Укус Скорпиона

Малфой Мэнор, 23.07.2016

Прошла ровно неделя с похорон. Семь дней, которые я провёл в каком-то странном, вязком тумане. Я старательно избегал поместье Малфоев, словно это место могло меня проклясть. Каждая сова от Нарциссы вызывала приступ паники. Я находил себе любые отговорки: срочные отчёты для Дурмстранга, «важный разговор» с Каркаровым, даже банальное «мне нужно подумать». На самом деле я просто трусил. Боялся посмотреть на Скорпиуса и увидеть в нём живого Драко — с теми же острыми скулами, той же надменной ухмылкой и теми же серыми глазами, которые когда-то смотрели на меня то с ненавистью, то с любовью. Но Нарцисса Малфой не из тех, кого можно игнорировать вечно. Её последняя сова была предельно лаконичной: «Приезжай сегодня. Это касается Скорпиуса. Н.» Даже почерк выглядел усталым. Я аппарировал к воротам поместья. Солнце клонилось к своему золотому часу. Холодный ветер трепал волосы, напоминая тот июльский ливень. Вестибюль Малфой-Мэнора встретил меня знакомой ледяной роскошью. Высокие потолки, белый мрамор, серебряные канделябры, которые отбрасывали длинные тени. Я невольно вздрогнул. Когда-то здесь, в этой самой гостиной, стоял длинный стол, а во главе его восседал Темный Лорд. Я помню запах страха, смешанный с дорогим вином и полынью. Помню, как Драко стоял у стены, бледный, напряжённый, и смотрел на меня так, будто хотел одновременно убить и умолять о помощи. Теперь здесь царила другая тишина — тяжёлая, мёртвая. Дом, в котором когда-то кипела жизнь и интриги, теперь просто медленно умирал вместе со своими хозяевами. Нарцисса ждала меня в малой гостиной у камина. Она сидела в высоком кресле с прямой спиной, но в её осанке уже не было прежней стальной уверенности. Горе состарило её быстрее, чем годы. Я подошёл, взял её холодную руку и поцеловал костяшки пальцев — жест, которому меня когда-то научил Драко в одну из редких ночей, когда мы позволяли себе быть честными. — Чаю? — Пожалуй откажусь. Женщина пожала плечами и отставила чашку, неожиданно громко стукнув ею об блюдце. — Гарри, я хочу поговорить о Скорпиусе. Он … сложный, с ним будет трудно. Если отца он еще слушал, то теперь с ним невозможно разговаривать. Еще и это… Она протянула мне пергамент с гербом Хогвартса. У меня внутри всё неприятно сжалось. Я уже знал, что ничего хорошего там не будет и развернул письмо. Уважаемый мистер Драко Малфой. Мне очень жаль, но я вынуждена сообщить, что ваш сын, студент пятого курса факультета Слизерин, Скорпиуса Малфоя, будет исключен из школы чародейства и волшебства Хогвартс. Руководство школы больше не может закрывать глаза на ненадлежащее поведение вашего сына. Его присутствие несет угрозу безопасности студентов и целостности школы. Он опасен для общества, хоть и имеет блестящий ум. Результаты С.О.В.  и справка об окончании пяти лет обучения, отправлены вместе с этим письмом.

