Хэму. Не отрекаются любя

      Понедельник начался не с кофе, а с настойчивой, вибрирующей прямо под подушкой трели смартфона. Чонгук обречённо застонал. Не разлепляя глаз, он вслепую шарил рукой по матрасу, пытаясь найти чёртов гаджет, чтобы заткнуть этот адский звук. Наконец, нащупав корпус, альфа свайпнул по экрану, и в комнате снова воцарилась относительная тишина, нарушаемая только приглушённым шумом, доносящимся из коридора — там, за тонкой общажной дверью, в утренней рутине уже вовсю суетились студенты, громко переговариваясь и собираясь на пары.       Гук, кряхтя, перевернулся на спину и потянулся до приятного хруста в позвонках. Каждое движение давалось с трудом: мышцы после выходных смен в порту ныли так, словно по нему проехался погрузчик. Они с Мингю два дня честно отпахали на разгрузке в доках, ворочая тяжёлые ящики, и теперь тело казалось налитым свинцом. Кое-как спустив ноги на прохладный пол, Чонгук сел. Дьявол. Не успел проснуться, а ощущение такое, что уже устал. Слегка встряхнув головой, чтобы прогнать остатки липкого сна, он поднялся и натянул шорты. Поправив утренний стояк, чтобы не вгонять в краску омежек в коридоре своей выпирающей проблемой, парень немного пригладил взъерошенные после сна волосы и поплёлся в сторону общей ванной.       Когда минут через пятнадцать посвежевший и уже довольно бодрый Чонгук вернулся в комнату, на соседней койке картина вообще не изменилась. Мингю даже не думал просыпаться. Зарывшись лицом в подушку, альфа беззастенчиво пускал на неё слюни. Одеяло было сбито в ногах, открыв мерно вздымающуюся широкую спину, и, глядя на эту безмятежную тушу, Чонгук невольно усмехнулся.       Откинув полотенце на спинку стула, он подошёл ближе и без лишних церемоний с силой пихнул друга в бок, пониже рёбер.       — Эй, хорош дрыхнуть, — пробасил Чон, и его низкий голос прозвучал в полумраке комнаты неожиданно грубо. — Вставай, чучело. Опоздаем — куратор нам точно башку открутит и не посмотрит на наши заслуги.       Мингю в ответ лишь как-то жалобно, по-собачьи заскулил, попытался свернуться калачиком и потянул одеяло обратно на себя, наотрез отказываясь признавать существование понедельника.       — Отвали, Гук... — глухо, прямо в подушку прохрипел он. — У меня ног нет. Рук тоже нет. Мне кажется, я там, на причале, половину своего здоровья оставил. Дай ещё полчаса, а?       — Ага, сейчас, разбежался, — Чонгук хмыкнул и, ухватив Мингю за плечо, бесцеремонно рванул его вверх, заставляя сесть.       Тот качнулся, смешно взмахнул руками, ловя равновесие, и мутным, совершенно несоображающим взглядом уставился перед собой. Всклокоченные, торчащие в разные стороны волосы и помятая щека делали этого крепкого альфу похожим на взъерошенного воробья. Мингю шумно почесал затылок, недовольно щурясь от полоски света, пробивавшейся сквозь шторы, и тихо выругался.       — Ну ты и садист, конечно, Чон. Сам не спишь и людям жить не даёшь, — ворчливо буркнул он, но с кровати всё-таки сполз, неохотно натягивая спортивки.       Парни собирались быстро, по-спартански, перекидываясь ленивыми короткими фразами. Чонгук надел любимые чёрные джинсы, накинул рубашку очередного тёмного оттенка, коих у него в арсенале было штук шесть, привычно закатав рукава, подхватил рюкзак и, мазнув взглядом по зеркалу на двери, остался доволен. Красавчик. Ну, а что? Скромником он не был, девственником тоже и вполне объективно осознавал свою привлекательность в глазах омежек. Ему определённо нравилось повышенное внимание к себе, оно приятно щекотало что-то внутри, повышая самооценку.       Спустя полчаса, миновав главные ворота колледжа, они привычно свернули за угол учебного корпуса, направляясь к курилке, скрытой от бдительных глаз преподавателей густыми кустами.       — Здорова, — поприветствовал одногруппников Чонгук, пожав каждому руку. — Где Югем?       — Отсыхает. Приплёлся посреди ночи, бухой в хламину. Сучара, — выпуская сигаретный дым изо рта, прохрипел Ину. — Но на тренировке обещал быть.       — Это хорошо, — кивнул Мингю, морща нос от неприятного запаха. Он в этой компашке был единственным некурящим. — Бляя, вы как паровозы. А потом на тренировке дыхалки не хватает. У нас финал на носу. И вообще, бросайте уже это дерьмо, парни.       — Ладно тебе, Кэп. Не душни, — хохотнул Чонгук, хлопнув Мингю по плечу. — А вообще он прав, ребят, нужно собраться. Игра через три недели. Будет отстойно, если мы напоследок перед выпуском её сольём.       — Кстати, Гук, — Раон привлёк внимание альфы, туша свой окурок о колонну. — Ты не передумал остаться в Пусане после выпуска? Здесь перспектив всё же больше.       Чон достал из пачки сигарету, перекатил её губами из одного угла рта в другой и прикурил, спрятав огонёк зажигалки в ладонях от порыва ветра. Сделав глубокую затяжку, он задумчиво прищурился, глядя на сизый дым. ​      — Не, ловить мне тут нечего, — спокойно, но твёрдо ответил Чонгук. — Получу диплом и сразу обратно, на Ёндо. К папе. Там воздух будто другой, свой, что ли, дышится легче, да и своих портов хватает, работа всегда найдётся. А этот ваш Пусан… слишком много шума, суеты и бетонных коробок. Не моё это, хватило за эти три года.       ​— Ну ты даёшь, — Ину удивлённо качнул головой. — Все наоборот оттуда бегут, в город рвутся, кто-то вон вообще в Сеул после выпуска лыжи смазывает. В Пусане же и бабки другие, и подняться можно повыше, чем на твоём острове. Думаешь, папа твой не хочет, чтобы ты тут зацепился? ​      — Папа хочет, чтобы я счастливым был, — немного резче, чем хотел, ответил Чонгук. — А моё счастье там, дома. Так что вопрос закрыт.       Мингю, зная друга как облупленного, только понимающе потрепал его по волосам. ​Эту тему ребята поднимали уже не в первый раз за последние полгода, склоняя остаться здесь. Но он как никто знал тягу Гука к родным одноэтажным улочкам и солёному ветру, от которого у них обоих, считай, характер и закалился.       ​— Ладно, мы пытались, — пожал плечами Раон, переглянувшись с Ину. — Спорить с тобой бесполезно. Погнали внутрь, а то звонок с минуты на минуту.       Парни дружно двинулись к главному входу. Чонгук шёл позади всех, погружённый в свои мысли, когда неожиданно почувствовал сильный толчок в спину. Ткань рубашки натянулась на шее от того, что кто-то вцепился в неё, потянув назад. Он резко развернулся, готовый к конфликту, но замер, увидев перед собой испуганные глаза Тэхёна.       — Ой! Чонгуки, прости... Извини, пожалуйста, я не хотел! — затараторил омега, судорожно принимаясь расправлять ткань на его груди. — Я споткнулся, — пальчиком указал на ступеньку, будто это и без того не было понятно. Ну как так… попасть в такую дурацкую ситуацию, ещё и с альфой, в которого влюблён.       Чон молча таращился на попытки парнишки привести его одежду в порядок. Вся компания тоже стопарнулась, с интересом наблюдая за происходящим.       — Всё, смотри, снова красивый, — торопливо проговорил красный от смущения Тэхён. Он увёл взгляд от смотрящих словно в самую душу чёрных глаз напротив, переведя его на экран смартфона, который держал в руках, и снова ойкнул: — Звонок…       Так и не закончив фразу, омега сумбурно, низко поклонился и, едва снова не споткнувшись, поспешил скрыться в глубине здания. Какой кошмар…       Парни вокруг тут же прыснули со смеху. ​      — Ну ни хрена себе занос на повороте, — не смог промолчать Ину, пихая Мингю локтем в бок. — Сначала чуть с ног не сбил, потом обласкал, красивым назвал и сбежал. Гук, оценил сервис?       ​Альфа лишь ухмыльнулся на слова друга, привычно толкнув языком щёку. В носу приятно осел сладковатый запах ромашки. Бесспорно вкусный мальчик. И симпатичный.       — Пошли уже, — буркнул он и направился внутрь.       ​Большая перемена наступила как спасение после двух изнурительных лекций подряд. Едва преподаватель объявил об окончании пары — уставшие студенты с шумом повалили вон из аудитории. Чонгук, собиравшийся пойти со всеми в столовую, на пару минут задержался у доски, чтобы уточнить у куратора расписание зачётов, а когда развернулся к столам — класс уже практически опустел.       ​Альфа прошёл на своё место и удивлённо приподнял брови. Прямо поверх раскрытой тетради по техническому обслуживанию портовых кранов лежал аккуратный, безупречно сложенный из плотной розовой бумаги лягушонок-оригами. А рядом с бумажной игрушкой скромно примостился маленький леденец ядовито-зелёного цвета.       ​Чонгук лишь покачал головой, разглядывая эту картину. ​      — Опять твой хвостик? — раздался за спиной голос Мингю. Капитан подошёл ближе, заглядывая через плечо Гука, и весело прыснул. — Розовый лягушонок? С каждым разом всё креативнее. Слушай, а этот малыш упрямый — два месяца до выпуска, а он всё надеется, бедолага.       ​​К подобным сюрпризам в их компании уже давно привыкли, постоянно подшучивая над другом, что скоро ему можно будет открывать собственную выставку бумажного искусства или обклеивать ими стены своей комнаты, как обоями. Тэхён наивно думал, что тайно оставляет свои знаки внимания, но на деле парни не раз заставали его за этим занятием, как и сам Гук. Глупый омежка предполагал, что в корпусе, где на сотню альф было всего пять омег, так как специальность «Эксплуатация и обслуживание портового оборудования» подразумевала силу и выносливость, его никто не заметит. Заметили.       ​— Пусть развлекается, — бросил Чонгук и, взяв леденец, сунул его в карман рубашки, а бумажную поделку сгрёб со стола прямиком в рюкзак, к конспектам. Выкидывать в урну почему-то не хотелось, но и устраивать из этого драму он не собирался — сейчас его мысли занимали только предстоящие экзамены и финальная игра.       ​В столовой стоял оглушительный, почти несмолкаемый гул. Десятки студентов толкались с подносами возле раздаточной, воздух был пропитан аппетитным запахом горячей еды и терпкой смесью феромонов. Парни заняли свой обычный стол в центре зала, шумно обсуждая тактику на будущую игру. ​      Тэхён шёл со своим подносом очень осторожно, стараясь не расплескать так любимый им суп из водорослей, и его маршрут предсказуемо пролегал мимо компании альф. Чонгук увлечённо слушал Мингю, когда Раон резко пихнул его коленом под столом и многозначительно кивнул в сторону, давая понять, чтобы тот обернулся.       ​— О, гляди, кто топает, — заговорщически подался вперёд Ину, облокотившись на стол. Он оглядел омегу сальным взглядом. — Ну симпатичный же мальчик, реально, Гук. Чё ты его так жёстко морозишь? Зажал бы его уже где-нибудь в подсобке, попользуйся, раз он сам к тебе в руки плывёт. Омежка точно против не будет.       ​Тэхён, поравнявшись с их столом, встретился взглядом с Чонгуком и, немного замедлив шаг, мягко, совершенно беззащитно улыбнулся своей светлой, искренней улыбкой, после чего быстро пошёл дальше, к столам своего курса. ​       Парни за столом согласно заулюлюкали, поддерживая предложение Ину. Чонгук на эти подначки лишь хмыкнул, поддевая палочками рис: ​       — Завязывайте трепаться, заебали. Мне сейчас только интрижек не хватало… — но тонкую фигурку Тэхёна всё же изучающим взглядом проводил.       ​Вообще, вся их баскетбольная сборная в колледже пользовалась бешеной популярностью, и недостатка во внимании альфы никогда не испытывали. Омеги буквально проходу не давали ведущим игрокам: открыто предлагали себя, караулили после тренировок и без стеснения лезли в штаны. Парни не были монахами, поэтому с готовностью пользовались тем, что им предлагали. На Чонгука и вовсе шла настоящая охота. Однако Тэхён на фоне этой настырной толпы всегда вёл себя иначе. Они были ровесниками, обоим оставалось всего пару месяцев до диплома, но за всё время этот омега ни разу не позволил себе лишнего: не навязывался и не переходил черту. Он просто всегда был где-то поблизости — на общих студенческих выездах, на мероприятиях, даже в клубе по пятницам неизменно отсиживался на одном и том же месте. Строил глазки, подкидывал свои глупые бумажные поделки с конфетами, мягко улыбался при встрече, но дистанцию держал.       ​Наверное, именно эта тихая настойчивость и заставляла Чонгука то и дело цепляться за Тэхёна взглядом. Альфа не строил иллюзий и уж точно не планировал связывать с ним жизнь, рассматривая омежку исключительно как объект на одну ночь — чисто перепихнуться, если уж совсем прижмёт. Но каждый раз, когда в голове мелькала подобная мысль, внутри срабатывал какой-то странный, необъяснимый тормоз. Чонгук и сам не понимал, что именно его останавливает, а потому просто отмахивался от этих мыслей.       За столом наконец воцарилась какая-никакая тишина, прерываемая лишь аппетитным чавканьем и мерным постукиванием палочек о тарелки. Альфы с удовольствием уплетали свои порции, когда этот мирный перерыв бесцеремонно прервали. К их столику подлетел один из первокурсников, тяжело дыша от быстрого бега, а его глаза горели от волнения:       ​— Там! — выдохнул он, тыча пальцем на выход. — Капитан! Идите быстрее в главный холл, там такой плакат к финалу вывесили! Закачаешься. Весь колледж на ушах стоит!       Мингю в удивлении приподнял брови и, переглянувшись с ребятами, поднялся. Остальные следом за Кэпом зашевелились, отодвигая подносы.       ​— А пожрать?! Э-эй! Бля, я не доел... — тут же возмущённо забасил Раон, с тоской глядя на свою тарелку.       Парни дружно потянулись к выходу, на ходу подхватывая свои вещи. Поняв, что доесть обед ему не светит, Раон медлить не стал: он молниеносно прихватил со стола зажаристую куриную ножку и, на ходу вгрызаясь в мясо, поспешил догнать уходящих друзей.       Возле главного стенда действительно было не протолкнуться. Там уже вовсю гудела толпа студентов, бурно обсуждающих грядущее событие. Игроки сборной не привыкли скромно стоять в сторонке, поэтому, как только подошли к месту, Мингю и Чонгук уверенно протиснулись вперёд, заставляя зазевавшихся первокурсников торопливо расступаться перед ними на пути к огромному плакату.       То, что они увидели, на самом деле поражало. Неожиданный и, что уж говорить, приятный сюрприз. Организаторы действительно постарались на славу. Коллаж был собран на стильном светлом полотне, матовая поверхность которого идеально подчёркивала сочность красок. В самом центре красовался эффектный ростовой снимок Кэпа, запечатлённого в динамичном прыжке прямо в момент броска сверху. Чуть дальше, полукругом, были аккуратно наклеены индивидуальные карточки остальной стартовой пятёрки — Чонгука, Раона, Ину и Югема, чьи открытые уверенные улыбки приковывали к себе взгляд. Чуть ниже расположились снимки семерых запасных игроков. Пустые места между ними дизайнеры забили яркими, живыми фотокарточками из прошлых матчей: сочные стоп-кадры борьбы на паркете, летящие брызги пота, победные объятия команды — всё это создавало невероятный эффект присутствия. В нижнем правом углу этого масштабного постера яркими буквами горели дата предстоящего финала, время начала матча и название соперников — сборной технического колледжа Тэджон, против которых парням предстояло выйти на паркет, чтобы отстоять честь своего родного пусанского технического.       