Сладкий пульс (ремейк)

Лори судорожно застёгивала на Томми старую куртку, стараясь не попадать замком ему в подбородок. Руки не слушались, пальцы замерзли и скользили по пластиковым зубчикам. Дорожная сумка, набитая наспех первыми попавшимися вещами, стояла у её ног. На часах было начало седьмого утра. Внутри у неё всё горело от непреходящей тошноты, а тело била мелкая дрожь. Сидеть в этой квартире и ждать, когда Пеннивайз вновь прийдет она больше не могла. Лимит её терпения просто закончился сегодня ночью. Мама должна была вернуться с ночной смены только через два часа. Лори понимала, что поступает глупо, но страх за брата сожрал остатки соображения. Она нацарапала на клочке бумажки пару строк о том, что они поехали к тёте в Бангор, оставила листок на кухонном столе рядом с немытой чашкой и потащила сонного Томми к выходу. Лори тихо приперла дверь, чтобы замок не щелкнул слишком громко, и они пошли вниз по бетонным ступеням. На улице было сыро и серо от утреннего тумана. Очертания соседних пятиэтажек расплывались, превращаясь в грязные блоки. Лори шла быстро, почти волоча Томми за руку. Она постоянно косилась на окна первого этажа и на темные дыры подвальных продухов. Под ногами хрустел мелкий гравий. — Лори, ну куда мы? Холодно же, — захныкал Томми. Он вяло перебирал ногами, волоча в свободной руке пластикового робота. — И мультики ещё не начались. Зачем мы ушли? — В гости поедем, Томми. К тёте Элен, — тихо, но твёрдо соврала она, сильнее сжимая его маленькую ладонь. — Помнишь, она обещала в зоопарк сходить? Вот прямо сейчас и поедем. Только не ной, ладно? Иди быстрее. Она перехватила поудобнее сумку, лямка которой больно врезалась в плечо через ткань толстовки. В горле пересохло. На каждом перекрёстке, за каждым углом закрытого на ремонт магазина ей мерещился длинный силуэт. Лори казалось, что город пуст, но за ними всё равно кто-то внимательно следит со стороны. Автовокзал находился в трёх кварталах. Если они успеют на первый автобус в семь пятнадцать, то через сорок минут будут за чертой округа. Главное — купить билеты. Главное — уехать.

***

(От лица Пеннивайза) Я чувствовал сытость после ночи, но в мыслях всё равно стоял её стук сердца. Девчонка думала, что её напускный холод могут, что-то изменить, помочь. Глупая. Она воняла страхом так сильно, что этот шлейф буквально тянулся за ней по улицам, как жирный масляный след на воде. Я сидел на дне канализационного колодца, слушая, как наверху, хрустит мелкий гравий под её кедами. Её шаги были быстрыми, рваными, тяжёлыми от дорожной сумки. Рядом семенил мальчишка. Они бежали. Я почувствовала злость. Она решила, что может просто собраться и уйти? После всего, что было ночью? После того, как я её предупредил? — Ах ты дрянь, — процедил я сквозь зубы, и мой голос глухо отозвался от мокрого бетона труб. — Куда ты собралась? Кто тебе разрешил? Я резко ударил кулаком по ржавой трубе. Гул пошёл по сетям Дерри, заставляя воду в унитазах старых пятиэтажек на Уичхем-стрит мелко подёргиваться. Какая предсказуемая, банальная мысль — побег. Она вчера добровольно отдала мне кровь, она подписала этот договор, а теперь верила, что билет на автобус может отменить всё. Меня это бесило. Она посмела нарушить мои правила. — Куда это она собралась? — я ухмыльнулся, наклонив голову в темноте, переходя на злой, свистящий шёпот. — Никуда ты не уедешь. Я не разрешал ей уезжать. Я ещё не закончил с ней. Решила дурака из меня сделать? Я поднялся. Суставы со щелчком встали на места. Девчонка направлялась к автовокзалу, надеясь проскочить до рассвета, пока город спит. Она просто не понимала, что Дерри не спит никогда. Каждая грязная ливнёвка, каждый ржавый болт в кузове того сине-белого пригородного автобуса, каждая трещина на панорамном окне вокзала принадлежали мне.

