Полуночный Подсолнух

Бретт никогда не пил алкоголь. Да, на фестивале он несколько раз воровал моё пиво, и, кажется, один раз попробовал на пляже чачу, но всю остальную жизнь, насколько я мог знать, он не употреблял ничего спиртного. Я не общаюсь с ним много лет, но мама иногда рассказывала, что на совместных посиделках с вином и коньяком он всегда пил только чай или сок. Папа любил выпить рюмочку, и его сёстры тоже, но Бретт, даже став взрослым, непременно отказывался. У меня есть подозрение, что он насмотрелся на пьяных людей за те семь фестивальных дней, и ему хватило по горло. Я вообще мало что про него знаю, кроме того, что он довольно успешно работает в театре художником по костюмам. Он всегда был себе на уме. Правда, с помощью алкоголя он когда-то расположил к своему парню нашего отца, когда привёл знакомиться. Парень крепко выпил с отцом коньячку и вёл долгие эмоциональные беседы про какие-то турбины и количество цилиндров в двигателях машин разных марок, на что отец всегда был падок. Маме поначалу было тяжело принять выбор Бретта, и она удалялась на кухню готовить блюда и мыть посуду, и Бретт уходил с ней, ведя лёгкую беседу, словно ничего необычного не произошло. Она могла бы рассказать мне больше, но я запрещал, и теперь, наверное, немного жалею. Наша жизнь коротка и хрупка, а что случится после смерти - никто не знает. Может, на том свете будет вечный фестиваль, пляж, чача, восемнадцатилетний я и тринадцатилетний Бретт, которые ещё не поссорились. Может, это место будет адом, где он будет вечно меня доставать и шпынять, а, может, и раем, где он будет вечно меня поддерживать и радоваться. На том фестивале двадцать лет назад он был способен и на одно, и на другое. Поэтому на фотографиях мы всё время то в ссоре, то в мире. Тогда мне казалось, что оба этих состояния случаются в равной степени, но сейчас почему-то кажется, что на его подколки я мог бы и не обращать внимания, а на добрые слова - обращать побольше. В конце концов, истинного зла он мне никогда не делал. Хотя иногда грозился, а я в силу юности даже верил.  Незадолго до фестиваля мы смотрели какой-то фильм, в котором была линия влюблённых друг в друга мужчин. Бретта это сильно впечатлило, и он долго приставал ко мне с расспросами, не выдумка ли это. Я не знал, что ему ответить, и отправил в интернет, где он начитался и насмотрелся такого, что я сильно пожалел о том, что не ответил ему сам. - Ты представляешь, - порой заводил он разговор, - у них не всегда встаёт в постели. Удовольствие они получают кое-как по другому. Я был так далёк от подобного, что никогда в эти разговоры не вступал и обещал вырвать ему язык. Но через несколько дней он начинал опять: - Ты представляешь, там нужно растягивать, иначе всё порвётся и будет кровь. .. - Ты представляешь, а они грудь тоже любят мять! Как это? Если ты любишь мять грудь - иди к женщине! У мужиков же ничего нет, если специально не качаться! .. - Ты представляешь, они действительно могут любить друг друга! Всё, как в обычных парах! .. - Ты представляешь, они не обязательно любят друг друга! Всё, как в обычных парах! .. - Ты представляешь… К счастью, его интерес к этой стороне жизни через несколько недель прошёл, и однажды он сделал далеко идущие выводы: - Джи, обещай мне, что никогда не будешь встречаться с мужиками. - Я и не собирался! - Я на всякий случай. Не все геи с детства знают, что они любят мужчин. Мало ли, может, ты такой же. - А, может, ты! - Ты что, это противно! И больно! - Было бы противно и больно - их бы не существовало в таком количестве. - Да ну! Я никогда в жизни не стану делать этого с пацаном! Я даже уши надеру, если кто мне предложит! И друзей позову, пусть знает! Настоящий мужик любит только женщин! Как наш папа! Кстати, я у папы тоже спрашивал. - Дурья твоя башка! И что он ответил? - Сказал, что из дома выгонит за такие вещи. - Конечно, выгонит. И я ему ещё помогу. Если не любить женщин - то и детей не будет. - А они могут усыновить. - Но это будет не общий ребёнок! А должен быть общий! - Кому это он должен? Сейчас Бретт живёт с мужчиной и дочерью. Правда, дочь, если не ошибаюсь, от бывшей жены его партнёра, но Бретт не возражает и относится, как к своей. Он даже приводил её к родителям, но они восприняли её прохладно. В конце концов, у неё и так есть двое родных бабушек и дедушек, а заводить ещё и третьих для них было очень странно. А вот мои сыновья отнеслись к ней вполне дружелюбно. Младший, Гейл, даже сразу назвал её сестричкой. А старший, Дэнни, много размышлял. - Пап, а разве можно считать сестрой девочку, которую дядя просто удочерил? Она же нам не родная. - Как тебе хочется, сынок. Родной сестрой, конечно, назвать её нельзя, но, если ты с ней дружишь, то просто сестрой кто