Глава 5: 1.5: Совиное перо
14 июня 2026 г., 15:59
Гарри освоился в Хогвартсе, словно укутавшись тёплым одеялом.
Остальные мальчики из его курса были тихими и довольно милыми, что нравилось Гарри, они оставляли его в покое, когда он читал перед сном, улыбались ему в коридорах и болтали с ним за завтраком, а это было больше, чем Гарри мог бы пожелать. Майкл Корнер устроил небольшую сцену, назвав его Гарри Поттером в их первый вечер, но Гарри проигнорировал это, и Майкл быстро потерял интерес.
А гостиная Рейвенкло, между тем, была лучшим местом, в котором Гарри когда-либо бывал. Она была светлой и просторной, но при этом заполнена удобными креслами и полками, заставленными доверху странными маленькими книжками. Он и Гермиона заняли два кресла у окна с видом на озеро и часто сидели там, читая вместе или обсуждая законы волшебников, чем Гермиона увлеклась со всей той яростью, которую он от нее и ожидал. Про себя Гарри подумал, что в одиннадцать лет она будет лучшей главой Визенгамота, чем, вероятно, был Дамблдор в любом возрасте.
Школьная библиотека была вторым лучшим местом, где ему когда-либо доводилось бывать, и Гарри, Гермиона и Невилл часто находили себе столик после уроков, чтобы поработать. Оказалось, что Невилл был неоценим, так как он был довольно хорош в гербологии и теории заклинаний и знал гораздо больше, чем они, о том, как устроено общество волшебников. Это пригодилось, когда двое рейвенкловца, пожаловались, что не могут ничего купить в течение года, и Невилл сообщил им о существовании каталогов заказов через сов.
Единственной проблемой в библиотеке было постоянное искушение Гарри забрести в запретную секцию, которая пахла свежеиспеченным хлебом, сосной и старой бумагой (и не только из-за книг — он был уверен, что это тоже было связано с магией). Если он собирался узнать что-нибудь о ритуальной магии, или о разделении Тьмы и Света, или об истинных планах Волан-де-Морта (мог ли он быть настолько злобным, как злодей из мультфильма?) и о том, почему погибли его родители, это, вероятно, должно было быть там. К сожалению, туда допускались только ученики второго курса и старше (и то только с подписанной запиской), а библиотекарь следил за входом как ястреб.
Худшей частью Хогвартса были люди, которые пялились на него в коридорах, шептали его имя и говорили о нем так, словно его там не было. К счастью, гостиная давала возможность отдохнуть от шепчущихся гриффиндорцев и слизеринцев. Факультет Рейвенкло был прекрасен по многим причинам, но, по мнению Гарри, одной из главных было то, что никому в его факультете не было дела до того, кто ты такой и чем занимаешься, если только это не входило в их собственные интересы. Это означало, что после первоначального ажиотажа ровно никто в его факультет не обращал ни малейшего внимания на то, что он Гарри Поттер, и его это вполне устраивало.
Тем не менее, он почти всегда опаздывал на занятия, потому что, помимо того, что ему приходилось ориентироваться в волшебном замке, ему ещё и приходилось уворачиваться от толп зевак. Гермиона была в этом просто незаменима, потому что, казалось, для неё не составляло абсолютно никакой проблемы отчитать любого, кто пялился слишком уж агрессивно. Она получала особое удовольствие, проделывая это с Роном Уизли. Несколько раз.
Сами занятия были одновременно замечательными и ужасными.
Гербология сразу же стала его любимым занятием, и он подозревал, что он также был любимым новым студентом профессора Спраут, после того как после первого занятия он полчаса обсуждал с ней методы размножения суккулентов.Ему не терпелось увидеть, какую магию он сможет сотворить с помощью всех этих великолепных новых растений, которые оказались в его распоряжении, и он при любой возможности прятал несколько образцов в карманах.
Он также обожал астрономию; было так замечательно, что за его наблюдениями о колебаниях силы его ритуалов стояла более конкретная теория. Очевидно, волшебники с ядром использовали астрономию только для садоводства и зельеварения — но для Гарри знание текущей фазы Луны означало разницу между тем, чтобы успокоить кого-то на час или ввести его в кататоническое состояние на несколько дней.
