, это доктор Лектер. Ганнибал, сидевший в кресле, сложил руки домиком. Он тоже узнал его мгновенно. Скепсис, густой и непробиваемый, накрыл психиатра с головой. Этот дерганый, невоспитанный человек с дороги — лучший профайлер ФБР? Звучало как неудачная шутка. — Рад встрече, мистер Грэм, — вежливо, но с прохладой в голосе произнес Лектер. — Надеюсь, ваше утро прошло спокойнее вчерашнего вечера. — Если не считать электриков, — Уилл подошел к столу и бросил на него папку. — Дядя Фестер решил починить проводку с помощью армейского фонаря. Теперь у нас в подвале локальный филиал ада. Ганнибал откинулся на спинку кресла, изучая Грэма с легким оттенком пренебрежения. — Локальный филиал ада — это весьма амбициозное заявление для обычного короткого замыкания, мистер Грэм. — Вы просто не видели Фестера, когда он недоволен, — отозвался Уилл, садясь на край стула и сразу же принимая глубоко оборонительную позу. — Когда он злится, он начинает искрить. Буквально. В прошлый раз у нас три дня из тостера вылетали летучие мыши. Очень прожорливые, между прочим. Пришлось перевести их на диету из отчётов Джека. Джек Кроуфорд, стоявший у окна, кашлянул. — Уилл имеет в виду... своего соседа. Или родственника. Я сам до конца не уверен, — пробормотал глава Поведенческого отдела. — Мой дядя — почетный член семьи, Джек, — отрезал Уилл. — И если он решит, что доктор Лектер выглядит как отличный манекен для испытания новой партии средневековых дыб, я не стану его останавливать. Ганнибал едва заметно склонил голову набок. — Вы часто используете подобные метафоры для описания бытовых трудностей? — поинтересовался он, и в его тоне скользнула вежливая снисходительность. — Ваша работа требует колоссальных эмоциональных затрат. Возможно, этот «хаос» в доме — лишь отражение вашего внутреннего состояния? Попытка оправдать отсутствие контроля. А «гильотина» вашей сестры — подсознательное желание отсечь травмирующие связи. Уилл усмехнулся, глядя куда-то в сторону. — Моя гильотина в гостиной — это просто гильотина в гостиной, доктор. Не ищите двойного дна там, где люди просто любят холодное оружие. — Любовь к холодному оружию часто маскирует глубокий страх перед потерей автономии, — заметил Ганнибал, решив прощупать почву глубже. — Или она маскирует тот факт, что мама считает кухонные ножи слишком скучными для нарезки семейного пирога, — парировал Уилл, даже не взглянув на психиатра. — Вы когда-нибудь пробовали резать праздничный торт боевым топором четырнадцатого века? Срез получается идеальным. Рекомендую. Ганнибал едва заметно поправил манжету. Этот человек откровенно издевался над психоанализом. — Очаровательное хобби, — тон Лектера стал еще более прохладным. — Вся ваша семья разделяет эту страсть к макабру? — Только сестра. Мама больше по ядам и плотоядным растениям, — буднично отозвался Уилл, рассеянно похлопывая ладонью по папке на столе. — Ее любимица вчера пыталась сожрать собаку соседей. Пришлось откармливать ее сырой говядиной, пока она не выплюнула пуделя. — Пудель, к слову, принадлежал местному шерифу, — добавил Уилл с мимолетной, почти нежной улыбкой. — Так что маме пришлось угостить его нашим фирменным чаем из белладонны, чтобы он забыл дорогу к нашему дому. Настоящее южное гостеприимство. Джек закрыл глаза. Ганнибал же внимательно вгляделся в лицо Уилла. Ни тени улыбки. Никакого сарказма. Утомлённый, серьезный взгляд. Скепсис доктора Лектера впервые пошатнулся, столкнувшись с этой непробиваемой, сюрреалистичной искренностью, но тут же возвел новые барьеры. — Растение, способное проглотить собаку, — Лектер медленно моргнул. — У вас выдающаяся фантазия, Уилл. Вы используете гротеск, чтобы выстроить стену между собой и реальностью? — Я использую говядину, доктор. Спросите пуделя, хотя он теперь заикается, — Уилл наконец перевел прямой взгляд на Лектера и в его голосе прорезалось глухое раздражение. — А стену выстраивает наш младшенький Пагсли. В основном из динамита, который пытается