Тошнота

Гию можно было охарактеризовать одним словом. Деятельный. Он никогда не отказывал никому в помощь и часто сам ее предлагал. Ещё он часто делал что-то на благо других и не ждал после этого особой похвалы. У семьи Томиока было бесчисленное количество друзей и знакомых и поэтому к ним частенько обращались за помощью. В этот раз Гию помогал одной женщине с домашними делами. Что-то где-то закрепить, подклеить, закрасить и всё в этом духе. Пока хозяйка искала молоток Томиока болтался на стремянке на заднем дворе. Гию даже не обратил внимание на то, что этот дом соседствовал с домом Камадо, пока не увидел Танджиро. Он вышел на внутреннюю территорию с тазом в руках. В школе Камадо не появлялся в открытой одежде и было очень странно видеть его в простой застиранной футболке. Гию заметил на предплечьях и плечах синяки, да и в принципе кожа парня была нездорового цвета. А ещё его руки были очень худыми. За школьной формой было не видно насколько болезненно истощено его тело. Гию лишний раз убедился, что будет брать в школу перекусы побольше и посытнее. Он будет делать всё возможное, чтобы Танджиро поправился хотя бы на килограмм. Наблюдая за тем, как одноклассник развешивает белье, захотелось его окликнуть. Непонятно, правда, зачем. Но может быть у Гию получится завести с ним пустой разговор и выманить погулять вместе. Надо попробовать. Только парень закончил развешивать белье, как из дома вылетел высокий мужчина. Он схватил парня за ворот футболки и как следует тряхнул. Гию был так поражён подобной грубостью что почти не различал, что этот мужчина кричит Танджиро. Потом последовала пощёчина. Потом Танджиро упал. Он на мгновение поднял испуганный взгляд на отца и тут же опустил его. Затем последовали удары ногами. По спине, животу, по груди. Последний удар был самым сильным и пришёлся в паховую область. Танджиро сжался в маленький комочек, а мужчина перешагнул через него, как через мусор и вернулся в дом. Гию застыл и боялся пошевелиться. Поразила его не жестокость, а что Танджиро ни разу даже не закричал. Были слышны только глухие удары о тело и всё. Не всхлипнул, не прострал, не позвал на помощь. Он молча выдержал это, словно так всё и должно быть. Насколько же всё плохо. Насколько же тяжело будет ему помочь. Гию продолжал смотреть на сжавшийся дрожащий комочек. Перелезть через забор и помочь ему? Если опять выскочит этот мужчина, то Томиока и сам сомневается, что сможет дать ему отпор. Тем более со своими переломанными ногами. Да и сам Танджиро скорее всего будет протестовать. Он глубоко убежден что ему уже не помочь и не подпустит к себе. И что тогда? Гию может стать врагом, который лезет не в свои дела. Тем более, что доверие между ними только начало выстраиваться. Пока Гию размышлял вернулась хозяйка дома. Он быстро помог ей и выскочил на улицу. Руки машинально потянулись к сигаретам. Перед глазами всплыла недавняя картина и парня затошнило. Не все взрослые будут драться с такой жестокостью. А тут так просто избили собственного ребёнка. У Гию вся картина мира порушилась. Пока у него была любящая семья, которая его во всем и всегда поддерживает, которая его опора и защита, кто-то по соседству в забытой богом библиотеке ощущает себя безопаснее и спокойнее, чем дома. Томиока знал что существует насилие, знал что над Танджиро издеваются, но не был готов увидеть всё это прямо так. Он и сам несколько раз дрался, но дрался с равным себе, а не избивал слабого. И ведь за закрытыми дверями происходят события ещё страшнее. Танджиро говорил что это происходит регулярно, что помимо прочего ему ещё не дают есть. Гию чувствовал себя таким беспомощным. Он не сможет ворваться в чужой дом и просто забрать