Желтый оверсайз в сером кабинете

Спина Бамблби была готова расколоться на две неравные половины, а ладони горели так, словно он голыми руками держал раскаленный глушитель. Прошло уже два с половиной часа. Два с половиной часа непрерывного, изнурительного ада, состоящего из лестничных пролетов, пыльных страниц и гробовой тишины коридоров главного корпуса. Би тащил очередную партию архивных фолиантов. В этот раз он решил проявить «героизм» и схватил сразу шесть массивных томов политической хроники девятнадцатого века. Книги доходили ему до самого подбородка. Из-за этой бумажной баррикады парень практически ничего не видел перед собой, переставляя ноги наощупь. Золотистая челка намокла от пота и лезла в глаза, а любимая желтая худи превратилась в эффективный сборщик столетней пыли. — Ненавижу… старого… деспота… — пыхтел Би на каждой ступеньке, ведущей на третий этаж. — Чтоб у тебя… все стрелки на брюках… разошлись. Чтоб твои швейцарские часы… пошли в обратную сторону… Каждый шаг давался с трудом. Тканевый рюкзак за спиной, до отказа набитый его собственными вещами, тянул назад, а гора книг в руках стремилась завалиться вперед. Кое-как преодолев последний пролет, Би уперся коленом в массивную дубовую дверь с лаконичной серебряной табличкой: «Профессор Мегатрон. Кафедра зарубежной литературы и высшей политической истории». Поскольку руки были заняты, Би не придумал ничего лучше, чем со всей силы пнуть дверь снизу кроссовком. Бам! Дверь приоткрылась. Би боком, тяжело дыша, ввалился в кабинет, пятясь назад, чтобы не растерять драгоценную ношу. — Я же просил вас, студент Бамблби, обходиться без вандализма, — раздался ледяной, бархатистый голос из глубины комнаты. — Или ваши ноги живут отдельной от мозга жизнью? Би замер, шумно втянув носом воздух. Кабинет Мегатрона больше напоминал филиал какого-то закрытого элитарного клуба, чем обычную преподавательскую. Огромное панорамное окно, сквозь которое падал ровный дневной свет, стены из темного дуба, длинные стеллажи, доходящие до потолка, и массивный кожаный диван в углу. Сам хозяин кабинета сидел за широким столом, на котором идеально ровно лежали папки, стоял раскрытый ноутбук и исходила тонким паром фарфоровая чашка с черным кофе. Мегатрон даже не поднял головы от документов. Его серебристые волосы безупречно лежали волосок к волоску, а темно-серый жилет костюма-тройки идеально облегал широкие плечи. — У меня руки заняты, профессор, — пропыхтел Би, упрямо сгружая книги на край огромного стола. Бабах! — стопка опасно покачнулась, но устояла. Би шумно выдохнул, вытирая лоб рукавом худи, отчего на его щеке остался грязный серый след. — Это последняя партия. Из трех коробок. Внизу ничего не осталось. Мегатрон наконец медленно поднял свои строгие, темно-серые глаза. Его тяжелый взгляд скользнул по пыльной желтой толстовке Би, задержался на грязном пятне на щеке и, наконец, остановился на взъерошенной золотистой шевелюре. Профессор брезгливо поморщился и отодвинул чашку с кофе чуть дальше, словно Би мог ее осквернить одним своим присутствием. — Последняя? Отрадно слышать, — Мегатрон закрыл папку с документами и откинулся на спинку дорогого кожаного кресла, скрестив пальцы рук на груди. — Однако ваша работа только начинается. Теперь вам предстоит расставить все принесенные книги вон на те пустующие полки в левой секции. Би повернул голову туда, куда указывал длинный указательный палец профессора. Полки были высокими. Слишком высокими для его 172 сантиметров. — Повторяю для особо сообразительных, — продолжил Мегатрон, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Строго в алфавитном порядке по фамилиям авторов. Никакой самодеятельности. Если я обнаружу, что хроники Абернати стоят после трактатов Бисмарка, вы начнете всё