С историей магии все было в порядке, и Гарри пришлось признать, что это ему не по вкусу — недостаточно практических применений — но рейвенкловцы быстро поняли, что вместо этого они могут просто читать учебник на уроке. Сначала Гермиона была немного шокирована, но ко второй неделе занятий она научилась трансфигурировать маленькие подушечки для их стульев, и весь факультет Рейвенкло отлично справлялся с уроком, не слушая ни слова из того, что говорил профессор-призрак. Гарри даже удалось получить удовольствие от отрывков из книги о секретности магии; было увлекательно узнать о происхождении нынешней системы и поразмышлять о том, насколько необходимым (к сожалению, охота на ведьм была вполне реальной) и в то же время угнетающим было разделение магии от обыденности.
Чары были делом случая. Гарри изо всех сил старался понять теорию — возможность наблюдать за тонкостями магии ядра с первых рядов очень помогала ему притворяться, — но практические элементы требовали от него большой подготовки. Он также, конечно, мог бы обойтись без театральных выходок главы своего факультета по поводу его имени. Гермиона отказалась от своей одержимости идеальными движениями палочки после нескольких бесед с Гарри, и добилась превосходных практических демонстраций любых чар, несмотря ни на что. Гарри был более чем счастлив оставить это ей; он получал баллы от учителей за креативность и силу, когда ему удавалось произнести заклинание, в то время как Гермиона получала их за внимание к деталям и контроль. Они составляли хорошую пару.
Трансфигурация, конечно, была полной катастрофой, потому что Гарри совершенно не мог ее освоить. Гермиона взяла на себя миссию научить его этому. Ее попытка была милой, хотя и несколько ошибочной, и Гарри не стал ее отговаривать; ей, похоже, это нравилось, а учитывая, что он превосходил ее в гербологии и астрономии, он не хотел ранить ее чувства. Профессор МакГонагалл лишь добродушно улыбнулась ему и сказала, что иногда студентам требуется некоторое время, чтобы освоить магию, необходимую для трансфигурации. Гарри про себя задался вопросом, был ли этот предмет сложнее для волшебника, обладающего какими-либо ритуальными способностями.
Защита состояла в основном из теории и обсуждений существ, что не слишком беспокоило Гарри, поскольку ему еще предстояло создать какие-либо копии защитных или атакующих заклинаний (хотя у него было несколько идей, которые он с нетерпением ждал возможности опробовать — если бы только он мог найти безопасное место для практики). Что было интересно, так это Квиррелл. Он был нервным человеком с заиканием. Все — включая Гермиону — жаловались, что от него пахнет чесноком; предполагается, что это была попытка отпугнуть какого-то вампира, с которым у него была давняя вражда. Нос Гарри, безусловно, подсказывал ему, что они, безусловно, были правы.
В то же время магическое чутье Гарри давало ему нечто совершенно иное. Иногда Квиррелл пах так же, как и любой другой волшебник с ядром: искусственно и чисто — в его случае, слишком яркой вишней. Но в другие моменты Гарри ощущал нечто совершенно иное: что-то древесное и темное, как сандаловое дерево, — но в то же время гнилое, как мясо, оставленное на солнце. Когда запах гнили становился слишком сильным, у Гарри начинала болеть голова, чего раньше с его магическим чутьем не случалось. В общем, попытка выяснить, не была ли магия Квиррелла каким-то образом испорчена, сделала это занятие весьма интересным, несмотря на головную боль.
В четверг днем у них впервые было занятие по зельеварению: двойное занятие вместе с Пуффендуями. Гарри и Гермиона с готовностью заняли парту в передней части класса. Они оба с нетерпением ждали этого момента.
Профессор Снейп ворвался в подземелье как раз вовремя, его темная мантия развевалась вокруг него. Он встал перед классом и начал перекличку. Однако, когда он дошёл до имени Гарри, он замер.
— А, мистер Поттер. Наша новая знаменитость.
Гарри нахмурился. В этом не было необходимости, подумал он. Не то чтобы он хотел стать знаменитым. На самом деле, он предпочел бы, чтобы причина его славы никогда не случалась. По хмурому выражению лица Гермионы он понял, что она согласна.
Снейп закончил перекличку и посмотрел на них глазами, как у акулы.
— Вы здесь, чтобы изучать тонкую науку и точное искусство приготовление зелий, — почти шепотом произнес он. — Поскольку здесь почти нет глупого размахивания волшебной палочкой, многие из вас едва ли поверят, что это магия. Я не ожидаю, что вы действительно поймёте красоту мягко кипящего котла с его мерцающими парами, ту тонкую силу жидкостей, струящихся по человеческим венам, очаровывая разум, захватывая чувства.
Пока что Гарри был полностью согласен. Похоже, это был его предмет — никаких волшебных палочек, только контроль сознания. Ответственный контроль сознания.
