Тошнота

Грязный. Грязный. Грязный. Как отмыть эту грязь? Кожа чистая, но он всё равно грязный. Хочется содрать ее с себя, избавиться от собственного тела. Тогда он даже физической боли не будет чувствовать. Опять в горле появляется комок из тошноты и колючего страха. Как же он устал от своего тела. Все эти физиологические реакции так бесили и надоедали. Как же хочется от этого избавиться. Танджиро заходит в туалет, чтобы в очередной раз за день помыть руки. Хочется хоть чуть-чуть почувствовать себя чище. Он намыливает руки до локтей, трёт так сильно, как может. Его раздражает то, что он чувствует мыло на руках. Смывает. По ощущениям чище не становится. Вновь намыливает и трёт. Почему кожу хочется содрать зубами? Почему он такой грязный? Трёт и трёт. Трёт и трёт. Как же всё бесит. В собственном теле неприятно находиться, а кости слишком жмут. Чёрт, чёрт, чёрт. Внезапно его хватают за плечо и разворачивают. Испуганные глаза Гию напротив. -Что ты творишь? Камадо непонимающе смотрит на парня, а потом на руки. Они все в крови. Он что, действительно попытался содрать кожу? Танджиро словно просыпается. Залитые мылом свежие раны так болели. Почему он этого не заметил? -Я... я случайно. Я не знаю как это вышло, - он пытается хоть как-то оправдаться, пока Гию самостоятельно очень аккуратно смывает мыло. Его руки всегда были такими большими? А ещё они такие тёплые... почему он касается его? Разве ему приятно? Он ведь такой грязный. Танджиро пытается убрать руку, но Томиока крепко держит его. Боится, что он опять начнёт драть себе кожу. -Отпусти. Прошу, отпусти... -Нет. -Гию! Отстань, пожалуйста. Не прикасайся ко мне, - Танджиро пытается вырваться, но стоит освободить руку, как Томиока её перехватывает. Камадо пятится и сразу же упирается спиной в холодную стену, - Я не хочу... пожалуйста, отпусти. Блять, не надо... Перед глазами все расплывается от накативших слёз. Крепкая хватка пугала, но по-настоящему бояться не получалось. Где-то на подкорке жила твёрдая мысль, что Гию не может причинить вреда. Он никогда не сделает больно. Они не общались почти неделю. Томиока не понимал как подступиться, но в последние дни Камадо был слишком дёрганным. Теперь-то Гию начал замечать то, к чему раньше был слеп. Он видел как Танджиро тяжело и больше нельзя было медлить. Но он не ожидал увидеть парня в таком состоянии. Самому было страшно навредить, но отпускать его сейчас было нельзя. Парень начинает плакать и перестаёт упорствовать. Он потихоньку сдаётся в руки Гию. Томиока хочет по-нормальному крепко обнять Танджиро, но понимает что ему скорее всего будет неприятно. Он приближается, но не вплотную, оставляя между ними хоть какие-то сантиметры. Руки кладёт на лопатки и пытается не трогать спину. Танджиро под ним весь дрожит и всхлипы становятся громче. Гию был таким большим, таким тёплым, таким сильным. И при этом он не пытался причинить боль. Это было так странно. К нему так хотелось прикоснуться, но Камадо было страшно, что парню станет противно. Но он ведь сам потянулся к нему с объятиями. Танджиро очень робко кладёт голову Гию на плечо. Он постоит так совсем немного и обязательно уйдет. Он не будет обременять Томиоку своим присутствием. Гию же в свою очередь облегченно выдыхает и прикасается к однокласснику более ощутимо. Он никогда и никого так аккуратно не обнимал. Танджиро нельзя было сравнить ни с фарфором, ни с хрусталём по хрупкости. С ним обращаться нужно было ещё осторожнее. -Не сдерживайся, - Гию едва ощутимо проводит по волосам парня, - Можешь плакать сколько захочешь. Я не собираюсь уходить. У Томиоки рвалось сердце, глядя в каком состоянии Танджиро. Неужели можно причинять своему ребенку столько боли и не видеть в этом никаких проблем? Над ним ведь натурально издеваются. У него даже нет шансов полноценно восстановиться после очередного "наказания". Спустя время Камадо успокаивается. Гию пихает ему в руки бутылку воды и заглядывает в глаза, чтобы убедиться, что всё хорошо. -Что у тебя с рукой? - задал вопрос Танджиро, когда Гию начал копаться в рюкзаке, намереваясь обработать раны. -Обжегся сильно. Цутако запихала мне в сумку целую аптечку на случай если мне понадобится поменять повязку. Танджиро не привык обрабатывать раны. Он уже почти не обращал внимание на боль и не хотел тратить силы на заботу о себе. Но с Гию спорить не стал. Он наблюдал, как парень проходится ваткой по кровавым линиям, а потом в пару слоёв накладывает бинт. -Я хотел поговорить с тобой, - сказал Гию, убирая все обратно в рюкзак, - Точнее, я хотел извиниться. Я действительно вижу насилие только на картинках и