***

(От лица Лори) Автобус тронулся ровно в семь пятнадцать. Лори вздрогнула, когда старый мотор под полом натужно взвыл, а весь кузов затрясся. Колёса тяжело повернули, выкатываясь с бетонной платформы автовокзала на разбитый асфальт. Лори сразу прижала Томми к себе поплотнее, устроив его голову у себя на коленях. Брат пару раз всхлипнул во сне, повозился, устраивая поудобнее своего пластикового робота, и снова затих, мерно посапывая. Его маленькая ладошка была тёплой, и это тепло сквозь ткань джинсов немного приводило Лори в чувство. Салон был полупустым. Сзади вообще никто не сел, кроме них двоих. На передних сиденьях, ближе к кабине водителя, устроились двое мужчин в грязных рабочих куртках — от них несло табаком и мазутом, они тихо ворчали о какой-то задержке зарплаты на лесопилке. Чуть ближе к середине, через проход, дремала полная женщина в сером пальто, положив на соседнее кресло огромный пластиковый пакет, из которого торчал кусок упаковочной бумаги. Водитель — плотный мужчина в засаленной кепке — даже не обернулся, чтобы проверить билеты. Он просто переключил передачу со страшным металлическим скрежетом, и машина медленно поползла по пустынной улице. За окном поплыли серые окраины Дерри. Лори не отрывала взгляда от грязного, покрытого разводами стекла. Мимо проносились заколоченные досками витрины закрытых магазинов, ржавые пожарные лестницы трёхэтажных кирпичных домов и пустые перекрёстки, заваленные мокрыми листьями. Город казался мёртвым, застрявшим в этом тумане, но с каждым метром, который автобус оставлял позади, Лори чувствовала, как из груз падает с плеч. Дрожь в коленях постепенно утихала, уступая место усталости. Она аккуратно, стараясь не делать резких движений, поправила плотный шерстяной шарф на шее. Ткань задела край пластыря, и кожу обожгло дёргающейся болью. Лори замерла на секунду, прикусив губу, но шрамы под одеждой теперь казались чем-то далёким. Главное — они уезжали. Автобус миновал старый мост через ручей и выехал на прямую полосу шоссе, ведущую к границе округа. За окном замелькали серые стволы деревьев и глухой подлесок. Лори закрыла глаза и откинула голову на жёсткую, пахнущую пылью спинку сиденья. — Мы уезжаем, — едва слышно, одним движением губ повторила она, словно пыталась убедить саму себя в том, что всё это по-настоящему. — Всё, Томми. Мы не вернёмся домой. Нам там больше нечего делать. Она лихорадочно принялась считать в уме оставшиеся деньги. После покупки билетов в кошельке осталась совсем небольшая пачка мятых купюр. Но Лори успокаивала себя тем, что они едут не в некуда — тётя Элен в Бангоре всегда хорошо к ним относилась и точно не выставит за дверь. На первое время они смогут перехватить у неё немного денег, да и комната в её доме пустовала. Томми сможет пойти в местную школу, а Лори устроится на какую-нибудь подработку. Местный колледж в Дерри придётся бросить, документы она заберёт позже или вообще чёрт с ними. Сейчас это не имело никакого значения. Лори больше думала о маме. Что сказать ей, когда она вернётся с дежурства и найдёт пустую квартиру и записку? Мама ведь сразу поедет следом за ними в Бангор, к своей сестре. Значит, Лори нужно будет встретить её там и как-то всё объяснить. Соврать что-то убедительное. Сказать, что за ней повадился ходить какой-то местный неадекватный мужик, преследователь, и оставаться в Дерри стало просто опасно. Главное — не говорить правду про Пеннивайза, иначе мама решит, что у дочери поехала крыша, и заставит вернуться обратно. А возвращаться сюда нельзя. Никогда. Автобус набрал ход, мотор гудел ровно и монотонно, убаюкивая. Дорожные стыки мерно бухали под колёсами: тук-тук, тук-тук. Этот звук постепенно вытеснял из головы Лори ночные кошмары. Ей впервые за последние дни показалось, что ситуация выравнивается. Зелёный дорожный указатель, обозначающий конец городской черты Дерри, должен был появиться минут через десять.

