Броня для сердца эльфийки

Дорога до столицы превратилась для Дарии в череду ледяных взглядов и едких замечаний Эдриана. Как только они отъехали от места стычки, герцог не дал ей и шанса перевести дух. Его раздражение было вызвано не тем, что она вмешалась — он был благодарен, что остался жив, — а тем, как она это сделала. ​— Ты хоть понимаешь, что ты сотворила? — шипел он, когда они остановились на ночлег. — Император лично запретил ввоз рабов из южных и восточных провинций, а ты, с твоими эльфийскими ушами и этой меткой на шее, — живое доказательство моей нелояльности. Если ты не научишься прятаться, нас обоих казнят еще до начала банкета. ​Дария лишь недоуменно смотрела на него, скрестив руки на груди. Ей были чужды эти «метания». В её мире всё было просто: есть сила — ты выживаешь; нет силы — тебя съедают. Она не понимала, зачем Адриан так дорожит своим положением при дворе, если оно делает его таким нервным и уязвимым. «Человек так боится потерять свою игрушку, что готов трястись из-за каждой тени», — думала она. ​Наконец, за высокими шпилями столицы показался особняк герцога. Это был роскошный, холодный дворец из белого камня, окруженный идеальными садами. Адриан въехал в ворота с таким видом, словно входил в логово дракона. Он знал: где-то здесь, среди его слуг, прячется глаза и уши императора. ​Когда они оказались внутри, Адриан первым делом отдал распоряжение: — Дария, слушай меня внимательно. В этом доме ты не эльфийка. Ты — немой слуга, чья работа приносить вино и убирать пыль. Если ты скажешь хоть слово или обнажишь хоть каплю своей магии, я буду вынужден «наказать» тебя при всех, чтобы отвести подозрения. Надеюсь, ты поняла? ​Дария лишь коротко кивнула, натягивая капюшон глубже. Она чувствовала этот дом спиной — в воздухе пахло фальшью, парфюмом и чем-то еще, едва уловимым, что заставляло её инстинкты вибрировать. Она знала, что среди этой армии идеально вышколенных лакеев и горничных кто-то пристально следит за каждым их шагом. ​Вечером, когда Адриан принимал отчеты в кабинете, Дария, согласно легенде, должна была оставаться в тени, прислуживая у стола. Она двигалась бесшумно, подавая вино, но её слух, обостренный эльфийской природой, ловил каждое колебание воздуха. Она видела, как один из дворецких — высокий, с неестественно застывшей улыбкой — слишком долго задержался у двери, проверяя, плотно ли она закрыта. ​Адриан, заметив её взгляд, едва заметно кивнул. Он тоже чувствовал присутствие шпиона. ​— Ты заметила его? — прошептал он, наклонившись к бокалу, когда дворецкий вышел. ​— Он пахнет дешевым маслом для клинков, — так же тихо ответила Дария, едва шевеля губами. — И он наблюдает не за тобой, а за моей реакцией на тебя. Он хочет понять, кто я такая на самом деле. ​Адриан нахмурился. Ставка поднялась: теперь их враг знал, что с герцогом приехал кто-то, кто вызывает вопросы. Эдриан не был склонен к полумерам, когда дело касалось выживания. Он понимал: роль «немого оруженосца» в капюшоне вызывает слишком много любопытства у придворных шпионов. Нужна была роль, которая позволяет находиться рядом, но при этом делает человека практически «невидимым» для высшего общества — роль личной горничной. Процесс трансформации был болезненным для эльфийской гордости Дарии. Артефакт в виде изящной серебряной заколки, вколотый в волосы, наложил иллюзию: острые уши округлились, приобретая человеческую форму, а её пронзительные фиолетовые глаза стали заурядного серого цвета. Волосы пришлось густо намазать краской, придающей им тускло-каштановый оттенок. Когда она впервые посмотрела в зеркало, Дария не узнала себя. На неё смотрела обычная, довольно миловидная девушка в строгом чепчике и униформе. Она выглядела… беззащитной. — Не вздумай привыкать к этому лицу, — сухо бросил Адриан, проверяя, плотно ли прилегает заколка. — Твоя задача — быть тенью. Ты будешь стоять за моим креслом на банкете. Никаких драк, никаких эльфийских фокусов. Если кто-то из вельмож решит пошутить — терпи. Я заберу тебя оттуда, как только мы получим зацепку. Наступил вечер банкета. Императорский дворец сиял золотом, воздух был пропитан ароматами дорогих вин и тяжелых духов. Дария стояла за спиной Эдриана, чувствуя себя так, словно на неё надели кандалы. Её пальцы, привыкшие к рукояти лука и стали меча, теперь судорожно сжимали край передника. Она видела всё: как сановник в третьем ряду переглядывается со своим слугой, как шпион, который вчера «пах маслом для клинков», замер у колонны, изучая их с Адрианом. Она слышала, как сплетничают дамы о «новом приобретении герцога», и это вызывало у неё приступ ярости, которую приходилось запирать глубоко внутри. В какой-то момент Адриан, наклонившись за бокалом, едва слышно прошептал: — Слева от колонны. Видишь человека с изумрудной брошью? Это один из тех, кто тесно связан с «темными» кругами. Не смотри на него. Просто слушай. Дария замерла. Она чувствовала, как магия этого человека, отдающая гнилью и холодом — точно такая же, как в Лесу Смерти — едва уловимо фонит в зале. Это был не «Падший», но явно его пособник. Она подала Адриану вино, склонившись так низко, что никто не заметил её взгляда, прикованного к цели. В этот момент она поняла: роль горничной дает ей идеальное преимущество. Никто не боится служанку. Никто не ожидает, что тихая девушка, приносящая напитки, способна прочесть чужой почерк по движению рук или почувствовать магическую метку за десять шагов.