Знак морской глубины

В этом мире, полном магии и самых разных рас, всех живых существ объединяла как минимум одна вещь: ожидание шестнадцатилетия. Это был день, когда на запястье кожа начинала гореть, и проступал рисунок — тот, что поможет каждому найти свою родственную душу. У многих друзей Армандо из академии такие знаки уже появились, и каждый раз это становилось событием. — Смотри, Мануэль! — хвастался один из курсантов, разве что не светясь от счастья. — Плетёная корзинка с булочками! Моя вторая половинка определённо будет печь лучшие пироги. Ах, как я обожаю выпечку! — А у меня крыло чайки на фоне мачт, — отозвался другой парень, лениво осматривая свою руку. — Моряк, значит, как и я. Другого я и не ожидал! Салазар тогда улыбался, радуясь за друзей, а сам фантазировал, каким мог оказаться рисунок на его запястье. Этим утром он проснулся от чувства боли, как если бы он обжёгся о раскалённое железо, и сразу же, как только смог с трудом разлепить глаза, подтянул левую руку и всмотрелся в запястье. Жгло необычно сильно, покраснение растянулось фактически на половину руки — от ладони до локтя, и стал проявляться рисунок: долгие линие пересекались между собой, завивались, превращаясь в неясный узор. Ближе к ладони нарисовался круг, оплетённый неизвестными символами. Жжение наконец закончилось, и перед Салазаром предстал рисунок чего-то напоминающего… — Амулет? В своей жизни, насмотревшись на чужие руки, он никогда ещё не видел такой сложный узор. Ни сами узоры, ни украшения, ни возможные письмена (если именно ими были некоторые странные закорючки) ему не были известны. Он смотрел на рисунок с лёгкой тревогой и непониманием, не зная, ни что это, ни где искать ответы. Существо, предначертанное ему судьбой, явно было не из этих краёв, иначе он бы смутно, но узнал что-нибудь. Необычное начало дня. Однако, с этим было ничего не поделать. Армандо, всё ещё испытывая лёгкую саднящую боль от проявившегося знака, поднялся с кровати и отправился в ванную. Умывшись, он окинул холодной водой весь рисунок, и боль затихла. Стоило спуститься и рассказать маме. — Армандо? Голос матери был мягким, таким музыкальным, что Армандо иной раз задавался вопросом, почему она решила ухаживать за цветами в этом городе, а не выступать на сцене. — С добрым утром, милый. С днём рождения! Ну-ка, покажи, что у тебя там? — позвала она ласково. — Доброе утро, мам. Оно… Юноша на мгновенье замешкался, не зная, как описать проявившийся рисунок. Он подошёл ближе и протянул руку. Женщина отвлеклась от готовки, и с появившимся на лице удивлением и ступором принялась рассматривать знак. — Какой необычный… — спустя несколько минут прокомментировала она. — Я никогда таких не видела. — Что это может значить? — с тревогой спросил Армандо. — Это… Хм. Думаю, нам стоит спросить твоего отца. Он совсем скоро приедет, он много где побывал, наверняка он быстро тебе скажет, где искать твою пару! — воодушевлённо произнесла женщина, прижимая сына к себе в объятья. — Не переживай, ты её найдешь. А сейчас, приступай к завтраку.