***

Автобус ехал по шоссе уже минут двадцать, но за окном ничего не менялось. Туман не рассеивался от утреннего солнца, а наоборот, становился плотнее. Лори то и дело поглядывала на свои дешёвые наручные часы. Стрелка приближалась к восьми. По её расчётам, они уже давно должны были проскочить границу округа и оставить позади ржавый зелёный указатель с надписью «Дерри». Но указателя всё не было. За стеклом тянулась бесконечная, однообразная стена из невнятных силуэтов деревьев. В какой-то момент Лори поймала себя на мысли, что в салоне стало слишком тихо. Монотонный гул мотора под полом изменился — звук стал каким-то приглушённым, словно автобус ехал под водой. Двое рабочих на переднем сиденье больше не ругали начальство. Их голоса оборвались как-то резко, в один миг. Лори осторожно выпрямилась и заглянула между креслами. Оба мужчины сидели неестественно ровно, уронив головы на грудь. Их плечи были неподвижны, они не шевелились и даже не вздыхали во сне. Полная женщина через проход от них обмякла, завалившись боком на окно, а её огромный пластиковый пакет сполз на грязный пол, но она даже не попыталась его поднять. Всё это выглядело странно. Люди не засыпают вот так одновременно, по щелчку пальцев. — Эй... — тихо, едва слышно позвала Лори, но её собственный голос показался ей чужим и плоским, словно вата в ушах заглушила все звуки. Никто не обернулся. Автобус тряхнуло на выбоине, и голова одного из рабочих мотнулась в сторону, безжизненно, как у тряпичной куклы. У Лори внутри всё похолодело. Дрожь, которая утихла после лесопилки, вернулась с новой силой. Она перевела взгляд на зеркало заднего вида над лобовым стеклом, пытаясь рассмотреть лицо водителя. Мужчина в засаленной кепке сидел неподвижно, его руки мёртвой хваткой вцепились в руль, но в самом отражении зеркала Лори не увидела его глаз. Там было что-то другое. Ей показалось, что стекло пошло мелкой морозной сеткой. Лори судорожно прижала спящего Томми к себе, так сильно, что мальчик завозился и недовольно пробормотал что-то сквозь сон. В салоне стремительно остывал воздух. Пальцы Лори, сжимавшие ручку дорожной сумки, за секунду превратились в ледышки, а изо рта при выдохе пошёл едва заметный белый пар. Девушка попыталась растолкать Томми, но брат спал слишком глубоко, вообще не реагируя на её толчки. Он просто лежал на её коленях мёртвым грузом, уткнувшись носом в складки толстовки, и даже не открывал глаз. Её охватила паника. Она отложила в сторону сумку, аккуратно переложила голову брата на сиденье и поднялась со своего места. Колени подогнулись от слабости, в глазах на секунду потемнело, но она упрямо схватилась за поручень. Металл был ледяным. Пальцы буквально прилипали к ржавой трубе, кожа на ладонях горела от холода. Лори сделала шаг по проходу, стараясь не смотреть на застывших пассажиров. Ей было страшно заглядывать им в лица. — Сэр! — громко позвала она, продвигаясь к кабине водителя. — Сэр, остановите автобус. Нам нужно выйти. Мужчина в кепке не шевельнулся. Автобус продолжал ехать по прямой, мотор всё так же приглушённо гудел под ногами. Лоррейн преодолела ещё два ряда кресел и протянула руку, чтобы коснуться плеча водителя. Но стоило её пальцам повиснуть в воздухе в сантиметре от его куртки, как машина резко, со скрежетом затормозила. Лори не удержалась и полетела вперёд, больно ударившись плечом о железную перегородку возле водительского места. Автобус занесло, шины дико закричали по асфальту. За грязным лобовым стеклом серый туман вдруг начал стремительно редеть, словно его сдувало мощным вентилятором. Но вместо открытого загородного шоссе или дорожной развязки на Бангор перед глазами Лори возникли серые кирпичные трёхэтажки, покосившиеся деревянные заборы и знакомые ржавые пожарные лестницы. Они никуда не уехали. Автобус стоял на перекрёстке Джексон-стрит, всего в двух кварталах от их собственного дома на Уичхем-стрит. Они просто сделали огромный, бессмысленный круг по окраине и вернулись назад. У Лори перехватило дыхание, а в горле мгновенно пересохло. Брюнетка судорожно ухватилась за спинку переднего кресла, чтобы не упасть, потому что ноги её совсем не держали. В ушах стоял противный, тонкий звон. Она медленно перевела взгляд на водительское сиденье. Человек в засаленной кепке и куртке всё так же сидел к ней спиной, положив руки на руль, но его плечи мелко, беззвучно тряслись. — Сэр... — выдавила она, отступая на шаг назад, в глубь пустого прохода. Мужчина медленно повернул голову. Движение было резким, ломаным, словно шея поворачивалась на шарнирах. Кепка съехала в сторону, и Лори почувствовала, как у неё внутри всё обвалилось. Под козырьком не было лица водителя. На неё смотрели мертвенно-жёлтые, немигающие глаза Пеннивайза. Его лицо было совсем близко, а рот растянулся в огромной, широкой улыбке, обнажающей передние зубы. — Ну что, Лори, — раздался его хриплый голос. — Далеко собралась? В Бангор? К тётушке? Лори застыла, чувствуя, как шерстяной шарф на шее душит её. Она тяжело дышала, впившись пальцами в обшивку сиденья. — Отпусти нас, — прошептала она, стараясь, чтобы голос не сорвался на крик. — Мы просто хотим уехать. Оставь нас в покое. Пеннивайз издал тихий смешок, от которого по салону пополз густой запах попкорна. Он медленно поднялся со своего места, и Лори пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Отпустить? — он наклонил голову набок — Мы ведь договорились. Ты сама согласилась. Ты отдаёшь мне то, что я хочу, а твой маленький