Желтый оверсайз в сером кабинете

Будильник на телефоне Бамблби умер еще в шесть утра. Точнее, умер не сам будильник, а мобильник, который парень забыл поставить на зарядку после ночного стрима. В девять часов и тринадцать минут утра Бамблби пулей вылетел из кровати, осознав две вещи: во-первых, солнце светило слишком ярко для раннего утра, во-вторых, первая пара у профессора Мегатрона началась ровно тринадцать минут назад. — Черт, черт, черт! — вопил Би, прыгая на одной ноге и пытаясь натянуть потертые джинсы. — Я труп. Я просто официальный, задокументированный труп! Он схватил со стула свою любимую ярко-желтую оверсайз-худи с черными полосками на рукавах, на ходу нырнул в нее головой, едва не запутавшись в шнурках. Схватив со стола тканевый рюкзак, который жалобно звякнул десятками металлических значков, Би вылетел в коридор общежития. О том, чтобы причесать золотисто-длинные, вечно растрепанные волосы, не было и речи. Они торчали во все стороны, превращая его в подобие взъерошенного шмеля. У самого выхода из корпуса он со всего маху врезался в Смоукскрина. Тот стоял посреди холла, мирно дожевывая на ходу черничный кекс. — О, Би! Здорово! Ты чего как ошпаренный? — удивленно вылупился Смоукскрин. — Беги, придурок! — заорал Би, хватая друга за куртку и увлекая за собой. — Мегатрон! Политическая история! Четырнадцать минут назад! Глаза Смоукскрина округлились. Кекс выпал из его рук, шмякнувшись на чистый кафель. — О боже, мы покойники! Они долетели до главного учебного корпуса за рекордные две минуты. Перед ними выросла монументальная парадная лестница, ведущая на второй этаж, прямо к тринадцатой аудитории. Сердце Би колотилось где-то в районе горла. — Быстрее, Смоук, шевели поршнями! — крикнул Би, перепрыгивая через две ступеньки. — Да я шевелю! У меня кеды скользят! — задыхаясь, отозвался друг. И именно в этот момент Смоукскрин наступил на собственный развязавшийся шнурок. Его нога поехала вперед, он взмахнул руками, теряя равновесие, и с глухим воплем полетел прямо на Бамблби. — Лови-и-и!.. — А-а-а! — только и успел пискнуть Би. В следующую секунду два студента второго курса, сплетясь в клубок из рук, ног и рюкзаков, с грохотом покатились вниз по мраморной лестнице. Бум! Бам! Дзынь! — значки на рюкзаке Би истошно звенели. Они пересчитали спинами и ребрами добрый десяток ступеней, пока наконец не вылетели на площадку между этажами. Бамблби лежал на спине, раскинув руки. Сверху на нем тяжелым мешком покоился Смоукскрин. — Смоук… — прохрипел Би, чувствуя, как из легких выбило весь воздух. — Если ты сейчас же не уберешь свою задницу от моего лица, я тебя отчислю лично. Без Мегатрона. — Моя спина… — простенал Смоукскрин, неуклюже сползая в сторону. — Кажется, я сломал копчик. И репутацию. — Вставай! — Би вскочил, несмотря на боль в ушибленном плече. — У нас осталось ровно тридцать секунд, чтобы войти туда до того, как он закроет дверь на ключ! Они взлетели по остатку лестницы. Би даже не успел подумать о том, как они выглядят. С капюшонами наперекосяк, в пыльной одежде, запыхавшиеся и взмыленные, они подлетели к массивной дубовой двери аудитории №13. Би схватился за ручку, глубоко вздохнул и толкнул ее. Скрип. В ту же секунду в огромной амфитеаторной аудитории воцарилась гробовая тишина. Тридцать пар глаз обернулись к вошедшим. У доски, скрестив руки на груди, стоял профессор Мегатрон. Его властный силуэт в безупречно скроенном темно-сером костюме-тройке и черной рубашке казался монументальным. Серебристо-серые волосы были идеально зачесаны назад, а на висках благородно поблескивала седина. На его левой руке массивно и дорого поблескивали часы, отсчитывая ровно семнадцать минут от начала пары. Мегатрон медленно повернул голову. Его строгие, темно-серые глаза сузились. Тяжелый, ледяной взгляд пригвоздил Бамблби к месту. У Би внутри все просто рухнуло, а колени предательски задрожали. — Продолжайте, профессор, не обращайте внимания, мы тихонько сядем… — завел было Смоукскрин, пытаясь боком проскользнуть к задним рядам. — Стоять, — раздался