Я ужасный человек, с горечью подумал он. Урод.
И все же это захватывающе.
— Я могу научить вас, как разлить славу по бутылкам, сварить величие, даже остановить смерть – если вы не такая же кучка тупиц, как те, кого мне обычно приходится учить, — продолжил Снейп.
Гарри напрягся, его энтузиазм внезапно поубавился. Он не был большим поклонником хулиганов, а этот человек был похож на одного из них. Что за профессор называет своих студентов-подростков идиотами?
— Поттер, — прошипел Снейп, глядя на Гарри. Гарри придал своему лицу нейтральное выражение и посмотрел на него в ответ. — Что я получу, если добавлю измельченный корень асфоделя в настой полыни?
Гарри моргнул, мысленно перелистывая страницы своего учебника по зельеварению, заученной наизусть с помощью магии.
— Напиток живой смерти, сэр, — сказал он.
Снейп прищурился, глядя на него, а затем отвернулся.
— Хм. Финч-Флетчли, где бы вы стали искать, если бы я попросил вас найти мне безоар?
Допрос продолжался ещё несколько минут, причем Гермиона выглядела немного расстроенной из-за того, что ей не достался один из вопросов внезапной проверки. Гарри хихикнул.
— Все в порядке, Гермиона. Мы просто сварим отличное зелье, ага? Никто не считает тебя глупой.
Она ухмыльнулась ему, и они приступили к приготовлению boil cure. Гарри про себя подумал, что было бы гораздо проще просто предложить своей магии немного алоэ, но у большинства людей такой возможности не было, поэтому он оставил эту мысль при себе. Снейп весь урок бродил по классу и придирался ко всем, что было довольно напряженно.
Наконец, пока Гарри тушил рогатых слизней, а Гермиона следила за главным котлом, Снейп подошел к их столу.
— Поттер. — сказал он, наблюдая, как Гарри движет ложкой точными маленькими кругами.
— Да, профессор? — спросил Гарри, подняв на него глаза. — О, их нужно положить сюда.
Он передал слизняков Гермионе, которая аккуратно высыпала их в жидкость, быстро перемешала по часовой стрелке и сняла котел с огня. Гарри посыпал зелье иглами дикобраза, и оно приобрело идеальный бирюзовый оттенок.
— Сносно, — прошипел Снейп и зашагал прочь. Гермиона была на грани слез, но Гарри ободряюще улыбнулся ей.
— Эй, — прошептал он. — Я думаю, это на самом деле было хорошо. Он просто придурок, не обращай на него внимания.
Гермиона, моргая, смотрела на него, влажно улыбаясь. Затем, внезапно, ее лицо исказилось от ужаса.
— Невилл, — сказала она.
— О нет, — сказал Гарри. Невиллу явно не понравится зельеварение.
В тот день Гарри и Гермиона сидели за столом Гриффиндора во время обеда, предупреждая Невилла о мастере зельеварения и снова и снова успокаивающими голосами повторяя, что, как бы ни прошел урок, с ним всё будет в порядке.
В пятницу во время обеда Гарри и Гермиона поспешили к Невиллу, как только тот вошёл в большой зал, и сели по обе стороны от него за столом Гриффиндора. Он выглядел так, будто его пропустили через мясорубку.
— Эй, Невилл, — сказала Гермиона. — Ты в порядке?
— Мое зелье взорвалось, — сказал Невилл, опустив голову. — Меня поставили в пару с Роном, а он был слишком занят спором с Малфоем, чтобы заметить, что помешивает не в ту сторону, и тут просто – бум, прямо мне в лицо. — Я только что вернулся из больничного крыла.
— О, Невилл, — сказала Гермиона, обнимая гриффиндорца за плечи.
— И хуже всего то, что Снейп снял с меня очки, — сказал Невилл. — Я даже ничего не сделал.
— Он придурок, — решительно заявил Гарри. Он подумал, не поможет ли немного зверобоя решить эту проблему.
Один взгляд на стол преподавателей — где, как оказалось, Снейп злобно пристально смотрел на троицу — дал ему понять, что, скорее всего, понадобится целый куст, чтобы исправить отношение Снейпа, и он не совсем уверен, не вызовет ли это у профессора зельеварения приступ мании. Как бы забавно это ни было, Гарри совсем не хотелось попадать в тюрьму в столь юном возрасте.
Ужасный человек, прозвучал в его голове неизбежный голос Петуньи.
