Глава 5. Медитация
5 июля 2026 г., 20:50
Теперь, спустя полторы недели с ухода, его утро начиналось с реки.
Мэн Яо выходил из дома в шесть, когда солнце еще только поднималось над водой и асфальт набережной был влажным от ночной росы. Он бежал размеренно, чувствуя, как тело слушается. Ощушал каждую мышцу, каждый вдох, каждый удар сердца. Кроссовки мягко пружинили по дорожке, ветер холодил ключицы в вырезе футболки, и в голове не было ничего лишнего: только ритм и ровное дыхание. Только он сам.
Первые полкилометра пролетали незаметно. Он огибал спящие многоэтажные дома, проносился мимо круглосуточной кофейни, откуда уже пахло свежей выпечкой, и сворачивал в парк — узкую полосу зелени между жилыми кварталами и набережной. Здесь было тише. Огромные дереав загораживали небо, и солнечный свет падал на дорожку пятнами, как сквозь сито.
На втором километре маршрута он всегда замедлялся. Не потому, что уставал. Просто здесь был детский сад.
Небольшой, частный, спрятанный за невысокой чугунной оградой. Двухэтажное здание с яркими стенами, разрисованными облаками и птицами. С площадкой, где высились разноцветные горки и качели. Каждое утро, пока Яо пробегал мимо, родители приводили сюда детей.
Он видел их каждый раз… И каждый раз не мог не смотреть.
Вот молодая омега с круглым животом под легким платьем ведет за руку девочку лет трех. Малышка капризничает, не хочет отпускать маму, и омега наклоняется — тяжело, неуклюже, — чтобы поцеловать ту в макушку. Вот альфа в рубашке выходит из машины, открывает заднюю дверцу и вынимает из кресла мальчика — тот сонно трет глаза и прижимается к отцовскому плечу. А вот пара: альфа и омега, которые вместе ведут двоих детей, и альфа несет рюкзачок со смешными заячьими ушами; а омега что-то тихо говорит ему, и оба искренне смеются.
Мэн Яо пробегал мимо, и внутри каждый раз что-то тонко, едва заметно дергалось, как струна, которую задели случайно и тут же отпустили. Он не позволял себе останавливаться и думать об этом дольше нескольких секунд. Но хватало и этих мгновений.
Вот сейчас беременный омега сидел на скамейке у входа, придерживая живот обеими руками, и смотрел на старшего ребенка, который копался в песочнице. Лицо у него было усталое, но спокойное. Как лицо человека, который знает что-то, чего Мэн Яо не знал.
Он резко отвернулся и побежал дальше, ускоряя темп. Ветер с яростью ударил в лицо.
Где-то глубоко, под слоями расчета и льда, снова шевельнулась та самая мысль. Крошечная, глупая, детская. Мысль о том, что однажды — не сейчас, не завтра, но когда-нибудь — все может пойти иначе. Что однажды альфа, который окажется рядом, не будет платить за его услуги, как тела. И Яо перестанет считать дни до конца течки в чьих-то объятиях. Что однажды утро у детского сада перестанет быть просто картинкой, мимо которой он пробегает теперь каждый день.
Глупо. Это противоречит всему в моей жизни.
Он знал это. Знал так же твердо, как таблицу умножения. И все равно не мог убить эту мысль до конца — она вросла в него, как корень в сухую почву, и держалась там, несмотря ни на что. Не надежда даже — так, её тень. Эхо материнской веры в любовь, которую Мэн Яо презирал в теории, но не мог вытравить из себя на практике.
К концу маршрута он снова подумал о машине, откидывая глупые мысли прочь. Ему представлялась серебристая легковушка, которую он купит в течение пары месяцев. Не на деньги альфы — на свои. На те самые, что оседали на подставном счете стараниями бывших партнеров. По закону не украдено: карты были отданы добровольно, и он распоряжался ими так, как считал нужным. То, что альфы не знали, куда уходит часть переводов, было их проблемой, не его.
Сорок тысяч сверху за полгода с Су Шэ. Еще тридцать — с предыдущего. Пятнадцать — с пятого. Двенадцать — с четвертого. Плюс накопления с криптокошелька. Машина, страховка и ещё немного останется.
