Сладкий пульс (ремейк)

В колледже пришлось врать с первой же минуты. Лори сидела на лекции по социологии, низко опустив голову над тетрадью и уткнувшись подбородком в тугой воротник новой чёрной кофты. Сверху она ещё дважды обмотала шею плотным шерстяным шарфом, хотя в аудитории было довольно душно. Тело казалось ватным, пальцы едва удерживали ручку, а перед глазами то и дело возникали серые пятна. Нагрузка по учёбе теперь казалась неподъёмной тяжестью, но страшнее всего было привлечь к себе лишнее внимание. После звонка к её парте сразу подошла Мардж — староста курса, с которой они весь прошлый месяц вместе обедали в буфете. — Лори, ты чего так вырядилась? Сентябрь на дворе, а ты как на Аляску собралась, — Мардж бесцеремонно потянула за край её шарфа. — И бледная какая-то. Тебя тошнит? Лори резко, почти грубо отдёрнула плечо, перехватывая руку подруги. Пластырь под тканью натянулся, отозвавшись острой болью. — Отстань, Мардж. Нормально всё, — сухо бросила она, не глядя в лицо девушке и лихорадочно запихивая учебники в рюкзак. — Да ладно тебе, я же просто спросила. Мы сегодня идём в пиццерию после пар, Дэн тоже будет. Ты с нами? Внутри у Лори всё сжалось. Ей до безумия хотелось пойти, съесть этот дурацкий кусок пиццы, посмеяться над глупыми шутками Дэна и на пару часов забыть о том, что происходит в её квартире по ночам. Но в голове сразу включилось понимание «Если они будут крутиться рядом, Пеннивайз заметит их. Он поймёт, что они мне дороги. И тогда у него появится ещё один рычаг». Безопасность этих людей сейчас зависела от того, насколько далеко она сможет их от себя отогнать. — Нет, не иду, — Лори застегнула рюкзак и поднялась, намеренно сделав голос холодным и брезгливым. — И вообще, Мардж, хватит за мной таскаться. Мне некогда заниматься этой ерундой. У меня дел полно. Мардж удивлённо моргнула, её лицо вытянулось от обиды. — Ты чего хамишь-то на ровном месте? Я тебе что сделала? — Ничего. Просто не лезь ко мне больше. Нам не о чем разговаривать. Лори развернулась и быстро пошла к выходу, чувствуя, как спину жжёт обиженный и непонимающий взгляд бывшей подруги. Это было мерзко и больно, но родители её научили главному правилу: жалость к себе никого не спасёт. Теперь вокруг неё была стена. Из друзей у неё остался только Томми, которого нужно было защищать любой ценой, и существо, от которого эта защита требовалась.

***

Дома Лори сразу запирала входную дверь на все замки, но прекрасно понимала, что это лишь формальность. Она больше не проверяла шпингалеты на окнах и не прислушивалась к шорохам в вентиляции. Смысла не было. Условия ультиматума были приняты, границы очерчены. Наступил четверг, время близидось к полуночи. Мама снова была на смене. Лори сидела на кухне, проверяя у Томми домашнее задание по математике, когда вновь появился запах сладкой ваты и попкорна. Томми ничего не заметил, он просто зевнул и потёр кулаком нос. — Ладно, малой, закрывай тетрадь и иди спать, — тихо сказала Лори, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А ты не пойдёшь? — спросил брат, сползая со стула. — Скоро приду. Мне надо дописать реферат. Иди. Как только дверь в детскую закрылась, Лори обернулась. Пеннивайз уже сидел на старом табурете у окна. В тесную кухню он совсем не вписывался, ни ростом, ни внешним видом. На его лице была довольная ухмылка. Он просто наблюдал за ней, слегка постукивая длинными пальцами по клеёнке стола. Этот звук казался оглушительным. — Договор в силе? — негромко спросил он. — В силе. Не ходи в его комнату, — ответила она. Внутри неё была усталость. Быстро поняв по прошлым встречам, что бурные эмоции и слёзы его только раззадоривают, Лори заставила своё тело застыть. Она буквально приказала себе окаменеть, выравнивая дыхание и уставившись в одну точку на стене. Пеннивайз медленно поднялся с табурета. Каждый его шаг по старой кухне отзывался внутри Лори глухим ударом сердца. Он подошёл ближе, остановившись прямо перед ней, и наклонил голову набок. Лори не шевелилась. Она контролировала каждую мышцу, не позволяя себе даже вздрогнуть. — Смотри на меня, — тихо приказал он. Она заставила себя поднять подбородок и посмотреть прямо на него. Никакого страха. Только равнодушие. — Зачем ты пришёл раньше? — спросила она так спокойно, будто разговаривала с надоедливым соседом. — Мы договаривались на конец недели. Пеннивайз медленно протянул руку. Его пальцы коснулись её щеки, плавно очерчивая скулу. Лори обдало холодом, но она даже не зажмурилась. — Я прихожу тогда, когда голоден, — прошептал он, и его пальцы спустились к её подбородку, с силой сжав челюсть. — А от тебя пахнет так сладко. Твой страх за мальчишку... никуда не делся. Ты можешь строить из себя камень сколько угодно. Но ты боишься в любом случае. — Тебе кажется, — выдохнула она сквозь сжатые зубы. — Я выполняю свою часть сделки. Ты получаешь то, что хочешь. Томми ты не трогаешь. Всё остальное тебя не касается. Пеннивайз издал короткий смешок. Его лицо приблизилось к её лицу так близко, что она почувствовала приторный запах сахара. — Думаешь, ты можешь диктовать мне условия? — его пальцы сжали её подбородок ещё сильнее, до тупой боли в суставах. — Ты — моя игрушка. Я беру то, что моё. — Так бери и проваливай, — ответила она, глядя прямо на него. — Не трать моё время. Мне ещё уроки делать.