— Мы просто будем учить тебя зельеварению, и тогда ты станешь лучшим в своем классе, — весело сказала Гермиона. — Ты умный, Невилл! Ты справишься. Тебе просто нужно сохранять спокойствие на уроке, и все будет в порядке. Э-э, и, я думаю, не подпускай Рона к своему котлу.
Невилл улыбнулся в ответ на это, и Гарри с Невиллом сумели уговорить Гермиону взять отгул на вторую половину дня и пойти с ними осматривать замок. Они нашли несколько потайных ходов и только дважды умудрились безнадежно заблудиться. В общем, его первая неделя прошла просто блестяще.
Следующая неделя прошла почти так же, как и первая, — до тех пор, пока всем первокурсникам не сообщили, что в четверг днем они будут учиться летать на метле. Гарри немного узнал о квиддиче от своих соседей по общежитию и решил, что это звучит просто замечательно, хотя ни Невилл, ни Гермиона с ним полностью не согласились. Тем не менее, он мог довольно хорошо летать, используя всего лишь маленькое совиное перышко, так что мысль о том, что ему придется сесть на палку, чтобы летать, была не такой привлекательной, как сам вид спорта.
В четверг Невилл сидел за столом Рейвенкло за завтраком, и они с Гермионой обсуждали приемы, которые они почерпнули из Квиддич сквозь века. Гарри, как бы он ни любил книги, перестал обращать на них внимание и сосредоточился на превосходном выборе омлетов, которые подавали в тот день на завтрак. Он считал, что в этом вопросе лучше просто импровизировать.
Прибыла совиная почта, и Хелена приземлилась возле тарелки Гарри, чтобы поздороваться. До сих пор все посылки, которые он получил, были только те, что он заказал, но ему это было неважно. Драко Малфой всегда с большим пафосом открывал посылки с шоколадными конфетами, присланные ему из дома, что, по мнению Гарри, делало его довольно смешным. Посылки с заботой, это хорошо, но кому нужны еще сладости? Однажды Гарри буквально съел весь пирог за ужином, и как только он исчез, появился другой. Честно говоря, волшебники были непонятны.
— О, Невилл, что это? — спросила Гермиона. Гарри поднял глаза от Хелены, которую он гладил, и увидел, что Невилл получил какой-то очень интересный предмет. Это выглядело как большой стеклянный шарик, наполненный клубящимся туманом.
— Это напоминалка! — сказал Невилл. — Она становится красным, если я что-то забыл.
— А она подсказывает, что ты забыл? — с любопытством спросил Гарри.
Улыбка Невилла угасла. — Ну, вообще-то, это не очень полезно, — сказал он, когда шар стал ярко-красным. — Черт, что я забыл?
— Может, забыл о своём достоинстве? Или… Полагаю, у тебя его никогда и не было, верно, Лонгботтом? — прозвучал протяжный голос. Драко Малфой наклонился со своего места за столом Слизерина, выглядя как кот, только что поймавший мышь.
— Не обращай на него внимания, Невилл, — сказала Гермиона. — Он просто завидует тому, что у тебя есть друзья, которых тебе не пришлось покупать.
Гарри рассмеялся, а Невилл без особого энтузиазма улыбнулся, увидев, как покраснел Малфой.
— Береги свою спину, Грейнджер, — усмехнулся Малфой возвращаясь к своей еде.
— О, я так боюсь, честно, — сказала Гермиона. — Как будто этот парень знает какие-то настоящие заклятия.
— Я бы не был так уверен, — предупредил Невилл. — Его семья была заодно с сами-знаете-кем. Кто знает, чему они учат детей темных волшебников?
Гарри моргнул.
— Семья Малфоев темная? — спросил Гарри, посмотрев на светловолосого мальчика в новом свете.
Темный, как я.
— Да, — дрожащим голосом ответил Невилл. — Как я уже говорил в поезде, половина Слизерина такие.
— Хм, — сказал Гарри.
Может, мне стоит завести друзей из Слизерина.
Возможно, только не Малфоя.
Может быть, кто-то Темный, но чья семья не была заодно с Волан-де-Мортом?
Такие вообще существуют?
Вскоре скоро первокурсники вышли на лужайку для своего первого урока полета. Малфой рассказывал всем, кто был в пределах слышимости, что в следующем году он будет ловцом Слизерина, что заставило Гарри, Гермиону и Невилла закатить глаза.
— Ладно, все встаньте возле метлы, — крикнула мадам Хуч. — Давайте, побыстрее!