с собой Камадо. Да и скорее всего просто напугает Танджиро таким поступком. Ему нужно быть терпеливым и сдержанным, но как же ему хотелось натворить глупостей. Прошло несколько дней с того случая. Между ними особо ничего не поменялось. Гию требовалось прилагать огромное количество усилий, чтобы не показывать виду что он что-то знает. Надежду давало то, что Камадо стал чаще улыбаться. Он делал это не так ярко и заразительно, как в прошлые разы и эти улыбки были сдержанными и немного робкими, но это уже был огромный прогресс. Томиока начинал верить что всё не так уж и плохо. Как бы невзначай он угощал Танджиро чем-нибудь, а тот не отказывался. Доверие между ними начало крепчать. В один день Камадо пришел со странным пластырем на шее. Гию он соврал что случайно поцарапался. На деле же след от провода шёл через всю грудь. Ещё остались отметины на животе и спине, но их удалось спрятать под одеждой, а вот шею пришлось маскировать. В груди Гию всё обрушилось. Не царапина это. Его опять избили. Томиока был слишком эмоционален и импульсивен. В тот момент ему казалось что всё можно исправить по щелчку пальцев, хотя слабый голос разума говорил, что это не так. Расписание было довольно загруженным, поэтому к концу учебного дня в школе почти никого не осталось. Подошла очередь дежурить, поэтому Гию с Танджиро задержались ещё сильнее. Томиока неприлично часто смотрел на пластырь и внутри всё протестовало. Такого не должно быть. Это неправильно. Это недопустимо. -Тебя ведь избили, да? - начал Гию, не смотря в сторону парня, - Даже если у тебя там и царапина, то не от неосторожности, а от рук родителей, да? Танджиро покрепче сжал швабру. С одной стороны он сам понимал на что идёт, начиная кому-то доверять. С другой же стороны доверять ему не хотелось. -Какая разница? Царапина и царапина, - Камадо держался, чтобы не начать грубить. Но если Томиока продолжит в том же духе они могут сильно поругаться. -Большая разница. Так не должно быть. Это неправильно. Это... -Зачем ты говоришь сейчас всё это? - устало вопрошает он. Танджиро надоело ото всех на свете слышать что это неправильно и всё в таком духе. Ну неправильно и что? Это все равно есть и никуда не денется. -Я видел как тебя били, - сквозь стиснутые зубы произносит Гию, окунаясь в воспоминания того дня, - Сначала по лицу, а потом... потом ногами. Я всё видел. Они смотрят друг на друга. Кажется что сейчас Гию был напуган больше Камадо. У Танджиро не было желания спрашивать как он умудрился это увидеть. -Почему? Почему ты ни разу не закричал? Почему ты молчал, когда он делал это с тобой? Танджиро видел ужас в глазах Томиоки и лишний раз убедился в том, насколько они разные. Им никогда не стать друзьями. Они могут дружить только если их дружба не будет касаться темы семьи. Это невозможно. Гию слишком любят, а Танджиро слишком любят бить. -А смысл? Гию, как думаешь, почему это моя четвёртая по счёту школа? Думаешь, если бы я не кричал, то этот счётчик был бы таким же? Они бегут из города как только понимаю, что у кого-то появляются подозрения. -Я не понимаю... почему ты позволяешь им с тобой так обращаться? Танджиро, почему ты молча терпишь это всё? -Пытаешься переложить всю ответственность на меня? - закипает Камадо, - Легко размышлять о насилии, когда видел его только на картинках. -Танджиро, я... -Что? Что ты? Ты такой же, как и остальные. Иди и расскажи. Просто возьми и закричи. Всё так просто. Всё можно остановить в любой момент, стоит только захотеть. Гию, это не ты на каждый свой день рождения загадываешь чью-то смерть. Мечтаешь сдохнуть сам или чтобы сдохли они, чтобы это наконец-то прекратилось. Не ты каждый день своей жизни молишь, чтобы хотя бы сегодня