Машина была реальной мечтой. Осязаемой. Её можно было купить, поставить на парковку и сесть за руль. В отличие от детей, которых не будет. И в отличие от утра, в которое он скоро перестанет проникать даже как наблюдатель.
Яо усмехнулся коротко, без действительного веселья, и сбавил темп уже у самого дома. Потянулся, разминая плечи, и вошел в подъезд. В лифте он смотрел на свое отражение: раскрасневшееся лицо, влажные от пота волосы, задумчивые золотые глаза. Никто не ждал его наверху и не станет спрашивать, где он был так долго.
Омега вышел на своем этаже и открыл уже почти родную дверь. Квартира встретила его тишиной и запахом новых благовоний с ароматом ели.
***
В бассейне спортивного клуба было тихо. Яо любил это время — будний день, сразу после обеда, когда все нормальные люди работали, а он мог скользить в воде почти в полном одиночестве. Только пожилая пара в дальнем конце дорожки — две беты, которые плавали медленно, держась за руки, — и тренер на бортике, листавшая что-то в телефоне. Он толкнулся от края и поплыл. Длинные, ленивые гребки нарушали водную гладь. И она принимала тело, делала его невесомым, и с каждым следующим движением из головы уходило то, что копилось полгода. Он не думал о Су Шэ или Минцзюэ. Не думал о том, что альфа номер восемь больше не писал. Он просто плыл, считая движения рук, и в этом была своя медитация — простая, как упражнение на дыхание. После второго круга он перевернулся на спину и лег на воду, раскинув руки. С потолка лился приглушенный свет, плитка на стенах отливала голубым, и где-то под водой гудел насос — низкий, утробный звук, похожий на сердцебиение. Мэн Яо закрыл глаза, растворяясь в покое. Он думал о матери. Не специально — просто её лицо всплыло в памяти, как всегда, когда он позволял себе расслабиться. Мэн Ши, наверное, сейчас возится в саду или пьет чай на веранде. А возможно просто спорит с дядей Юном о том, какие цветы сажать в этом году. Надо бы съездить на выходных. — вдруг пришло ему в голову и он не стал противостоять этой мысли. Позволил ей осесть, как план на скорое будущее, и дал ход другим размышлениям. Альфы не давали ему скучать по матери. Не специально — просто заполняли собой все пространство, свободное время и мысли. Сейчас, в тишине, он мог наконец вспомнить, каков её феромон: роза и терпкая нотка заварного чая. Но дело было не только в свободе скучать по матери. Яо вспоминал без злости, скорее с аналитической ясностью все те мелочи, которые бесили его в альфах и о которых он никогда не говорил вслух. Мокрое полотенце, брошенное на его половину кровати. Су Шэ выходил из душа, вытирался и кидал полотенце прямо на покрывало — скомканное и влажное. И оно лежало там часами. Прислуга приходила раз в день, и Яо, который не мог сидеть и смотреть на этот беспорядок, убирал его сам, каждый раз молча стиснув зубы. Или во! грязная кружка на журнальном столике. Альфа номер два часто пил кофе, ставил кружку на стекло без подставки, и она собирала конденсат, оставляя мокрый след. А привычка альф заказывать за него в ресторанах? «Ты же любишь рыбу, А-Яо». Нет, он не любил рыбу. Но поправлять каждый раз было муторно — проще съесть, чем объяснять и устраивать сцены. Привычка альф говорить: «Я занят, не отвлекай», — а потом обижаться, что омега не интересуется их делами. Привычка оставлять деньги на тумбочке, как чаевые для обычной шлюхи. Привычка думать, что если омега красивый, то он обязательно глупый. Привычка объяснять ему, Мэн Яо, элементарные вещи: «это налоговая декларация, ты вряд ли поймешь эти циферки, котик». И не замечать, что он понимает лучше их. И самое противное — привычка альф ревновать к его молчанию. «О чем ты думаешь?», «Почему ты молчишь?», «Ты злишься?», «Ты меня больше не любишь?» — и так без конца, пока Яо не приходилось придумывать что-то ласковое и успокаивающее, лишь бы от него отстали. Он перевернулся на живот и снова поплыл: быстрее и резче, выплескивая раздражение в воду. Никто сейчас не спрашивал, о чем он думает. Никто не вытирал член о его волосы после хорошего минета. Никто не оставлял после себя лужи в ванной и открытую банку из под шампуня.***