Гарри, Невилл и Гермиона заняли места на метлах в конце ряда. По указанию Хуч они все приказали своим метлам подняться в воздух. Метла Гарри сразу же подскочила, а метлы Невилла и Гермионы остались на земле, к большому огорчению, Гермионы и удовлетворению Невилла.
— Я даже не люблю летать на метлах, — тихо сказал Невилл. — Мне нравится быть на земле.
К несчастью для Невилла, Хуч все равно заставила их всех сесть на метлы, а затем обошла всех и поправила их хватку. К удивлению Гарри, она похвалила его хватку, хотя он просто держался так, как ему казалось правильным. Он обнаружил, что магия метл довольно приятна, как свежий осенний ветерок и аромат листьев, что заставило его задуматься, не было ли в их создании какого-то ритуального элемента.
Вдруг Хуч крикнула:
— По моему свистку...
Стоявший рядом с Гарри Невилл подпрыгнул от громкого звука и случайно оттолкнулся ногой, взлетев в воздух и быстро поднявшись примерно на двадцать футов. Гарри затаил дыхание и сунул руку в карман, пощупав пальцами одно из совиных перьев, которые он хранил там на случай чрезвычайных ситуаций во время полета. Это, похоже, могло быть такой ситуацией.
— Мальчик, спускайся сюда! — крикнула Хуч Невиллу. Гарри сердито посмотрел на нее; Невилл явно не мог управлять своей метлой. Как он мог спуститься самостоятельно?
Вдруг метла резко накренилась, и Невилл соскользнул с ручки и полетел вниз. Гарри тут же поднял палочку — он должен был сохранять видимость — и предложил своей магии целое совиное перо.
Под действием магии Гарри Невилл остановился, зависнув в воздухе. Гарри медленно опустил палочку, и Невилл постепенно опустился на землю вместе с ней. Как только его ноги коснулись земли, он опустился на колени, побледнев.
— Спасибо, Гарри, — прохрипел он.
Гарри оглянулся на других первокурсников.
Все они смотрели на него.
Может быть, я мог бы поступить немного более осторожно, с сожалением подумал Гарри. Если бы я даже не достал свою палочку, возможно, никто бы и не заметил...
Мадам Хуч в шоке открыла рот. Гарри сердито посмотрел на неё; разве не она, взрослая ведьма, должна была следить за безопасностью в этом месте? Она определенно могла бы сделать что-то другое, кроме как кричать на явно расстроенного Невилла.
Гарри медленно убрал палочку.
— Гарри, как ты это сделал? Нельзя левитировать людей, — прошипела ему Гермиона.
— Я, э-э, левитировал его одежду, — быстро ответил Гарри. Он забыл об этой части заклинания.
— О, — одобрительно сказала Гермиона. — Очень умно.
— Мальчик... Лонгботтом, — сказала Хуч, обретя голос. — Ты можешь пока остаться на земле. Все остальные, по местам.
Остальная часть урока прошла относительно спокойно, хотя все продолжали пристально смотреть на Гарри. Гарри обнаружил, что летать на метле почти так же приятно, как летать на совином оперении, а может, и приятнее, потому что он мог делать это при свете дня. Ему хотелось сделать петлю, просто чтобы попробовать, но Хуч держала их на коротком поводке. Тем не менее, в конце урока он спросил Хуч, можно ли ему полетать на школьных метлах для удовольствия по выходным.
— В субботу утром у меня техническое обслуживание, — сказала Хуч. — Если ты придешь к тому времени, я с удовольствием проконтролирую.
Гарри улыбнулся ей, поблагодарил и побежал обратно к друзьям. Если он будет так продолжать, то действительно превратится в феникса: сначала огонь, теперь полет. Он даже смог избежать смерти, подумал он с горькой улыбкой.
