За золотыми воротами

POV: Нил Ночь после того, как Эндрю вернулся от Роланда, я не спал. Лежал на кровати, смотрел в потолок и прокручивал в голове каждое его слово. «Я больше не пойду к Роланду». Он сказал это. Мне. Добровольно. Без принуждения. Я не знал, что это значит. Не знал, можно ли этому верить. Но внутри что-то дрогнуло — что-то, что я так долго держал под замком. Ты дурак, Нил. Он же тебя уничтожит. Но другая часть меня, та, что выжила в бегах, та, что видела смерть и кровь, шептала: Он не уничтожит. Он просто не знает, как иначе. Я перевернулся на бок и закрыл глаза. Сон не шёл. Я думал о том, как он смотрел на меня в той комнате. Как его глаза — пустые, холодные — вдруг ожили, когда он увидел меня в дверях. Как он не остановился, когда парень был на коленях перед ним. Как он смотрел на меня, пока кончал. Почему он это сделал? Чтобы причинить мне боль? Чтобы показать, что я ему не нужен? Чтобы я отстал? Я не знал. Но внутри меня что-то изменилось той ночью. Я понял: я не хочу, чтобы кто-то другой прикасался к нему. Я хочу быть на месте того парня. Хочу, чтобы он смотрел на меня. Только на меня. Что это значит? Что со мной происходит? Я закрыл глаза и попытался уснуть. Не получилось. --- Утром я встал разбитым. В зеркале — тени под глазами, бледная кожа, рыжие волосы торчат в разные стороны. Я выглядел так, будто не спал неделю. Наверное, так и было. Я умылся холодной водой, натянул чистую рубашку и пошёл в столовую. За столом уже сидели все. Аарон и Кейтлин, как всегда, рядом. Кевин смотрел в планшет, Эллисон сидела рядом с ним и красила ногти. Рене читала книгу. Никки болтал с кем-то по телефону. Эндрю не было. Я сел на своё место — на краю, через два стула от пустого места. Налил чёрный кофе. Сделал глоток. Горько. — Он не придёт, — сказал Никки, убирая телефон. — Кто? — Эндрю. Я заходил к нему. Он спит. — Пусть спит, — сказал я, делая вид, что мне всё равно. Но внутри что-то сжалось. Я хотел его видеть. Хотел знать, что он передумал, что его слова были правдой, что он не исчез, как всегда исчезали все, к кому я успевал привязаться. — Не делай вид, что тебе всё равно, — сказал Аарон, и в его голосе не было злобы. Только усталость. — Все видят. Ты пялишься на его пустое место каждые пять секунд. — Оставьте его, — сказала Рене, не отрываясь от книги. — Не все хотят обсуждать свою личную жизнь за завтраком. — А что тут обсуждать? — фыркнула Эллисон. — Он влюблён в Эндрю, Эндрю влюблён в него, но они оба слишком упрямые, чтобы признаться. — Эллисон, — сказал Кевин. — Заткнись. — Что? Я просто говорю правду. — Ты просто лезешь не в своё дело. Я встал. — Извините, мне нужно подышать. Я вышел из столовой, оставив кружку с остывшим кофе. Я не пошёл на урок. Вместо этого я сидел на лестнице, ведущей к крыше, и смотрел на дверь. Почему он не пришёл? Он сказал, что не пойдёт к Роланду. Но это не значит, что он хочет меня. Может, он просто… устал. Может, я ему не интересен. Я не знал. И от этого внутри всё болело. --- В столовой за обедом я сидел на своём месте, чувствуя себя лишним. Все обсуждали предстоящую вечеринку в выходные. Кто-то смеялся. Кто-то обсуждал свои яхты. Я смотрел в свою тарелку и не ел. Дверь открылась. Я поднял голову. Вошёл тот парень. С вечеринки. Тёмные волосы, смуглая кожа, уверенная походка. Тот, кто делал Эндрю минет в комнате. Он шёл прямо ко мне. За столом воцарилась тишина. — Ты, — сказал он, останавливаясь напротив меня. — Ты ведь тот самый. — Что тебе нужно? