Броня для сердца эльфийки

Завтрак в столовой напоминал прогулку по тонкому льду над бездной. В воздухе висело напряжение, густо замешанное на запахе крепкого кофе и едва уловимом, сладковатом аромате того самого «особого» вина, которое эльфы настойчиво пытались влить в бокал Дарии. ​Король эльфов вещал что-то о «семейных традициях», его голос звучал как монотонное жужжание насекомого. — Совершеннолетие — важный рубеж, Дария. Мы обязаны устроить торжество в столице. Это будет лучший подарок для нашей единственной наследницы, — вещала Королева, украдкой подмигивая Аэлиону, который в своем гипсе выглядел как раздавленный моллюск. ​Дария сидела, низко надвинув воротник на шею, стараясь, чтобы свет не попадал в глаза. Её голова гудела, как растревоженный улей. Она была абсолютно не в состоянии строить козни или парировать удары. Единственным её спасением был Адриан, сидевший рядом. ​Герцог вел себя образцово-показательно: он сдержанно кивал, слегка поправлял манжету, делал глоток воды. Дария, чувствуя себя абсолютно потерянной и дезориентированной, инстинктивно копировала его движения. ​Адриан поднял бокал с водой — Дария тут же повторила жест, едва не пролив жидкость на скатерть. Адриан поправил салфетку — Дария, нахмурившись от усердия, с хирургической точностью сложила свою в точно такую же фигуру. Адриан едва заметно наклонил голову, слушая очередную ложь Королевы — Дария в точности повторила этот наклон, при этом её лицо выражало такую смесь детской серьезности и похмельной муки, что это выглядело до боли мило. ​Адриан, боковым зрением наблюдая за этим «зеркалом», чувствовал, как внутри него что-то плавится. Его маска холодного аристократа трещала по швам. Он мечтал сгрести её в охапку и спрятать от всех этих лживых эльфов, но вместо этого он вынужден был сжимать зубы, чтобы не издать смешок. Ему стоило невероятных усилий не сползти под стол, когда Дария, пытаясь быть такой же «статной» как он, случайно зацепила вилкой край тарелки, издав при этом звук, похожий на вопль раненой чайки, и мгновенно замерла, сделав вид, что это не она. ​— …Мы полагаем, что присутствие Аэлиона поможет вам лучше понять… — продолжал Король, но Адриан его не слушал. ​Он смотрел, как Дария, пытаясь скрыть зевок, прикрыла рот тыльной стороной ладони, в точности повторяя его недавний жест. Она была так по-детски уязвима, так нелепо пыталась вписаться в его манеру поведения, что все угрозы эльфов казались Адриану лишь досадным фоновым шумом. ​— Вы меня слышите, герцог? — Королева сузила глаза, заметив, что Адриан пропустил мимо ушей её предложение об «особом даре» — зелье, которое уже ждало своего часа в графине у её руки. ​Адриан медленно повернулся к ним. Его глаза блестели от плохо сдерживаемого веселья, которое он маскировал под ледяную вежливость. — Прошу прощения, Ваше Величество. Я был глубоко погружен в мысли о… будущем. Но должен заметить, что состояние моей подопечной после вчерашнего вечера вызывает у меня серьезные опасения относительно её способности к «празднованию» в ближайшее время. ​Дария, услышав упоминание «вчерашнего вечера», на секунду замерла, покраснела до корней волос и, сама того не осознавая, предприняла попытку выглядеть максимально сурово, нахмурившись в точности так же, как Адриан в моменты гнева. ​Герцог не выдержал. Он прикрыл лицо салфеткой, издавая сдавленный звук, который эльфы приняли за кашель. ​— У неё, кажется, легкая простуда, — выдавил Адриан через салфетку, пытаясь выровнять дыхание. — Ей нужен покой. И никаких… подозрительных напитков. ​Он положил руку на запястье Дарии под столом, чувствуя её дрожь. Она была не просто «занозой», она была сейчас самым искренним существом в этом лживом зале. И Адриан поклялся себе: ни один эльф не получит даже шанса осуществить свой план. Даже если ему придется прямо сейчас объявить эльфийское королевство зоной, свободной от жизни. Завтрак тянулся бесконечно. Адриан, мастерски лавируя между провокациями эльфийских монархов, превратил стол в арену интеллектуального боя. Он был настолько сосредоточен на том, чтобы переиграть Короля, что совершенно упустил из виду мелкую диверсию, которую провернула Дария. Ей стало скучно. Разговор о «традициях» и «наследниках» вызывал у неё лишь желание выбить зубы Аэлиону, который смотрел на неё с мерзким вожделением. Когда ей подсунули бокал с подозрительно сладким, густым вином, она сделала вид, что пригубила, поморщилась, а затем, воспользовавшись тем, что Адриан наклонился к Королеве, ловко подменила свой напиток его бокалом. Адриан, чувствуя жажду после жаркого спора, машинально осушил бокал. Дария, с удовлетворением отметившая, что её собственный (теперь уже с зельем) бокал остался нетронутым, вернула его на место. Никто ничего не заметил. Эльфы обменивались торжествующими взглядами, предвкушая, как скоро «дефектная» принцесса и её опекун потеряют контроль. Они не знали, что сами выпили часть зелья из общего графина, когда прислуга разливала напитки. Когда завтрак наконец закончился, Адриан, чувствуя странную тяжесть в конечностях и непривычный жар, решил немедленно уйти на плац. Ему нужно было движение, чтобы разогнать эту странную дурноту. Дария же, почувствовав, как внутри неё начинает разгораться странный, тягучий огонь, не став дожидаться расспросов «семьи», просочилась сквозь толпу и исчезла в коридорах. Она не хотела никого видеть. Её трясло, а каждый вдох давался с трудом. Мышцы стали болезненно чувствительными, а в голове пульсировала одна единственная, навязчивая мысль: Адриан. Она ворвалась в его кабинет, захлопнула дверь на засов и осела прямо на пол, прижавшись спиной к дереву. Кабинет пах его одеколоном — кедром, кожей и чем-то неуловимо горьким. Это помогало, но лишь отчасти. Тем временем Адриан на плацу едва сдерживал себя. Он орал на подчиненных за малейшую ошибку, его голос звучал пугающе низко, а демоническая кровь буквально бурлила под кожей. Он чувствовал, как мир вокруг него начинает плыть. «Что за проклятое вино…» — думал он, чувствуя, как взгляд постоянно возвращается к окну кабинета, где была она. Его тянуло туда с такой силой, словно его привязали к Дарии невидимым, раскаленным канатом. Он не выдержал. Бросив тренировку на середине, он почти бегом вернулся в особняк. Каждая ступенька давалась с трудом, дыхание стало частым, а мысли об эльфах полностью испарились, уступив место животному инстинкту найти ту, кто единственный мог утолить этот разгорающийся пожар. Он вошел в кабинет, даже не постучав. Дверь поддалась легко, и Адриан замер на пороге. Дария сидела на полу у его стола, её лицо пылало, волосы растрепались, а глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас были затуманены тем самым огнем, который он чувствовал в себе. Она выглядела не как рыцарь, а как существо, которое было готово сорваться с цепи. — Адриан… — её голос прозвучал как стон, полный мучительного желания. Он захлопнул дверь, и в этот момент магия зелья, усиленная его демонической сущностью, сработала окончательно. Он понял, что они только что совершили роковую ошибку, и что теперь ни один закон, ни одно обязательство или гордость не смогут удержать их от того, что произойдет в этой комнате.