Семерка для Призрака

​Металлический корпус секундомера приятно холодил ладонь. Саймон Райли стоял на небольшом пригорке над тактическим полем, напоминая монумент из чёрного тактического нейлона и глухой ненависти к человеческой глупости. На часах было едва за шесть утра, но над полосой препятствий уже стоял густой шлейф из жёлтой лагерной пыли и отборного мата. ​Рекруты шли на третий круг марш-броска в полной выкладке. Для большинства из них этот километр казался дорогой в ад. ​Запах дорогого крепкого табака долетел до Гоуста за секунду до того, как позади раздался характерный, чуть хриплый шаг. Саймон даже не обернулся. Он слишком хорошо знал эту тяжёлую, уверенную походку человека, который прошёл половину горячих точек планеты. ​Капитан Прайс поравнялся с ним, зажав в зубах неизменную сигару, и тоже устремил взгляд на задыхающуюся шеренгу внизу. ​— Гэз в лазарете, — без предисловий глухо произнёс Прайс, поправляя панаму. — Схватил какую-то заразу в джунглях на прошлом выходе, до конца недели из палаты не вылезет. А сроки по вылету в Верданск горят. ​Гоуст молча нажал на кнопку секундомера, фиксируя время первой тройки. ​— Нам нужны трое, Саймон, — продолжил капитан, выпуская густую струю сезого дыма. — Ты, Соуп и кто-то третий из этих зелёных. Чисто для прикрытия тыла, чтобы держал спину, пока вы работаете по объекту. Что скажешь? Есть среди них хоть один вменяемый материал? ​Прайс кивнул в сторону трёхметровой деревянной стены, через которую со скрежетом, матом и грацией раненого бегемота переваливался один из курсантов. ​— Как тебе тот бугай? Здоровый черт. Потянет на замыкающего? ​Гоуст лениво перевёл взгляд на Честера, который едва не пропахал носом землю при приземлении, и цинично хмыкнул под маской. ​— Если тебе нужен тупоголовый дуболом, который сработает как отличный живой щит для пуль — бери, — отрезал Саймон, и его голос прозвучал как шелест сухой травы. — Но учти, Джон: при малейшей реальной угрозе этот кусок мяса бросит отряд, не задумываясь. Он уже подставил своего человека на полосе. В поле он сделает то же самое, чтобы спасти собственную шкуру. ​— И кого ты предлагаешь? — Прайс прищурился, глядя на лейтенанта поверх сигары. ​— Я бы взял Рид, — коротко ответил лейтенант. ​Капитан на мгновение замер, а затем удивлённо вскинул брови, едва не выронив сигару. ​— Вон ту девчонку? Саймон, ты серьёзно? Она же мелкая совсем. Рядом со снайперским комплексом её вообще из-за травы не видно будет. ​Оба офицера одновременно перевели взгляд на пыльную дорогу, где как раз растянулась основная группа. Эллисон Рид держалась ровно в середине пачки. Повреждённая вчера кисть была туго перемотана медицинским тейпом, лицо превратилось в сплошную маску из пота и жёлтой грязи, а дыхание вырывалось из груди со свистом. Но она не отставала. Наоборот — упрямо, злобно, с какой-то яростной досадой она вбивала тяжёлые берцы в иссушённую землю, шаг за шагом нагоняя лидеров. Рост и скромная комплекция сейчас компенсировались чистой, концентрированной злостью и упёртостью. ​— Да, она мелкая. И тощая, — Гоуст снова бросил взгляд на секундомер, отмечая её темп. — Но она упёртая до самых зубов, Прайс, и отбитая на всю голову. У неё в башке напрочь отсутствуют предохранители, которые заставляют остальных рекрутов ныть и сдаваться. Если всё пойдёт по пизде и вокруг начнётся ад, эта девка не побежит. Она зубами вгрызётся в приказ. И если понадобится... она и тебя на себе из пекла вытащит, поверь. Даже не поморщится. ​Прайс долго молчал, внимательно наблюдая за тем, как Рид с разбегу штурмует очередной барьер, едва не срываясь, но удерживаясь на одних жилах и упрямстве. Капитан сделал глубокую затяжку и выпустил дым в утренний туман. ​— Ладно, — наконец медленно произнёс Прайс, хлопнув Гоуста по плечу. — Твой выбор — твоя ответственность, Саймон. Брать рекрута на боевой выход такого уровня — огромный риск. Если она словит там пулю или подставит кого-то, отвечать будешь лично перед штабом. Ручаешься за неё? ​Гоуст не оборачиваясь нажал на кнопку, останавливая таймер прямо в тот момент, когда Эллисон Рид пересекла финишную черту и рухнула на колени, жадно хватая ртом воздух. ​— Ручаюсь, — глухо бросил он. ​Внутренне Райли уже готов был взвыть от собственного решения. Он ведь прекрасно понимал, что добровольно навесил на себя не просто способного рекрута, а ходячую катастрофу. Настоящую, породистую занозу в заднице, которая ещё выжрет из него тонну нервов и выпьет не одно ведро крови. С ней не будет просто — эта девка слишком сломана, чтобы подчиняться стандартным армейским лекалам. ​Но фитиль уже горел. Он сам, своими руками, пусть и временно, но вписал в состав группы свою новую главную головной боль по имени Эллисон Рид.

