Останься до весны

      — Ух, до чего снега много! — посетовал зайка, пока следовал за Истофом по пути, что он прокладывал.       Солнце скрылось за тучами, но светло было всё равно, ведь всё вокруг такое белоснежное. Волк впервые вёл Баю этим маршрутом. Было ужасно интересно узнать сегодня что-то новое.       — Я чую... здесь проходил кто-то! — поделился юноша, но почти сразу споткнулся обо что-то в снегу, рухнув в сугроб.       — Фу-у! Коряга! Плохая коряга... Истоф, помоги выбраться из снега! — от него сегодня было больше шума, чем обычно.       В дозоре даже зайка был серьёзен, но... сегодня ему ужасно нужно было внимание. Всё внимание Истофа.       Сегодня Истоф прокладывал путь в дозоре для зайки с нисходящей скромной улыбкой на губах, ведь с самого утра настроение его держалось на удивительно высокой отметке. Однако с Баю он всё ещё держался несколько смущённо. Волк жадно ловил каждый момент, в который мог бы поцеловать юношу, обнять или просто прикоснуться, но почти не делал этого. Своим простым разрешением тот будто прорвал плотину, из которой бурным потом хлынули бесконечные возможности, из-за которых Истоф, к своему стыду, ужасно растерялся.       Однако теперь Баю так активно требовал внимания, притягивал его к себе, словно магнит, что с каждым таким моментом хозяин земли наполнялся уверенностью и умиротворением.       Согретый этими чувствами, Истоф подошёл к образовавшейся ямке в снегу, в которой устроился зайка, и наклонился над ним, усмехаясь.       — Что, коварный снег тебя поймал? — не спеша вытаскивать несчастного, потешался он. — Может, он пообниматься захотел.       — Не хочу обниматься со снегом, фу. Хочу с тобой, — не упустил возможности пофлиртовать тот, радостно улыбаясь.       Истоф всё же протянул руки, хватая Баю под подмышки, чтобы вытянуть из сугроба, и тут же принялся отряхивать его одежды от снега, невольно засматриваясь на покрасневшие щёки.       «Вот сейчас...»       Это был очередной подходящий момент. Волк всё же поддался ему и, обхватив лицо омеги ладонями в тёплых варежках, наклонился, коротко целуя сначала в ледяной нос, а затем и в губы. Уши Баю устремились вверх, а его хвостик под одеждой затрепетал — зайка был очень доволен вниманием. Отстранившись, Истоф молча глядел в большие круглые глаза, весь постепенно наполняясь трепетом и смущением, так что вскоре всё же отстранился, продолжая путь.       Всякий раз, когда длинные уши Баю двигались, взгляд Истофа неизменно поднимался к ним. В это мгновение он весь наполнялся восторгом и на секунду терялся от подступавшего звериного голода. Лишь силой воли он возвращался в реальность, частенько понимая, что прослушал всё, пока витал в облаках. Но в этот раз задорный флирт Баю всё же дошёл до его волчьих ушей, заставив улыбнуться.       — Хорошо. Как скажешь, — забавлялся он.       Разглядывая снег на наличие следов и усердно принюхиваясь, он даже немного расслабился, распознав гостей леса.       — Здесь были наши соседи. Волки из стаи Серебряной луны, — сообщил он. — Там живёт один мой... друг?..       Истоф с удовольствием принялся рассказывать всё Баю, ведь приятно было стать тем, кто может познакомить зайку с чем-то новым, но он не знал, как назвать их с Йотлем взаимоотношения, потому замешкался на мгновение.       Информация о других волках невольно забеспокоила его. С другой стороны, если они друзья Истофа, значит это цивилизованные волки. Всё же, существуют абсолютно разные стаи. Для одних охота на других звероподобных людей — не более, чем пережиток прошлого, они разве что шутят об этом временами. Но для других...       Более приближенные генетически к животным стаи многие повадки оставляют, не пытаясь искоренить. Поэтому существует стереотип — если существа выглядят слишком звероподобно, от них стоит держаться подальше, ведь они слушают инстинкты куда охотней.       — Друг? У тебя есть друзья? — зайка сказал это и тут же пожалел, начиная тараторить. — Ну, конечно, у тебя есть друзья, я имею ввиду, ты просто, эм... Ты никогда не говорил о друзьях среди волков! Только как хозяин земли говорил, вот я и думал, может, ты совсем одиночка, как я!       Несмотря на то, что предположение зайки о его одиночестве нисколько не задело, Истоф внимательно выслушал его объяснения, вероятно, потому что слушать Баю было так приятно.       — Не то чтобы я стал его другом полностью по своей воле... — выдохнул он. — С этой стаей мы в хороших соседских отношениях, но не более того. Но с ним... как-то так получилось. Он посчитал меня достойным таких отношений, а я не стал противиться. Он... хороший волк.       Услышав шаги, Истоф обернулся, замечая как раз того, отношениям с которым только что тихо объяснял зайке.       — Ох, это вы, Истоф, — голос Йотля, спокойный и размеренный, не смог напугать Баю.       Белый волк стоял на протоптанной тропе, держа на плечах коромысло. Оба ведра были доверху забиты рыбой. Йотль выдохнул и опустил свою ношу, наконец замечая рядом с хозяином земли невысокого омегу с большими ушами.       — О, заяц, — искренне удивился он, хвост его пару раз несдержанно покачался. — Я давно не видел таких вблизи! Так это Ваш... друг, Истоф?       Баю молчал, переведя взгляд на своего волка.       — Здравствуй, Йотль, — кивнул он, а затем вновь обратился к юноше рядом с собой. — Познакомься, это и есть тот приятель, о котором я говорил. Он верховный жрец стаи Серебряной Луны.       Конечно, он услышал вопрос серебряного волка, но в первую очередь для него важнее было пояснить всё своему зайке. А после уже можно было продолжить разговор с волком.       — А это Баю. Он мне не друг, — произнеся, тут же понял, что оба юноши могут неправильно понять, что имелось в виду, а потому поспешил поправить себя. — Вернее, Баю мне не только друг. Он живёт со мной.       Истоф поделился этим с Йотлем, не только как с хорошим знакомым, но и для того, чтобы вся его стая знала, что Баю защищён им и его территорией, ведь такой очаровательный зайка наверняка заинтересует любого.       «Как мило, он сначала объяснил всё ему, — подумал Йотль, улыбаясь и покачивая хвостом. — Заботится об омеге... Нет, он же не альфа. Он заботится о том, кто ему нравится».       Они вышли из снега на тропинку и Баю смог с ног до головы изучить Йотля. Этот красивый белый волк был одет очень элегантно, хотя, конечно, было очевидно, что это рабочая одежда. Йотль пах очень свежо, словно клубника, но с совсем незнакомыми нотками. И всё же он хорошо контролировал запах и тот не был заметен, пока волк был далеко.       Из-за того, что на душе возникло вдруг так много беспокойства, Баю ещё ни слова не выдал.       «Он очень красивый... У таких омег обычно куча проблем из-за внимания альф. Вдруг, он тоже из-за этого хочет быть с Истофом? — думал зайка, переминаясь с ноги на ногу. — Но Истоф сказал, что я ему не только друг... А Йотль ему только друг, иначе бы он сказал, да?».       Баю уставился на своего волка, улавливая каждое движение мышц на его лице. Он искал подсказки на свои вопросы, но не учитывал, что Йотль тоже за ним наблюдает.       Истоф повернулся, чтобы изучить реакцию Баю на этого волка и понять, комфортно ли ему, однако зайка уже смотрел на него. Он этому удивился, а его хвост тут же довольно вскинулся, однако он заставил себя его усмирить и продолжить наблюдать.       — Вы умеете петь? — вдруг спросил белый волк.       — Кто? Я? — вздрогнул Баю, подняв уши, впечатляя этим очередного хищника.       — Именно Вы, да. Я желаю узнать, правду ли я слышал... Что многие зайцы хорошо поют, особенно на родном языке, — с воодушевлением продолжил Йотль, даже забывая говорить как жрец из-за любопытства.       — Ты и про язык знаешь? Откуда?       Язык зайцев был особенным. Так как они общительны зачастую только друг с другом, говорят практически без согласных звуков, либо гласные их очень сильно смягчают, почти стирая в беглой речи.       — Мне рассказывал один заяц очень давно. Когда я ходил в паломничество по землям, чтобы собрать «серебро», — Йотль редко делился чем-то, но решил дать Баю какую-то информацию, чтобы он тоже не боялся говорить.       — А-а... Ну, да, я хорошо пою! И язык знаю, конечно. Моё имя на родном языке звучит как «Па-аю», — поделился зайка смутившись из-за того, что к нему был такого рода интерес.       Он взглянул на Истофа, а затем произнёс:       — Ией, иль и-и-ийа Хисоф, — его голос звучал совсем иначе, когда он говорил на этом языке, в разы мягче.       Иначе говоря, он почти пел, а не говорил.       — Ого! — Йотль радостно подпрыгнул, впитывая новые знания. — А что вы сказали?       — Не скажу, — пробурчал Баю, краснея.       Всё было довольно просто. Зайка сказал: «Знаешь, мне нравится Истоф».       «Хвала богам, они поладили... — подумалось волку, когда омеги стали тараторить меж собой. — Теперь ему будет с кем поболтать. Йотль говорит так же много, как и он, это хорошо.»       Всё же Истоф прекрасно осознавал, что общения с ним может быть не совсем достаточно, ведь он не отличался разговорчивостью, а теперь у Баю появился знакомый, который способен не отставать от зайки, да ещё и знает гораздо больше интересного.       Однако последнее вдруг заставило волка напрячься. Услышав, как Баю изъясняется на своём заячьем языке, он оказался шокирован и невероятно разочарован собой.       «И почему я не догадался спросить?.. Вот же балбес! Друг из меня никакой. Что уж говорить о спутнике...»       Истофа укололо странное чувство беспокойства и ревности, что заставило хвост опуститься. Как может быть так, что он живёт с Баю уже второй месяц и никогда об этом не слышал, а Йотль всего за минуту разговора раскрыл о зайке гораздо больше важных вещей? Обидно.       «Я должен узнать больше. Я должен попросить его научить меня.»       Тем не менее, своей растерянности волк не показал из того же чувства ревности. Нельзя Йотлю видеть, что он настолько не осведомлён о том, кто ему нравится. Это касается только их. Он решил спросить позже, наедине, а сейчас радоваться тому, что Баю хорошо проводит время.       — До встречи с Баю я прежде никогда не слышал таких волшебных колыбельных, — всё же не сдержался и эгоистично влез в эту тему.       Из того же непонятно откуда взявшегося эгоизма, кончик его длинного пушистого хвоста аккуратно скользнул вокруг щиколотки Баю, обвивая её, будто Истофу сейчас нестерпимо хотелось всеми способами быть причастным к зайке.       — Может, мы проводим Йотля, а ты нам что-нибудь споёшь в пути? — посмотрев на зайку, он вмиг отвлёкся от этих глупых переживаний.       Предложение спеть для Баю стало одновременно воодушевляющим и смущающим. Он вовсе не боялся петь при незнакомцах, но тут это ещё и друг Истофа, который был не последним волком в этих землях. С другой стороны, как спутнику, наверное, нужно было показать себя, чтобы другие могли подумать, какого хорошего зайку себе отхватил хозяин земли!       — А? Вы вот так предлагаете другим слушать вашего зайку? — искренне удивился Йотль.       Когда Йотль назвал Баю «его зайкой», Истоф едва не оступился. Одной своей частью он был полностью с этим согласен, но другой совершенно растерялся, ведь они ещё не дали названия их отношениям, не стали парой! Истоф мог сколь угодно называть зайку «своей добычей», но они ещё не вступили в союз, а значит, и прав таких у него быть не может.       — Баю не моя собственность, — тут же ответил он.       Однако всегда собранный и следовавший правилам прежде волк вдруг беспокойно завилял кончиком хвоста, разрываясь от желания наплевать на всё это и каждому встречному объявлять Баю своим.       — И... тебе можно, — добавил он после небольшой паузы       «Воистину, беты совсем не такие, как альфы! Они более спокойны в таких мелочах, не беспокоятся, что у них заберут хоть кусочек того, что они себе присвоили», — подумал белый волк, легко поднимая свои вёдра с рыбой.       — Я спою! — ответственно заявил Баю, взглянув на Истофа, чтобы обрести немного уверенности.       Когда они двинулись дальше по тропинке, зайка начал с мелодичного протяжного мычания, которое звучало скорее меланхолично, чем бодро. Но отлично раскрывало голос!       — И-и-ийа, ю и-и... — мотив звучал знакомо и чуждо одновременно, что выражало интуитивное понимание того, о каких чувствах поётся. — Хильт ха-а, пола-а...       Баю продолжал петь, пока они приближались к укрытому средь деревьев поселению.       — И-и-ийа, ю ма-а... миль то!       Слушать пение зайки под мягкий хруст снега оказалось самым умиротворяющим, что Истоф когда-либо испытывал. Он расслабился, весь как-то смягчился и почувствовал подходящий момент, чтобы аккуратно и тихо взять Баю за руку, легко обхватить пальцы, скрытые тёплой варежкой. Йотль всё ещё был здесь, но сейчас волка это не волновало, да и отголоски того странного чувства только больше склоняли сделать это нарочно.       Закончил Баю, когда почувствовал на себе взгляд хищника, инстинктивно спрятавшись за Истофом. Несмотря на то, что Истоф заметно отвлёкся, страх Баю он почуял моментально и сразу отреагировал, выставляя руку, чтобы ещё сильнее его скрыть.       — Орэй, — Йотль недовольно посмотрел на альфу, что рубил дрова на краю поселения. — Как ты смотришь на нашего гостя?       Орэй выдохнул через нос, закинув топор на нагое плечо, а затем подошёл ближе.       — Хозяин земли, рад встрече, — неохотно сказал он, но на Истофа едва ли взглянул, ведь уставился на Баю. — Кролик тут откуда? Вроде не в поле живём, — сказал он, склонив голову в бок и рассматривая большие уши зайки.       Баю молчал, стараясь максимально спрятать феромоны, что рядом с Истофом работает с переменным успехом.       — Наш уважаемый Истоф живёт с этим омегой, так что не пускай слюни, чурбан, — возмущался Йотль.       — Зачем это? — вскинул бровь Орэй. — Кролики ж отличаются плодовитостью, да? И вроде очень активную жизнь ведут, правда? Что за расточительство — жить с бетой.       — Я-...       Баю не успел сказать, потому что Йотль его опередил.       — Совсем совести не осталось? Он не кролик, а заяц! И вообще, тебе какая разница, как он распоряжается своим... т-телом! Я надену на тебя раскалённые ботинки, если продолжишь чепуху молоть, понял?       Орэй в жесте капитуляции поднял руки.       — Тише-тише...       Это был тот же волк, вожак, на которого в прошлый раз Йотль отреагировал открыто раздражённо, что только подкрепило неприязнь, заставив предупредительно оскалиться. Однако жрец Серебряной Луны вдруг первее всех вступился за них, да ещё и с таким жаром, что Истоф оставил свой оскал, а его уши любопытно встрепенулись. Когда же стало ясно, что в этом противостоянии друг одержал жестокую победу, он всё же тоже подал голос.       — Баю живёт со мной, — повторил он снова. — Если меня нет рядом, приближаться к нему запрещено, особенно альфам, иначе это будет приравнено к покушению на мою территорию.       В отличие от предупреждения Йотлю, в этот раз Истоф выдвинул жёсткие требования, ведь сейчас предстал не перед приятелем-омегой, а перед альфой. Он не мог повлиять на таких, как этот волк, феромонами, но имел свои методы подавления, которые не постесняется применить.       Довольно давно Баю не испытывал рядом присутствие альфы. Всё его тело напряглось, когда до него дошёл аромат чайного дерева. Не самый тяжёлый феромон, но в нём чётко ощущаются колючие нотки. Из-за этого беспокойство пронизывало зайку. Он, сам того не замечая, совсем скрылся за Истофом, даже уши поджал, чтобы не торчали.       Орэй понял эту ситуацию так, что принадлежность зайца была не в качестве омеги, а в качестве домашней зверушки хозяина земель. Иначе зачем бете заводить такой союз? Если не ради циклов, то в качестве трофея. Они слишком далеки друг от друга по виду, потому общих целей у них точно нет. По роду службы Орэй мог мыслить только так, скрывая немалую гору вопросов за широкой спиной. Может, Йотль объяснит потом?       — Ладно-ладно, я понял, хозяин земли, — известил альфа, заглядывая за Истофа, чтобы клацнуть зубами.       Однако подразнить зайца ему не дал Йотль. Он схватил Орэя за челюсть, пока одна его рука всё ещё крепко держала коромысло.       — Тебе сколько лет? Как ты себя ведёшь? Ты же вожак стаи! — ругался белый волк. — Я расскажу всем омегам, которые подпускают тебя к себе, как ты ведёшь себя со слабыми.       — Э... Что? Нет, нельзя! — испугался Орэй. — Ты злоупотребляешь положением жреца.       — «Ты злоупотребляешь положением жреца», — повторил Йотль, коверкая голос, чтобы передразнить. — Познакомься с омегой как взрослый человек!       Зайка не заметил, как всё это его очень рассмешило, так что он тихо захихикал. В ответ на этот звук оба волка повернулись на него, забыв про свою перепалку.       — Кхм... Ну, это, — смущённо начал Орэй. — Привет, моё имя Орэй Воин Заката. Я главный альфа стаи Серебряной Луны.       — Баю, — тихо ответил зайка.       