синтезировать из зубной пасты. — Динамит из зубной пасты — химически невозможен, — холодно заметил Ганнибал. — Скажите это нашей ванной комнате, которой больше не существует, — парировал Уилл. — Теперь мы чистим зубы исключительно порохом. Освежает дыхание и гарантирует взрывную улыбку. Ганнибал мысленно попытался уложить это в стандартные рамки психиатрии. Грэм говорил о безумных вещах с такой раздражающей обыденностью, словно обсуждал прогноз погоды. Это сбивало с толку. — Кажется, вы окружаете себя смертью даже вне работы, — Лектер сделал еще одну попытку проанализировать этот фасад. — Кладбище монстров, которое вы носите в голове... — Смерть — это хотя бы тихо, — резко перебил Уилл, сжав пальцы на краю стола. — А наше семейное кладбище на заднем дворе — вообще самое спокойное место в штате. Бабушка бы очень расстроилась, если бы кто-то попытался его вскопать. Она только-только удобно там устроилась. — Ваша покойная бабушка? — уточнил Лектер, чье терпение начинало истощаться от этого бесконечного каскада загробного юмора. — Почему покойная? — Уилл искренне удивился, впервые посмотрев Ганнибалу прямо в переносицу. — Она просто любит поспать под слоем сырой земли, когда у нее мигрень. Говорит, это успокаивает нервы получше ваших сессий. В голове психиатра четко выстроился диагноз. Защитные механизмы, грубость, нежелание смотреть в глаза и тотальный уход в абсурдные фантазии. — Что ж, оставим вашу гостиную и ваш задний двор, — ровно отозвался Лектер. — Джек упоминал, что вы хотите обсудить «Танцора». Вы утверждаете, что убийца не страдает от хаотичного психоза? Уилл встал, уперевшись ладонями в стол, и опустил взгляд на разложенные фотографии искривленных тел. В этот момент атмосфера в кабинете неуловимо изменилась. Дерганая нервозность исчезла. Уилл заговорил тише, словно уже стоял там, на месте преступления. — Он перфекционист. Ненавидит несовершенство. — Перфекционизм — это не диагноз, — плавно парировал Лектер, не желая сдавать позиции. — Вы снова проецируете свою потребность в порядке на преступника. — Посмотрите на изломы суставов, — голос Уилла стал глуше, он начисто проигнорировал реплику психиатра. — Это не вспышка ярости. Он не просто убивает их. Он заставляет их замереть в идеальной позе, делает их частью своего интерьера. Ганнибал внимательно наблюдал за ним. Снисходительность начала медленно отступать, уступая место осторожному любопытству. — Вы считаете, он ставит спектакль? — Он контролирует каждый их жест до того, как они попадут к нему на стол, — Уилл поднял голову. Его взгляд, до этого блуждавший по комнате, теперь тяжело и прямо уперся в Ганнибала. — Прямо как вы, доктор. Ганнибал замер. Голос Лектера упал на полтона, и в кабинете повисла звенящая тишина: — Что вы имеете в виду, Уилл? Уилл сделал медленный шаг ближе. — Вы так боитесь потерять контроль над своей вылизанной клеткой, что даже гостей для званого ужина выбираете с тем же расчетом, с каким он выбирает позы для своих жертв. Никакой случайности. Только идеальный контроль. Стена скепсиса, которую Ганнибал так старательно возводил с самого начала встречи, дала трещину и осыпалась. То, что казалось ему бредом невротика, оказалось точным, хирургическим ударом. Раздражение окончательно испарилось, сменившись обжигающим, острым интересом. — Вы переходите границы, Уилл, — предупреждающе, но уже почти завороженно произнес Лектер. Уилл резко отстранился от стола и застегнул куртку, обрывая контакт. — Не пытайтесь меня психоанализировать, доктор Лектер, — бросил он, и в голосе снова зазвучал холодный металл. — Я вам не понравлюсь, если вы увидите то, что вижу я. Мне с головой хватает психоанализа дома, где сестра доказывает гуманность декапитации. Я здесь из-за Танцора. Уилл развернулся и вышел, тяжело захлопнув за собой дверь. Ганнибал остался сидеть в тишине. Он больше не видел в нем нелепого невротика с шоссе. Перед ним только что был человек, которого он отчаянно захотел посадить за свой стол.