Вкус крови
18 июля 2026 г., 12:22
Шум винтов резко сменил тональность. Вертолет заложил крутой вираж, заваливаясь на крыло, и Элли ощутила, как желудок на мгновение подкатил к горлу. За иллюминатором в утреннем тумане вырос серый, угрюмый массив Верданска.
Касание было жестким. Пилот мастерски притёр брюхо вертушки к плоской гравийной крыше заброшенного складского ангара, примыкающего к тюремному комплексу. Аппарель со скрежетом поползла вниз.
— Пошли, пошли! — скомандовал Гоуст в наушниках.
Первым тенью выскочил Соуп, сразу беря под прицел штурмовой винтовки северный сектор. За ним — Гоуст. Элли рванула следом. Вес рюкзака и брони сразу со всей дури ударил по коленям, но она упрямо сжала зубы, удерживая равновесие. Вертолет тут же оторвался от крыши и растворился в тумане, оставив их в оглушительной, давящей тишине.
Двигались они тройкой, так называемым «уступом». Соуп шёл первым, проверяя углы, Гоуст чуть позади контролировал центр, а Элли замыкала строй, непрерывно крутя головой на 180 градусов, прикрывая им спины. Лейтенант задал бешеный темп — не бег, но очень быстрый, бесшумный шаг на полусогнутых ногах. Элли приходилось буквально вкалывать, чтобы не отставать ни на метр. Мышцы бедер моментально налились свинцом, сердце забарабанило по ребрам, но она помнила: плечи вниз, дыхание ровное, панику — в задницу.
Они дошли до ржавой надстройки технического выхода с крыши. Движения были отточенными. Дверь была заперта изнутри. Соуп достал из подсумка монтажку, аккуратно поддел засов, а Гоуст в этот момент держал на мушке дверной проём. Короткий хруст — дверь поддалась.
Внутри ангара было темно и пахло сыростью. Группа начала спускаться по узкой металлической лестнице. Здесь и началась первая зачистка.
На техническом мостике второго яруса курили двое сепаратистов. Они стояли спиной, лениво переговариваясь. Соуп сделал Гоусту короткий жест пальцами: «Беру левого». Райли перехватил винтовку. Два глухих, едва различимых хлопка глушителей — пф-пф — и оба тела повалились на настил.
Но тут из темноты нижнего яруса, прямо под мостиком, послышался шорох. Шаги. Кто-то шёл наверх, услышав странный звук. Соуп и Гоуст в этот момент уже контролировали проход вглубь коридора и физически не успевали дотянуться стволами до нижней мёртвой зоны.
Элли, шедшая замыкающей, среагировала чисто на инстинктах, которые в неё вбивали на полигоне. Она упала на одно колено, просунула ствол автомата между металлическими перилами мостика и поймала в прицел вынырнувшую из темноты фигуру с автоматом наперевес. Боевик успел только вскинуть глаза.
Пф-пф.
Две пули легли точно в грудь. Мужик глухо ойкнул и скатился обратно по ступеням, хрипя и затихая.
— Чисто, — выдохнула Элли, хотя внутри у неё всё перевернулось от осознания, что она только что сделала. Руки на цевье сидели как влитые — сахар держал удар.
Гоуст на секунду повернул к ней маску. Никаких похвал. Только короткий, весомый кивок в наушниках:
— Хорош, Семёрка. Тыл чист. Двигаем.
Они спустились на первый ярус ангара, пересекли его полумраком, лавируя между ржавыми остовами грузовиков, и вышли к глухой кирпичной стене. За ней начинался подземный переход, ведущий прямиком в цокольный этаж тюрьмы.
Соуп заложил под петли массивной железной двери крохотный кумулятивный заряд, который не взрывал, а буквально выжигал замки без лишнего шума. Вспышка, тихий хлопок — и дверь медленно поддалась внутрь.
За проёмом потянулся длинный, освещённый редкими тусклыми лампами коридор, облицованный облупившейся плиткой. Стены здесь были испятнаны старыми подтёками и следами от пуль. Из глубины коридора доносился отчётливый, тяжёлый запах плесени, сырости и пороховой гари. Они наконец добрались до нужного блока тюрьмы.
Группа вошла в помещение стремительно, как единый слаженный механизм. Соуп и Гоуст работали двойкой: первый вкатывался в дверной проём, проверяя нижний уровень, второй мгновенно перекрывал верхний. Вспышки глушителей то тонули в сыром полумраке, то озаряли бетонные стены карцеров короткими резкими всполохами. Сепаратисты явно не ожидали такого напора — они метались между тюремными нарами, огрызаясь беспорядочным огнём, но спецназ ОТГ-141 методично, шаг за шагом, выдавливал их из сектора.