***
Сентябрь и октябрь пролетели как в тумане, особенно после того, как люди перестали шептаться о его спасении Невилла. Гарри оказывался вполне обычным Рейвенкловцем (с талантом к чарам парения), и, к его большой радости, вполне обычные Рейвенкловцы — независимо от их умения заставлять предметы парить — были просто не очень интересны. Гермиона и Невилл иногда приходили летать с ним по субботам, но в основном он в одиночку выполнял петли и мчался по пустому полю. Уроки у него шли хорошо: он был лучшим в классе по гербологии, астрономии и зельеварению, а Гермиона превосходила всех в чарах и трансфигурации. Невилл тоже преуспевал в гербологии — и, как оказалось, в защите. Было приятно иметь друзей, особенно друзей, которые не возражали, когда он полчаса подряд разглагольствовал о свойствах яда кобры-лилии. В день Хэллоуина Гарри и Гермиона шли на вечерний пир после урока зельеварения, увлеченно обсуждая плюсы и минусы различных способов передвижения волшебников (Гарри утверждал, что лучший из них полет), когда услышали плач за дверью одной из женских уборных. — Честно говоря, Дафна, повзрослей, — сказал девичьий голос. — Я просто сказала, что в этой юбке ты похожа на шлюху. Это же не так уж плохо. Дверь хлопнула, и Гарри с Гермионой, обогнув угол, увидели Пэнси Паркинсон – девочку из Слизерина, их однокурсницу, – стоящую у двери со скрещенными на груди руками. Она заметила приближающихся Гарри и Гермиону, презрительно усмехнулась и ушла. Гарри взглянул на дверь. — Может, нам помочь? — прошептал он Гермионе. Дафна Гринграсс, которую, по всей видимости, оскорбила Пэнси, всегда казалась Гарри милой девушкой. Гермиона прикусила губу и покачала головой. — На ее месте я бы хотела побыть в одиночестве, — сказала она. — И я говорю это не потому, что она из Слизерина. Я действительно так думаю. — Я тебе верю. Ладно, пойдем — может, завтра с ней поговорим. Гермиона кивнула, и они продолжили путь к пиру. Как только они сели, Невилл присоединился к ним за столом Рейвенкло и, когда Гарри спросил, почему он выглядит немного расстроенным, рассказал им, как ему нравятся традиционные празднования Самайна. — Это время связи с мертвыми, — сказал Невилл. — Обычно это не так... вычурно, я думаю, — сказал он, указывая на облака летучих мышей. Внезапно Гарри почувствовал, как будто его ударили в живот. Сегодня умерли его родители, а он сидел здесь и ел конфеты, вместо того чтобы отмечать праздник в их память. — Мне бы это понравилось. — сказал Гарри. Невилл медленно кивнул, выглядя так, будто знал, что только что прошло у него по голове. Гермиона моргнула, глядя на них обоих. — Тогда почему мы празднуем Хэллоуин? Если Самайн, это праздник волшебников? — Думаю, это для того, чтобы угодить магглорожденным. — извиняющимся тоном сказал Невилл. — Ну, это не имеет смысла, — строго сказала Гермиона. — Во-первых, мы всегда можем праздновать и то, и другое. Во-вторых, я ведь ведьма, так что праздники волшебников должны быть и моими. — Я согласен, — сказал Гарри. — Я чувствую, что заслуживаю знать о праздниках волшебников. В конце концов, я должен был бы праздновать сегодня вечером своих родителей. Гермиона тепло улыбнулась ему, но Невилл закусил губу. — Это немного Темные чувства, — тихо сказал он. Гермиона ахнула, выглядя ужасающе. — Ты шутишь, — сказал Гарри, в этот момент полностью утратив терпение от этого, по-видимому, глупого различия. — Как это может быть Темным? — Ну, я имею в виду, сам-знаешь-кто начинал как традиционалист, желая привлечь маглов и научить их нашим обычаям, а также безопасно усилить разделение между маглами и волшебниками. Но в итоге это привело к целому ряду... плохих вещей. — Так Волан-де-Морт начинал как хороший? — спросил Гарри, едва слышным шепотом. Трудно было примирить это с хладнокровным убийством его молодых родителей, но также трудно было представить его собственную целительскую магию Темной. Мир волшебников был запутанным. Насколько он знал, Волан-де-Морт где-то по пути стал одержимым, сошел с ума и начал убивать людей. Честно говоря, Гарри не был уверен, чего он хочет больше: чтобы смерть его родителей была чем-то большим, чем бессмысленное насилие, или чтобы было удобное объяснение — безумие — почему человек, который делил с ним магию, оказался таким плохим, что-то, что могло бы