Я, снова я, ещё один я и Билл Сайфер

Диппер сидел за металлическим столом в ярко освещённой комнате, неприятно щуря давно привыкшие к темноте глаза. Лампы дневного света гудели. Слишком высоко, слишком навязчиво, отзываясь неприятным гулом в ушах. Он и все остальные ненавидели это место. Только Сус — громкий, неуклюжий, вечно оптимистичный Сус — относился к происходящему с безмятежностью ребёнка, которому никто не объяснил, что бояться нормально. Остальные же голосили, спорили, перебивали друг друга, смешиваясь в непрерывный гам. «Скажи ему, что мы не хотим тут сидеть» — голос Мэйбл звенел, как колокольчик, даже когда она злилась. «Да замолчи ты, он и так это знает» — Робби выпалил в ответ. «Доктора заслуживают доверия только после третьего уровня верификации» — Стэнфорд бубнил где-то на заднем плане, явно ни к кому не обращаясь. Диппер машинально коснулся пальцами левого запястья. Там, свободно болтаясь, висели пластиковые бирки — больничные браслеты с именами. Мэйбл. Стэн. Форд. Венди. Робби. Макгакет. Пасифика. Гидеон. Сус. Девять имён. Девять голосов. И ещё один. Билл Сайфер. Лишний. Пайнс провёл пальцем по зацарапанному пластику. Он зачеркнул это имя сегодня утром — исцарапал ногтями, искусал до невозможности прочесть. Медсестра вздохнула, сняла испорченный браслет, повесила новый — чистый, с чёткой надписью «Билл Сайфер». Через час Диппер снова сидел в углу палаты и царапал пластик ногтями, стирая имя с бирки. Врачи считали это частью болезни. Ещё один альтер, которого пациент отказывается принимать. Диппер пытался объяснять, но никто не верил. Кто вообще верит психам? Он больше не поправлял их. Пусть думают что хотят. Последний браслет — единственный на правой руке — был главным. Мэйсон Пайнс. — Расскажите мне о Билле Сайфере, — прервал тишину голос мужчины напротив. Диппер вздрогнул. Он старался не смотреть на доктора. Куда угодно. Нервно. Не в состоянии хоть на чём-то долго задержать взгляд. — Я не уверен, что хочу о нём говорить. — Диппер, мы не сможем Вам помочь, пока Вы закрываетесь от диалога. — Да знаю я! Это вырвалось громче, чем планировалось. Диппер дёрнулся, задел локтем стол, и металл противно звякнул. Он быстро опустил голову и сжался. — Простите. Просто… — Он облизал губы. Нижняя кровоточила, и он снова её закусил. — Я понимаю, что вы хотите мне помочь. Только это не так просто. Если я всё расскажу, вы посчитаете, что я… — он попытался улыбнуться. Получилось криво и жалко. — Сумасшедший. Но это и так достоверный факт, так ведь? Доктор не улыбнулся в ответ. — Вы не сумасшедший, мистер Пайнс. Вы пациент с диссоциативным расстройством идентичности. И один из ваших альтеров, судя по записям, особенно агрессивен. «Альтеров». Диппера раздражало это слово. — Билл не альтер, — тихо сказал он. — Простите? — Билл не… — Диппер замолчал. Его нога под столом начала отбивать дробь — ровный, нервный ритм, который он не мог контролировать. — Я просто… я не помню. — Ладно, — продолжил доктор после паузы. — Скажите, а как к нему относятся другие? — Они его ненавидят. Это было правдой. Даже Мэйбл, которая умудрялась найти хорошее в ком угодно, при упоминании Билла замолкала и пряталась в самый тёмный угол их общего сознания. — А Вы? Диппер замер. «Врежь ему» — Стэнли прорычал так отчётливо, что на секунду Дипперу показалось — доктор тоже это слышит. «Уходим, уходим, уходим» — Мэйбл заплелась паникой. — Что Вы имеете в виду? — голос Диппера дрогнул. — Я же только что… — Мистер Пайнс, — доктор чуть подался вперёд. — Каково ваше отношение к Биллу Сайферу? Диппер вцепился пальцами в край стола. — Я не хочу о нём говорить. Мы ведь можем о нём не говорить? — Почему Вы не хотите говорить о нём? «Не смей. Он сделает только хуже» — Мэйбл почти плакала. «Ты прекрасно знаешь, что нам не стоит копаться в этом» — Форд перекрыл всех своим ледяным спокойствием. — И это я знаю… — И это? Мистер Пайнс, я не… С кем Вы говорите? Вместо ответа Диппер просто уставился в угол комнаты, словно его собеседник находился именно там. «Скажи ему, пусть катится» — Стэнли уже перешёл на рык. — Неужели это так важно? — выдавил Диппер. — Ваши нежелания важны не меньше ваших желаний. — Голос доктора был спокойным, профессиональным. — Мы должны понять суть как первых, так и вторых. Диппер сжал кулаки под