тебя не пинали и не ругали. Не ты голодаешь. Не ты уже не помнишь каково это выглядеть не как живой скелет. Не под тебя пытаются подложить какую-то шлюху, чтобы она залетела и чтобы к двадцати годам ты был в браке и с ребёнком. Это все не про тебя. Тебя в задницу готовы поцеловать за тройку, а я из кожи вон лезу, только бы меня не лишали куска хлеба. Гию было больно слушать все эти обвинения и понимать, что это правда. Он ещё давно понял что его семья чересчур хорошая даже по меркам современного общества. -Танджиро, я не пытаюсь обвинять тебя, но давай будем честны. Надеяться на чью-то смерть, чтобы это закончилось... это так не сработает. Жертва никогда не виновата в насилии, но зачастую именно от жертвы зависит сколько это может продолжаться. Танджиро, ты не один. Есть люди, которые помогут тебе и защитят. Ты не должен молча терпеть это! -Ты ни черта не понимаешь! - Танджиро не хотелось разочаровываться в Гию. Томиока и был его надеждой. Его верой. Но он был таким же, как и остальные. Он не понимал через что приходилось проходить Камадо ежедневно, - Испытай ты на себе хотя бы десятую часть моей боли, ты бы так не говорил! - парень дергает рубашку и ряд небольших кнопок послушно растегивается, обнажая торс. Сине-фиолетовые следы от шнура исполосовали всё тело Танджиро, - Это - лишь малая часть. Я терплю это все семнадцать лет своей жизни. У меня давно нет голоса. Я никогда не закричу. От части Камадо был доволен шокированным взглядом Гию. Он явно не был готов увидеть новые раны. -Если попытаешься закричать вместо меня, то этот год я закончу в другой школе. Ты не поможешь мне. Ты только навредишь. Если тебе тяжело поддерживать со мной общение из-за этого, то тогда нам лучше прекратить. Мы слишком разные и это давно стоило признать. У Гию застрял ком в горле. Он молча смотрел на то, как Камадо уходит из класса. Ему было тошно от самого себя. Почему он сказал всё это? Он ведь прекрасно понимал, что это так не сработает. Зачем начал эту ссору? Неужели он действительно такой же, как и остальные? Он хотел стать опорой и поддержкой Танджиро, чтобы у Камадо появились силы противостоять насилию. А по итогу стал его врагом. Танджиро не станет ему доверять. Было тошно и от увиденного. Как надо ненавидеть своего ребёнка, чтобы так избить? Насколько же сломлен Танджиро, что спокойно терпит это? Надо было стать ему другом, а он стал очередным проповедником, который сам никогда даже не видел насилия. Действительно, легко рассуждать о проблемах, когда сам с таким не сталкивался. Стало так стыдно. Не так его воспитывали родители. Вернувшись домой Танджиро разревелся, уткнувшись лицом в подушку. Он-то думал что Гию видит в нём его, а он видел насилие. Больше всего в жизни Камадо хотел иметь хотя бы одного друга, который будет видеть в нём человека. Который будет проводить с ним время не из жалости, не из желания помочь, а потому что ему действительно будет интересно. Ему хотелось иметь друга, который не будет пытаться решать его проблемы. Их не решить. Они слишком огромные и глубокие. Ему не хотелось открываться не потому что было страшно, а потому что он знал что ему опять попытаются помочь. Это бесполезно. Танджиро уже принял свою судьбу. Сейчас больше смерти он желал только того, чтобы появился человек, который будет рядом, но не будет пытаться ему помочь. Он хотел проводить вместе время, чтобы забыть о том, что его ждёт дома. Ему были безразличны высокопарные речи о том, что плохо, а что хорошо. Танджиро хотел быть услышанным. Танджиро не хотел, чтобы его пытались переделать. Его опять затошнило. В этот раз уже от Гию. А ведь у него только-только появилась надежда, что он встретил того, кого всегда искал.