дать ему надежду, что он сможет избежать такой же участи. Невилл вздрогнул. — Хороший нет, но... он просто притворялся, чтобы набрать силу. — Ох, — сказал Гарри, кусая губу. Ему действительно нужен был друг из Слизерина. Он чувствовал, что чего-то не хватает. Безумие он мог принять. Истинный злой план, с которым его родители отважно боролись, – это он тоже мог принять, хотя было бы трудно найти работу в будущем, если единственный другой истинный ритуальный маг в новейшей истории был злодеем. Но он просто не мог смириться с тем, что Волан-де-Морт убил его родителей только для того, чтобы быть злым. Если бы он был в здравом уме, рационален и убил их просто для удовольствия, по импульсу или по какой-то другой причине, и тем самым бросил Гарри на растерзание... Ну, он полагал, что с маглами такое случалось постоянно. Иногда людей убивали, и не было никаких причин, никакого безумия, которое можно было бы обвинить, и это было ужасно. Однако, не успев об этом дальше подумать, Квиррелл вбежал в зал, поднимая мантию выше колен. — Тролль! В подземельях! Я подумал, что вам следует знать, — сказал он и привалился к стене. — Что за черт, — пробормотал Гарри. — А тролли опасны? — спросил он Невилла. Невилл выглядел так, будто его сейчас стошнит. Гарри принял это за решительное да. — Студенты, пожалуйста, вернитесь в свои спальни – следуйте за старостами. — прокричал Дамблдор сквозь хаос. — Подожди, гостиная Слизерина находится в подземелье. — в ужасе сказал Гарри. Честно говоря, опасный лес, коридор смерти, полная некомпетентность Хуч, а теперь еще и это – чудо, что кто-то из студентов дожил до семнадцати лет. Он взглянул на стол Слизерина и увидел немало мрачных лиц, так как, похоже, все остальные тоже это заметили. Посмотрев, он понял, что Гринграсс все еще отсутствовала. — Гринграсс не знает о тролле, — прошептал Гарри. Гермиона широко раскрыла глаза. — Она все еще в женском туалете. — Может, предупредить ее? — спросил Невилл, слегка дрожащим голосом. — Я пойду, — сказал Гарри. Он не собирался позволять кому-то пострадать, когда мог помочь. — Я тоже иду, — сказала Гермиона. — На случай, если тебе понадобится заклинание, которое не является заклинанием левитации. Гарри улыбнулся. — Я тоже, — сказал Невилл, его руки дрожали, но голос был твердым. — Пойдем. Гарри вышел из зала, следуя за неохотно идущими слизеринцами, пока они не смогли свернуть в правый коридор. Когда Гарри повернул за угол и увидел дверь туалета, раздался пронзительный крик. — Прочь с дороги, — сказал мальчишеский голос, и высокая фигура протолкнулась мимо Гарри. Гарри узнал в мальчике Теодора Нотта – еще одного первокурсника из Слизерина. — Ты здесь, чтобы помочь Гринграсс? — спросил Гарри, подбегая к нему. Нотт взглянул на него, кивнул и распахнул дверь туалета. Четверо первокурсников ввалились внутрь. Гарри сразу же почувствовал такой сильный зловонный запах, что ему показалось, что он сейчас потеряет сознание. Этот запах был еще более прогорклым, чем магия Квиррелла. Тролль был высотой двенадцать футов — его голова касалась потолка ванной комнаты — и выглядел, как будто он был сделан из камня и болен. Он махал тяжелой дубиной по одной из кабин, из которой доносились крики. Кабина выглядела так, как будто она вот-вот расколется, как яйцо. — Дафна! — закричал Нотт, звуча потрясенно. — Заклинание парения, — сказал Гарри, выхватив одно из перьев из кармана. Он снова поднял палочку и направил ее на дубинку тролля, а затем силой воли ударил тролля дубинкой по лицу. Неоднократно. Он застонал и повернулся к четверым новоприбывшим, сердито отшатываясь от Гринграсс. Его лицо было частично разбито, но это, похоже, не остановило его и даже не замедлило. — Locomotor wibbly! — крикнул Нотт. Заклинание отскочило от толстой кожи тролля и, похоже, только разъярило его. Гарри засунул руку в карман. У него не было больше перьев. — Бежим! — крикнул он. Его сердце колотилось в ушах, когда он повернулся и потянул двух других за собой, проверяя, чтобы тролль следовал за ними, а не напал снова на кабинки. Они выбежали из двери и начали бежать обратно по тому же пути, по которому пришли. За ними шаги тролля сотрясали коридор, как в кошмаре. Гарри повернул за угол и наткнулся на Минерву МакГонагалл и Северуса Снейпа. Их взоры упали на тролля, и через