столом. Внутри него боролись девять голосов, девять его «я». — Мистер Пайнс, — голос доктора стал мягче. — Я пытаюсь Вам помочь. И первый шаг к выздоровлению — это разговор о Вашей основной проблеме. — Я… — В горле резко пересохло, лишая возможности внятно говорить, но, облизнув сухие, покрытые мелкими ранками губы, он постарался продолжить. — Билл не просто… Он… В комнате стало тихо. Слишком тихо. Но не внутри. Голоса говорили наперебой, смешивались, становились громче. Уже невозможно было ничего разобрать. — Пожалуйста, не надо! — Диппер сжался, подтянув босые ноги на стул. Руки взлетели к ушам, пальцы вцепились в волосы. — Не заставляйте меня говорить о нём! — Мистер Пайнс? — Доктор привстал. — Не надо! Хватит! Прекратите! Замолчите! — Диппер тряс головой, голоса внутри смешались в один сплошной гул. — Вы не понимаете! И ты не понимаешь! Заткнитесь, я даже себя из-за вас не слышу! — Мистер Пайнс… Успокойтесь, всё хорошо… Доктор сделал шаг вперёд. Потом второй. Протянул руку и положил её на плечо Диппера. — Нет, нет, нет! — Диппер мотал головой, уткнувшись в колени. — Оставьте меня в покое! Вы не понимаете! Демон с жёлтыми глазами! Он всё знает! Он меня услышит! — Конечно, услышит, Сосёнка. Один лихорадочный вдох — и всё резко затихло. Время словно замерло, и это действительно могло быть так. Ни единого голоса в голове, ни малейшего шороха. Только стук собственного сердца и тяжёлое дыхание. Диппер зажмурился, собираясь с силами поднять взгляд, хотя уже и так прекрасно понимал, кого и что увидит. Прямо перед ним, чуть наклонившись, стоял мужчина в белом халате. С широкой довольной улыбкой. Один глаз был заклеен пластырем, а вторым он смотрел на Диппера нечеловеческой хищной желтизной. — Как ты… — голос отказал. Слёзы подступили к глазам, потекли по щекам. — Билл, нет, пожалуйста… — Ну-ну, Сосёнка, о чём ты говоришь. Билл придвинулся ближе. Его ладони легли на щёки Диппера, большие пальцы прошлись по веснушчатым скулам, вытирая слёзы. Прикосновение было почти нежным. — Я же говорил, что никогда тебя не отпущу. Или ты мне не веришь? Он наигранно надул губы, изображая обиду, но через секунду снова растянулся в улыбке. — Не думал, что это будет так здорово — смотреть на тебя со стороны, малой. Одной рукой Билл продолжал гладить Диппера по щеке. Второй — с очень важным, почти театральным видом — поправлял его растрёпанные волосы. — Ты так же рад меня видеть? — Билл заглянул ему в глаза. Диппер не мог отвести взгляд. — Знал бы ты, каких усилий мне это стоило. Эта ваша… клетка… — он скривился. — Как колючая проволока. Не пускает меня внутрь. Совсем. Пришлось искать обходные пути. Он постучал пальцем по пластырю на своём глазу. — Но ради тебя я готов поцарапаться. Хочешь узнать, как мне это удалось? Конечно, хочешь, я же вижу, это. Твоё невероятное любопытство во взгляде не может притушить даже полоумие. Обожаю это в тебе. — Пошёл прочь, ублюдок. Голос стал низким, чужим. Диппера словно отодвинули в сторону, и на передний план вышел кто-то другой — с горящими глазами и сжатыми кулаками. Стэнли Пайнс уставился на демона с ненавистью. — Ай-яй-яй, Сосёнка, — Билл цокнул языком. — Наше счастливое воссоединение только произошло, а ты уже в прятки вздумал поиграть. Мне не интересны твои фальшивки. Я хочу тебя. Настоящего. «Беги, Диппер!» — голос Суса прорвался откуда-то издалека, приглушённый, как сквозь вату. «Мне страшно, сделай что-нибудь!» — Мэйбл всхлипнула. Но что он мог сделать? Билл наклонился к его уху. — Сосёнка, радость моя. — Голос стал серьёзным. Никакой игры. — Если ты перенервничаешь и наслушаешься своих воображаемых дружков, то мы оба знаем, к чему это может привести. Твоя человеческая хрупкая головушка не выдержит тех способностей, что ты у меня позаимствовал, и просто… Бам. Пауза. — А я ещё не готов вот так просто расстаться с частью своих сил. Диппер всхлипнул. — Так что, — Билл выпрямился, и его улыбка вернулась — спокойная, довольная, хозяйская. — Сегодняшнее наше свидание мы прервём на тихий час. Ты ведь не против? Это не было вопросом. Что-то острое, невероятно болезненное обожгло шею Диппера. Тьма навалилась с краёв, сворачивая сознание в тугой клубок. Сквозь уходящую реальность он услышал последнее: — А если повезёт, то там и увидимся, Сосёныш. Диппер провалился в темноту.