Но самой крутой фишкой была широкая светлая полоса, пущенная по нижнему краю баннера. Дизайнеры оставили это место специально для того, чтобы каждый желающий мог маркером написать свои слова поддержки команде или отдельным игрокам. Идея зашла на ура: к плакату уже выстроилась приличная очередь из студентов, передающих друг другу маркеры, а свободного места на белом фоне с каждой минутой становилось всё меньше. Это выделенное пространство теперь исписывали тёплыми пожеланиями удачи, победными лозунгами и сердечками, чтобы альфы из сборной, изо дня в день проходя мимо стенда, могли читать эти строчки и вдохновляться поддержкой своего колледжа.       ​— Ну, Кэп, красава, в самый центр тебя бабахнули! — тут же подал голос Ину, присвистнув и пихнув Мингю локтем в бок.       ​Раон, дожёвывающий куриную ножку, лишь согласно и очень весомо угукнул с набитым ртом, поражённо таращась на полотно. А ​Мингю, гордо расправив широкие плечи и театрально задрав нос, снисходительно окинул парней взглядом: ​      — А то! — гордо выпятил грудь альфа, довольно улыбаясь, и с наигранным сарказмом добавил: — Вы тоже весьма недурно вышли на моём фоне. ​      — Недурно вышли? — Чонгук играючи применил на капитане локтевой захват за шею одной рукой, а второй стал взъерошивать ему волосы на макушке. — Надо же, какое одолжение, брат! Ну спасибо, снизошёл до смертных.       Мингю в долгу не остался — коротко и прицельно одарил Чонгука ударом локтя под рёбра, вынуждая того разжать хватку, и, отскочив на шаг от друга, принял боксёрскую стойку. Чон лишь со смехом поднял ладони вверх, демонстрируя мирные намерения: ​      — Ладно, ладно, всё, сдаюсь, — он шутливо отступил. Но, вновь переведя взгляд на полотно, затих и добавил уже серьёзнее: — Вообще оформлено чертовски круто. Главное теперь — на паркете не облажаться, а то фанаты нам эти маркеры в одно место засунут.       Прозвенел звонок, и все в холле засуетились, торопясь в аудитории. Тэхён же с ребятами из своей группы остались стоять на месте. Спешить куда-либо было незачем — следующая пара у них отсутствовала, подарив целый час свободного времени. Пока одногруппники шумно стягивались к выходу, решая, кто что будет делать и куда пойдёт, Тэ провожал взглядом удаляющуюся команду альф. Смотреть на их громкую шутливую перепалку со стороны было тепло и одновременно немного завистливо. За этой беззаботной вознёй парней угадывалась настоящая, крепкая дружба. У Чонгука была целая банда — шумная, верная, готовая стоять за него горой как на паркете, так и в жизни. По крайней мере, так казалось со стороны.       ​У Тэхёна таких близких друзей не водилось. Нет, он вовсе не был нелюдимым дикарём или изгоем, который шугается любой компании и забивается в угол от страха. На своём отделении гостиничного сервиса омега отлично ладил с однокурсниками: всегда был готов помочь с конспектами, дать списать, поболтать на перемене или посмеяться над хорошей шуткой. С ними же почти каждую пятницу он ходил в клуб — ребята шумно веселились на танцполе, а Тэхён просто устраивался чуть поодаль, на своём привычном месте у бара. Не потому, что его все бросили, а лишь потому, что так ему самому было комфортнее.       ​— Тэ, ты идёшь? — из плена мыслей его вырвал голос Кибома. Одногруппник, запихнув маркер, которым только что выводил на плакате оды своему крашу Раону, в рюкзак, кивнул на стеклянные двери, выходящие во внутренний двор колледжа. — Погнали на улицу, там тепло, погода потрясная. Посидим этот час, кофе попьём.       ​— Да, Кибом-а, вы идите, я сейчас подойду, — мягко улыбнулся Тэхён и проводил омегу взглядом, наблюдая, как тот быстро догоняет шумную кучку студентов их курса. ​      Оставшись один, Тэ воровато осмотрелся по сторонам и, убедившись в отсутствии свидетелей, подошёл к баннеру. Кончики пальцев невесомо коснулись матовой поверхности фотографии Чонгука, смахнув невидимую пылинку, и, мягко погладив альфу по щеке, он нежно улыбнулся. Убрав руку и ещё совсем на чуть-чуть задержав взгляд на любимом лице, парнишка развернулся и, поправив лямку рюкзака, поспешил на улицу, к ожидавшей его компании ребят.