Домой омега вернулся ближе к вечеру — после бассейна и того, как позволил себе прогулку до дома, вместо такси. Тело приятно ныло после плавания, и двигаться хотелось медленно и без цели. Он переоделся в домашнее, и халат тихо зашелестел на его теле, обнимая прохладой. Омега заварил новый чай, устроившись на диване с ноутбуком на коленях. Экран засветился почти сразу, открывая вкладки, которые он не закрывал со вчерашнего дня: сайты с одеждой. Он пролистывал их почти лениво, без интереса — рубашки, брюки, пиджаки, аксессуары, — и ничего не цепляло. То оттенок не тот, то крой грубоват, то ткань слишком синтетическая на вид. Он закрывал вкладки одну за другой, и уже собирался захлопнуть ноутбук окончательно, когда взгляд упал на раздел с бельем. Темно-зеленое, почти черное, полностью из кружева — тонкого и мелкого, сплетенного в узор, который выглядел хрупким, но обещал приятно обтягивать кожу. Никаких кричащих деталей или открытой вульгарности. Просто красивая вещь, которую никто не увидит. Он задержал на ней взгляд на пару секунд дольше, чем смотрел на блузки, а потом, не раздумывая, добавил в корзину и оформил доставку на дом. Адрес, способ оплаты, временной слот — все заняло меньше минуты. Мэн Яо редко покупал вещи просто так, без практической цели. Каждая безделушка в его гардеробе работала: привлекала взгляд, подчеркивала фигуру, создавала образ. Белье — особенно. Оно было частью униформы, и он относился к нему соответственно: зовущее и функциональное. Но это было другим: оно ничего не должно было делать. Трусики просто должны быть красивымии лежать в ящике, ожидая момента, когда ему захочется надеть его. Не для нового альфы, а просто так, для собственной уверенности. Чтобы, одеваясь утром, знать: под одеждой скрыто что-то такое, чего никто не заслужил увидеть. Он захлопнул ноутбук и откинулся на спинку дивана. В квартире было тихо. Папоротник у окна пустил новый лист — бледно-зеленый, еще не развернувшийся до конца. Яо смотрел на него, потягивая чай, и думал о том, что неплохо бы заказать ужин. Готовить он не собирался — не потому, что не умел (хоть и далеко от банальных блюд не отошел), а потому что не видел смысла зажигать плиту ради одного человека. Доставка решит эту проблему за полчаса. Он открыл приложение, пролистал меню, выбрал что-то сытное и нажал «заказать». Теперь оставалось только ждать и курьера с едой, и курьера с бельем. И то, и другое должно было прибыть в ближайший час.***
В ожидании хоть какой-то доставки он снова взял телефон. Чай остыл, и омега отставил кружку на подоконник рядом, поджав под себя ноги и устраиваясь уютнее. Пальцы привычно скользнули по экрану, открывая канал. «Свои против чужих» жил своей обычной жизнью. За те дни, что Яо не заглядывал в чат, накопилось десятка два новых постов: кто-то хвастался удачным разрывом, кто-то жаловался на скупого альфу, кто-то спрашивал совета о том, как распознать слежку на ранней стадии. Яо пробежал глазами по заголовкам, но ни один не зацепил. Зато зацепил пост от Зимней вишни — той самой омеги, что когда-то спрашивала, как отказаться от кольца, не спровоцировав скандал. Теперь она писала другое: «Любимки, мой альфа снова заговорил о браке. Я думала, что он успокоился после того раза, но нет. Говорит, что если я откажусь во второй раз, то он "не знает, что сделает". Что делать?» Яо хмыкнул. Пальцы забегали по экрану