Томми продолжает жить. Ты решила, что можешь просто отменить всё? Думала, я не замечу? Он сделал один медленный шаг по проходу в её сторону. Пассажиры на сиденьях вокруг них продолжали сидеть неподвижно, как манекены в магазине, уставившись мёртвыми взглядами в пустоту. Ни один человек в этом проклятом автобусе не мог ей помочь. Они были одни. Лоррейн сделала ещё два шага назад, пока не упёрлась спиной в сиденье, где спал Томми. Она судорожно завела руку за спину, нащупав фланелевое одеяло брата, словно пыталась закрыть его собой. Ей хотелось закричать, позвать на помощь, но она понимала, что двое рабочих впереди и женщина с пакетом даже не пошевелятся. — Я не думала ничего отменять, — сквозь зубы выдавила она, заставляя свой голос звучать ровно. — Я бы отдавала. Я бы присылала... или приезжала. Мне просто нужно было увезти его отсюда. Ему тут опасно. Пеннивайз остановился посреди прохода. Он смотрел на неё сверху вниз, и на его лице читалась злость. — Ты будешь делать то, что я скажу, и там, где я скажу, — ответил он. — Из Дерри нет выхода для тебя. Никто отсюда не уезжает без моего разрешения. А тебе я его не давал. Ты решила, что самая умная? Решила, что можешь спрятаться? Он медленно протянул руку и схватил её за воротник, чуть приподнимая вверх. Ткань натянулась, больно врезаясь Лори в горло, а воротник-стойка сильно придавил свежий пластырь на шее. Она задохнулась, ухватившись пальцами за его запястье, но сдвинуть его руку хотя бы на миллиметр было невозможно. — Пусти... — прохрипела она, пытаясь глотнуть воздуха. — Пожалуйста. — Хватит бегать, — сказал он, приблизив своё лицо к её лицу. — Мне это надоело. Сейчас ты заберёшь свою сумку, возьмёшь мальчишку и пойдёшь обратно домой. И если ты ещё раз дёрнешься к автовокзалу, я просто убью твоего брата Ты меня поняла? Лори смогла только кивнуть, чувствуя, как из глаз против воли покатились горячие слёзы. Вся её стойкость окончательно вылетела из головы. Она поняла, что у неё действительно нет выбора. Город держал её мёртвой хваткой через этого монстра, и любые попытки вырваться сделают только хуже для Томми. Пеннивайз разжал пальцы, и Лори повалилась на сиденье рядом с Томми, кашляя и хватаясь за шею. Двери автобуса с тяжёлым, свистящим шипением распахнулись. Снаружи было всё то же серое утро на Уичхем-стрит. Туман лениво перекатывался по разбитому тротуару. Лори сидела неподвижно, изо всех сил прижимая ладонь к горящей шее. Рукав казался ледяным от её собственного дыхания. Пассажиры вокруг по-прежнему не шевелились, застыв в своих креслах как манекены. В салоне стояла мёртвая тишина, нарушаемая только урчанием мотора. — Выходи, — повторил Пеннивайз, не оборачиваясь. Он уже стоял спиной к ней, положив руки на приборную панель водителя. — Сумку забрать не забудь. Вы же так долго её собирали. Лори тяжело поднялась, чувствуя, как от дикой слабости дрожат и подкашиваются икры. Она наклонилась к Томми и начала аккуратно тормошить его за плечо. Мальчик заворочался, тяжело выдохнул и наконец приоткрыл глаза. Он выглядел совсем заторможенным, глупо моргал и никак не мог понять, где находится. — Лори?.. Мы уже приехали к тёте? — сонно пробормотал он, сильнее прижимая к себе своего пластикового робота. — А почему так темно? Мы на вокзале? — Нет, малой. Тётя Элен... в общем, планы изменились, — Лори заставила себя говорить тихо и спокойно, чтобы не напугать его. Её голос звучал глухо, как из бочки. — Вставай, пожалуйста. Нам нужно вернуться домой. — Ну почему-о-о... — захныкал Томми, нехотя сползая с кресла и волоча ноги. — Ты же говорила, мы в зоопарк поедем. Я не хочу домой. Там скучно, и мама на работе. — Пожалуйста, Томми, просто встань и иди, — Лори дёрнула его за руку чуть резче, чем собиралась, и тут же прикусила губу. — Дома я всё объясню. Живее. Она подхватила с пола тяжёлую сумку. Лямка теперь казалась невыносимо грязной, лишней и больно резала плечо. Томми шлёпал подошвами ботинок по резиновому покрытию прохода, а Лори шла позади него, держа за плечи и заставляя смотреть только прямо перед собой. Ей было до смерти страшно, что брат обернётся на пассажиров или посмотрит на застывших рабочих на переднем ряду, у которых головы болтались безжизненно, как у тряпичных кукол. Когда они проходили мимо водительского места, Лори не выдержала и замерла на секунду. — Мы дома, — тихо сказала она, глядя в затылок Пеннивайзу. — Ты получил, что хотел. Оставь нас. Пеннивайз не шевельнулся. Он сидел в засаленной кепке водителя, уставившись в лобовое стекло на пустую дорогу. — Я думаю, что приду в четверг, малышка Лори, — раздался его ровный голос, от которого у неё по спине побежали мурашки. — Советую не пытаться больше уехать. Мне не нравится тратить время на покатушки. — Я поняла, — выдохнула она, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота. Лоррейн быстро увлекла Томми вниз по железным ступеням наружу. Стоило их ногам коснуться сырого асфальта, как двери за их спинами захлопнулись с громким металлическим стуком. Автобус резко рванул с места, обдав их облаком бензинового угара, и через секунду полностью растворился в густом тумане, словно его здесь никогда и не было. Они остались стоять посреди пустого, грязного двора перед своим подъездом. — Лори, а куда дядя поехал так быстро? — Томми удивлённо посмотрел на пустую дорогу, шмыгая носом. — И почему автобус пустой? — Это был специальный рейс, Томми. Пошли в подъезд, я замерзла, — ответила она, таща тяжёлую сумку к железной двери.

