За золотыми воротами

POV: Нил Вечеринка была в полном разгаре. Я стоял у стены с пластиковым стаканчиком в руке и чувствовал себя лишним. Вокруг танцевали, смеялись, кто-то уже успел напиться. Музыка била по ушам, свет стробоскопов резал глаза, превращая лица в мелькающие маски. Никки куда-то исчез — наверное, нашёл Эрика. Он все уши прожужжал, что Эрик тоже приедет на вечеринку. Эллисон танцевала с Кевином, тот двигался неуклюже, как робот, но она не возражала. Наоборот — она улыбалась, обвивала его шею руками, и даже его напряжённые плечи постепенно расслаблялись. Аарон и Кейтлин сидели в углу на диване, она что-то показывала ему в телефоне, их головы почти соприкасались. Он смотрел не на экран, а на неё. Я перевёл взгляд на другой конец комнаты. Там был Эндрю. Я нашёл его сразу — как всегда, безошибочно. Он сидел на подоконнике, привалившись плечом к холодному стеклу. В чёрной рубашке с расстёгнутым верхом — я видел ключицы, родинку на шее, край чёрной футболки под тканью. Чёрные джинсы обтягивали бёдра, армейские ботинки смотрелись неуместно среди начищенных туфель и лодочек. Светлые волосы падали на лоб, губы сжаты в привычную усмешку. В руке — стакан с чем-то янтарным. Я не знал, пьёт ли он. Может это виски. Вокруг него вились люди. Парни и девушки. Они подходили, наклонялись, что-то говорили прямо в ухо — музыка не позволяла говорить издалека. Смеялись, касались его плеча, его руки. Одна девушка в алом платье положила ладонь ему на грудь. Он не убрал её руку, но и не ответил. Просто смотрел на неё своим пустым взглядом — тем самым, от которого у меня внутри всё сжималось в первый раз. Они не уходили. Даже когда он не отвечал. Они хотели быть рядом с ним. Хотели, чтобы он их заметил. Хотели быть теми, кто растопит этот лёд. Звезда школы, — подумал я. — Самый красивый, самый страшный, самый желанный. И он даже не притворялся. Не улыбался. Не старался понравиться. Он просто существовал — и этого было достаточно. Я сжал стаканчик так, что пластик захрустел. Ко мне подошла девушка — высокая брюнетка в серебристом платье, сверкающем как рыбья чешуя. У неё были длинные ногти, накрашенные ярко-красным, и пахло от неё чем-то приторно-сладким, как от кондитерской. — Ты новенький? — спросила она, улыбаясь слишком широко. — Да. — Я Лиза. Ты очень красивый. Рыжие волосы — моя слабость. Она флиртует. Чёрт. — Спасибо, — сказал я сухо. — Танцуешь? — Нет. Она не обиделась, пожала плечами и уплыла обратно в толпу. Я посмотрел на Эндрю. Он смотрел на меня. Он видел. Конечно, видел. Он всё видит. Я отвернулся первым. Потому что если бы я продолжал смотреть, я бы не смог остановиться. Через минуту ко мне подошёл парень — блондин с голубыми глазами, похожий на Кена из рекламы. Загорелый, с идеальной улыбкой и часами, которые стоили как машина. — Привет, я Марк. Ты отлично выглядишь. — Спасибо, — повторил я. — Ты с кем-то? — Нет. — Тогда может, потанцуем? Почему они все хотят танцевать? — Я не танцую, — сказал я. Он улыбнулся — непринуждённо, по-мажорски. — Тогда просто постоим вместе. Он остался рядом. Что-то говорил. Я чувствовал его взгляд на себе — изучающий, оценивающий. Не враждебный, но настойчивый. Я посмотрел на Эндрю. Теперь он смотрел на Марка. Челюсть сжата так, что желваки заходили под кожей. Глаза потемнели — не пустые, а полные чего-то тяжёлого. Ревнует? Не