раньше, чем он успел обдумать ответ полностью. Лисья улыбка: «Собирать вещи. Альфа, который угрожает, не шутит. Если он говорит «не знаю, что сделаю» — значит, уже знает. Не жди третьего раза, он точно закончится плачевно». Он нажал «отправить» и пролистнул дальше. Ещё несколько постов — жалобы, вопросы, обмен опытом... Кто-то спрашивал, как отказать альфе в сексе, не испортив отношения. Кто-то делился лайфхаком, как прятать часть денег от контролирующего партнера. Яо читал все это с профессиональным интересом, отмечая про себя знакомые паттерны: одни и те же ошибки, одни и те же иллюзии начинающих. А потом пальцы замерли. Он смотрел в экран, но не видел текста. В голове, словно из ниоткуда, всплыло лицо Минцзюэ — то, каким оно было в ресторане, когда Яо показал ему средний палец. Кривая усмешка. Тяжелый взгляд. И то, как альфа номер восемь — вежливый, симпатичный, но бесперспективный — отступил, едва почувствовав чужое желание обладать. Яо шумно выдохнул через нос и открыл окно для нового сообщения. Пальцы забегали по экрану быстро, зло, без обычной уверенной плавности. Лисья улыбка: «Вопрос: как избавиться от внимания альфы, с которым у вас был случайный перепихон? Из-за него очередной отвалился». Он перечитал написанное: сухо и по делу, как он любил. Но вопреки этому, пальцы снова коснулись телефона, допечатывая: «Если альфа доминант по природе с деньгами, то вариант «послать» работает только в том случае, если он умеет принимать отказ. А такие не умеют. Вариант «исчезнуть» работает временно. Вариант «найти другого альфу и показать, что вы заняты» провоцирует. Жду рабочие предложения». И в этот раз нажал «отправить» и отложил телефон экраном вниз. В груди что-то пульсировало — не злость, а раздражение, смешанное с досадой. На себя и Минцзюэ. На весь тот дурацкий романтический вечер, который должен был стать началом новой игры, но стал очередным подтверждением того, что этот альфа проблема, которую невозможно решить привычными методами. Не Минцзюэ не делал ничего: просто появлялся и все рушилось в мгновенно. Просто смотрел, и очередной альфа испарялся, словно его и не было. Просто ждал, и Яо чувствовал это ожидание кожей даже сейчас, лежа на диване в своей квартире, где не было никого, кроме него и жужжащего старого холодильника. Он не ищет меня. Не преследует. Не покупает. Уверен, что я уже его. И это бесит больше, чем все попытки Су Шэ вместе взятые. Яо мотнул головой, отгоняя неприятную мысль: Не сегодня. Сегодня он ждет доставку, пьет чай и никуда не спешит. Звонок в дверь громко нарушил напряженную скованность уже спустя пятнадцать минут. И омега чуть ли не подскочил с дивана. Он был рад, действительно рад, забыть и о своем сообщении в чат, и о надоедливом Не Минцзюэ.***
Лу Чжэнь пришел на следующий день, ближе к полудню. Яо открыл дверь после второго звонка — не из вредности, а из принципа: он только что закончил наносить стрелки и не хотел отвлекаться, пока линия не легла идеально. Теперь, стоя в прихожей, он смотрел на бету сквозь ресницы оценивающе, как смотрел на всех, кто хотел перестуить порог его временного дома. Сегодня Лу Чжэнь был одет не в обычную серую рубашку, а в зеленую, в мелкую клетку, и джинсы — простые, чуть стертые на коленях. В руке он держал небольшой ящик с инструментами. Тот был старым и потертым, с пластиковой ручкой, перемотанной синей изолентой. Пахло от гостя уличной пылью и металлом — он, видимо, шел пешком от метро. — Ванная, — сказал Яо вместо приветствия, отступая вглубь маленького коридора. Лу Чжэнь кивнул и, не разуваясь, прошел внутрь. Яо закрыл за ним дверь и последовал следом — не спеша, почти лениво, хотя внутри уже проснулось знакомое, холодное внимание. Он не ждал плохих новостей — он просто всегда был готов к