После этого неловкого знакомства, Баю уставился на Истофа, мысленно умоляя отсюда уйти.       — Уважаемый хозяин земли, мне пора. Ужин сам себя не приготовит, мои собратья ждут рыбу, — вежливо и мягко сообщил Йотль и, поклонившись, ушёл дальше по тропе.       — Истоф, я хотел тебе сказать, — голос Орэя вдруг стал серьёзным и спокойным, — наши воины во время дозора нашли берлогу. Она была пуста, но обитаема. Кости, которые там нашли, были человеческие, не чистокровных зверей. Мой советник предполагает, что таких берлог есть несколько по лесу. Отметить тебе на карте? Возможно, запах там тебе поможет, как бете. Наши феромоновые железы не смогут до конца его распознать.       Теперь, когда знакомство наконец завершилось, больше всего хотелось посмотреть в большие бурые глаза зайки и убедиться, что всё в порядке, однако от этого его отвлёк альфа стаи. Истоф почти успел разозлиться, но серьёзный тон парня переключил его внимание. Информация действительно оказалась очень важной, так что хозяин земли быстро сосредоточился на делах, хоть и всё также прижимал Баю к своей спине пушистым тёплым хвостом. Выслушав Орэя, он достал свою потрепавшуюся карту из-за пазухи и протянул альфе вместе с кусочком графита.       — Отметь, я в ближайшее время изучу их. Думаю, если их несколько, можно будет узнать, почему он выбирает именно эти места и понять, где могут быть другие. Я постараюсь выследить его. Позже сообщу вам, если удастся что-нибудь узнать.       Когда Орэй наконец отправился вслед за Йотлем, Истоф проследил за тем, как тот скрывается среди деревьев, а затем опустил взгляд на карту, хмурый и задумчивый.       «Как ему удаётся так хорошо скрываться от нас?»       Мысли о хищнике, что скрывается в его землях, очень расстраивали волка и заставляли его сердце болезненно колоть в груди. Шумно фыркнув, чтобы сбросить напряжение, он поспешил наконец развернуться к Баю.       — Устал? — спросил Истоф куда мягче. — Они тебя напугали?       Возможно, природа подсказала ему это, но Баю внимательно слушал альфу. Он так же внимательно посмотрел на карту, пожалуй, впервые. Безошибочно он смог распознать тропы и знаки, что были нанесены на потрёпанный пергамент — всё то, что ему показывал Истоф за этот мелькнувший месяц.       — Хм? А, почти нет, — часто покачал головой зайка, от чего его уши издали забавный глухой звук. — У меня много вопросов.       Пока они держали путь дальше по планам волка, Баю часто выдыхал через нос. Он пытался прогнать от себя настойчивый феромон альфы, но тот всё никак не спадал. Удивительно стойкий! Теперь зайка понимает, почему от Истофа практически не пахло омегой, когда он извещал, что встретил друга. У Йотля совершенно ненавязчивый феромон.       «Как тяжко, инстинкты слишком глухая для моих чувств штука...»       — Истоф, — позвал он, взяв сосредоточенного бету за руку. — Так приятно было слышать, что тебе нравятся мои колыбельные.       Долго он его не отвлекал, ведь не хотел, чтобы дозор превратился в прогулку. Зайка чувствовал, как важно для Истофа выполнять свои обязанности. Тому даже не пришлось ни разу сердиться на него за лишнюю болтовню. Наоборот, Баю всей душой принял то, что раз уж его берут с собой, то он будет учиться волчьим повадкам.       Прикосновение к руке вмиг перетянуло всё внимание Истофа на зайку. Он пару мгновений посмотрел на их руки, пока хвост скромно, но довольно качался.       — Ты поёшь мне с первого дня здесь, — тихонько улыбнулся он. — Но колыбельные — самые особенные.       Всё же хорошо, что Баю сегодня отправился с ним в дозор. Не будь его рядом, Истоф наверняка бы так близко к сердцу принял новости от Орэя, что сразу бы отправился искать каждую берлогу и снова шатался бы один по лесу, пока не свалился с ног. Ну, в прошлый раз именно так волк и нашёл Баю... Благодаря той тоске и тем упрямым скитаниям по лесу сейчас он мог успокаиваться, слушая, как зайка болтает о сегодняшнем дне.       — Мне понравился Йотль. Он здорово пахнет и ещё он очень любопытный, думаю, с ним весело болтать, — заговорил Баю, когда понял, что они взяли курс домой. — А их альфа... Ну, он альфа. Вёл себя как ребёнок, пока Йотль был рядом, а потом внезапно стал взрослым. Угрозы не чувствовал, но из-за его присутствия теперь внутри всё вверх дном...       — Запах Йотля? Чем он пахнет? Омег могут привлекать запахи друг друга? — любопытно спросил волк, чтобы у Баю было, о чём ещё поговорить, а ему — помолчать и послушать. — Я не знаю, какой Орэй на самом деле. Мы до этого никогда не говорили ни о чём, кроме дел земли. Но Йотль с ним... всегда строг.       Сам Истоф назвал бы отношения жреца к вожаку немного по-другому, но то его совершенно не касалось, пока у Йотля всё было хорошо, поэтому выразился достаточно сдержанно.       — Но... он сильно повлиял на тебя? — беспокойно поинтересовался, ведь защита зайки была уже одной из главных обязанностей. — Думаю, в вожаки кого попало не берут... — выдохнул немного расстроенно.       Вместе с этой фразой волк с сожалением осознал, что не способен по-настоящему уберечь Баю от влияния альф, тем более самых сильных, но он не постесняется использовать как следует своё положение, чтобы компенсировать то, что является простым бетой.       — Йотль пахнет сладкой клубникой, — ответил юноша.       Однако это вдруг заставило его задуматься, ведь когда его волк узнал о его феромонах, он был очень... впечатлён. Пришлось потрясти головой, чтобы прогнать эти мысли.       Выводы Истофа вызвали у Баю недоумение. После он всё же додумался сделать скидку на то, что тот бета и точно не знает, как в социальной жизни проявляются некоторые тонкости.       — Омеги могут успокоить других омег своими феромонами, — объяснял зайка с умными видом задрав нос. — Они не подавляют и не тревожат, как это делают альфы.       Оказывается, очень приятно учить чему-то Истофа, ведь зайка не часто может быть умнее в каких-то областях.       Ответ Баю очень успокоил волка. Из-за своей неосведомлённости о тонкостях жизни альф и омег он действительно едва не надумал странных вещей, поэтому внимательно слушал наставления Баю.       «Хорошо, значит, угрозой для Баю остаются только альфы... И мои щенки, — мысленно усмехнулся хозяин земли. — Это радует.»       — Вот оно как? Это здорово. Ты Йотлю тоже очень понравился. Он даже говорил с тобой энергичнее, чем со всеми остальными. Обычно его речь... совсем другая.       — Насчёт влияния... Возможно, так сильно это сработало из-за того, что я очень давно не был рядом с альфой, — Баю взял волка под руку, когда они подходили к тропинке, что ведёт к дому.       — Хм.       В бурых глазах мелькнуло озорство. Баю приподнялся на носочки и положил подбородок на плечо Истофа.       — Когда гормоны так бурлят во мне, твой голос заставляет меня дрожать и вздымать мой хвост, — пробормотал он, взволнованно сжимая руку волка чуть ниже локтя.       Зайка не знал, хочет ли Истоф сейчас отвлечься от своих серьезных размышлений... Но, если вдруг это так, то пусть займётся зайкой и всё внимание отдаст ему. Снова будет несдержан и покажет, как сильно ему нравится быть рядом.       Возвращаться в свой дом было всегда приятно, а под руку с Баю ещё и радостно. Однако волк никак не ожидал, что тот вдруг проявит столь открытое желание.       «На него так сильно повлиял феромон альфы, а он говорит, что из-за этого хочет меня прямо сейчас?»       Несмотря на то, как сильно сейчас хотелось повернуться и посмотреть на Баю, ошарашенный Истоф смотрел только вперёд, стараясь справиться с нахлынувшими вдруг чувствами от такой резкой перемены. Однако хвост его солгать не мог и тут же принялся подметать снег позади них.       — Кхм... Мой голос? — вопреки словам Баю, этот самый голос сейчас прозвучал достаточно неровно.       То, как зайка прижимался к его руке, только больше распаляло этот внезапно вспыхнувший жар. Сегодня утром Истоф уже проявил поразительную несдержанность, лёгкий стыд за которую сейчас снова дал о себе знать, ведь он вспомнил, как целовал и облизывал Баю, словно настоящий зверь.       Волк растерялся от этих мыслей, но, едва переступив порог хижины и почуяв безопасный родной запах, позволил себе поддаться и исполнить желание омеги. Он развернулся и прижал Баю к двери, наклоняясь к его губам. Истоф задержался перед ними лишь на мгновение, прежде чем наконец поцеловал, а одна его рука вдруг спустилась по спине Баю до самого основания хвостика, чтобы проверить его слова.       — Что особенного в моём голосе? — спросил он уже куда твёрже. — Я не умею волшебно петь, как ты, и у меня нет особенной речи...       Уши Баю поднялись, однако положение у них оставалось висячим. Так они столкнулись с волчьими ушками.       Пылкость Истофа безумно обрадовала, ведь это значит, что зайка выбрал правильное время для своих ухаживаний. Для него это по-прежнему совсем непривычно. Потому, когда волк полез проверять, хвостик действительно приподнялся, упираясь в слои одежды. А во время поцелуя он ещё и трепетал!       Реакция хвоста Баю очень порадовала волка, ведь было жутко приятно видеть, как такой славный и нежный омега по-настоящему реагирует именно на него.       — У меня чувствительный слух, — прошептал зайка немного сбивчиво, — поэтому я слышу твой голос глубже остальных... ну, я так думаю.       Баю расслабил пояс на своей шубке и спустил её с плеч, а затем провёл пальцами по груди Истофа, чтобы потихоньку забраться за ворот другой.       — Ты звучишь... низко, но так спокойно и та-ак безопасно. Мне так нравится, мне очень нравится, — пробормотал он и зарылся носом в шею волка.       — Мгм... М-гм... — мычал Истоф, показывая, что слушает.       Одновременно с этим мычанием можно было услышать странный рокот из его горла, немного прерывистый, глухой, но явно довольный. Информация, которой делился омега, очевидно, очень понравилась волку, тешила его эго очень правильно.       — Неудивительно, что ты вызвал мою течку в прошлый раз, — шептал Баю всё медленнее и медленнее. — Такой уверенный, надёжный... Самый лучший.       После этого он поцеловал Истофа сам, более импульсивно. И более требовательно.       Баю не знал, что может так сгорать в чьих-то руках, даже не в то самое время, когда ему положено это делать. И так быстро, словно по зову природы, душа привела его к этой беспокойной влюбленности.       — Теперь нам никуда не нужно, да? Теперь ты можешь снова меня... То, что ты делал утром, — то было без надобности, но он умолял, и он так хотел умолять ещё больше.       Отстранившись от поцелуя, Истоф уткнулся носом под скулу зайки, целуя и слабо покусывая тонкую кожу, пока чутко прислушивался к словам юноши.       Истоф совсем не ожидал, что его назовут «самым лучшим», но даже пикнуть не успел, как Баю набросился на него с жаждой, едва не превосходящей хищников. Истоф даже немного отпрянул от неожиданности, заставляя зайку оторваться от двери, но тут же крепко обвил его талию, прижимая к себе.       — Баю... — выдохнул он, отстранившись, но юноша прервал его своими мольбами.       Когда Баю так прямо обозначал свои желания, когда просил его своим ласковым голосом, волку было гораздо легче, он наполнялся уверенностью и той необходимой свободой.       