сначала. Би почувствовал, как внутри него снова закипает та самая обжигающая злость, которая едва не погубила его на лекции. Он сделал шаг вперед, уперев руки в бока. — Профессор Мегатрон, я таскал эти тяжести два с половиной часа! У меня руки трясутся! Вы не можете просто дать мне список, чтобы я проверил, а не заставлять меня работать вместо штатного библиотекаря? Мегатрон слегка приподнял бровь. В его глазах мелькнуло что-то похожее на холодное удовлетворение от того, как легко он выводит этого мальчишку из себя. — Во-первых, студент, сбавьте тон, — негромко, но до дрожи четко произнес он. — Вы находитесь не на базаре. Во-вторых, вы здесь не в качестве наемного рабочего, а в качестве нарушителя дисциплины, несущего заслуженное наказание. Ваша наглость на лекции лишь увеличила объем работы. Скажите спасибо, что я не заставил вас переписывать эти трактаты от руки. — Да это просто издевательство! — Би всплеснул руками, совершенно забыв о субординации. — Вы ко мне придираетесь! Только потому, что я опоздал на несчастные пятнадцать минут! Со Смоукскрином вы так обошлись! — Ваш приятель Смоукскрин, при всей его очевидной недалекости, обладает важнейшим качеством — инстинктом самосохранения, — Мегатрон встал из-за стола. Его огромный, 195-сантиметровый силуэт мгновенно перекрыл свет из окна. Он медленно подошел к Бамблби, заставив того невольно сделать полшага назад, пока парень не уперся поясницей в стол. Профессор остановился в полуметре, глядя на Би сверху вниз со всем своим аристократическим презрением. — Он умеет вовремя закрыть рот и признать ошибку. Вы же, — Мегатрон окинул взглядом взволнованное, раскрасневшееся лицо Би, — суетитесь, шумите, огрызаетесь и пытаетесь демонстрировать характер там, где у вас нет ни единого козыря. Вы напоминаете мне маленького, несносного питомца, который громко лает на проезжающий автомобиль, не понимая, что его могут раздавить в секунду. Би сжал зубы так, что в ушах зашумело. Голубые глаза расширились от ярости. Прозвище «питомец» из уст этого человека звучало как изощренное оскорбление, бьющее прямо по его гордости. — Я не ваш питомец, — процедил Би, стараясь, чтобы его голос не дрожал от обиды. — И не надо со мной так разговаривать. У меня есть имя. — В моих глазах, студент Бамблби, у вас пока есть только статус потенциального кандидата на отчисление, — Мегатрон наклонился чуть ближе. Би почувствовал тяжелый, дорогой аромат его парфюма с нотами горького табака и кедра. Этот запах буквально душил, лишая воли. — Репутация — вещь хрупкая. Вы разрушили свою сегодня утром. И если вы не хотите, чтобы к вечеру она превратилась в прах, я советую вам закрыть рот, взять первую книгу и подойти к стеллажу. Би смотрел в эти темно-серые, холодные, как антарктический лед, глаза. На мгновение ему показалось, что Мегатрон действительно видит его насквозь — со всеми его страхами, безалаберностью и нежеланием вылететь из университета. Профессор обладал абсолютной властью в этих стенах, и спорить с ним дальше было чистым безумием. Сглотнув горький комок, Би резко отвернулся, схватил со стола первый попавшийся том и сердито зашагал к дальнему стеллажу. — Вот и отлично. Процесс дрессировки продвигается, — тихо, но отчетливо произнес Мегатрон ему в спину. Би едва не швырнул книгу в полку, но вовремя вспомнил про угрозу «незачета автоматом». Ему пришлось взять себя в руки. Он потянулся вверх, чтобы поставить книгу на вторую полку, но его роста явно не хватало, чтобы сделать это аккуратно. Худи задралась, обнажая полоску бледной кожи на пояснице. Би потянулся на носочках, пыхтя и чертыхаясь под нос. Мегатрон вернулся за свой стол. Он открыл ноутбук, но Би спиной чувствовал, что тяжелый взгляд профессора периодически отрывается от экрана и контролирует