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я хочу поговорить с тобой, — он усмехнулся. — О том, как ты стоял в дверях и смотрел, как я доставлял удовольствие Эндрю. Эллисон поперхнулась соком. Аарон замер с вилкой в руке. Кейтлин покраснела, уставившись в стол. — Я не смотрел, — сказал я. — Ты смотрел. Я видел. И Эндрю видел. Он смотрел на тебя, пока я работал языком. Я сжал кулаки под столом. — Что тебе нужно? — Ничего, — он наклонился ближе. — Просто хочу сказать: теперь из-за тебя он игнорирует меня. Он не отвечает на мои сообщения. Я пришёл сегодня утром, чтобы поговорить с ним, а он послал меня. Сказал, что больше не хочет меня видеть. — Это не моя проблема. — Нет, — он усмехнулся. — Это твоя проблема. Потому что я не привык, чтобы меня игнорировали. И если ты думаешь, что ты особенный, ты ошибаешься. Он всех так использует. Он просто хочет трахнуть тебя и забыть. Я был с ним. Я знаю, что он любит. Грубость. Жёсткость. Он любит, когда он берёт, а не когда берут его. И я сомневаюсь, что ты сможешь дать ему то, что ему нужно. Я медленно встал. Теперь мы стояли друг напротив друга. — Ты закончил? — спросил я. — Нет, — он улыбнулся, явно наслаждаясь вниманием зала. — Я хочу, чтобы ты знал: ты для него просто игрушка. Он устанет от тебя через неделю, как устал от всех до тебя. И тогда он вернётся ко мне. Потому что я знаю, как доставить ему удовольствие. — Ещё раз скажешь что-то о нём — и я выбью тебе зубы, — сказал я. Голос был тихим, но жёстким. — Попробуй, — усмехнулся он. — Что ты можешь сделать? Ты же просто новенький. У тебя нет связей. У тебя нет власти. Ты никто. Он шагнул вперёд, но не успел. Дверь столовой распахнулась с грохотом. Все повернулись. Эндрю стоял на пороге. Бледный, с тёмными кругами под глазами, в чёрной толстовке. Но в его взгляде было что-то, что заставило всех замереть. Он не шёл — он летел через зал. За секунду он оказался рядом. Схватил парня за воротник, приподнял над полом и прижал к стене. — Ты, — сказал Эндрю, и голос его был низким, холодным, как лёд. — Ты думаешь, что можешь говорить с ним? — Эндрю, я… — начал парень. — Заткнись, — перебил Эндрю. — Я сказал тебе утром: не подходи к нему. Ты не послушал. — Я просто хотел поговорить… — Ты хотел трахнуть меня, — сказал Эндрю. — И я позволил. Один раз. Это не даёт тебе права прикасаться к тому, что моё. — Я не прикасался… — Ты стоял рядом с ним. Ты говорил с ним. Этого достаточно. Он встряхнул парня и прижал сильнее. — Если я ещё раз увижу тебя рядом с ним — я тебя убью. Не покалечу. Убью. Ты понял? Парень закивал, бледный как бумага. — Ты понял? — повторил Эндрю, и в голосе его было что-то, от чего даже я вздрогнул. — Да, — прохрипел парень. Эндрю отпустил его. Парень сполз по стене на пол, потом быстро поднялся и выбежал из столовой, даже не оглянувшись. За столом было тихо. Все смотрели на Эндрю. Он повернулся ко мне. — Выходи, — сказал он. Я встал и вышел за ним в коридор. --- Мы стояли друг напротив друга. — Ты не должен был этого делать, — сказал я. — Должен, — ответил он. — Он не имел права к тебе прикасаться. — Он не прикасался. — Не важно. Он стоял слишком близко. Я усмехнулся. — Ты ревнуешь? — Заткнись, — сказал он, и это можно было расценить как подтверждение моего вопроса. — Но это ты позволил ему прикасаться к тебе. — Это было до того, как я понял. — Понял что? — Понял, что не хочу, чтобы кто-то другой был рядом со мной и с тобой. Он шагнул ко мне. Я не отступил. — Что это значит? — спросил я. — Это значит, что я хочу тебя, — сказал он. Эндрю взял меня за руку и повёл в свою комнату. --- Он закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Мы стояли друг напротив друга. В комнате было темно, только свет из коридора пробивался под дверь. Я слышал его дыхание — тяжёлое, рваное. — Что теперь? — спросил я. — Не знаю, — сказал он, и в голосе не было прежней пустоты. — Но я хочу, чтобы ты был рядом. — Я рядом. Он смотрел на меня. В темноте его глаза казались чёрными, бездонными. Я чувствовал на себе его взгляд — тяжёлый, жадный, изучающий