Противоядие

      По прибытии правящей четы в столичный Кэгён Чхве Ён, занятый организацией защиты дворца немногочисленными силами стражей У Даль Чхи, поручил Небесного доктора заботам придворного лекаря.       У Чан Бина не укладывалось в голове, как после подобного ранения и перенесённой операции наутро капитан смог сесть в седло и проделать верхом неблизкий и нелёгкий путь до самого дворца. Видимо, ночью Небесный доктор действительно совершила чудо. Или помогла сверхчеловеческая внутренняя сила Чхве Ёна. Или командир стражи настолько боялся возможного повторного нападения, что торопил всех во дворец, несмотря на собственное паршивое состояние.       Или всё вместе.       Прогуливаясь по саду с лекарственными растениями в королевской лечебнице в Сон Ин Чжоне, они с Небесным доктором вели разговор о недавнем ранении капитана и операции, воспоминания о которой были ещё слишком свежи и ярки для придворного лекаря.       Чан Бина искренне удивляло то, что Небесный доктор больше всего почему-то волновалась не о страшной сквозной ране в теле Чхве Ёна, а о сильном жаре, скрыть который капитану не удалось при всём его самообладании и железной выдержке.       Пока королевская процессия входила в пустой неприветливый дворец, где правителя должны были встречать с почестями, лицо капитана полыхало не только от гнева – Чан Бин, стоя рядом с ним в гулком тронном зале, явственно ощущал исходящее от У Даль Чхи тепло. Покосившись на него, удостоверился: лоб и щёки Чхве Ёна просто пылали, подёрнутые пеленой боли и сна глаза закрывались сами, губы побелели и потрескались, а дыхание было поверхностным и рваным. Чтобы это понять, и касаться не надо было, чего упрямый капитан так никому и не позволил.       И поэтому, обходя обширную лечебницу Чон Ый Ши, где врачевали хвори королевской семьи и приближённых, приглядываясь и принюхиваясь, Небесный доктор безостановочно говорила о командире У Даль Чи.       – У него точно температура! – сокрушённо восклицала она, рассматривая грядки с травами и то и дело прикасаясь к цветущим кустам. – Это первый признак сепсиса. Инфекция попадает в кровь и ткани. Когда бактерии размножаются, происходит интоксикация – отравление организма токсическими веществами. Во время этого процесса снижаются его защитные функции. Заражённая кровь циркулирует от одного органа к другому, и пациенту становится всё хуже и хуже.       Идя за ней, Чан Бин слушал нагромождение слов, смысл которых едва до него доходил, и всеми силами пытался его постичь. От этого у него на лбу даже выступила испарина, а в голове вертелся ворох вопросов. А невероятная девушка, идущая впереди него, так и сыпала непонятными словами, хотя вроде бы говорила на одном с ним языке.       – Постойте, – воспользовался он паузой в бесконечном потоке слов, когда она наклонилась, чтобы взять пригоршню сушёной жимолости, которую заготавливали для отваров и полосканий при зимних хворях. – Бактерии размножаются в человеческом теле? Такое возможно?       С видимым удовольствием пережёвывая терпкие сушёные ягоды, Небесный доктор кивнула, глядя на него так, словно он уточнил, действительно ли солнце встаёт на востоке.       – Значит, командир У Даль Чхи заболел этим сепсисом?       – Без понятия! – она наконец-то проглотила ягоды, которых слишком много забросила в рот, и скривилась при очередном упоминании капитана. – Но очень похоже на то. Его меч торчал в земле, прежде чем… – она едва не подавилась и покраснела. – Ему нужен постоянный постельный режим. А он что творит? У меня ещё никогда не было настолько упёртых пациентов! Вот ведь псих!       – И что при этом чувствует больной? – вновь спросил Чан Бин, игнорируя уже привычное слово «псих», толкование которого он полагал за пределами приличий, поэтому уточнять не торопился.       – На начальной стадии сепсиса учащается дыхание, появляется лихорадка или гипотермия, – Небесный доктор покосилась на озадаченное лицо Чан Бина и пояснила уже без прежнего раздражения: – Это когда температура тела ниже обычного.       Чан Бин молча кивнул, давая понять, что смысл ему ясен.       – Иногда появляются неврологические признаки, например, спутанность сознания. Самое главное – диагностировать болезнь на начальной стадии. Если будут поражены и другие органы, это может очень плохо кончиться.       – Насколько плохо?       – Когда помочь уже невозможно.       В животе у придворного лекаря всё свело от дурного предчувствия.       – Значит, если у капитана… сепсис, его уже не спасти?       – Почему же, можно, если будут лекарства, – возразила Небесный доктор и так удручённо вздохнула, что её немедленно захотелось пожалеть.       Но подобной роскоши Чан Бин позволить себе не мог: не время, не место и вообще…       – Какие, например? – продолжал расспрашивать он, стараясь прогнать непрошеные мысли.       – Пенициллин, ампициллин, цефалотин, тетрациклин, – начала перечислять его собеседница, загибая пальцы, потемневшие от ягод. – Но тут ведь ничего подобного нет?       Она в робкой надежде заглянула Чан Бину в лицо, и ему отчего-то стало неловко.       – Но ведь мы же ещё не знаем, есть у него этот сепсис или нет, – на этот раз мудрёное слово удалось выговорить без запинки.       – Чтобы знать наверняка, нужно сделать анализ крови. Если уровень лейкоцитов выйдет за норму, то… – она вновь тяжко вздохнула. – Однако анализ крови у вас ещё не придумали, так что… Если наступит септический шок – угрожающее жизни осложнение, связанное с нарушением кровообращения, вероятность фатального исхода 70 процентов.       – Про… что? – вопросительно вскинул брови Чан Бин.       – Ну, вроде как… семь человек из десяти умрут, – Небесный доктор показала десять пальцев, а потом три загнула. – Такая статистика существует и при хирургическом вмешательстве. Но увы, нужных действенных лекарств тут нет, так что…       – Мы всё равно должны попробовать его спасти! – не сдавался Чан Бин.       – Флаг вам в… То есть я хотела сказать, валяйте, нет, опять не так. Спасайте. Только чем?       – Я соберу лечебные травы и сделаю отвар. Так мы боремся с гнилокровием, которое очень похоже по описанию на ваш сепсис. Подождёте немного?       Небесный доктор сделала неопределённый знак рукой, очевидно, означавший пожелание удачи. Или полную безнадёжность.       – Надо признать, у вас тут неплохо. Красиво и столько всего растёт, как в саду у ведьмы. А кстати! – вдруг встрепенулась она, когда Чан Бин склонился над кустом можжевельника, и, поймав его взгляд, засмущалась: – А пока вы тут это… травки завариваете, может, мне дадут что-нибудь перекусить? С самого утра маковой росинки во рту не было, всё спешили, гнали куда-то. Нет ли в вашей волшебной лечебнице кафетерия, а?       Чан Бин выпрямился и недоумевающе посмотрел на неё.       – Значит, нет… – отступила она на шаг под его немигающим взглядом.       – Неужели на Небесах все такие?       – Какие такие? – не поняла чудо-доктор, смутившись.       – Для вас так мало значат вопросы жизни и смерти? – шагнул он к ней, пытливо заглядывая в глаза, и она отступила ещё на шаг. – Вы сказали, раз нет лекарств, то мы ничего не можем сделать для капитана У Даль Чхи. Верно я истолковал ваши слова? Мы, люди, живущие на земле, не можем позволить себе так поступать и настолько легко не сдаёмся. Если не помогает одно средство – пробуем другое. Если не помогают лекарства – в ход идёт иглоукалывание, акупунктура. Мы не опускаем руки до последнего. Вы считаете всё это бесполезным, и в то время, как командир Чхве Ён может умереть в любой момент, способны думать о еде?       