же запретит назвать. У тебя же есть лучший друг, которого ты называешь братом? А он тебе тоже не родной. В конце концов, Дэнни её принял, и они периодически даже переписываются. Я с ней незнаком и не стремлюсь. Чем меньше Бретта в моей жизни, тем спокойнее. Тем более, эта девочка, хоть и не родня нам по крови, тоже умудрилась невзначай потрепать нервы, правда не мне. Когда Дэнни было почти четырнадцать, он привёл домой свою девушку. Я был подготовлен уже давно, а для жены это явилось полной неожиданностью. После знакомства в прихожей она отвела детей в кухню попить чаю, а сама вытащила меня на балкон. - Ты видел, что за страшилище? - яростно шептала она, а я посмеивался в кулак. - В его классе есть девочки гораздо симпатичнее! Как вышло, что он выбрал самую лопоухую? - Моника, любовь зла. А Александра нравится ему уже несколько лет. - У него же есть Диана! Прекрасная девочка, они долго дружат. Я думала, он предложит встречаться Диане! - Ну, вот так вышло. Что теперь? - Как их развести? Я не хочу рыжих, лопоухих, покрытых веснушками внуков! - Моника, это его жизнь. Ты заметила, как его трясёт рядом с ней? Он места себе не находит, и из ушей сердечки сыплются. Ты видела его когда-нибудь таким рядом с Дианой? - Ладно. Это просто переходный возраст. Нужно потерпеть, и Дэнни сам всё поймёт. Он умный мальчик, и девочка должна быть ему под стать. Примерно в то же время Дэнни начал переписываться с приёмной дочерью Бретта. Она младше на год, и общение у них ладилось. Но у Александры огненной оказалась не только внешность, но и характер. Она ревновала Дэнни к каждому кусту и заставила удалить из друзей всех девочек. Дочь Бретта он не удалил, потому что называл её сестрой, но через год Александра узнала, что сестра не родная по крови, и закатила такую сцену, что Дэнни даже в школу боялся ходить. Я тогда позвонил его классной руководительнице и отпросил на пару дней. Мы поехали в деревню, в домик, оставшийся нам от бабушки с дедом. Мы рыбачили на озере, и я пытался вправить ему мозги: - Дэнни, родной, ты вовсе не обязан делать то, что она скажет. Если тебе дорога сестра, то так и объясни. Александра должна понять. - А если не поймёт? Она даже никогда в любви мне не признавалась, что она вообще может понимать? - Значит, объясни снова. Не всегда всё до всех доходит с первого раза. - Я боюсь с ней разговаривать. - И что думаешь делать? - Пап, можно я переведусь в другую школу? - Можно. А ты не будешь скучать по Александре? Он молчал и смотрел на неподвижный поплавок. - Сынок, подумай как следует. В отношениях тебе могут заявить очень неожиданные вещи. Они могут казаться обидными и несправедливыми. - И что тогда делать? - Выводы. Нужно взвесить, что ты потеряешь и что приобретёшь, если пойдёшь на поводу у человека, а также, если не пойдёшь. Хочешь, вместе составим список? - Пап, а ты когда-нибудь хотел уйти от мамы? Дэнни было уже пятнадцать, и я не считал нужным скрывать от него очевидные вещи. - Хотел. - Почему не ушёл? - Взвешивал. После ухода я потеряю больше, чем приобрету. - Ты о нас с Гейлом? - И это тоже. - Но мы же не перестанем быть твоими детьми. Если ты уйдёшь - то просто не будешь жить с нами. Остальное останется тем же. - Это правда. Но… есть другие вещи. Уйдя от вашей мамы, я лишусь многого из того, что годами выстраивал. Это… в моей голове. Я не смогу тебе этого объяснить. - Это такая ерунда, пап. В голове всё можно перестроить по другому. А мы с Гейлом вообще скоро вырастем, и тебя ничто не будет держать рядом с мамой. Тут уже замолчал я, разглядывая поплавок. А Дэнни продолжал говорить. - Пап, я, наверное, расстанусь с Александрой.  После поездки он вправду с ней расстался и везде её заблокировал. А через несколько дней ночью мы с Моникой стояли у окна и смотрели, как фигура в тёмном спортивном костюме и кепке, под которой болталась рыжая коса, чертит под фонарём мелом на асфальте «Дэнни, прасти, я тибя люблю!». Моника прижалась щекой к моему плечу: - Дорогой, может, сказать ей, пока не поздно? Комната Дэнни с другой стороны дома. - Не нужно. Всё образуется и без нас. - Она очаровательна, правда? - Тебе же она не нравилась. - Она очень настойчива. Это отличное качество. Да и Дэнни, мне кажется, всё равно её любит. Сейчас Дэнни шестнадцать, и они с Александрой до сих пор вместе. Она влетает в наш дом ярким шумным огоньком, и я всегда ей рад. С Моникой она обсуждает какие-то модные тренды и показывает подборки актуальных образов. С Гейлом они болтают про завирусившиеся мемы и иногда рубятся в танчики. Мне она кидает классные рецепты, и пару раз подарила удобные и стильные кухонные приборы. А Дэнни всё так же трясётся при виде неё и рассыпает по комнате сердечки из покрасневших ушей. Лучшей невестки и придумать нельзя.