каждую линию моего лица. — Да или нет, Нил? — спросил он. Я не знал, о чем он спрашивает, но это не имело значения. Для него всегда да. — Да, — еле слышно ответил я. Он шагнул вперёд. Ещё шаг. Теперь я стоял перед ним, почти касаясь. Я чувствовал его тепло, запах дыма и мяты, слышал, как его дыхание участилось. Он поднял руку и провёл пальцами по моей щеке. Медленно, почти невесомо. От его прикосновения по коже побежали мурашки. Он взял меня за подбородок, приподнял моё лицо. Его большой палец скользнул по моей нижней губе — влажный, горячий. Я приоткрыл рот, неосознанно. — Ты действительно хочешь этого? — спросил он. Голос низкий, хриплый. Вопрос, в котором не было сомнения — только утверждение. — Да, — выдохнул я. Он наклонился, и я почувствовал его дыхание на своих губах. Тёплое, прерывистое. На секунду он замер, как будто давая мне шанс отстраниться. Я не отстранился. Он поцеловал меня. Не нежно. Жёстко, грубо, почти зло. Его губы вжались в мои, и я почувствовал вкус табака и мяты. Он сжал мою челюсть, открывая рот шире, и его язык скользнул внутрь — влажный, горячий, требовательный. Он целовал меня так, как будто хотел забрать всё моё дыхание, оставить меня без воздуха, без воли. Я ответил. Не мягче, не слабее. Я вцепился в его плечи, притягивая ближе, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы. Его руки скользнули мне под рубашку — пальцы холодные, но от их прикосновения по коже разлился жар. Он сжал мою талию, притягивая к себе. Я застонал — громко, откровенно. Он оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза. — Ты хочешь больше? — спросил он, и в его голосе было что-то, от чего всё внутри сжалось. — Хочу. — Тогда скажи. Я провёл языком по своим губам — я всё ещё чувствовал его вкус. — Я хочу тебя, — сказал я. — Я хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Я хочу чувствовать тебя. Просто… сделай это. Он усмехнулся — криво, почти зло. — Ты даже не представляешь, о чём просишь, — сказал он. — Тогда покажи. Он вжал меня в стену. Его тело нависало надо мной, его бёдра прижимались к моим. Я чувствовал его возбуждение — твёрдое, горячее через ткань джинсов. Он взял мои руки и прижал их к стене над головой — крепко, почти больно. — Ты будешь делать то, что я скажу, — сказал он. — Если я скажу «стой» — ты не двинешься. Если я скажу «закрой глаза» — ты закроешь. Если я скажу «молчи» — ты не издашь ни звука. — А если я не подчинюсь? — Тогда я сделаю так, что тебе будет больно, — он наклонился к моему уху. — Но если честно, я хочу, чтобы ты не подчинился. Я хочу, чтобы ты боролся. Чтобы ты хотел меня настолько сильно, что готов был нарушить все мои правила. Он прикусил мочку моего уха — резко, до боли. Я вздрогнул, но не отстранился. — Ты идиот, — прошептал я. — Это мы уже выяснили, — он усмехнулся. Он отпустил мои руки и скользнул пальцами по моей шее, спускаясь ниже. Он расстегнул пуговицу моей рубашки, вторую, третью. Не торопясь, не спрашивая разрешения. Медленно, с наслаждением. Он отодвинул ткань в сторону, открывая мою грудь. Его взгляд скользнул по шрамам — белым линиям, пересекающим кожу. — Твои шрамы, — сказал он. — Я хочу знать каждую историю. Каждый порез. Каждый удар. — Зачем? — Потому что они — часть тебя. А я хочу знать тебя всего. Он наклонился и поцеловал самый длинный шрам на моей груди. Медленно, почти благоговейно. Его язык скользнул по рубцу, и я застонал — громко, не сдерживаясь. — Тебе нравится? — спросил он. — Да, — выдохнул я. — Тогда не молчи. Я хочу слышать тебя. Он поцеловал следующий шрам, потом ещё один. Его руки блуждали по моему телу, сжимая, лаская, дразня. Он прикусил кожу на моей ключице — сильно, до боли, оставляя след. — Это больно, — сказал я. — Я знаю, — он провёл языком по тому же месту. — Хочешь, чтобы