Броня для сердца эльфийки

Дария не успела даже выдохнуть — её гнев застрял в горле, когда Адриан, игнорируя её боевую стойку, в два шага сократил расстояние. Его движения были молниеносными: он выбил тяжелый подсвечник из её рук и, прежде чем она осознала, что происходит, перекинул её через плечо, как охотничий трофей. ​— Пусти! Ты, кусок тупого камня, я тебе голову проломлю! — взвизгнула она, вцепившись пальцами в его камзол и пытаясь укусить его за плечо. Но её ярость была бесполезной против его стальной хватки. ​Адриан не сбавлял шага, даже когда она начала колотить его кулаками по спине. Он был сосредоточен и непробиваем, словно танк. ​— Заткнись, Дария, — прорычал он, проходя мимо остолбеневших слуг. Его голос был холодным, но в нем проскальзывало раздражение, направленное скорее на самого себя, чем на неё. — Эконом! — гаркнул он, не останавливаясь. — Принесите в крыло с ванной стопку самых мягких одеял, которые найдете. И пусть повара приготовят что-то горячее — побольше мяса, побольше хлеба, и несите прямо в ванную комнату. Живо! ​Слуги, еще не оправившиеся от шока, бросились врассыпную, словно котята от водяной струи. ​Дария продолжала брыкаться, но её голос начал срываться на отчаянный, почти детский всхлип. Она знала, куда он её несет. Старый страх перед ледяной водой и принуждением заставил её тело сжаться в комок. ​— Эдриан, нет... пожалуйста, — её голос внезапно сменился на тихий, дрожащий шепот. — Не надо в воду... я не могу... ​Он остановился перед массивными дверями, за которыми скрывалась огромная мраморная купальня поместья. Он на секунду замер, чувствуя, как она дрожит у него на плече. Его пальцы, сжимавшие её бедро, на долю секунды ослабли, став почти нежными, но он тут же подавил этот порыв. ​— Я сказал — отмыть, — жестко произнес он, входя в помещение, где уже чувствовался жар от раскаленных камней. — И я не допущу, чтобы ты подцепила заразу в моем доме из-за своего упрямства. Но раз ты так боишься, — он развернулся и усадил её на широкий мраморный бортик, но не отпустил, удерживая за плечи, чтобы она не сбежала, — то сегодня ты будешь мыться по-своему. ​Он взял из рук подошедшей горничной толстую шерстяную ткань и, не дожидаясь, пока Дария придет в себя, начал сам — на этот раз без лишних церемоний, но и без той жесткости, что была раньше — протирать её кожу влажным теплым полотенцем, смывая дорожную пыль и кровь. ​— Ешь, — он указал подбородком на поднос, который уже успел принести слуга. — А потом мы разберемся с твоими страхами. Но грязи на тебе больше не будет. ​Дария смотрела на него снизу вверх, её глаза были полны недоверия, а уши — нервно дергались. Она всё ещё была в режиме «боевой готовности», но осознание того, что он не бросает её в ледяную воду, а заставляет «чиститься» теплым полотенцем, немного охладило её пыл. Успокоительное подействовало почти сразу. Дария, которая еще десять минут назад была готова разнести ванную комнату, обмякла в глубоком кресле. Её веки стали тяжелыми, а ярость уступила место заторможенной, ленивой апатии. Она лишь слабо огрызалась, когда горничные стягивали с неё пропитанные грязью обноски, но сил на активное сопротивление уже не оставалось. Горничные, знавшие суровый нрав своего хозяина, работали молча и споро. Когда они натянули на эльфийку легкое шелковое платье — нежное, почти невесомое, — Дария издала глухой звук недовольства, пытаясь дернуть подол, который казался ей слишком длинным и неудобным. Она привыкла к кожаным ремням и коротким туникам, а не к этой «пыточной ткани», сковывающей движения. Но самым большим потрясением для служанок стало приведение в порядок её волос. За месяц в Лесу Смерти они спутались в некое подобие войлока, пропитанного кровью и смолой деревьев. — Ох, Ваша Светлость, — шепнула старшая горничная, когда ножницы с легким щелчком отсекли длинную, безжизненную прядь, которая была безнадежно испорчена магическим распадом и грязью. — Они такие поврежденные… Дария вяло дернула плечом, даже не глядя на падающие на пол серебристые локоны. Когда колтуны были наконец вычесаны, а поврежденные концы убраны, волосы эльфийки превратились в мягкое, струящееся полотно. При свете ламп их натуральный серебристый цвет засиял так ярко, что горничные невольно ахнули. Это не было похоже на человеческую седину — это был холодный, лунный отблеск, выдававший её истинное происхождение, которое так долго пряталось под слоями копоти и маскирующих заклинаний. С расчесанными волосами, в чистой одежде, Дария выглядела пугающе… красивой. В ней больше не было того образа «грязного котенка». Тонкие черты лица, изящная шея и этот странный, отстраненный взгляд делали её похожей на ожившую статую из эльфийских легенд, которую случайно занесло в суровое герцогское поместье. Она сидела перед зеркалом, сонно рассматривая свое отражение. Её пальцы коснулись серебристой пряди, и в голове пронеслось смутное воспоминание о доме, о котором она старалась забыть. В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и на пороге показался Эдриан. Он пришел проверить, как идут дела, но замер, увидев результат «перерождения». Его взгляд прошелся по её изменившемуся силуэту, задержавшись на волосах, в которых, казалось, запутался лунный свет. На секунду в его красных глазах, которые он даже не удосужился скрыть артефактом в своей приватной зоне, мелькнуло что-то странное — смесь удивления и острого осознания того, что он привел в свой дом не просто «боевой инструмент», а существо совсем иного порядка. — Вы закончили? — холодно спросил он, хотя голос его прозвучал на октаву ниже обычного. Горничные испуганно закивали и поспешно ретировались, оставив их наедине. Дария медленно повернула голову к нему, её глаза всё еще подернуты туманом от лекарства, а серебристые волосы мягко обрамляли бледное лицо. — Ты… — она медленно, с трудом подбирая слова из-за действия успокоительного, посмотрела на него. — Ты превратил меня в куклу, Эдриан? Чтобы меня было удобнее показывать гостям как дорогой экспонат? Она попыталась подняться, чтобы бросить ему вызов, но качнулась, и Эдриан, среагировав инстинктивно, оказался рядом, удерживая её за плечи. Его пальцы опаляли её кожу через тонкий шелк платья.