ним. В ванной пахло маслом для тела и чистящим средством. Лу Чжэнь поставил ящик на пол, опустился на корточки перед счетчиками и, прищурившись, осмотрел трубы. Пальцы его — сухие, с коротко подстриженными ногтями — коснулись вентиля и провернули раз, другой. Где-то в стене зашумела вода, и напор в кране, который Я открыл для проверки, заметно усилился. — Вот здесь, — сказал Чжэнь, не оборачиваясь. — Прокладка старая, еле держит. Я поменяю, тут на пять минут работы. Яо прислонился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди. Он молчал, наблюдая, как бета работает — спокойно и без суеты, с той уверенной сноровкой, которая выдавала человека, привыкшего все чинить самому. Лу Чжэнь не был мастером, но руки у него росли откуда надо. Яо ценил это: ценил людей, которые умели делать что-то полезное, а не только говорить. Когда вентиль был закручен, а старая прокладка полетела в мусорное ведро, Лу Чжэнь вытер руки тряпкой, которую ему протянул омега, и поднялся. — Ну, готово, — сказал он. — Теперь точно надолго хватит. — Чай будешь? — спросил Яо, окончательно отлепляясь от косяка и кидая последний взгляд на спрятанную трубу. Лу Чжэнь моргнул: не ожидал приглашения, ведь Мжн Яо редко предлагал поболтать. Обычно их встречи были короткими и деловыми. — Если у тебя есть зеленый, то давай, — ответил он. — А то я с утра только кофе успел выпить, и тот на бегу. — Зеленый есть, — Яо развернулся и пошел к мини-кухне. — Идем. Он заварил чай в прозрачном чайнике — тот самый Те Гуаньинь, который купил только для себя и ни для кого больше. Лу Чжэнь сел за стол, поставив ящик с инструментами у ног, и оглядел кухню. — У тебя тут стало уютно, — заметил он нейтрально, в итоге останавливаясь взглядом на домашнем «садике». — Хорошо, что решил оставил растения. — Есть такое, — Яо разлил чай по чашкам — простым, белым, без рисунка — и подвинул одну бете. — Мне они понравились. — С ними эта квартирка выглядит как-то… живее. Яо сел напротив, обхватив свою чашку ладонями. Они помолчали немного не потому что было неловко, а потому что чай был горячим и вкусным, и не хотелось торопиться. — У меня тут странная история приключилась на неделе, — вздохнул Лу Чжэнь, глядя в чашку. Голос его звучал ровно, без напряжения, но Яо сразу заметил: бета начал этот разговор не случайно, он вел к чему-то конкретному. — Что за история? — спросил он, делая глоток. — Мне кто-то три дня названивал. Я не брал... Мало ли: спам, мошенники… А потом, когда я выходил с работы, меня у офиса остановил альфа. — Лу Чжэнь поднял глаза на Яо. — Назвался Су Шэ. Спрашивал про тебя. Внутри у Яо что-то сжалось — не страх, а скорее яркое понимание. Он не двинулся с места. Только его пальцы, обхватившие теплый фарфор, чуть напряглись. — И что он сказал? — Ну, начал издалека. Мол, вы поссорились по глупости и он хочет просто поговорить, все исправить. Деньги предлагал, полторы тысячи, если я скажу, где ты. Яо усмехнулся коротко м насмешливо. Полторы тысячи. Су Шэ оценил его в полторы тысячи юаней. Меньше, чем стоил его последний пиджак, подаренный альфой же. — А ты? — А я сказал, что не знаю, где ты. Что мы с тобой редко общаемся, так, по мелочи помогаю иногда, и все. — Лу Чжэнь пожал плечами и отпил чай. — Он сначала вроде поверил, а потом начал заводиться. Мол, я вру, что ты не мог просто так исчезнуть, что я должен знать. Кричал что-то про «я должен его вернуть». А потом сел в машину и уехал. — Даже не угрожал? — Нет. Но вид у него был… нездоровый. Глаза красные, трясся весь, как будто не спал несколько дней. — Лу Чжэнь покрутил чашку в пальцах. — Ты бы поосторожнее с ним. Мне он не понравился. — Он и раньше был… нервный, — сказал Яо задумчиво. — Но чтобы настолько… — Видно, ты крепко в его душу запал. — Это не душа, — Мэн