***

— Свободны. Шагом марш в казармы, блять, смывать с себя позор, — гаркнул Гоуст, спускаясь к тяжело дышащей шеренге. Парни тут же поплелись в сторону корпусов, но лейтенант хлёстко добавил: — Рид. Стоять. Обороты сбрось. ​Элли, едва успевшая выпрямиться и размазать грязь по щеке, тут же вскипела. Обида и дикая усталость полыхнули в ней мгновенно. ​— Сэр, да почему?! — взвыла она, шагнув вперёд. — Я пришла в середине пачки! Я уложилась в чёртов норматив, руку не жалела, даже Честера не трогала, хотя очень хотелось! За что опять?! ​— Заткнись, Рид, — беспощадно отрезал Саймон, даже не повышая голоса, но от его тона по спине веяло арктическим холодом. — Просто завали хлебало и помолчи хотя бы одну долбаную минуту. Пока я тебе челюсть не сломал ради тишины. ​Он замолчал, скрестив руки на груди и дожидаясь, пока последние курсанты трусливо скроются за углом казармы. На плацу остался только свист ветра. Гоуст повернулся к Элли, нависая над ней всей своей устрашающей массой, и выдал новость — коротко, хлёстко, как выстрел в упор: ​— Через три дня боевой выход. Верданск. Летишь со мной и Соупом. Будешь замыкающей, прикрываешь наши задницы с тыла. ​Элли замерла. Вектор её эмоций крутанулся на сто восемьдесят градусов так резко, что её едва не качнуло. Вся усталость, боль в выбитой кисти и злость испарились. Она едва не подпрыгнула на месте, спина струной выпрямилась, а в пустых до этого глазах заплясали бешеные, яростные искорки восторга. Настоящее дело. Её заметили. Её взяли. ​Гоуст тяжело, со свистом вздохнул сквозь прорезь маски, едва удержавшись от того, чтобы с силой не прижать ладонь к лицу в фейспалме. Конченая. Абсолютно конченая. ​— Пиздец... Ты реально дура, Рид, — глухо процедил лейтенант, сделав к ней шаг и заглядывая прямо в её сияющие глаза. — Ты ещё понятия не имеешь, в какую кровавую залупу ты сейчас ввязалась, а уже скачешь тут от радости. Ты хоть понимаешь, куда летишь? Там не будет учебных мишеней и матов в рации. Там тебя будут убивать. Всерьёз. Будет грязно, сука, паршиво, будет море чужой и твоей собственной крови. Там сдыхают лучшие. А ты радуешься, как ребёнок конфетке. ​— Я справлюсь, лейтенант, — твёрдо, без тени сомнения отчеканила Элли, упрямо вскинув подбородок. — Обещаю. Я вас не подведу. ​— Конечно не подведёшь, — Райли хищно сузил глаза под слоем чёрного грима, нависая над ней так близко, что она почувствовала запах пороха и сигаретного дыма, исходящий от его разгрузки. — Потому что если ты решишь облажаться — я лично пущу тебе пулю в затылок ещё до того, как до тебя доберутся сепаратисты. С этой секунды ты переходишь в моё личное распоряжение, Рид. Ты под моим полным контролем. В сортир, блять, отойти не сможешь без моего разрешения. Уяснила? ​Элли сглотнула, но взгляд не отвела. ​Лейтенант удовлетворённо хмыкнул, развернулся к ней спиной и зашагал прочь, бросив на ходу через плечо: ​— Всё, что ты терпела на этом плацу до сегодняшнего дня, покажется тебе грёбаной прогулкой в парке. Лично вытрясу из тебя всю дурь и научу стрелять левой рукой так, чтобы яйца врагам отстреливала с трёхсот метров. Вали в казарму, Рид. Отдыхай, пока можешь. Силы тебе понадобятся. Элли проводила взглядом огромный силуэт, медленно растворяющийся в утреннем тумане. Её собственный дьявол только что гарантировал ей персональный ад — и, видит бог, Рид не собиралась его разочаровывать.