***

      На первом этаже пусанского отделения полиции, невзирая на то, что время перевалило за семь вечера, было шумно. Хлопали входные двери, дежурный офицер рявкал в телефонную трубку, а из коридора доносились громкие препирательства — патрульные, видимо, привезли очередную компанию уличных дебоширов.       В то время как в кабинете следственного отдела, куда гул дежурки долетал лишь приглушённым фоном, офицер Мин даже не поднял головы от бумаг. Альфа сидел под тусклым светом люминесцентной лампы, сосредоточенно изучая раскрытую папку с уголовным делом. Он строчка за строчкой выискивал нестыковки в показаниях подозреваемого, чувствуя, что упускает что-то важное, но сосредоточиться никак не получалось. ​      Мин Юнги, двадцатидевятилетний наследник известной юридической династии, должен был идти по проторённой дорожке. Всю жизнь перед глазами был пример отца — как оказалось, человека, для которого закон был лишь мягким пластилином, а правда продавалась за чек с шестью нулями. Юнги долгое время верил в идеалы профессии, с блеском осваивая юридическую науку в Сеульском национальном университете, строя планы на будущее. Однако всё изменилось на последнем курсе, когда отец взял его на стажировку в свою фирму. Погрузившись в закулисье «элитного правосудия», Юнги воочию увидел, как именно вершатся дела на самом деле. Этот опыт пошатнул не только его мировоззрение, но и разрушил их, казалось бы, счастливую семью. Становиться соучастником альфа не захотел.       После окончания университета, наперекор взбешённому отцу, он сменил дорогую мантию на жетон детектива и рванул в Пусан. Единственным, кто принял его бунт, был папа: он втайне от мужа купил сыну квартиру в престижном жилом комплексе, чтобы тот хотя бы жил в комфорте, и за это альфа был ему очень благодарен. Они постоянно поддерживают связь и даже видятся несколько раз в год. С отцом Юн до сих пор не общается, хотя папа и говорит, что тот остыл за восемь лет. Но своих гордых и упрямых альф заставить встретится и поговорить у омеги так и не получается.       ​Юнги устало потёр переносицу и тяжело вздохнул, откладывая папку в сторону. Работу он всегда считал своим единственным убежищем от семейных драм, местом, где всё было понятно, а правила незыблемы. Именно эта преданность делу и неуступчивый характер сделали его настоящим ночным кошмаром не только для пусанского управления, которое устало от игнорирования им субординации, но и для преступного мира. Юнги невозможно было купить или заставить отступить угрозами. Ему было плевать на чины, звонки сверху или давление со стороны тех, кого он загонял в угол. Если альфа шёл по следу, то докапывался до правды в любом случае, превращая жизнь тех, кто рассчитывал на «договорняки» или безнаказанность, в бесконечную борьбу за выживание. Руководство его откровенно недолюбливало, но вынужденно терпело и уважало за стопроцентную раскрываемость.       Юнги откинулся на спинку стула, позволяя себе секундную слабость. Взяв карандаш в правую руку, он ловко перекатывал его между пальцами. Это отточенное до автоматизма движение помогало собраться с мыслями, когда в голове царил хаос. Рядом со стопкой документов стояла кружка, от которой поднимался тонкий, едва уловимый пар. Последние несколько дней альфа ловил себя на странном ритуале. Вместо привычного крепкого кофе, который уже давно должен был бежать по его венам, заменив собой кровь, он всё чаще заваривал ромашковый чай. Признаваться самому себе не хотелось, но этот мягкий травяной аромат помогал немного расслабиться и... упрямо возвращал мысли к субботнему вечеру. Точнее, к хрупкому омеге с невероятными светло-карими глазами, который так отважно защищал свой заказ у его дома.       — Gayeon, gayeon… Тээ-хён… — еле слышно бормотал себе под нос Юнги, снова вспоминая логотип ресторана на одежде парнишки и время от времени прикусывая кончик карандаша.       Ощутив во рту кусочек деревяшки, он выругался, сплюнув его на пол, и сделал очередной глоток чая. Чувствуя себя подростком, желание которого пересилило здравый смысл, мужчина отбросил карандаш и схватил телефон, заходя в приложение популярного ресторана, скачанное два дня назад. В животе от мыслей о еде одобрительно заурчало. Вероятность того, что из десятка курьеров элитного ресторана на заказ в его полицейский участок отправят именно Тэхёна, равнялась, на его вскидку, процентам десяти из ста. Но ведь не ноль же. Верно? Это было чистой воды ребячество, совершенно не вяжущееся с его суровым характером. Но детектив Мин всё равно оформил заказ, выбрав приличный сет из сочного самгёпсаля, лапши чапчхэ и кучи традиционных закусок.       Глубокий вдох — «оплатить».