стальной, бархатистый голос Мегатрона. От этого звука по аудитории прошел ощутимый холодок. Смоукскрин замер на одной ноге, словно цапля. Мегатрон медленно пошел вдоль доски, не сводя взгляда с Бамблби. Шаги его туфель гулко отдавались в тишине. — Я, кажется, в начале семестра ясно дал понять, — начал профессор, и его голос зазвучал тише, но от этого стало еще страшнее. — Моя лекция начинается в девять ноль-ноль. Не в девять десять. И тем более не в девять семнадцать. Вы двое считаете, что ваши персоны заслуживают особого графика? — Простите, профессор… — выдавил из себя Бамблби, сжимая лямку рюкзака. — У меня… у нас… обстоятельства. Будильник… — Обстоятельства? — Мегатрон остановился в двух шагах от Би. Профессор со своими 195 сантиметрами роста буквально возвышался над миниатюрным 172-сантиметровым студентом, подавляя его своей энергетикой. — Обстоятельства, студент, — это стихийное бедствие. А то, что я вижу перед собой — это вопиющая, чистокровная халатность. Мегатрон окинул Бамблби оценивающим, брезгливым взглядом с ног до головы. Би замер, чувствуя, как щеки начинают гореть от стыда под прицелом тридцати пар чужих глаз. — Взгляните на себя, — громыхнул Мегатрон, и в его голосе прорезалась ядовитая критика. — Вы явились в высшее учебное заведение или на панель для клоунов? Что это за нелепый мешок желтого цвета? Вам не хватает только поролонового красного носа к этой вашей кофте, чтобы образ придурковатого шмеля был завершен. По аудитории прокатился тихий смешок. Клиффджампер на третьем ряду хмыкнул в кулак. Би почувствовал, как внутри него из панического страха начинает разгораться чистая, обжигающая злость. Его пальцы сжались в кулаки. Клоунский нос?! Образ шмеля?! Да как он смеет?! Это была его любимая худи! — Мой внешний вид не влияет на мои умственные способности, профессор, — резко, чуть громче, чем следовало, ответил Бамблби, вскинув голову и дерзко посмотрев прямо в темно-серые глаза тирана. Яркие голубые глаза Би буквально искрили от гнева. В аудитории кто-то судорожно вздохнул. Спорить с Мегатроном было равносильно прыжку в клетку к голодному тигру. Мегатрон слегка приподнял одну бровь. Его лицо превратилось в каменную маску, выражающую высшую степень опасного спокойствия. — На ваши умственные способности, — ледяным тоном произнес профессор, — влияет полное отсутствие дисциплины. А судя по вашему тону — еще и отсутствие элементарного воспитания. Как ваша фамилия, юноша? Хотя, впрочем, неважно. Для меня вы теперь просто… дефект системы. — Би… то есть, Бамблби, — упрямо буркнул парень, тяжело дыша от злости. Его так и подмывало высказать все, что он думает об этих дорогих костюмах-тройках и заносчивых профессорах, но остатки здравого смысла удержали его от полного суицида. — Отлично, студент Бамблби, — Мегатрон повернулся к нему спиной и подошел к своему столу. — Вы так яростно отстаиваете свои права, что, очевидно, у вас скопился избыток энергии. И я найду ему применение. Вашему товарищу повезло чуть больше — он хотя бы имел приличие молчать. Садись, — бросил Мегатрон Смоукскрину. Смоукскрин, не веря своему счастью, пулей взлетел по лестнице на самый верхний ряд, бросив на Би сочувственный взгляд. — А вы, желтое недоразумение, останетесь здесь, — Мегатрон снова повернулся к Би. — Слушайте лекцию стоя. А после нее… у нас с вами будет отдельный разговор. Весь оставшийся час Би стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу. Все тело ныло после падения с лестницы, а под тяжелым, периодически возвращающимся взглядом Мегатрона хотелось провалиться сквозь землю. Профессор читал лекцию о политических кризисах девятнадцатого века так, словно сам в них участвовал — его голос гремел, заполняя все пространство, не оставляя шанса отвлечься. Когда наконец прозвенел звонок, студенты начали шумно собирать вещи. Би двинулся было к выходу вместе со всеми, надеясь затеряться в толпе. — Бамблби. Останьтесь, — раздался стальной голос от доски. Би замер. Смоукскрин, проходя мимо, ободряюще похлопал его по плечу и шепнул: «Если не вернешься через час, я позвоню в полицию». Аудитория опустела. Дверь закрылась. Би остался один на один с Мегатроном. Профессор не спеша складывал свои бумаги в кожаный портфель. Наступила удушающая тишина. — Поднимитесь сюда, — не глядя на него, приказал Мегатрон. Би медленно спустился по ступеням амфитеатра и остановился у первой парты, чуть прижав к себе рюкзак, словно щит. — Вы считаете себя особенным, Бамблби? — тихо спросил Мегатрон, застегивая замок портфеля. Теперь, когда они были одни, его голос звучал еще более весомо, заставляя Би чувствовать себя совсем крошечным. — Нет, профессор. Я просто опоздал. Это вышло случайно, — стараясь говорить спокойно, ответил Би, хотя внутри все кипело от несправедливости. — Случайностей не существует. Существует распущенность, — Мегатрон обошел стол и подошел к Би вплотную. От него пахло дорогим одеколоном с нотками табака и старой бумаги. Он посмотрел сверху вниз на взъерошенные золотистые волосы парня. — Вы выглядите как дворовый малец, который случайно забрел на престижный факультет. Ваша гиперактивность мешает учебному процессу. Вы крутитесь, вы дерзите. Вы ведете себя как… суетливый питомец, которого забыли обучить манерам. Слово «питомец» полоснуло Би по самолюбию. Он резко вскинул подбородок. — Я не питомец! Я студент второго курса! — Пока еще студент, — холодно скорректировал Мегатрон, и в его глазах блеснула опасная искра. — Одно мое слово декану — и вы отправитесь собирать свои вещи из общежития. Вы этого хотите? Би прикусил губу. Злость смешалась со страхом вылететь из университета. Родственники убьют его, если узнают, что его отчислили в начале года. — Нет, — тихо выговорил он, опуская взгляд. — Не хочу. — Вот и отлично. Значит, мы перейдем к процедуре исправления вашей дисциплины, — Мегатрон отошел к боковой двери, которая вела вглубь коридора кафедры. — Идите за мной. Би, насупившись, поплелся следом. Они прошли по узкому коридору и оказались перед массивной дверью с табличкой «Архив кафедры истории». Мегатрон открыл ее ключом и зажег тусклую желтую лампу. Внутри до самого потолка высились стеллажи, забитые огромными, старыми книгами в толстых кожаных переплетах. Воздух здесь был сухим и пыльным. На полу стояли три огромные, неподъемные картонные коробки, доверху набитые массивными томами фолиантов. — Наказание, — Мегатрон указал рукой на коробки. — Весь этот архив необходимо перенести в мой личный кабинет на третьем этаже. Каждый учебник весит не менее трех килограммов. Вы перенесете их все. Поочередно. И расставите на моих полках строго в алфавитном порядке по фамилиям авторов. Би ошарашенно посмотрел на гору книг, а потом на Мегатрона. — Все?! Но тут же сотни книг! Мой кабинет на третьем этаже, а мы на втором! Это займет до вечера! У меня другие пары! — На другие пары вы сегодня не пойдете. Я лично отмечу в деканате, что вы заняты на общественных работах кафедры, — Мегатрон подошел к двери и взялся за ручку. Он обернулся, его тяжелый взгляд снова заставил Би сжаться. — За каждую испорченную, уроненную или перепутанную книгу — незачет автоматом за семестр. Вы меня хорошо услышали, питомец? Би сжал зубы так, что заболели скулы. Его пальцы до боли впились в ткань собственной худи. — Да, профессор Мегатрон, — процедил он сквозь сонм нахлынувшей ярости. — Приступайте. Я буду ждать вас наверху, — ледяным тоном бросил Мегатрон и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Бамблби остался один в пыльном полумраке архива. Он со злостью пнул нижнюю коробку, тут же зашипев от боли в пальцах ног. — Ненавижу… — прошептал Би, хватая первый тяжеленный фолиант, от которого тут же поднялось облако пыли, заставив его громко чихнуть. — Седой, напыщенный тиран! Я тебе это устрою. Ты еще пожалеешь, что связался со мной! Репутация Бамблби в этот день была официально уничтожена и растоптана идеальными туфлями профессора Мегатрона. Но парень еще не знал, что эта секунда опоздания станет началом долгой, изнурительной и странной истории, из которой он уже не сможет выбраться.