Вот и сейчас он оттеснил их к кровати, усаживая зайку и заползая за ним. Истоф постарался как можно быстрее избавиться от одежды, чтобы наконец коснуться светлой кожи — губами, языком и зубами. Каждое прикосновение сопровождалось всё тем же довольным рокотом.       — Баю... — позвал он, поднявшись горячими прикосновениями языка от живота к груди, пока не сравнялся с губами омеги. — Что... — дышать из-за всепоглощающего желания уже было тяжело. — Что ты сказал Йотлю? Скажи... — не сдержавшись, волк захватил губы Баю в короткий поцелуй. — Научи меня... — и тут же в ещё один. — Своему языку...       Можно было насытиться теплом такого приятного его природе человека, от чего Баю бесконтрольно улыбался и хихикал.       «Подумать только, Истоф... Я тебе действительно так интересен? Как... как просто человек, с которым тебе пришлось жить?».       Тепло в низу живота медленно перекочевало в жар в горле, что внешне проступил на щеках. Зайка не успел закрыть глаза, когда на них навернулись слёзы.       — Я сказал, — произнёс он дрожащим шёпотом, а затем взял щёки Истофа, чтобы посмотреть ему в глаза, — «Ией, иль и-и-ийа Хисоф»... — зайка целомудренно поцеловал волка в щёку.       После этого Баю крепко обвил его шею руками, одной тут же дотянувшись, чтобы приласкать мягкие ушки.       Несмотря на столь пылкую несдержанность, Истоф был удивительно послушным и, когда Баю поймал его лицо в свои ладони, покорно смотрел в глаза, хоть и пушистый хвост энергично вилял позади, явно выдавая нетерпение. Ласковое прикосновение к ушкам заставило его ускорится пуще прежнего, а самого волка склониться ближе, выдавая счастье рокотом, что почти переходил в тихий вой. Истоф потряс головой, чтобы сосредоточиться на словах Баю, из-за чего мягкие ушки в его руках издали забавный хлопающий звук.       — Ией... — повторил омега, глядя теперь на губы Истофа, что блестели после поцелуев.       — Ией... — начал повторять волк неуверенно, внимательно следя за движением губ зайки, чтобы правильно уловить произношение.       — ...иль...       — ...и-иль... — голос его был тихим, но таким же глубоким, из-за чего имитировать невесомые заячьи звуки было тяжело.       — ...и-и-ийа...       — ...и... и-и-ийа... — Истоф искренне старался, но с каждым словом склонялся всё ближе, то ли чтобы лучше уловить движение чужих губ, то ли так сильно хотел попробовать эти звуки на вкус.       —....Хи-соф.       — ...Хи-соф. Хисоф? — произнеся последнее слово, вдруг тут же повторил его и поднял неуверенный взгляд к бурым глазам, зайки.       Оно явно звучало знакомо, но Истоф не хотел делать поспешных эгоистичных выводов, потому только смотрел в глаза Баю, ожидая его вердикта.       — Правильно? — зашептал он. — Скажи... что они значат?       Поведение волка вызвало бесконтрольную улыбку. Баю закусил губу, чтобы хоть немного усмирить себя, и всё наглаживал лёгкую щетину вдоль челюсти Истофа.       — Это значит, — его голос стал тише и более робким. — «Знаешь, мне нравится Истоф». Иль и-и-ийа — мне нравится.       Радуясь разделённой «тайне», зайка медленно поцеловал того, кто стал ей причиной.       — Мы часто говорим «ией», или «ияй», потому что часто общаемся, чтобы обмениваться всякими сведениями. Ну, вроде «знаешь?» и «видел?».       Баю приподнял бедро, что лежало меж двух чужих, и мягко подстегнул Истофа к более тесному контакту.       — Хисоф... и-и-ийа ха ю Паю? — спросил он осторожно.       Сначала он думал, что не стоит это переводить, но тут же забеспокоился, ведь он очень хотел знать ответ.       — Нравится ли тебе Баю? — в итоге он выдал это, весь дрожа от невиданной робости.       Догадка о том, что это именно его имя на заячьем языке звучит так нежно и ласково, подтвердилась, сделав волка невероятно счастливым. И тогда до него наконец дошло, во что складываются эти причудливые слова.       «"Мне нравится Истоф"... — прокрутил он в мыслях, а потом вдруг весь ярко покраснел до самых своих волчьих ушей. — Он сказал это, глядя прямо в лицо Йотлю, да ещё и при мне!»       Истоф никогда ещё прежде не чувствовал себя настолько смущённым и сбитым с толку. А то, что он букавально был окружён Баю – его телом, теплом и его голосом, нисколько не помогало из этого дурмана выбраться. Волк не сдержал жаркого выдоха от давления внизу, но зайка прямо сейчас ждал от него ответа, который он обязан был предоставить.       — Хи-исоф... — начал он, неуклюже растягивая слова из-за того, как необычно и приятно было их произносить. — ...и-и-ийа Па-аю... — выдохнул вместе с дрожью, что прошлась по всему телу. — Паю... — повторил он имя зайки, и улыбка осветила его лицо, ведь то звучало так сладко, что хотелось повторять только больше. — Паю, — позвал волк и ткнулся носом в шею, смешливо фыркая.       — Молодец, хорошо получилось, — радостно похвалил зайка.       Учиться, постоянно слушая волшебный голос, было приятнее всего. Хотелось больше и громче, хотелось отдать Баю всю любовь, что хранило сердце, в ответ на его внимание.       Задумавшись лишь на мгновение, Истоф нырнул вниз, целуя живот там же, где остановился до этого разговора, однако то было лишь передышкой, пока он ловко и нетерпеливо избавлял зайку от штанов. Волк заметно спешил, подстёгиваемый волной нежных и одновременно страстных чувств, а потому без сомнений обхватил Баю губами, вмиг вбирая его целиком. И пусть Истоф не мог почувствовать вкуса феромонов омеги, но его хвост тут же распушился, а рот наполнился слюной. Никакие феромоны ему для этого не были нужны.       В глазах, при каждом упоминании его имени, рождалась одна звезда за другой. Баю тихонько вздохнул, когда пылкость Истофа стала ещё более активной.       