каждое его движение. Это было невыносимо. — Профессор, — не выдержал Би через десять минут, пытаясь запихнуть толстый том между двумя другими. — А почему именно политическая история? Вам так нравится копаться в том, как люди веками предавали друг друга ради власти? Мегатрон не прервал печатание на клавиатуре. — Политическая история, Бамблби, учит пониманию структуры мира. Она показывает, что сильные всегда управляют слабыми, а хаос наступает тогда, когда слабые забывают свое место. Как, например, сегодня утром в девять тринадцать. Би раздраженно фыркнул, едва не выронив книгу Эмерсона. — То есть вы считаете себя сильным, а всех студентов — слабыми? Это как-то… деспотично. Печатание прекратилось. Мегатрон медленно перевел взгляд на Би. — Я считаю себя человеком, который умеет контролировать свою жизнь и пространство. А вас я считаю хаосом в ярко-желтой обертке. Хаос нужно упорядочивать. Чем я сейчас и занимаюсь. Поставьте книгу Ватсона на третью полку, она не должна лежать горизонтально. — Да я вижу! — огрызнулся Би, безуспешно пытаясь дотянуться до третьей полки. Из-за нехватки роста книга никак не хотела вставать ровно, цепляясь углами за соседние тома. — Она… она не лезет! Мегатрон вздохнул — тяжело, с глубоким разочарованием в человечестве. Он плавно поднялся со своего кресла и в несколько шагов пересек кабинет. Би даже охнуть не успел, как за его спиной выросла гигантская фигура профессора. Мегатрон подошел почти вплотную. Его грудь практически касалась спины Би. Профессор протянул свою длинную, бледную руку с массивными часами на запястье над головой парня, легко перехватил упрямый том Ватсона и одним четким движением вогнал его на нужное место. Би замер, боясь даже вздохнуть. Расстояние между ними сократилось до каких-то сантиметров. Он чувствовал спиной тепло тела Мегатрона, слышал его ровное, спокойное дыхание прямо над своим ухом. На секунду Би показалось, что профессор контролирует не просто книги, а его самого — его движения, его воздух, его свободу. Это было странное, пугающее и одновременно гипнотическое ощущение. Мегатрон словно специально задержал руку на полке на секунду дольше, удерживая Би в этой тактильной ловушке. — Рост — это еще один ваш недостаток, студент, — негромко произнес Мегатрон прямо над его ухом. От его низкого голоса у Би по спине побежали мурашки. — Придется принести вам стремянку, иначе вы проведете здесь и всю ночь. Профессор отступил на шаг назад, разрывая эту удушающую близость. Би резко повернулся к нему, его сердце почему-то колотилось в бешеном ритме, а лицо горело. — Я бы и сам справился! — воскликнул Би, пытаясь скрыть за наглостью внезапное смущение. — Не надо мне помогать! Мегатрон смерил его холодным, оценивающим взглядом, в котором на мгновение промелькнуло странное, собственническое выражение. Словно он действительно рассматривал Би как свою личную, хоть и строптивую, вещь. — Я помогаю не вам, Бамблби. Я спасаю свои полки от ваших неуклюжих рук, — Мегатрон развернулся и направился к выходу из кабинета. — Я отойду на кафедру за стремянкой. Если по моем возвращении хотя бы одна книга окажется не на своем месте… вы будете сдавать мне экзамен по всей тридцатитомной энциклопедии. Лично. Каждую субботу. Дверь за профессором закрылась со щелчком. Бамблби обессиленно прислонился лбом к прохладному дереву стеллажа. Его руки все еще немного дрожали — и уже не от тяжести книг. — Ну и влип же ты, Би… — прошептал он сам себе, глядя на ровные ряды фолиантов. — Этот индюк седой просто пьет мою кровь. И самое ужасное… у него это отлично получается. Репутация Би в глазах профессора была официально заперта «на привязи» в этом кабинете. И парень начинал понимать, что сорваться с этого поводка будет гораздо сложнее, чем он думал.