С уважением, директор школы Минерва МакГонагал

Мерлиновы треники. Меня в своё время можно было исключать минимум трижды — за тайную комнату, за помощь в бегстве преступника, за использование маховика времени и нелегальном участии в Турнире трех волшебников. Но нет, Избранный же. А этот мальчик, который даже не успел толком натворить бед, уже «угроза». Как иронично. — Исключили? — я поднял взгляд на Нарциссу. — Серьёзно? Что он такого сделал? Устроил дуэль в Большом зале? Воскресил василиска, чтоб тот убивал грязнокровок? Или потому что у него фамилия Малфой? Нарцисса стала ещё бледнее. Её пальцы нервно сжали подлокотник кресла. — Я не знаю, — тихо призналась она. — Он отказывается говорить. Совсем. Даже Драко перед… ничего не рассказал. Как вернулся из Хогвартса, так и начал меняться. Запирается в комнате, почти не ест, почти не разговаривает. Иногда смотрит в одну точку так, будто видит что-то страшное. Гарри, я… я боюсь за него. По-настоящему. Он — всё, что у меня осталось. Я откинулся в кресле и провёл ладонью по лицу. Внутри бушевала целая буря. Чёрт тебя дери, Драко. Ты оставил мне не просто сына. Ты оставил мне бомбу замедленного действия с твоими глазами и твоим характером. Как я должен с этим справляться, если даже со своим сыном иногда чувствую себя самозванцем? Я думал о том, как Скорпиус будет смотреть на меня — с недоверием, с болью, возможно, с ненавистью. Думал о том, что каждый его жест, каждое слово будут напоминать мне о человеке, которого я не успел спасти. И всё же… Где-то глубоко внутри, под слоем горя и усталости, просыпался старый гриффендорский упрямый огонь. Тот самый, который когда-то заставлял меня лезть в самые безумные авантюры. — Ладно, — сказал я наконец, глядя в огонь камина. — Давайте посмотрим на этого несносного мальчишку. Только учтите, миссис Малфой… я не очень-то умею быть отцом. Но я, чёрт возьми, умею разбираться с проблемами. Нарцисса слабо улыбнулась. В её глазах впервые за вечер мелькнуло что-то похожее на осторожную надежду. — Он в восточном крыле. Третья дверь слева. И, Гарри… будьте осторожны. Сейчас он очень похож на Драко в его самые тяжёлые моменты. Я встал, поправил кожаную куртку и криво усмехнулся. — Отлично. Значит, мы почти родственные души. Два человека, которые потеряли слишком много и теперь злятся на весь мир. Что может пойти не так? Внутри же я думал совсем другое: Драко, если ты сейчас где-то там и слышишь меня… помоги мне не облажаться. Ради него. Ради нас всех. Просто будь собой, Поттер. Я шёл по восточному крылу и каждый шаг отдавался в груди тяжёлым эхом. Третья дверь слева. Самая обычная дверь в самом необычном месте. За ней скрывался мальчик, которого я должен теперь защищать, воспитывать и, чёрт возьми, не сломать ещё сильнее. Я остановился перед дверью, глубоко вдохнул и постучал. — Скорпиус? Можно войти? Ответа не последовало. Тишина была такой густой, что я почти слышал, как она давит на уши. Дверь была не заперта. Странно. Я толкнул её и вошёл. Комната оказалась на удивление светлой — совсем не то мрачное логово, которое я ожидал. Огромные окна в пол ещё не были завешены тяжёлыми бархатными шторами цвета лазурита. Хрустальная люстра щедро разбрасывала солнечные зайчики по стенам. А у окна, спиной ко мне, стоял он. Не тот улыбчивый пятилетний мальчишка, которым я его помнил, а кто-то совершенно другой. Платиновые волосы, чуть длиннее и слегка вились на кончиках. Та же осанка — прямая и надменная, даже когда весь мир рушится. Он весьма высокий для своих пятнадцати, уже почти догнал меня. В чёрной рубашке с закатанными рукавами, скрестив руки на груди, он смотрел в окно, будто там было что-то гораздо интереснее, чем я. Когда Скорпиус медленно повернулся, у меня перехватило дыхание. Мерлин, как же это больно. Мраморная кожа, острые скулы, идеальный прямой нос. И глаза — не серые, как у Драко, а странного, мерцающего серебристо-голубого цвета, словно в них отразилась древняя, опасная магия. Холодные. Отстранённые. Глаза, в которых уже не осталось места для детства. — Привет, — сказал я, стараясь звучать спокойно. — Я Гарри. — Я в курсе, — холодно