Он укоризненно покачал головой и направился к выходу из сада.       – Подождите! Вы что, обиделись на меня? – услышал он вслед, но не замедлил шаг и не обернулся.       Собранные целебные растения нужно было успеть ошпарить кипятком в первые минуты после сбора, пока соки не застыли, а затем заварить в правильных пропорциях. К тому же – да, поведение и пренебрежение, с которым Небесный доктор говорила о капитане, спасшем их всех от смертельной опасности, быть может, ценой жизни, задели придворного лекаря сильнее, чем он от себя ожидал.       Вернее, он не обиделся, нет. То, что горьковатым полынным привкусом оседало на губах, было скорее… разочарованием. Всякий раз, стоило ему шагнуть навстречу Небесному доктору, проникнуться её речами, довериться ей, что вообще-то было ему несвойственно, как она тут же оглушала его какой-нибудь нелепостью или вот, как сейчас, неожиданным равнодушием к капитану, которого сама же смертельно ранила. Как такое возможно: столько противоречий в одном человеке, пусть и пришедшем с Небес?       Чан Бин размышлял об этом, пока передавал своей немой помощнице То Ги собранные травы, с которыми она знала, что делать, лучше его самого, пока искал в библиотеке лечебницы нужные записи о снадобьях против гнилокровия. Даже когда он листал страницы, внимательно вчитываясь в древние рецепты, его мысли были вовсе не о травах.       А Небесный доктор, похоже, вознамерилась смутить не только его личный покой, но и попрать устои целого дворца.       Едва Чан Бин успел найти нужную книгу и устроиться с ней за столом в прохладе лечебницы, как в комнату влетела То Ги и с негодованием принялась рассказывать ему такое, отчего у придворного лекаря пересохло во рту. Если он, конечно, правильно истолковал яростные жесты и красноречивую мимику.       Дождаться возвращения Небесного доктора стоило ему немалых усилий и двух чайников успокоительного чая из смеси корня валерианы, листьев мелиссы и мяты. В ожидании благотворного действия напитка он велел То Ги раздобыть женскую одежду и заставил себя вновь сесть за книги. Только лишь для того, чтобы самому не броситься в бараки У Даль Чхи, куда столь опрометчиво без его ведома направилась Небесный доктор, и как направилась…       Слухи не обманули: стоило его головной боли в женском обличье появиться в дверях, как рука сама потянулась к третьему чайнику, заботливо подготовленному проницательной То Ги.       Поранившая ногу Небесный доктор просто отрезала обе штанины, чтобы обработать рану на своём колене, и теперь разгуливала по дворцу – святые Небеса! – с… голыми коленями!       Всё, на что хватило Чан Бина, – протянуть руку и молча указать этой безумной на ширму, где её ждала пристойная одежда.       Прошествовав туда с видом оскорблённого достоинства и возясь с завязками, Небесный доктор по своему обыкновению не закрывала рот, но Чан Бин в этот раз даже не пытался вникать в смысл её болтовни, звучащей в ушах непрекращающимся пчелиным гулом. Он снова уткнулся в книгу и обернулся только тогда, когда услышал обращённый к нему вопрос:       – Посмотрите, мне размерчик не маловат?       Как только он обернулся, во рту пересохло ещё сильнее и немедленно захотелось чего-то покрепче травяного чая. Желательно с эффектом потери зрения или памяти.       – Что-то не так? – невинными глазами уставилась на него Небесный доктор. – Ну вот, я так и думала, что это не мой стиль!       – Что… что с одеждой, которую я вам дал? – едва выговорил Чан Бин, отворачиваясь к спасительной книге, из которой он не почерпнул ни единого толкового слова.       – Да не люблю я на себя столько слоёв напяливать! – невозмутимо пожала плечами Небесный доктор. – Как капуста, честное слово. И жара такая…       – На вас сейчас только исподнее, – сообщил раскрытым страницам Чан Бин, стараясь, чтобы голос его звучал без осуждения.       Только Небеса знали, чего ему стоило держать себя в руках, разговаривая с молодой женщиной, одетой, вернее, раздетой до неприличия.       – Что?       – То, что другим не показывают.       Он услышал, как Небесный доктор ахнула и, вернувшись за ширму, зашуршала тканями.       – Да что же это, в самом деле… – возмущённо пыхтела она, пытаясь справиться с непривычной одеждой. – Просто саван какой-то. Как это всё на себя намотать, а? И за каким… Такая духотища! А они тут ходят, как чучела, маются, навыдумывали хрени всякой.       Положив себе на будущее выяснить значения слов «чучела» и «хрени», Чан Бин обречённо закрыл книгу.       – Послушайте, – повернулся он к ширме, из-за которой как раз появилась Небесный доктор, путаясь пальцами в шёлковой завязке верхней (хвала Небесам!) накидки. – Ну будьте же благоразумны!       – Что опять не так? – оглядела себя девушка, разведя руками. – Я надела эту хламиду наизнанку или задом наперёд?       Игнорируя очередную попытку затеять бессмысленный спор, Чан Бин встал, сложив руки, словно отгораживаясь или защищаясь от неё. Без своих небесных туфель на наконечниках стрел чудо-доктор едва доходила ему до груди, но её воинственный вид и вздёрнутый подбородок каким-то невероятным образом добавляли ей роста.       – Слышал, сегодня вы явились в помещения У Даль Чхи с неприкрытой нижней частью тела...       – И? – острый подбородок взлетел ещё выше, а в глазах сверкнул тот самый огонь, что обычно прятался в замысловатых стеклах для операции. – Не голая же! Вполне себе шорты…       – …что является не просто вопиющим неприличием и позором для порядочной женщины, а приговором, не будь вы посланницей Небес, – ровно продолжал Чан Бин, внутренне борясь с нарастающим негодованием, пришедшем на смену смущению. – Только что вы готовы были выйти в люди в исподнем и даже показались в этом мне. Мне, мужчине! Я не знаю, что носят там, откуда вы прибыли, но неужели вы совсем ничего не понимаете? Не осознаёте, где находитесь и что вам угрожает?       Слушая его отповедь, Небесный доктор как будто уменьшалась в росте.       – Что вы творите? Придите наконец в себя и прекратите разгуливать по дворцу, а тем более заходить в таком виде в бараки, полные мужчин!       Чан Бин отвернулся, не в силах видеть какую-то детскую, наивную растерянность на лице Небесного доктора, которая мигом погасила его возмущение, вызванное неловкостью и тревогой, и едва не толкнул То Ги, неслышно вошедшую с подносом снадобий.       Она появилась как раз вовремя, потому что Чан Бин уже исчерпал свой запас негодования и красноречия, а Небесный доктор совсем смутилась и съёжилась.       – Кто это? – спросила она, кивая на То Ги.       – Это хозяйка сада королевской лечебницы, – с облегчением переключился на вошедшую Чан Бин. – Она знает всё о лекарственных растениях.       – А это что? – с интересом склонилась над принесённым подносом Небесный доктор.       – Это растения, которые удаляют из тела отраву, – охотно пояснил Чан Бин, вернувшись в свою обычную деловитую невозмутимость. – Вы же сами говорили, что это необходимо сейчас командиру У Даль Чхи.       То Ги, выглядывая из-за его плеча, недовольно сверкала глазами на вторгшуюся в её владения незнакомку, которая с присущей ей бесцеремонностью потянулась к подносу и схватив тёмно-зелёную лепёшку размером с ладонь ребёнка, покрутила её в руках, осторожно принюхалась, а потом попробовала на зуб.       – А это… – задумчиво пробормотала она и поцокала языком, оценивая вкус.       – Жаба, – уронил Чан Бин, но тут же не удержался от улыбки, глядя на то, как забавно скривилась Небесный доктор, выплевывая зелёные крошки и вытирая руки об одежду.       – Вернее, это яд тёмной жабы, взятый у неё из межбровья. Его выжимают голыми руками и высушивают ночами. Лечит нарывы и воспаления.       – Но это же дикость! – с отвращением проговорила Небесный доктор, передёргивая плечами. – Судя по тому, что я читала по истории древней медицины, это глубоко укоренившийся стереотип о лечении воспаления, вызванного инфекционным заражением.       – А что, на Небесах его не применяют?       В ответ она только помотала головой и покосилась на поднос с выражением безмерной брезгливости, а потом снова вытерла руки о подол.       – Но разве вы не ученица великого лекаря Хва Та? Я прочёл рецепт этого снадобья в его книгах, вернее, в книгах, переписанных с его записей и наблюдений.       – Какого ещё Хва Та? – озадаченно нахмурилась Небесный доктор, силясь что-то припомнить.       – Вы не знакомы с ним? – ещё больше удивился Чан Бин. – Это чудо-лекарь, тысячу лет назад ушедший на Небеса. У Даль Чхи затем и направился туда, чтобы привести его ученика на землю для спасения принцессы Но Гук.       – А! Тот самый Хва Та! – наконец всплеснула руками Небесный доктор. – Припоминаю какие-то байки… Нет!  Мир уже так сильно изменился! Теперь мы даём клятву Гиппократа. Он давным-давно жил в Греции.       Чан Бин приоткрыл рот, чтобы повторить неведомое имя, а его собеседница, подняла руку и принялась вышагивать по комнате, размеренно произнося:       – Приступая к врачебной деятельности, я торжественно клянусь все свои знания и силы посвятить лечению и предупреждению заболеваний людей…       – Небесный доктор, вы здесь? – раздался голос за дверью, а затем та открылась и на пороге возник один из придворных короля Кон Мина, прервав сколь непонятную, столь же и очевидную клятву, и без которой, по мнению Чан Бина, совестливый лекарь обязан был помогать страждущим. К чему пустые слова, которые легко нарушить, причинив вред больному? И наоборот, без пустословия спасать жизни – разве это не первостепенная обязанность и смысл существования истинного лекаря, независимо от того, давал он какую-то клятву или нет?       Пока Чан Бин размышлял над этой очередной странностью Небес, все вышли из комнаты, оставив его одного.       Он в глубокой задумчивости подошёл к ширме, за которой недавно переодевалась Небесный доктор, и замер, едва не стукнувшись лбом об одну из деревянных опор.       На невысоком резном столбике висела небрежно наброшенная рубаха посланницы Небес, вся измятая, в пятнах земли и крови на ткани, настолько прозрачной и невесомой, что мысли Чан Бина вновь невольно переключились на недавнее недоразумение.       Почему его так взволновали слухи о том, что Небесный доктор пошла в бараки воинов У Даль Чхи с обнажёнными коленями? Почему во рту пересохло, когда она вышла к нему в нижних одеждах, откровенным шёлком недвусмысленно очерчивающих её фигуру?       Чан Бин не был женат, но и евнухом он тоже не был. К тому же всю свою сознательную жизнь он врачевал больных, постоянно видел обнажённые тела, как мужские, так и женские, прикасался к ним, разрезал, латал, и для него не было тайной строение организма, ни внешнее, ни внутреннее.       Но тут было другое. Другое настолько, что прославленный придворный врач, уверенный в себе и знающий своё дело, совсем по-стариковски дошаркал до стула, на который устало опустился, и с глубоким вздохом спрятал лицо в ладонях. Посидел так с минуту, а затем потянулся к третьему, уже остывшему чайнику с успокаивающим травяным отваром.