я остановился? — Нет. Он снова поцеловал мою шею, оставляя влажные следы на коже. Его рука скользнула к моему ремню — он расстегнул его, рывком стянул мои джинсы. Я чувствовал его дыхание на своих бёдрах. — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, — сказал он. — Я смотрю, — ответил я, хотя всё внутри дрожало. Его руки скользнули по моим бёдрам, сжимая кожу — сильно, почти больно. Я чувствовал, как его пальцы впиваются в меня, оставляя следы. Он смотрел на меня снизу вверх — его глаза блестели в темноте, в них не было пустоты. Только жадность. Только желание. — Смотри на меня, — сказал он. И я смотрел. Он наклонился и провёл языком по внутренней стороне моего бедра. Медленно. Мокро. Я вздрогнул, пальцы вцепились в стену за спиной. Его язык был горячим, влажным, и он двигался так медленно, что это было почти невыносимо. — Эндрю… — Не отвлекайся, — сказал он, не поднимая головы. Он поцеловал моё бедро, потом прикусил кожу — резко, до боли. Я втянул воздух сквозь зубы. Боль смешалась с удовольствием, и я не знал, что чувствую сильнее. — Тебе нравится? — спросил он. — Да, — выдохнул я. — Тогда не молчи. Он снова провёл языком по бедру, поднимаясь выше. Я чувствовал его дыхание на своей коже, и это сводило с ума. Он взял меня в руку — медленно, сжимая у основания. Его пальцы были твёрдыми, горячими. Я застонал, выгнувшись вперёд. — Посмотри на меня, — сказал он. Я опустил голову. Он смотрел на меня в упор, держа меня за член. Его губы были приоткрыты, влажные. — Чего ты хочешь, Нил? — спросил он. — Я хочу, чтобы ты взял меня в рот, — сказал я, и голос мой был хриплым, почти умоляющим. — Правильный ответ, — он усмехнулся. Он наклонился и медленно провёл языком по головке. От кончика до основания. Очень медленно. Я чувствовал каждый миллиметр, каждый поворот его языка. Это было как электричество — по всему телу прошла дрожь. — Ещё, — выдохнул я. — Ещё, — повторил он, как будто пробовал слово на вкус. — Ты умеешь просить. Это хорошо. Он снова провёл языком — теперь быстрее, настойчивее. Я вцепился в стену, закрыл глаза. — Открой глаза, — сказал он. Я открыл. Он смотрел на меня. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь кончать, — сказал он. Потом он взял меня в рот. Глубоко. Сразу. Я почувствовал его язык, его губы, его тепло. Он двигался медленно, с ритмом — вверх-вниз, вверх-вниз. Мои пальцы сжались в кулаки, я чувствовал, как внутри всё напрягается. — Эндрю… Он прибавил скорость. Его язык обводил головку, дразнил, сжимал. Я чувствовал его пальцы на своих бёдрах, прижимающие меня к стене, не дающие отстраниться. — Я сейчас… — прошептал я. Он не остановился. Он смотрел на меня — его глаза блестели в темноте, и в них было что-то тёмное, голодное. Он брал меня глубже, быстрее, и я чувствовал, как приближаюсь к краю. — Не сдерживайся, — сказал он на секунду, оторвавшись. — Я хочу, чтобы ты кончил глядя мне в глаза. Я не сдержался. Оргазм накрыл меня внезапно — волна жара, которая поднялась снизу и разлилась по всему телу. Я кончил громко, с его именем на губах. Мои пальцы сжали стену, всё тело дрожало. Он не остановился. Он продолжал двигаться, пока я не затих. Потом он медленно отстранился, вытер губы тыльной стороной ладони. Я смотрел на него, тяжело дыша. — Ты как? — спросил он. — Лучше, чем когда-либо, — сказал я. — Хорошо. Он поднялся, притянул меня к себе, поцеловал. Мягко, медленно. Я чувствовал свой собственный вкус на его губах — горький, солёный. — Теперь твоя очередь, — сказал я. — Не сегодня, — сказал он. — Сегодня — ты. — Почему? — Потому что я хочу, чтобы ты знал: это не разрядка. Не одолжение. Это — начало. — Чего? Он посмотрел мне в глаза. — Этого, — сказал он. — Нас. Я не знал, что это значит. Но я знал, что хочу узнать. ---