***

Они поднимались по бетонным ступеням в полной тишине. На третьем этаже привычно пахло чьей-то жареной рыбой, и этот бытовой запах сейчас казался самым диким издевательством. Девушке приходилось буквально силой толкать Томми в спину, чтобы он не останавливался на лестничных площадках. Сумка в руке казалась тяжелее, чем утром, лямка безжалостно резала ладонь. Лори судорожно вытащила из кармана ключи, дважды промазала мимо замочной скважины, прежде чем замок наконец со щелчком поддался. Квартира встретила их той же прохладой. Всё стояло на своих местах. На тумбочке в прихожей лежала забытая мамина квитанция, в гостиной слабо пахло старыми обоями. На секунду Лори показалось, что они вообще никуда не уходили. — Раздевайся. Кроссовки сними и иди в комнату, — тихо сказала она, бросая сумку прямо на линолеум в коридоре. — Лори, а мы правда никуда не поедем? — Томми уныло шмыгнул носом, стягивая куртку за рукав. — Ты же обещала. Зачем мы тогда сумку собирали? — Я же сказала, тётя Элен заболела. Всё, тема закрыта, иди к себе, — Лори перевела дыхание, стараясь, чтобы голос не сорвался на крик. — Включи телик. Мультики уже начались, наверное. Брат недовольно буркнул что-то себе под нос, шлёпая босыми ногами по коридору, и закрыл за собой дверь детской. Как только щелчок замка затих, Лори почти бегом бросилась на кухню. На часах было начало девятого. Мама могла войти в квартиру в любую минуту — её смена заканчивалась ровно в восемь. Клочок бумаги всё так же лежал на кухонном столе, прямо возле грязной кружки из-под вчерашнего чая. Лори схватила записку трясущимися пальцами и в один рывок порвала её пополам, потом ещё и ещё раз, пока в ладони не осталась горсть мелких белых клочков. Она швырнула их в мусорное ведро под раковиной, завалив сверху кофейной гущей, чтобы наверняка. Она оперлась руками о край кухонной столешницы, низко опустив голову. Внутри всё дрожало. Перед глазами стояли мёртвые лица рабочих из автобуса и пустой, ржавый дорожный указатель. Ошибка. Какая же это была идиотская, бессмысленная ошибка. Она ведь едва не погубила Томми из-за своей минутной слабости. В прихожей раздался скрежет ключа в замке. Мама вернулась. Лори судорожно поправила воротник и, нацепив на лицо самую обычную, дежурную улыбку, вышла в коридор встречать мать. Ей нужно было вести себя так, будто последние два часа они с братом просто мирно спали в своих кроватях.