Яо покачал головой. — Это эго. Я ушел сам, а не он выбросил. Вот это его и гложет. Лу Чжэнь хмыкнул, беря со стола печенье. — Знакомая история. Альфы вообще не любят, когда их бросают первыми. — Альфы вообще много чего не любят, — Яо чуть приподнял бровь. — Например, когда омега умнее их. Или, когда он зарабатывает больше. Или, вот, когда ты не падаешь дв обморок от их комплиментов. — Да уж, — Чжэнь негромко рассмеялся. — Я теперь на работе с альфой сижу в одном кабинете. Он реально думает, что если говорит громче, то становится умнее. Я ему как-то сказал: «Может, будешь потише? Я рядом сижу, и так слышу». И он обиделся на весь день. — Серьезно? — Абсолютно. А еще у него есть привычка руками размахивать, когда он доказывает свою точку зрения. Один раз так размахался, что сбил мой кофе со стола. И даже не извинился... Яо фыркнул, и это вышло вполне искренне. — Идиоты, — резюмировал он. — Точно, — согласился Лу Чжэнь. — Но нам с тобой с ними как-то работать надо. — Тяжелая у тебя работа. — Не тяжелее твоей. Они переглянулись и замолчали. В этом молчании было что-то почти теплое — не дружба, нет, но то особое взаимопонимание, которое возникает между людьми, прошедшими через один и тот же ад. Коллеги. Товарищи по несчастью или всё таки по выбору? Омега допил чай и тихо поставил чашку на стол. — Я, наверное, уеду на пару недель, — сказал он. — Пусть Су Шэ побесится без меня. Не найдет и успокоится. — Куда думаешь? — На Пхукет. Я давно туда хотел. — Хорошее место, — Лу Чжэнь одобрительно кивнул. — Отдохнешь: море, солнце… Я бы тоже не отказался, но у меня отпуск только через три месяца. — Сочувствую. — Ничего, я привык. — Лу Чжэнь допил чай и поднялся, поднимая сразу и свой сундучок. — Ладно, спасибо за чай. Я пойду, а то у меня ещё дела. Мэн Яо проводил его до двери. У порога Лу Чжэнь обернулся, уже взявшись за ручку. — Если что-то серьезное понадобится — звони. Для тебя я всегда на связи. — Хорошо, — Яо благодарно и искренне кивнул. — Спасибо. — Да не за что. — Лу Чжэнь чуть усмехнулся. — Это работа. — И все равно. Бета вышел, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Яо постоял в прихожей, глядя на закрытую дверь, потом вернулся на кухню и убрал чашки в раковину. В голове крутились обрывки разговора: про Су Шэ и альфу, который размахивает руками, про «не тяжелее твоей». Он вдруг поймал себя на том, что все еще улыбается — чуть заметно, краешком губ. Не из хозяйской вежливости, а просто так. А потом, вздохнув, омега зашел в ванную, опустил смеситель — Лу Чжэнь поохо закрыть кран до конца и тот покапывал — и остановился, глядя на свое отражение в зеркале. Стрелки были идеальны. Лицо спокойно. Только в глубине золотых глаз застыло что-то холодное и острое, как осколок стекла: Су Шэ добрался до его единственного связного. Не узнал адрес — пока. Но он узнал о Лу Чжэне. И если он додумается проследить за бетой ещё раз, но внимательнее п осторожнее, то рано или поздно окажется здесь. Нужно точно исчезнуть. Хотя бы на короткое время. Он выплыл из ванной с этой громко бьющейся мыслью, взял ноутбук и сел на диван. Пальцы привычно забегали по клавиатуре и сайт авиаперелетов открылся мгновенно. Пхукет — вечерний рейс через три дня. Эконом-класс — не бизнес, как с Су Шэ, но плевать. Ему не нужен комфорт, ему нужно расстояние. Три часа полета и целых две недели тишины. Море, солнце, никаких альф. И когда он вернется, то Су Шэ, скорее всего, уже устанет искать. Или, по крайней мере, потеряет его след. Он нажал «купить» и дождался, пока на экране не появилось подтверждение. Билет упал на электронную почту, и Мэн Яо довольно закрыл ноутбук, откинувшись на спинку дивана. Перед отъездом нужно было сделать ещё одно дело: съездить к матери. На выходных. А потом — море.