Элли чётко помнила приказ. Она закрепилась у самого входа, заняв позицию за массивным косяком железной двери. Её сектор — длинный пустой коридор позади группы. Ствол автомата ходил влево-вправо, контролируя темноту, пока спиной она ощущала горячую волну от выстрелов парней.
В какой-то момент грохот начал стихать. Боевиков почти не осталось, инициатива полностью перешла к группе, и тут Элли заметила движение.
Справа, в паме метров от неё, из разбитого технического щитка прямо в стене вынырнул один из выживших сепаратистов — мелкий, юркий, в грязном камуфляже. Он не пытался стрелять. Он отчаянно карабкался вверх, цепляясь за трубы, к раскуроченному люку вентиляционной шахты. И в его поднятой руке Элли отчётливо разглядела массивный пластиковый брусок с торчащей антенной и светящимся красным диодом.
Радиодетонатор. Пульт от взрывчатки.
В голове мгновенно сложился пазл: эти суки заминировали весь подвал. Они понимали, что проиграли бой, и решили обрушить тюремный блок, похоронив под тоннами бетона и группу, и своего же информатора, чтобы тот ничего не выдал в случае захвата.
Боевик уже заталкивал своё тощее тело в узкий лаз. Элли открыла было рот, чтобы гаркнуть в рацию, но осеклась: пока Гоуст развернётся, пока Соуп перенесёт огонь — пройдут драгоценные секунды. Юркий ублюдок успеет скрыться в глубине шахты и нажать на кнопку. Времени на доклады просто не было.
Совсем не раздумывая, Семёрка сорвалась со своего поста.
Она рванула наперерез, прямо через линию огня Гоуста, который в эту секунду добивал последнего боевика в центре зала. Длинная очередь крупного калибра прошила воздух буквально в паре сантиметров от её шлема — Гоуст среагировал на движение снайперским рефлексом и чудом успел увести ствол в сторону в самую последнюю долю секунды.
В наушниках раздался его оглушительный, полный ярости и ахуя рык:
— Семёрка, твою мать, назад!!
Но Элли уже не слышала. Оттолкнувшись от ржавой трубы, она нырнула в тесный, тёмный зев вентиляционного прохода, уходя в узкую бетонную нору вслед за ускользающим подрывником.
— Соуп, отставить огонь! Девчонка сорвалась! — рявкнул Гоуст в рацию с такой силой, что мембраны наушников Элли жалобно звякнули.
Лейтенант в три огромных прыжка пересёк зал и подлетел к техническому щитку. Со всего размаху он врезался кулаком в бетонную стену рядом с люком. Сила удара была такой, что с потолка посыпалась крошка, но Райли даже не поморщился. Он дико, по-звериному оскалился под маской, мгновенно оценив габариты прохода. Узкая, квадратная нора воздуховода. Ни он со своими двумя метрами роста и косой саженью в плечах, ни плотно сбитый Соуп в штурмовых плитниках туда физически не пролезли бы. Они бы застряли в этом чёртовом лазе в первые же секунды.
Канал связи взорвался его хриплым, вибрирующим от ярости рыком:
— Семёрка, ты чё творишь?! Назад, мать твою! Выползай нахер оттуда, это приказ!
Элли его почти не слышала. Она упрямо, хладнокровно и бесшумно ввинчивалась в узкий проход вентиляции, скребя локтями по пыльному металлу и бетону. Автомат пришлось перебросить за спину — в такой тесноте от длинного ствола не было толку. Впереди, всего в нескольких метрах, в темноте судорожно шуршал и тяжело дышал боевик. Он грёб вперёд, уверенный, что оторвался. Его неосведомлённость была её главным козырем.
Ровно до того момента, пока рация снова не ожила. Очередная тирада Гоуста, прорвавшаяся сквозь помехи, эхом разнеслась по замкнутому пространству шахты, с потрохами сдав присутствие Элли.
Сепаратист впереди резко замер. Шум прекратился.
Элли выругалась про себя, на долю секунды зажмурившись. Палец левой руки нащупал тумблер гарнитуры на тактическом жилете.
— Простите, лейтенант… — одними губами шепнула она в микрофон.
И одним резким движением намертво вырубила рацию. В наушниках воцарилась блаженная, мёртвая тишина. На том конце провода Гоуст наверняка сейчас рвал и метал, готовый собственноручно придушить её за уничтоженную к хуям субординацию, но это будет потом. Если она выживет.