***

В школе все ребята были шокированы настолько сложным узором, даже начали перешёптываться, как бы это не оказалось проклятием. За несколько дней Армандо услышал множество теорий, большинство из которых он тут же откинул — они были ещё страннее его рисунка. А вот небольшое количество информации в библиотеке заставило его загрустить. Но частично теория подтвердилась: рисунки из книг, относящиеся к амулетам, действительно были похожи на то, что было у него. Значит ли это, что искать нужно было шамана? Он очень надеялся, что отец что-нибудь сможет ему подсказать. Он как раз должен был сегодня вернуться из плавания, и уже ждать его дома. Привычная дорога, хоть и была длинной, не отягощала его: запах моря успокаивал, а каменные здания, на которых устроились вьюнки, превращали каждую улочку в усладу для глаз. За обедом они собрались вместе за одним столом, слушая истории из дальнего плавания. Чего за пределами их городка только не произошло: и множество поражённой нечисти, решившей потревожить селения, а сколько историй у отца оказалось из-за разницы культур между расами… Их тут много было, правда много, всех и не упомнишь, но всё же, несмотря на различия, они старались жить в мире. Но из-за разницы восприятия мира часто возникали неловкие ситуации, и главное здесь было — умение всё решать словами. После трапезы мужчина потрепал сына по голове, поздравив с прошедшим шестнадцатилетием. — Что же тебе выпало, не расскажешь? Армандо несмело протянул руку, задрав рукав рубашки. Мужчина приблизился к рисунку, изучая. Его лицо приобрело задумчивый вид, рука привычно потянулась к бороде, теребя её. — Какой необычный тебе выпал знак. — Вижу. Я думаю, это какой-то амулет. Правда, я таких не встречал никогда, — пожал плечами Салазар. — Не припоминаю, конечно, таких символов ни в одном из своих путешествий, — сказал мужчина. Армандо со скрытой грустью посмотрел в лицо отцу, всё ещё надеясь получить от него подсказку. — Где же мне искать ответы? Тот задумчиво потёр подбородок ещё раз. — Я точно знаю, что, чем сложнее рисунок, тем труднее и опаснее может быть дорога до цели. Не похоже, что символы обозначают одного человека. — В каком смысле, отец? Мужчина отпустил руку сына, и, подойдя ближе, обхватил его спину, прижав к себе. — Иногда магия рисует не душу твоей пары, а суть её профессии, расы. Тебе магия показала что-то куда более глобальное, чем предпочтения одного человека. Хотя… — внезапно добавил он, ещё раз потянувшись к запястью. — Если твой рисунок буквально обозначает амулет, вполне возможно, что речь идёт об опасном шамане. Ты же помнишь правило? Чем сложнее узоры, что они рисуют, тем сильнее сами шаманы. — Да, да, помню-помню, — быстро ответил Салазар, отойдя вперёд, к окну. — Держись подальше от тех магических лавок, которые находятся далеко от поселений. Армандо медленно, боязливо повернул голову, вновь смотря на отца. — И что мне с этим делать? — почти шёпотом спросил он. — Ищи своё счастье, Армандо. Просто помни об осторожности, — сказал мужчина, потрепав сына по голове.