И уж никак он не подозревал, что он задумает сделать что-то... такое!       — Ах! Ч-что... ты делаешь? — искренне воскликнул Баю, а затем весь прогнулся, откидывая голову. — Истоф!.. Так странно... Это так странно! — сквозь стоны бормотал зайка, всё его тело горело... в том числе из-за того, что с ним впервые делают что-то такое. — Так горячо, — прошептал он, несмело накрыв голову волка дрожащей ладонью. — В-все волки так делают?       «Оказывается, я так мало испытал в своей жизни... И столько граней любви мне открыл бета. Почему я нисколько не удивлён?».       Истоф не мог ничего ответить зайке, и не потому, что был сейчас ужасно занят, а потому, что понятия не имел, все ли волки делают подобные вещи. Он сам делает это впервые! Однако он предполагал, что такие его желания исходят от вполне распространённой привычки его рода всё облизывать.       Истоф и правда с удовольствием ласкал Баю горячим языком, поудобнее вцепившись пальцами в его мягкие бёдра. Он не испытывал никакого труда в том, чтобы опуститься до конца, тем более когда это вызывало столь яркие стоны, но не мог сдержать и собственных звуков, сглатывая и тут же издавая хриплое мычание. Волк не ожидал, что всё это заставит гибкое тело Баю так дрожать и выгибаться для него.       «Мне просто захотелось его попробовать, но, видимо, ему и правда нравится?» — подумалось Истофу не без гордости, когда он поднял взгляд на совершенно потерянного Баю.       Всё это заставляло волка стараться больше и дарить всё более яркие ощущения, совершенно не жалея чувствительного юношу. Одна его рука с бедра скользнула выше, следуя изящным изгибам, чтобы вновь обхватить хвостик, легко сжимая его и поглаживая кожу у основания, пока сам Истоф попробовал не просто облизывать, но и двигать головой. Второй рукой он накрыл дрожащую ладонь на своей макушке, чуть сдвигая в намёке вновь приласкать его ушки. Почему-то волк так сильно увлёкся, что и сам уже был на грани, не замечая, как трётся о постель, даже не раздевшись.       Яркие ощущения вели Баю по краю, но он терпел, потому что хотел, чтобы это длилось дольше.       — Хисоф... Хисоф, мо а... пожалуйста, — бормотал он быстро, вперемешку со скулежом.       Он всё быстрее дышал через нос, его руки дрожали, сжимая то уши волка, то растрёпанные волосы.       — А-а! — он потянул Истофа на себя, но не успел, так как всё его тело ослабло из-за бурной разрядки. — Истоф... почему ты... ох, Истоф.       Он отчаянно нуждался в воздухе, ему казалось, что ему становится всё жарче. Всё перед глазами поплыло.       — Ты можешь теперь войти в меня? Можешь оставить во мне... — Баю бормотал что-то, но сам уже слабо соображал, что просит. Что бы это ни было, это было искренне.       Очевидно, это был не просто дурман. Будь Истоф альфой, он бы давно заметил, как сгустились феромоны, заполняя пространство.       — Мне очень нужно, Истоф. Ты сделаешь мне ребенка? — настойчиво сказал омега, захватывая ногами талию беты, чтобы тот не мог никуда сбежать. — Возьми меня, пожалуйста, возьми. Я же... я весь твой, Истоф, весь-весь.       Всё ещё находясь в этом мороке чувств, Истоф ни насколько не утолил свою жажду, а потому не мог отпустить Баю, даже когда тот достиг своей грани. Он коснулся языком меж его бёдер, собирая влагу, пока крепко удерживал дрожащие ноги на месте, а затем облюбовал внутреннюю сторону, беспорядочно облизывая и покусывая, будто сумасшедший, пока не услышал новые мольбы.       Слышать своё имя на обоих языках таким сладким голосом уже было выше его сил, но всё, что было сказано Баю дальше, превратило его в скулящее нечто. Истоф и сам едва соображал, однако чётко уловил все просьбы зайки, что наконец заставило его отстраниться и приподняться, глядя на него.       «Я не могу... Почему я не могу сделать тебе ребёнка?» — с сожалением во взгляде подумалось волку, но его тут же отвлекли жёстким захватом заячьих ног.       — Ох!.. — не удержавшись, он едва не упал сверху, успев остановить себя ладонями, когда Баю так потянул его. — Хорошо-хорошо, — постарался успокоить он, дрожащей ладонью оглаживая взмокшее лицо омеги. — Я сделаю.       Волк понимал, что сейчас не донесёт до юноши, что он всего лишь бета, который не может его оплодотворить, поэтому решил соглашаться со всем, чтобы не расстраивать.       Внизу Баю был уже невероятно мокрым, так что Истоф позволил себе не затягивать с подготовкой. Он кончил сразу же, как только вставил одним толчком до конца, обессиленно роняя голову на грудь зайки.       — Паю... — выдохнул, дрожа всем телом. — Мой Паю...       После короткой передышки Истоф выпрямился и крепко взялся за талию Баю, с силой притягивая его к себе и толкаясь навстречу. Он не сразу нашёл нужный темп, двигаясь сначала слишком сбивчиво, ведь ещё не успел отойти от того яркого и внезапного пика удовольствия, но уже скоро взял себя в руки, делая всё, чтобы исполнить желания Баю.       После того, как Баю вошёл в раж, он только и знал, что стонать и поддаваться сильным рукам. Вряд ли он запомнит в деталях, как над ним старался его волк, но удовлетворение после всего процесса он запоминает отлично.       Зайка пришёл в себя в тот момент, когда в глиняную чашу падала вода, пока Истоф выжимал тряпицу.       — Истоф, — позвал Баю едва слышно. — Мне с тобой так хорошо...       «Ой... Я что, попросил у него ребёнка?!», — глаза его округлились, когда до него дошло смутное воспоминание из того состояния, когда он ещё знал себя.       — У-у-у, — взвыл Баю, отвернувшись к стенке.       Он весь покраснел, словно дурман ещё не покинул его совсем. На самом же деле он чувствовал себя на сковороде, раскалённой его собственным стыдом.       «Никогда такого не было, чтобы я просил у кого-то ребёнка! А тут я пристал с этим к бете! Хуже того, я проснулся с чувством... таким чувством, словно я и правда забеременел».       — Истоф, ты очень хороший бета, — всё ещё выдавая непонятный удушливый писк, пробормотал зайка. — Такой бета, что всего меня изучил, усмирил и... — рука невольно накрыла живот, пока он бормотал это. — Не зря мне однажды снилось, что я родил для тебя щенка...       Истоф и правда старался изо всех сил, за что получал награду в виде волшебного голоса и восхваляющих бормотаний, к каждому из которых он внимательно прислушивался. Своими словами Баю превращал его в настоящего зверя и одновременно укрощал.       «Интересно, почему у него снова началась течка? Всё из-за Орэя? Но всё было нормально, пока мы не вернулись и не...» — раздумывал он, пока готовил тёплую воду, оставив зайку отдыхать и укрыв его тёплым одеялом.       Занимаясь простыми делами, Истоф уходил в себя, наполняясь спокойствием, но, как и всегда, его уши невероятно чутко улавливали тонкий заячий голос. Вот и сейчас всё его тело пробрало мурашками от столь скромного, но до сумасшествия интимного признания. Волк выдохнул и стряхнул последние капли, перебираясь на постель, чтобы обтереть омегу.       Столь резкая перемена в поведении Баю заставила переживать, он тут же склонился поближе к отвернувшемуся зайке, пытаясь понять, что не так. Но, оказалось, это снова была похвала... Баю вспомнил о своём самом сокровенном желании за сегодня.       «Даже если бы я был альфой, у нас бы вряд ли что-то получилось. Что ж... Всё, что ни делается, — всё к лучшему. Наверное, если бы Баю мог носить моих щенков, это бы плохо повлияло на его тело, а он и так хрупкий...»       — Думаю, мои щенки ещё успеют так тебе надоесть, что этот сон покажется кошмаром, — произнёс он ласково и с лёгкими смешками, пока нежным движением повернул лицо Баю к себе, накрыв его щёку ладонью. — Мой Паю. Ты... Я хочу и дальше любить и оберегать тебя, поэтому... даже если я не могу дать тебе ребёнка... Останься со мной. Будь хозяином этого леса вместе со мной.              Кажется, это был первый раз, когда Истоф о чём-то просил.              Дух Баю воспрянул, когда Истоф так серьезно рассуждал о потомстве. Вообще-то Баю искренне не видел себя родителем, но природа играла с ним с тех пор, как он встретил этого мужчину. Незнакомое прежде чувство безопасности раскрыло в нём нечто особенное.       Но, возможно, заслуга была не только в природе омеги, это точно была не заячья сторона, ведь зайцы с самого рождения не знают безопасности, возможно только так Баю мог выразить всю глубину своих чувств.       Зайка сонно наблюдал за движениями Истофа, пока вялые рассуждения бродили в его голове.       «Потомство — самое очевидное, что приходит на ум, но я должен подобрать какой-то другой способ любить моего волка. Что-то именно для него».       В этот момент Баю услышал признание. Его глаза распахнулись и сон ускользнул куда-то в одно мгновение.       — Ты правда-...       Он осёкся. Не было смысла спрашивать. Истоф дал ему предложение, которое не потерпит отказа. Нет ни одной весомой причины отказаться быть с тем, кто уже месяц не выходит из мыслей, рядом с кем можно спать столько, сколько захочется.       — Ты предлагаешь мне быть своей парой, — прошептал зайка, пока его уши сосредоточенно вытянулись над его головой.       На секунду Истоф и сам испугался серьёзности своих слов, ведь это означало, что он предлагает Баю остаться с ним здесь, несмотря на все риски, ведь лес этот не особенно подходит для заячьей жизни, над его огромными еловыми кронами всё ещё нависает угроза неизвестного хищника, а он, как бета, не сможет дать зайке настоящей семьи, которая положена ему по праву рождения.       Да, это было предложение, над которым стоило хорошенько подумать, но волк поддался чувствам, своему желанию быть рядом и своей жадности и уже ничего не мог с этим поделать.       И несмотря на все эти размышления, взгляд Истофа, как и прежде, зацепился за заячьи ушки, как только они пришли в движение и так трогательно вытянулись, пока Баю раздумывал.       «Я правда сделал это предложение? Что я буду делать, если он откажется? Мне нужно было сначала подумать о таком развитии событий.»       — Давай мы с тобой... действительно попытаемся быть вместе, — Баю решил показать то, что мыслит ясно, вопреки очевидно горячей голове. — Боги, я хочу быть с тобой. Я буду.       Поддавшись вперёд, Баю обвил руками шею волка и прижался к нему с поцелуем.       — Тоже хочу любить... и оберегать, — прошептал он скорее озвучивая свои мысли, чем делая зеркальное заявление.       Зайка не только ответил ему взаимностью, а ещё и потянулся вновь в его руки. Истофу оставалось только ответить на самый будоражащий поцелуй в его жизни, придерживая Баю за талию. Волк выдохнул, когда тот закончился, и не сразу открыл глаза.       — Хорошо. Мы будем вместе, — из его уст это звучало, как обещание. — Спасибо.       Истоф не смог не улыбнуться, вновь коснувшись лица Баю, ласково обводя его контур сначала подушечками пальцев с одной стороны, а затем невесомо костяшками пальцев с другой.       Жесты Истофа, которыми он может одарить Баю, для зайки были как открытие новой неизвестной реальности. Он и не думал, что можно так вести себя с кем-то; он не думал, что кто-то подарит ему такую нежность, ведь у зайцев так не принято.       «Быть может, мой мир теперь такой же широкий, как душа моего волка. И я больше не просто заяц, я любимый кем-то человек», — в момент этой несмелой мысли в глазах Баю появилось несколько новых искорок.