Боевик в темноте понял всё мгновенно. Развернуться в узкой норе в полный рост он не мог, поэтому начал бешено, как рак, сдавать назад, сокращая дистанцию. Оружия при нём не было — автомат остался внизу, но в замкнутом гробу вентиляции оно и не требовалось.
Они столкнулись вслепую. Мужчина с диким рычанием навалился на неё сверху, лишая пространства для маневра. Его пальцы с грязными, обломанными ногтями вцепились Элли в лицо, вслепую раздирая кожу. Элли до боли зажмурилась, чувствуя, как по щекам потекли горячие, липкие струйки крови. В следующую секунду чужие ладони мёртвой хваткой сомкнулись на её горле, перекрывая кислород.
В виски сработал мощный, оглушительный удар адреналина. Сердце глухо, панически застучало в груди, отдавая в уши. Сахар в крови скакнул до критической отметки, мозг начал отключаться от нехватки воздуха. Действовать нужно было немедленно.
Элли сделала единственное, что позволяло зажатое тело. Собрав остатки сил, она до упора вжала затылок в бетонный пол шахты и с диким выдохом резко подалась головой вперёд.
Хруст.
Она со всей дури протаранила его лоб своим. В глазах на мгновение вспыхнули белые звёзды, но хватка на горле ослабла. Мужчина отшатнулся, застонав, и в эту же секунду Элли, действуя на чистом животном инстинкте выживания, рванулась вперёд и мёртвой хваткой вцепилась зубами ему прямо в лицо.
Раздался омерзительный хруст ломающегося хряща. В темноте брызнула густая, горячая кровь, заливая ей рот и глаза. Боевик взвыл так, словно его заживо драли волки, заметался, бился головой о металлический короб и полностью выпустил из окровавленных рук массивный брусок радиодетонатора. Пластиковый пульт с глухим стуком упал на металлическое дно прямо перед лицом Элли. Красный диод продолжал мерно, предупреждающе мигать.
Спустя пару минут в зале подвала воцарилась зловещая тишина. Соуп и Гоуст стояли у люка, готовые, кажется, разнести стену к чертям собачьим.
Вдруг из темноты воздуховода послышалось тяжелое, прерывистое шуршание. Сначала показались исцарапанные пальцы, затем грязные рукава куртки, и наконец Элли буквально вывалилась из лаза, мешком рухнув на бетонный пол. Прямо к массивным берцам застывшего Саймона.
Вид у неё был жуткий. Лицо — сплошное месиво из грязи, копоти и свежей чужой крови. Элли тяжело перевернулась на спину, шумно, с хрипом втягивая ртом воздух. Она повернула голову набок и с отвращением сплюнула на бетон вязкую слюну, густо окрашенную багровым, с мелкими, омерзительными кусочками чьей-то кожи.
— Пиздец… — хрипло выдохнула она, распластавшись на холодном полу и чувствуя, как тело начинает крупно бить запоздалая дрожь.
Она медленно подняла правую руку и разжала липкие пальцы. На ладони лежал целёхонький, спасённый радиодетонатор. Красный огонёк на нём больше не мигал.
Гоуст среагировал мгновенно, как заведенная пружина. В долю секунды его огромная ладонь в жесткой перчатке намертво сомкнулась на отворотах бронежилета Элли. Одним резким, мощным движением он вздернул её с пола и со всей силы больно впечатал спиной в бетонную стену. Рид глухо охнула, из легких вышибло остатки воздуха, а плитник жалобно звякнул о камень.
— Я ТЕБЕ КТО, ДЕКОРАЦИЯ, БЛЯТЬ?! — взревел Райли прямо ей в лицо.
Его глаза за прорезями маски полыхали первобытной, бешеной яростью. Он ощутимо встряхнул её, отчего голова Элли мотнулась назад, едва не приложившись о бетон.
— Я ГОВОРИЛ — НАЗАД! Я ГОВОРИЛ — ВЫЛАЗЬ ОТТУДА! А ТЫ ЧТО СДЕЛАЛА, СУКА?! ОТКЛЮЧИЛА СВЯЗЬ?!
Соуп, кажется, единственный из всей тройки сохранявший хоть какое-то подобие адекватности, не стал соваться под горячую руку лейтенанта. Вместо этого его цепкий взгляд упал на липкую ладонь девчонки. Он аккуратно, но твердо забрал из её пальцев пластиковый брусок, осмотрел его и слегка тронул взбешенного, тяжело дышащего Гоуста за массивное плечо.