***

Мама вошла в прихожую, тяжело отдуваясь и шлёпая стоптанными туфлями по линолеуму. Лори стояла в проходе, намертво вцепившись пальцами в карманы, чтобы мама не заметила, как у неё ходуном ходят плечи. Она судорожно поправила плотный воротник у самого подбородка. — Ох, Лори, ну и погодка там, туман — глаз выколи, — мама устало улыбнулась, вешая куртку на ржавый крючок и бросая сумку на тумбочку. — Томми проснулся? Что-то вы рано сегодня вскочили. Я думала, вы дрыхнуть будете до обеда в субботу. — Да, проснулся... Мультики смотрит, — Лори заставила себя улыбнуться в ответ, хотя внутри всё сжалось от этой лжи. Голос прозвучал на удивление ровно. — Я просто... решила пораньше встать, чай приготовить к твоему приходу. Думала, ты уставшая будешь. — Уставшая — не то слово. Ноги просто отваливаются, в травматологии опять завал, — мама помассировала переносицу и ласково потрепала Лори по плечу. — Слушай, а что это за сумка дорожная в углу стоит? Вы куда-то собрались, что ли? И куртка Томми на полу валяется. Сердце Лори сделало бешеный кувырок и застряло где-то в горле. Она совсем забыла убрать сумку, которую бросила прямо в коридоре, когда они в панике возвращались из автобуса. — А, это... — Лори лихорадочно соображала, на ходу выдумывая оправдание. — Да мы с Томми хотели вещи старые перебрать. Тётя Элен ведь просила привезти зимнюю куртку мелкого, помнишь? Вот я и достала сумку с антресолей, чтобы сложить. А Томми куртку примерил и бросил. Развела тут бардак, извини. Сейчас всё уберу. — Ладно, перебирайте, — мама зевнула, не заметив подвоха. — Я сейчас только душ приму и блинчики сделаю, как обещала. Томми! Ты блинчики будешь? Из детской сразу донёсся весёлый крик брата, который отвлёкся от мультиков: — Буду! С вареньем! Мам, а Лори сказала, что тётя Элен заболела, и мы... Лори похолодела и в один шаг пересекла коридор, перебивая брата на полуслове, пока он не сболтнул лишнего про автовокзал: — Томми, маме нужно отдохнуть смены! Не ори на весь дом. Иди зубы почисти сначала, блинчики ещё не готовы. Мама только качнула головой, уходя в ванную: — Ладно вам, не ссорьтесь. Я быстро. Дождавшись, пока за матерью закроется дверь и зашумит вода, Лори схватила дорожную сумку и запихнула её в самый дальний угол шкафа в прихожей. Руки тряслись так, что ключи в кармане громко звякнули. Она медленно вернулась на кухню, чувствуя, как её тошнит от пережитого страха. Лори подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Туман на улице постепенно оседал, обнажая разбитый асфальт, серые мусорные баки и ржавые пожарные лестницы соседнего дома. Она натянула длинные рукава на ладони, почти скрывая пальцы. Вся эта утренняя затея с побегом, билетами и Бангором теперь казалась ей диким, лихорадочным сном, за который её едва не заставили заплатить жизнью брата. Ловушка захлопнулась окончательно. Стены этого города стали её тюрьмой. Бежать было некуда. Из Дерри действительно нет выхода. Из детской снова донёсся смех Томми. Лори закрыла глаза, сглотнув вставший в горле ком. Она вспомнила слова Пеннивайза, сказанные в пустом салоне автобуса: «Я думаю, что приду в четверг, малышка Лори. Советую не пытаться уезжать».