несколько мгновений и нескольких заклинаний монстр рухнул на землю. Нотт отделился от группы и побежал обратно в туалет, а через мгновение вышел оттуда с дрожащей, но вполне живой Дафной Гринграсс. — Что, черт возьми, происходит? — спросила МакГонагалл пятерых учеников. — Вы могли погибнуть! Почему вы не в своих спальнях? — Они спасли мне жизнь, — пискнула Гринграсс. — Я плохо себя чувствовала перед пиром, поэтому была здесь, и тролль просто... вошел... и, если бы они не нашли меня в тот момент, я бы погибла. — Мы не хотели его ловить, профессор, — пискнула Гермиона. — Клянусь, мы просто хотели помочь Гринграсс. — Десять очков снимаю с Гриффиндора и двадцать с Рейвенкло, — протяжно произнес Снейп, гневно глядя на них. — Вы, глупцы, должны были обратиться к учителю. Вы могли погибнуть. Гарри сдержался, чтобы не ответить, что Снейп должен был следить за своими студентами, и тогда им не пришлось бы вмешиваться во все это. — Пожалуйста, профессор, — сказала Гринграсс. — Это действительно убило бы меня. — Как вам вообще удалось это остановить? — спросила МакГонагалл. — Это был Поттер, — сказал Нотт. — Он наложил чары парения на его дубинку и заставила его перестать нападать на нее, затем мы все побежали, чтобы увести его прочь. Гарри не упустил из виду, как при этом поднялись брови Снейпа и МакГонагалл. — Я просто беспокоился за нее, — сказал Гарри, не зная, что еще сказать. Он действительно не думал о том, чтобы позвать учителя. МакГонагалл слегка смягчила свой суровый взгляд. — Хорошо, тогда, полагаю, дальнейшее наказание не требуется. Возвращайтесь в свои спальни, пожалуйста. Гарри, Невилл и Гермиона кивнули Нотту и Гринграсс и направились к башням. — Ты действительно хорошо владеешь чарами парения, — сказал Невилл, когда они поднимались по лестнице. — Снейп не должен был снимать очки. Ты спас этой девочке жизнь. — Спасибо, Нев, — сказал Гарри, улыбаясь. — Я рада, что ты сказал, что мы должны ей помочь, — сказала Гермиона, выглядя грустной. — Я должна была до этого додуматься. Если бы ты не пошел за ней, она бы погибла. — Я подумал об этом только потому, что было нелепо отправлять всех слизеринцев в подземелья, — горячо сказал Гарри, размахивая руками. — Ведь именно там, по идее, должен был находиться тролль. В этой школе нет никаких стандартов безопасности! Это рассмешило Гермиону, что было именно тем, на что он надеялся.***
На следующий день Гарри заметил Нотта и Гринграсс, сидящих вместе в библиотеке. Гермиона ушла искать книги, а Невилл был на уроке гербологии, так что он остался один. — Можно я буду заниматься с вами? — тихо спросил он. Они удивленно посмотрели на него, а затем кивнули. — Я думал, ты не любишь Слизеринцев, — подозрительно сказала Нотт. Его магия была на удивление приятной, мятной и лишь немного искусственной — как будто кто-то вылил несколько столовых ложек жидкости для полоскания рта на растение перечной мяты. — Почему ты так думаешь? — Гарри был искренне озадачен. — Малфой груб с моими друзьями, но в остальном у меня нет проблем со Слизеринцами. — О, — сказала Дафна, широко раскрыв глаза. — Ну... спасибо, Поттер, за вчера. — Пожалуйста, зови меня Гарри, — сказал он. — Тогда можешь звать меня Дафной, — ответила она с улыбкой. Ее магия была яркой и воздушной, как мускатный шалфей (смешанный с отбеливателем — в конце концов, она все-таки была ведьмой Ядра). — А меня зовут Тео, — добавил Нотт. — Ты играешь в шахматы, Гарри? — спросила Дафна. — Я никогда не пробовал, — ответил Гарри. — Но я был бы рад научиться. — Мы должны сыграть в эти выходные, — сказала Дафна, и Гарри кивнул в знак согласия. — О, вот ты где, Гарри, — сказала Гермиона, подходя к их столику. — Это место занято? Тео и Дафна переглянулись — взгляд, который, казалось, говорил о многом, — затем Дафна покачала головой, показывая, что Гермиона может сесть. Гермиона улыбнулась ей и села, бросив на стол стопку книг и сразу же приступив к работе. После урока к ним присоединился Невилл, и оказалось, что он и Дафна уже довольно хорошо ладили друг с другом. Гарри улыбался, работая над своим эссе по чарам. Похоже, он все-таки завел друзей из Слизерина. Для этого понадобилось всего лишь сразиться с горным троллем. Закончив с этим, Гарри приступил к следующей задаче: найти способ проникнуть в закрытую секцию.