может быть. Я отодвинулся от Марка на шаг. — Извини, я хочу воды, — сказал я и ушёл. Я не хотел воды. Я хотел убраться подальше от этого взгляда. --- Я стоял у стола с закусками, есть не хотелось, но я набирал тарелку, чтобы хоть чем-то занять себя. В голове была каша. Почему меня тянет к нему? Он грубый, холодный, он угрожал мне, унижал, прижимал к стене. А я всё равно смотрю на него. Смотрю, как он сидит на подоконнике, как вокруг него вьются люди, как он никого не замечает. И хочу быть на их месте. Или не на их месте. Хочу, чтобы он смотрел только на меня. Я не понимал, что происходит. Я никогда такого не чувствовал. Ни к кому. Мать учила не привязываться. Стюарт говорил не доверять. Я столько лет провёл в бегах, ни секунды не оставаясь на одном месте. Я никогда не хотел быть рядом с кем-то. Но Эндрю… Он был другим. Опасным. Пустым. И при этом — живым. Я видел это в его глазах, когда он смотрел на меня. В том, как он сжимал челюсть, когда кто-то подходил ко мне. Он бесит меня. Он пугает меня. Но я хочу быть ближе. Хочу понять, что скрывается под этой чёрной маской. Я не знал, как это называется. Не знал, что с этим делать. Знал только одно: я не могу от него оторваться. Дверь открылась. Вошёл кто-то новый. Высокий, темноволосый, смуглый. В белой рубашке с закатанными рукавами, открывавшими крепкие предплечья. Красивое лицо — правильные черты, чуть прищуренные глаза, лёгкая небритость. Он выглядел как модель с обложки мужского журнала. Он не оглядывался по сторонам. Он знал, куда идти. Прямо к Эндрю. Я замер с вилкой в руке. Парень подошёл, наклонился к уху Эндрю. Я не слышал, что он сказал — музыка заглушала слова. Но я видел, как Эндрю медленно повернул голову. Их взгляды встретились. Парень улыбнулся — уверенно, приглашающе. Эндрю встал. Поставил стакан на подоконник. Поправил рубашку — одно движение, небрежное, но почему-то невероятно красивое. Он взял парня за руку. И повёл к выходу. У меня внутри всё оборвалось. Что происходит? Куда он его ведёт? Зачем? Я смотрел, как они выходят в коридор. Как рука Эндрю переместилась на поясницу этого парня. Как парень оборачивается, улыбается ему. В голове пронеслась мысль: Он хочет его. Он хочет быть с ним. И тут же другая, более тёмная: А меня он не хочет. Я ему не нужен. Я не должен был идти за ними. Это не моё дело. Эндрю — не мой парень. Он вообще ничей. Но ноги двинулись сами. Я вышел в коридор. Там было пусто. Музыка из комнаты казалась далёкой, приглушённой стенами. Свет горел тусклый — одна лампа под потолком, другая в конце коридора. Я пошёл в ту сторону, куда они свернули. Дверь в конце коридора была приоткрыта — узкая полоска жёлтого света. Зачем я здесь? Что я хочу увидеть? Остановить его? Сказать что-то? Я не знал. Но я не мог уйти. Я толкнул дверь. Медленно, почти беззвучно. И замер на пороге. Это была маленькая комната — что-то вроде кладовки или пустой спальни. Одно окно с задёрнутыми шторами. Старый диван у стены. Жёлтый абажур на тумбочке. Эндрю стоял у стены, прислонившись к ней спиной. Руки по швам, голова чуть откинута назад. Парень стоял перед ним на коленях. У меня перехватило дыхание. Парень расстегнул ширинку на джинсах Эндрю. Я слышал звук молнии — резкий, слишком громкий в тишине. Эндрю смотрел на него сверху вниз пустыми глазами. Без эмоций. Без желания. Без отвращения. Парень опустил голову. Я видел, как его губы сомкнулись вокруг члена Эндрю. Как его кадык двигался вверх-вниз. Как он брал глубоко, почти до конца. Эндрю не издал ни звука. Только его пальцы — я видел их — сжались в кулаки. Белые костяшки. Он не смотрел на парня. Не закрыл глаза. Он смотрел на меня. Наши глаза встретились. Я стоял в дверях, вцепившись в косяк так, что ногти впивались в дерево. