Броня для сердца эльфийки

Дария уже набрала в грудь воздуха, чтобы бросить ему в лицо все проклятия, которые знала на эльфийском. Её глаза потемнели: она хотела напомнить ему про клеймо раба, что жгло её шею — напоминание о том, что свобода для неё — лишь красивая сказка для дураков. ​Но Адриан не дал ей произнести ни слова. Он перехватил её взгляд, словно читал мысли, и в его голосе прозвучало нечто, заставившее её замереть. ​— Ты думаешь, я забыл про того ублюдка в плаще? — тихо сказал он, делая шаг ближе. — Пока весь двор будет пить вино и пускать пыль в глаза, мы с тобой будем выслеживать следы «Падшего». В столице, в самой гуще интриг, наверняка есть те, кто связан с ним. Это не просто поездка, Дария. Это охота. И если мы доберемся до него… метка на твоей шее перестанет быть твоей тюрьмой. Я знаю, как её снять. ​Дария вздрогнула. Обещание свободы было опасным, почти осязаемым. Но Адриан, будто решив нанести решающий удар, добавил с едва заметной усмешкой: ​— А еще… в столице лучшие повара империи. Десерты, которые тают во рту, мясо, выдержанное в редких специях, вино, о котором мечтают короли. Тебе ведь всё равно придется быть оруженосцем. И пока я буду занят скучными речами, ты сможешь не только «прятаться в тени», но и, скажем так, проверять качество кухни. В конце концов, «оруженосцу» тоже нужно хорошо питаться, верно? ​На лице Дарии отразилась целая гамма чувств: от яростного отрицания до глубокого, болезненного осознания собственной слабости. Она вспыхнула, её эльфийские уши моментально стали пунцовыми. В глубине души она чувствовала себя преданной — своей же собственной любовью к хорошей еде. Как можно быть великим воином, «стихийным бедствием», если тебя можно купить медовым пирожным? ​— Ты… ты специально это делаешь, — пробормотала она, опуская взгляд в пол и теребя край своего платья. Её голос звучал до ужаса смущенно. — Это дешевый трюк. Очень дешевый. ​Она сделала паузу, чувствуя, как внутри всё же теплеет от мысли о тех самых десертах, о которых он говорил. ​— Я… я согласна, — добавила она почти шепотом, так и не поднимая глаз. — Но если еда окажется сухой или невкусной, я устрою тебе такой скандал, что император подумает, будто началась война. ​Адриан едва заметно улыбнулся. Он знал, что выиграл. ​Подготовка началась немедленно. Юлиан сбивался с ног, пытаясь подобрать оруженосцу доспех, который скрыл бы девичью фигуру, но при этом не сковывал движений. Сама Дария большую часть времени проводила в тренировочном зале, уже не «избивая» рыцарей, а старательно оттачивая скрытность и бесшумную ходьбу. Лили стала её главным союзником: она научила Дарию бинтовать грудь так, чтобы та выглядела плоской, и накладывать на лицо едва заметный слой грима, который делал её черты лица более «грубыми» и подходящими для юного оруженосца. ​Каждый раз, глядя в зеркало, Дария видела перед собой чужака — подростка с надвинутым на глаза капюшоном, который должен был стать её новой маской. Она всё еще была собой, всё еще была тем самым монстром, но теперь у этого монстра была цель. И, возможно, даже сладкий приз в конце пути. ​Когда до отъезда оставалась всего ночь, Дария сидела на подоконнике в своей комнате, глядя на звезды. Она знала, что столица — это клетка, возможно, еще более тесная, чем поместье. Но Адриан пообещал ей охоту. И охота была именно тем, что заставляло её сердце биться чаще. Раннее утро было наполнено суетой. Конюхи, перешептываясь, с опаской подводили к крыльцу коня для Дарии — крупного, спокойного мерина по кличке Буян. Адриан, проверявший подпруги на собственном скакуне, бросил на эльфийку скептический взгляд, ожидая, что она либо устроит скандал из-за «ненужной помощи», либо просто не удержится в седле. ​Но Дария, натянувшая на голову глубокий капюшон, подошла к коню, что-то тихо прошептала ему на ухо, и мерин, который обычно нервничал при виде новых людей, вдруг затих и покорно склонил голову. Она легко, почти грациозно взлетела в седло. Её движения были настолько уверенными и естественными, что даже видавшие виды конюхи открыли рты. ​— Я выросла в лесу, — буркнула она, заметив их взгляды. — Мы не скакали на лошадях, но баланс — это то, что есть в крови, даже если ты не человек. ​Когда отряд тронулся в путь, Адриан ехал чуть впереди, время от времени бросая взгляд назад. Дария, казалось, слилась с конем, её фигура в мешковатой накидке оруженосца не выдавала в ней изнеженного придворного, но капюшон не мог скрыть её настороженного взгляда, который постоянно сканировал обочину дороги. ​Однако путь к столице не обещал быть спокойным. К полудню, когда они проезжали через густой торговый тракт, дорогу им преградила повозка, якобы сломавшаяся прямо на узком участке. Стоило Эдриану приказать отряду остановиться, как из придорожных кустов высыпали люди в запыленных дорожных плащах. Это были наемники — не монстры, конечно, но вооруженные до зубов и, судя по их дерзости, нанятые кем-то, кто не хотел видеть герцога в столице живым. ​— Всем оставаться в седлах! — скомандовал Адриан, рука уже легла на рукоять клинка. ​Один из наемников, главарь с длинным шрамом на щеке, шагнул вперед, ухмыляясь: — Герцог, ваша поездка окончена. Император ждет вас, но, боюсь, вы прибудете только в виде холодного мяса. ​Дария, до этого момента тихо сидевшая за спиной Адриана, вдруг сжала поводья так, что костяшки побелели. Она видела, как один из наемников целится арбалетом прямо в спину её «хозяину». ​Не дожидаясь приказа, Дария резко дернула поводья, заставляя Буяна прыгнуть вперед. Она не выхватила меч — она сделала то, к чему привыкла в лесу. На лету выдернув из седельной сумки тяжелый метательный нож (который она умудрилась стащить из кухни перед выездом), она метнула его с такой силой и точностью, что он прошил арбалетную дугу наемника, едва не раздробив ему пальцы. ​— Урок первый, — прошипела она, резко осадив коня прямо перед главарем и сбрасывая капюшон, из-под которого сверкнули холодные фиолетовые глаза. — Прежде чем угрожать кому-то, убедись, что за его спиной нет никого, кто предпочтет тебя убить. ​Наемники опешили, увидев перед собой не просто юнца-оруженосца, а эльфийку с пугающим, хищным выражением лица. Адриан, который в этот момент уже был готов разнести их магией, на секунду замешкался, наблюдая, как Дария, несмотря на приказ «быть тенью», уже вошла в свой боевой транс. ​— Дария! — рявкнул он, но в его голосе не было ярости, только властный призыв вернуться в строй. — Оставь их мне. Ты — оруженосец, а не палач. Держись позади! ​Она недовольно фыркнула, но подчинилась, хотя по её сжатым губам было видно: если хоть кто-то из них тронет Эдриана, она переступит через любой приказ.