Изнанка Слизерина

***

Октябрь 1981 года душил ледяными туманами. Мир сжался до размеров шахматной доски, где каждый неверный шаг означал гибель. В залах Малфой-Мэнора больше не раздавалось шёпота — там правил парализующий страх. Маленький Драко мирно спал в своей колыбели, не подозревая, что над его домом и над домом той, которую его мать когда-то называла своей названой сестрой, разверзлась бездна. Всё изменилось в один вечер. Лорд вернулся с ближнего круга торжествующим. Поместье содрогалось от безумного смеха Беллатрисы, праздновавшей скорую и неминуемую победу. Пророчество, так долго терзавшее Тёмного Лорда, наконец обрело чёткие координаты. Нарцисса, бледная как мрамор, стояла в тени галереи, когда в главный зал заползло ничтожное существо — Питер Петтигрю. Из его трусливых уст, захлёбывающихся от страха и раболепия, сорвалась страшная правда. Он сдал Годрикову Впадину. Он отдал своего лучшего друга Джеймса, верного Сириуса, обманутого чарами Фиделиус, и её... её Лили. Хранитель Тайны оказался гнилой крысой. Мысли терзали и разрывали ее сердце в клочья: «—Мерлин... Хранитель изменён. Сириус остался ни с чем, а этот слизняк отдал их жизни Лорду. Охота на Поттеров окончена — Лорд выдвигается сам. Моя Лили... её убьют. Время пошло на минуты. Древний оберег, который я вложила в её руки, сработает только если родится мальчик, если она заслонит его собой... Но она не должна умирать! Только не она!» Люциус перехватил её в коридоре, его пальцы мёртвой хваткой сжали её плечи, когда он увидел лихорадочный блеск в её топазовых глаза. — Нарцисса, нет! Если ты дёрнешься — он убьёт нас и Драко. Петтигрю уже всё разболтал. Лорд собирает силы. — Пусти меня, Люциус! — яростно, сквозь зубы прошипела она, вырываясь из его рук с силой, которой сама от себя не ожидала. — Я дала ей клятву! Клятву дружбы Блэков! Моя магия выжжет меня изнутри, если я брошу её сейчас! Люциус посмотрел на неё — измученный, со своей проклятой принудительной меткой на руке — и медленно опустил ладони. — У тебя есть пятнадцать минут, Цисси. Северус в тупике. Беги.

***

Она не просто трансгрессировала — она летела сквозь пространство, пренебрегая всеми защитными кордонами. Нарцисса ворвалась в старое убежище Северуса Снейпа, шумно дыша, её дорожная мантия была разорвана у ворот. Северус сидел у стола, обхватив голову руками. На его левом предплечье змея корчилась в экстазе, предвещая скорое появление хозяина. Он уже знал. Двойной шпион, зажатый между Дамблдором и Волан-де-Мортом, оказался бессилен перед предательством изнутри Ордена Феникса. — Северус! — Нарцисса подскочила к нему, хватая за отвороты чёрного сюртука, со всей яростью своего древнего рода. — Петтигрю предал их! Лорд знает, где они! Он идёт в Годрикову Впадину лично! Ты должен... ты обязана ползти к Дамблдору! Пусть он перебросит туда весь Орден! Пусть закроет их щитами, пусть увезёт Лили! Время идёт на минуты! Снейп поднял на неё глаза, полные мёртвого, выжженного отчаяния. — Дамблдор не успеет, Нарцисса... Фиделиус пал изнутри. Старик доверял Блэку, думая, что Сириус Хранитель, а крыса... крыса водила всех за нос. Дамблдор в Министерстве, его отвлекли ложным вызовом. Пока я достучусь до него... Лорд уже будет там. — Нет! Не смей сдаваться, Снейп! — её голос сорвался на крик, слёзы ярости и бессилия хлынули по бледным щекам. — Ты обещал беречь её! Твой тайный пакт, твоя жизнь, твоя верность — всё это прах, если сейчас ты не заставишь Дамблдора перевернуть чертов мир волшебников! Сделай что-нибудь! Умоляй его, сожги Косой переулок, привлеки внимание, но спаси Лили! Северус резко поднялся, его палочка скользнула в ладонь. На его лице отразилась страшная решимость человека, готового сгореть заживо ради единственного взгляда зелёных глаз. — Я иду к Дамблдору, Нарцисса. Но молись... молись своим древним богам, чтобы твой чертов оберег крови, которому ты её научила, оказался крепче, чем заклятие Лорда.

***

Часы на стене убежища отсчитывали секунды с глухим, замогильным стуком. Нарцисса вернулась в Мэнор, без сил упав на колени перед колыбелью Драко. Её руки дрожали, когда она сжимала фамильный изумруд Малфоев на пальце. Там, в Годриковой Впадине, туман сгущался вокруг маленького дома. Лили Поттер прижимала к себе своего годовалого мальчика — Гарри. Она слышала, как внизу Джеймс кричит ей бежать, слышала глухой удар тела о деревянный пол. Охота на Поттеров завершалась здесь, в тишине хэллоуинской ночи. Дверь детской разлетелась в щепки. Тёмный Лорд вошёл, шурша мантией, как сама Смерть. Лили не бежала. В её сознании, словно золотые нити сквозь пепел, вспыхнули латинские формулы древней магии Блэков, переданные ей Нарциссой в полуразрушенной оранжерее. «Sacrificium Sanguinis» — Жертвенный оберег крови. — Не Гарри! Только не Гарри! Убейте меня, но пощадите его! — её голос не дрожал. Она знала цену. Нарцисса предупреждала её: эта магия требует абсолютной платы — собственной жизни. Зелёная вспышка «Авада Кедавра» озарила комнату. Лили упала, отдавая свою чистую, непорочную душу ради спасения сына. Но в ту же секунду древнее чистокровное заклинание, вплетённое Нарциссой и активированное материнской любовью Лили, соткало вокруг младенца невидимый, абсолютный зеркальный щит. Когда Лорд направил палочку на мальчика, смертоносный луч ударил в этот щит, преломился и с диким грохотом обрушился на самого нападающего, превращая его тело в прах и разрывая его душу на части. В Малфой-Мэноре Нарцисса Блэк резко вскрикнула, схватившись за сердце. Золотая нить клятвы дружбы на её запястье оборвалась, оставив глубокий, болезненный ожог. Лили погибла. Но её мальчик, защищённый последней тайной Слизерина и величайшей жертвой Гриффиндора, остался жить. Тьма рассеялась, оставив после себя лишь пепел и вечную память о Белой лилии.