***

Существо не сразу вонзило зубы в плоть. Пеннивайз с каким-то исследовательским, интересом наблюдал за тем, как девчонка справляется со своим стрхом. Его забавляла эта её новая тактика. Он чувствовал, как под этой напускной холодностью всё равно живёт страх за брата, но то, как упорно она сдерживала его внутри, вызывало у него подлинное любопытство. Обычные жертвы в Дерри так себя не вели. Он медленно отпустил её подбородок, и его ладонь переместилась на её шею. Длинные пальцы потянулись к воротнику кофты, аккуратно, без лишней спешки потянули замок молнии вниз. Лори почувствовала, как холодный воздух коснулся кожи. Пеннивайз зацепил пальцем край старого пластыря и медленно, миллиметр за миллиметром, стал отдирать его от раны. Лори крепко сжала челюсти, но не издала ни звука. Она продолжала смотреть в стену, пока пластырь с тихим треском отходил от воспалённой, тёмно-синей кожи. — Упрямая какая... — тихо прохрипел он, и в его голосе промелькнуло подобие извращённого одобрения. — Терпишь. Даже не дёргаешься. Совсем не больно? — Нет, — коротко бросила она, чувствуя, как по шее уже потекла первая капля. — Ложь, — выдохнул он ей прямо в ухо. — Тебе больно. И тебе страшно. Но ты думаешь, что если будешь молчать, то победишь меня. Глупышка. Пеннивайз положил свою ладонь ей на затылок, фиксируя голову. Его челюсть с влажным, костяным хрустом разошлась. Когда его клыки снова вошли в рваные края раны, боль оказалась предсказуемой и тупой. Лоррейн судорожно вцепилась пальцами в край деревянной столешницы, чтобы просто удерживать равновесие и не свалиться со стула. По венам снова разлилась знакомая слабость. Пеннивайз пил медленно, небольшими глотками, и с каждым глотком его тело слегка подёргивалось от мощных приливов чужой энергии, которую давала ему её кровь. Ритм её сердца снова заполнял его древнее сознание, опьяняя и насыщая сильнее, чем страх десятка обычных детей. Лори держалась до последнего, заставляя себя оставаться в сознании. Перед глазами плыли багровые круги, колени подкашивались, но она упрямо цеплялась за край стола, не позволяя себе отключиться слишком быстро. Она должна была контролировать этот процесс. Должна была видеть, когда он остановится. Наконец Пеннивайз отстранился. Лори бессильно осела на стуле, тяжело и хрипло ловя ртом воздух. На её шее снова выступила тёмная липкая жидкость, стекая на воротник кофты. Он сделал шаг назад, не спеша вытирая тыльной стороной ладони подбородок. В его взгляде был интерес хозяина, который нашёл по-настоящему ценную вещь и собирается изучать её очень долго. — Хорошая девочка, — тихо произнёс он, слегка наклонив голову. — Ты умеешь быть послушной, когда надо. — Уходи... — еле слышно прошептала она, не поднимая головы. Голос был совсем слабым. — Ты получил своё. Убирайся. — До скорого, Лори, — негромко ответил он. Пеннивайз развернулся и плавно, без единого звука шагнул в темноту в коридоре. Через секунду приторный запах начал медленно выветриваться из кухни, уступая место обычному холоду. Лори осталась сидеть в темноте, зажав рану рукой и слушая, как в соседней комнате мирно спит её брат.