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах шумело. Я должен был уйти. Отвернуться. Сделать вид, что ничего не произошло. Но я не мог. Парень продолжал. Я слышал влажные, чавкающие звуки. Тяжёлое дыхание — не Эндрю, парня. Эндрю дышал ровно. Слишком ровно. Его глаза не отпускали меня. В них не было вызова. Не было насмешки. Не было стыда. Была пустота. И в этой пустоте — я. Моё отражение. Мой страх. Моё желание смотреть. Он знал, что я иду за ним. Он знал, что я увижу. Зачем? Чтобы причинить мне боль? Чтобы показать, что я ему не нужен? Чтобы я отстал? Я не знал. Но я не мог отвести взгляд. Парень начал двигаться быстрее. Его голова дёргалась вверх-вниз, влажные волосы прилипли ко лбу. Эндрю стоял неподвижно — только пальцы сжимались и разжимались. Я смотрел на его лицо. На сжатые губы. На чуть прищуренные глаза. На то, как его грудь вздымается — один раз, другой, третий. Почему он смотрит на меня? Почему не закрывает глаза? Почему не прогоняет? Я не понимал. И от этого непонимания внутри росло что-то тёмное, тяжёлое. Ревность? Боль? Желание оттолкнуть этого парня и встать на его место? Я не знал. Эндрю кончил. Без звука. Только выдох — резкий, сквозь зубы. И напряжение во всём теле, которое вдруг отпустило. Парень замер, потом отстранился. Вытер губы тыльной стороной ладони. Посмотрел на меня — удивлённо, но не испуганно. — Увидимся, Эндрю — небрежно сказал он с лёгкой улыбкой. И вышел, закрыв дверь. Мы остались вдвоём. Эндрю стоял у стены, не поправляя одежду. Джинсы расстёгнуты, рубашка выбилась из-за пояса. Светлые волосы растрёпаны. Он смотрел на меня. Я смотрел на него. Никто не говорил ни слова. Я ждал, что он скажет что-то. «Уйди», «Что ты здесь делаешь?», «Зачем ты пришёл?» Но он молчал. Я тоже молчал. Потом он медленно застегнул джинсы. Поправил рубашку. Провёл рукой по волосам — отбросил чёлку назад. Не улыбнулся. Не усмехнулся. Просто прошёл мимо меня, даже не задев плечом. Дверь открылась, закрылась. Я остался один в пустой комнате. Запах пота, духов и чего-то ещё — чего-то, что я не мог определить. Перед глазами — его лицо. Пустые глаза, сжатые губы. И то, как он смотрел на меня, пока кто-то другой делал ему минет. Он знал. Он хотел, чтобы я увидел. Зачем? Я не знал. Но внутри меня что-то изменилось. Я не мог объяснить это словами. Но я понял: я не хочу, чтобы кто-то другой прикасался к нему. Я хочу быть на месте того парня. Хочу, чтобы он смотрел на меня. Только на меня. Что это значит? Что со мной происходит? Я прислонился лбом к стене и закрыл глаза. Передо мной всё ещё был он. Руки, зажатые в кулаки. Глаза, которые не отпускали. Эндрю Миньярд. Ты сводишь меня с ума. Я не знаю, что это. Но я хочу быть рядом. Даже если это разрушит меня. Я открыл глаза, вышел в коридор и направился к выходу. Вечеринка уже затихала. Кто-то спал на диване, кто-то целовался в углу. Никки махал мне из коридора, но я прошёл мимо. Мне нужно было подумать. ---