***

Годы складывались в однообразную цепочку событий, поиски уже начинали утомлять, пока не разочаровали полностью. То, что начиналось как романтическое приключение шестнадцатилетнего юноши, мечтающего о долгой, всепоглощающей и взаимной любви, постепенно превратилось в одержимость, изматывающую его душу. Салазар взрослел. Ушла юношеская плавность, черты лица заострились. Под грузом ответственности взгляд стал серьёзным. Он с отличием заканчивал курсы навигации и тактики в академии, учился читать звёзды, изучал очищающие заклинания, и вскоре станет путешествовать по миру, как и его отец. Но даже учась в академии, он не переставал думать о таинственном узоре, и в свободное время он искал хоть какую-то информацию. Правдивость предупреждения, которое он помнил ещё с детства, подтверждалась на практике с пугающей точностью: чем дальше магическая лавка находилась от поселений, тем страннее становились её обитатели и тем опаснее были их методы. И тем меньше они хотели помогать. Впервые он переступил порог такого места в семнадцать лет. Это было уютное заведение в другой части его города. Внутри пахло травами, воском, благовониями. Шаманом оказался пожилой человек в безупречно чистой мантии. Он долго разглядывал запястье Салазара через монокль, щурясь. В конце концов он брезгливо отстранился, протёр стекло шелковым платком. — Слишком сложно для меня, мальчик, — произнёс он с нечитаемым выражением лица, со смесью будто бы отвращения и чего-то ещё. — Это не магия наших краёв и не благословение храма. Иди к тем, кто разбирается в забытых древних символах. Туда, где кончаются приличные люди. Уходил Армандо оттуда с чувством грусти, размышляя об удивительной для него разнице между шаманами: пока одни проводили ритуалы с убийствами («жертвоприношениями»), другие не покидали границ «безопасной» области магии, которая, по его мнению, больше походила на работу травниц, но совет запомнил. К девятнадцати годам его маршруты всё чаще вели прочь от мощёных улиц, в грязь и дикие леса. В одной из лавок на самой границе леса, где деревья смыкались над крышей, образуя затемнения в потолке, его приняла лесная старуха. Она даже не стала смотреть на руку. Вместо этого она высыпала на стол кучу мелких, отполированных временем костей и заставила Салазара подуть на них. Кости сложились в бессмысленную, хаотичную кучу. — Они молчат, — прошептала она, указывая на кости, и её глаза, затянутые белёсой дымкой, вдруг стали пронзительно острыми. — Ты ищешь того, кто связан с этим амулетом? Это опасно, дитя. Не все, кто носят такие узоры, хотят быть найденными. Некоторые прячутся от самой судьбы. А иные… иные прячутся, чтобы не навредить тебе. К двадцати одному году отчаяние заставило его нанять лодочника и углубиться в зловонные топкие болота. Лавка стояла на гнилых сваях, окружённая чёрной тиной. Воздух здесь был плотным, а запах разительно отличался от вычищенных городских улиц. Шаманка, чья кожа напоминала потрескавшуюся кору старого дуба, зажгла пучок горько пахнущих трав. Армандо наблюдал, как она медленно, но ловко исполняла ритуальный танец, совсем не скованная в своих движениях несмотря на почтенный возраст. Дым повалил густыми клубами, обвивая запястье, но не давая никакого видения. Вместо ответа он просто оседал на коже липкой плёнкой, которую хотелось содрать. — Вода… — прохрипела она, разгоняя дым костлявой рукой. — Тут слишком много воды, парень. Твоя судьба утонула в ней. Ищи там, где много воды. Но берегись глубины. Он запоминал каждое слово, но даже так подсказки всё равно ускользали, как рыба в мутной воде. В двадцать два года он закончил академию и смог отправиться по миру на кораблях, защищая селения от скопления неуправляемой тёмной энергии. А в свободное время продолжал поиски, которые всё больше и больше напоминали поиск маленькой песчинки на глубине океана. Он видел, как шаман пустыни гадал по узорам, которые ветер вырисовывал на песке, и лишь разводил руками, бормоча что-то о «языке, который не для человеческих уст». Он натыкался на странствующих заклинателей у пыльных трактов, и каждый трактовал знак по-своему: печать забытого бога, проклятие рода, ключ к вратам, которых не существует. Но никто не узнавал символ. Никто. К двадцати трём годам Салазар понял, что значит фраза «тем опаснее сам шаман». Он нашёл лавку в самой глухой чаще, куда не вела ни одна карта. Рядом был мужчина средних лет. Оставаясь в тени вековых деревьев, Армандо наблюдал, как тот проводил ритуал. Это был не привычный для него ритуал ожидания, когда огонь опалит пучок травы настолько, что от неё пойдёт дым. Шаман наносил себе порезы на ладони, и капли крови, падая в чашу, заставляли воздух вокруг искрить, и тёмная магия проявлялась кольцами вокруг тела мужчины. Дерево рядом с хижиной мгновенно почернело, скрутилось, и рассыпалось в прах. Салазар, почувствовал холодный пот на своей спине, тяжело сглотнул. В этот раз он предпочёл не разгадывать загадку своего рисунка, ведь ценой за знание могла стать его собственная жизнь.

***

Теперь, когда ему исполнилось двадцать пять, желание продолжать поиски угасло. Юношеское нетерпение, надежда, романтика остались в прошлом в виде красивых детских сказок. На корабле жизнь была… вполне себе интересной. Он не сказал бы, что мечтал о такой, но, даже опустив все неудачные попытки разгадать тайну рисунка, он смог повидать много разных мест, познакомиться с существами, о которых лишь читал в книгах, узнать их быт. Работа была сложной, но избавлять мир от хаоса, в который его погружали сгустки неконтролируемой энергии, было по-своему приятно. По утрам, умываясь ледяной водой, он по привычке смотрел на своё левое запястье. Большой витиеватый амулет больше не казался ему обещанием великой любви, связанной с великой силой. За почти десять лет поисков без результата он начал подозревать, что попал в категорию тех, кому «не повезло». Система была несовершенна. Она могла подобрать в пару того, кто умер много столетий назад, того, кому предстоит родиться через несколько столетий. А может быть… Его метка и вовсе была пустышкой. Ошибка мироздания, красивый, но бессмысленный рисунок, который потому и был таким замысловатым, что не представлял из себя ничего. Лишь одна вещь была ясна для него наверняка: он устал надеяться, устал искать.