не имею права рассуждать о том, как с этим справляться. В моей голове всё действительно очень просто. Я привык что меня слышат и прислушиваются. Что относятся ко мне как к равному. Если ты дашь мне второй шанс, то я никогда не полезу со своими советами. Я буду рядом. Но я не буду тебя учить как правильно жить. Обещаю. Камадо теребил края аккуратно наложенных бинтов. По правде говоря, он уже и забыл что они поругались. В его жизни произошли и наиболее травмирующие события на фоне которых та ссора кажется глупостью. -Всё в порядке. Я не обижаюсь на тебя. Да и не вижу поводов прерывать общение, если, конечно, ты сам этого не хочешь... -Не хочу. Они переглянулись. Было видно что они оба рады этому своеобразному примирению. -Расскажешь мне, - аккуратно начал Томиока, - Что с тобой произошло? Камадо грустно улыбается и садится на пол, обнимая себя за колени. -Не думаю что ты будешь рад это услышать. -Может и не буду, но я не хочу, чтобы ты держал всё в себе. -Ну... У родителей есть хорошие друзья и у них есть дочь. Думаю что у них семейка ещё более деструктивная, чем у меня, но всё же. Шинобу... она как робот. Ей говорят делать и она делает. Ещё в детстве родители решили нас поженить. В детстве мы просто играли вместе, но потом... они подсылают ее ко мне. До этого она просто пыталась целовать меня, а теперь... в прошлый раз она была менее настойчивой и я смог ее прогнать, но в этот... она трогала меня. Везде. Она пыталась раздеть меня. Лезла ко мне в штаны. Когда она поняла что я не... ну, не возбужден, то рассмеялась и назвала импотентом. Я... -Чувствуешь себя грязным и поэтому так... разодрал себе руки? -Ну да. Вообще не понимаю как можно заниматься сексом. Это так противно. Сначала надо раздеваться, а потом тебя везде трогают... -Да нет, - Гию садится рядом на пол, - Секс это круто, но при условии что занимаешься с тем, кого любишь и кто любит тебя. Если рассматривать секс чисто механически, то да. Он противен. Но секс в первую очередь должен обозначать эмоциональную близость, а не физическую. -Что ты имеешь ввиду? -Когда любишь, то хочешь открыться человеку максимально сильно. Ты рассказываешь ему все свои секреты, доверяешь все свои мечты и в этот момент начинает казаться что одежда мешает. Ты раздеваешься не потому что хочешь, чтобы тебя трогали, а потому что хочешь показать насколько доверяешь и веришь что тебе не будет больно. Можно трахаться и без эмоциональной близости, но тогда ты чувствуешь азарт. Это уже другой секс. Приятный, но другой. -А какой лучше? -Первый. После него ты никогда не почувствуешь себя грязным. -Значит я буду грязным всю жизнь, - Танджиро смеется, но опять грустно, - Не поверю что смогу когда-то найти любовь. Да и не так уж и много времени у меня осталось. -Суицид? -Ага, - Камадо удивляется как Гию все быстро понимает, - Если до восемнадцати не смогу вырваться из своей семьи, то хочу утопиться. Говорят, что утопление не так уж и страшно. Или таблеток наглотаюсь. Ещё не решил, - повисшая тишина позволяет Танджиро заметить, как напргяся Гию и как странно он смотрит в одну точку перед собой, - Ты чего? -Ничего. Просто... просто воспоминания нахлынули. Танджиро вдруг всопмнил что друг Томиоки повесился. Наверное не стоило сейчас рассказывать о своих планах на жизнь. -Я не буду тебя останавливать, если ты всё-таки решишься. Но я буду жалеть, что так и не смог тебе помочь. -Ты делаешь для меня достаточно много, чтобы дать мне надежду. Не бери на себя слишком много. Ты не несёшь ответственность за мою жизнь. -Я понимаю. И я понимаю всю твою ситуацию. И я всё равно не хочу чтобы ты умирал. -Тебе меня просто жалко. -Нет. Просто в жизни столько всего, а тебе не дали ничего кроме насилия. Ты едва ли был счастлив, хотя заслуживаешь этого больше, чем я. Гию почувствовал как на глазах наворачиваются слёзы. Как же ему было жаль Танджиро. Он был готов поменяться с ним местами, только бы он хотя бы пару месяцев пожил в нормальной любящей и понимающей семье и был счасилив. -Покажешь мне? Томиока оборачивается и непонимающе смотрит на одноклассника. -Покажешь сколько всего в жизни? Даже если может быть мне осталось чуть больше полугода? -Видимо судьба у меня такая общаться с суицидниками, - усмехается он. -Надеюсь что ты будешь приходить ко мне на могилу. Думаю родителям будет на это плевать. Смотря на перебинтованные руки, Гию не думал о том, чтобы отказаться. Ему будет больно, будет невыносимо тоскливо. Прямо как в прошлый раз. Но он не откажет. Его боль по сравнению с болью Камадо ничто. Он постарается сделать его счастливым, даже если потом будет до ужаса больно.