ответил он. Голос ровный, без эмоций. — Знаменитый Гарри Поттер. Герой. Теперь ещё и мой опекун. Как трогательно. Я закрыл дверь за собой и прислонился к ней спиной, скрестив руки. — Отлично, начали с сарказма. Скорпиус усмехнулся уголком губ — точно как его отец. — Расскажешь, из-за чего тебя выгнали из Хогвартся? Скорпиус холодно смотрел на меня голубыми глазами, без тени смущения или сожаления. — Зачем вам знать, Поттер? — Нуу, я тоже много косячил, — я уже готов был перечислять все свои косяки, как он перебил меня. — Хах, не сравнивайте избранного с порождением тьмы. Я опешил. Слова ударили неожиданно сильно. — Так вот кем ты себя считаешь? — тихо спросил я, уже начиная закипать. — Послушай меня. Твои родители пошли на очень тёмные и опасные вещи, чтобы ты родился. Но Драко любил твою мать. По-настоящему. И он сделал всё это, потому что ты стоил того. Ты — не порождение тьмы. Ты — их любовь. Даже если она была сложной и болезненной. Скорпиус отвернулся к окну. — Я порождение эгоизма, — холодно бросил он. — Отец хотел наследника. Мать хотела ему его подарить. А в итоге… я. А потом отец после её смерти решил, что лучше проводить ночи с вами, чем со мной. Слухи до сих пор ходят. «Малфой-младший — ублюдок Поттера». Красиво звучит, правда? Я почувствовал, как внутри вспыхнула ярость. — Эй, полегче, — резко сказал я, делая шаг вперёд. — Твой отец после смерти Астории действительно много времени проводил со мной. Да, это вызвало кучу сплетен. Но это не делает тебя «порождением» чего-либо. И уж точно не даёт тебе права вести себя как маленький высокомерный придурок. Скорпиус резко развернулся. В голубых глазах полыхнуло что-то опасное. — А вы имеете право читать мне нотации? Вы — человек, из-за которого моего отца считали ... Вы даже не смогли его защитить от самого себя. Какой из вас опекун? Это было ниже пояса. Я стиснул зубы так, что челюсть свело. — Я не претендую на место твоего отца, — жёстко ответил я. — И да, я не смог его спасти, ибо он этого не хотел. Если б он сказал, я бы нашел способ не дать ему и Астории умереть. И я буду каждый день с этим жить. Но я здесь. И я не уйду. Даже если ты будешь меня ненавидеть. Даже если будешь молчать или бросаться в меня непростительными. Я обещал Драко. А свои обещания я держу. И если тебе нужна помощь, то не будь как твой отец, доверь мне свои проблемы. Скорпиус долго смотрел на меня. Потом тихо, почти без эмоций, сказал: — Я чуть не убил несколько слизеринцев. Они говорил гадости про отца. Про вас. Про меня. Я предупреждал. Трижды. А потом… магия просто вырвалась. Они неделю провёл в больничном крыле. Я выдохнул. — Мерлиновы яйца… — пробормотал я. — Ну ты и даёшь, Малфой-младший. Скорпиус слабо, горько усмехнулся. — Теперь понимаете, почему меня исключили? Я опасен и я монстр. Я провёл рукой по волосам и устало присел на край его кровати. — Опасен — возможно. Но не монстр. Я хуже. И я видел вещи и пострашнее. И знаешь что? Мы с тобой теперь в одной лодке. Два человека, которые потеряли Драко Малфоя и теперь вынуждены как-то жить дальше. Так что… добро пожаловать в мой мир, Скорпиус. Будет весело. В основном потому, что я понятия не имею, что с тобой делать. Мальчик отвернулся обратно к окну. Плечи его слегка дрожали. — Уходите, Поттер. Я встал и направился к двери. — Я буду в гостиной, — сказал я уже на пороге. — Если вдруг захочешь продолжить этот милый разговор. Или просто помолчать. Я заметил, Малфои очень талантливы в выразительном молчании. Уже закрывая дверь, я услышал едва слышное: — …Он часто говорил о вас. Перед сном, когда укладывал меня спать. Вместо сказки он рассказывал истории о мальчике со шрамом в виде молнии. Я замер. Сердце болезненно сжалось. — Спасибо, что рассказал, — тихо ответил я и вышел. В коридоре я прислонился спиной к холодной стене и медленно сполз на пол, закрыв лицо руками. Драко, василиск тебя дери, ты знал, во что меня втягиваешь? Этот мальчик — настоящий твоя копия. Такой же невозможно бесячий. Но где-то глубоко внутри, под слоем боли и усталости, я почувствовал слабую, саркастическую улыбку. Похоже, веселье только начинается.