— Саймон, остынь. У парня в норе был детонатор, — спокойно, пытаясь вразумить напарника, произнес Мактавиш, продемонстрировав пульт. — Весь этот подвал заминирован к чертям. Если бы Семёрка за ним не увязалась — мы бы уже сейчас по кускам из этих стен выковыривались. Она нас вытащила.
— Да похуй мне! — яростно огрызнулся Гоуст, даже не повернув головы к сержанту. Он снова с силой тряхнул Элли, буквально пригвоздив её взглядом к месту. — Она нарушила прямой приказ! Плевала на субординацию! Если бы этот ублюдок прирезал её прямо там, в темноте, или подорвал вместе с собой — кто, блять, был бы виноват?! Кто отвечал бы за её труп?!
— Извините… — еле слышно пискнула Элли, окончательно растеряв всю свою спесь и покорно опустив глаза в пол.
— ИЗВИНИТЕ?! — Гоуста, казалось, от этого слова перемкнуло еще сильнее.
Соуп тихо присвистнул сквозь зубы. Он прекрасно знал Саймона: в таком состоянии Райли мог просто доломать Семёрку прямо здесь, и единственное, что способно было его остановить, — это жесткий приказ свыше. Не теряя времени, Джонни щелкнул тумблером рации и быстро доложил в штабной канал:
— Браво-06 — Вышке. Угроза взрыва ликвидирована, сектор зачищен. Мы на точке.
В наушниках у всей группы сквозь легкие помехи тут же раздался хриплый, авторитетный голос Прайса:
— Отлично сработано. Забирайте информатора и немедленно возвращайтесь на базу. Конец связи.
Саймон замер. Несколько секунд в подвале стояла звенящая тишина. Он тяжело, прерывисто дышал сквозь ткань маски, продолжая буравить Рид взглядом, словно решая, стоит ли уставной приказ того, чтобы отпустить её. Наконец его пальцы медленно, неохотно разжались. Элли тяжело осела на ноги, уперевшись спиной в стену.
Взгляд Гоуста с глубоким, брезгливым отвращением зацепился за её лицо, полностью залитое темной, подсыхающей кровью.
— Не моя… — шмыгнув носом, буркнула Элли и вытерла подбородок тыльной стороной ладони. — Это его нос.
Райли на мгновение зажмурился и тяжело, со свистом выдохнул через нос, запрокинув голову к потолку. Уровень его ахуя от этой девки снова пробил все возможные лимиты.
— Значит, ты… как ебаная дикая кошка сорвалась за ним в нору и просто откусила террористу нос? — медленно, с глухим, зловещим неверием переспросил он. — Ты вообще понимаешь, что ты гребаный абориген, Рид? Тебе в дурке место, а не в армии.
Соуп, стоявший рядом с пультом, не выдержал и одобрительно хмыкнул, пряча ухмылку:
— Ну, зато эффективно, кэп. У парня явно были веские аргументы. Зубастая у нас Семёрка.
— Заткнись, Соуп, — беззлобно, но устало отрезал Райли. Он бросил на Элли последний уничтожающий взгляд и проворчал: — На это дерьмо я точно не подписывался.
Он резко развернулся, почти физически излучая раздражение, и размашистым шагом направился в глубь коридора, к одному из запертых карцеров, чтобы наконец выбить дверь и достать информатора.
Обратный перелёт казался бесконечным. Внутри десантного отсека вертушки царило тяжёлое, натянутое как струна молчание, которое никто из троих не решался нарушить. Соуп крутил в руках трофейный детонатор, изредка поглядывая на притихшую Семёрку, а Гоуст сидел неподвижно, уставившись в пол, и от его массивного силуэта буквально веяло глухой, подавленной яростью.
Элли бессильно откинулась назад, вжавшись затылком в переборку. В ушах монотонно гудели винты, но этот гул постепенно заглушал другой шум — нарастающий, ватный звон в собственной голове. Руки и колени под бронежилетом начала бить мелкая, противная дрожь. Струйки холодного пота потекли по вискам, размывая засохшую на щеках чужую кровь. Сахар после дикого адреналинового взрыва и драки в вентиляции закономерно рухнул на самое дно.
Она знала, что в кармане разгрузки лежит спасительный углеводный гель, но сорвать пломбу и начать судорожно выдавливать его в рот на глазах у Соупа не решалась. Пришлось зубами до боли прикусить изнутри щеку, чтобы удержаться в сознании и не выдать себя раньше времени.
Когда вертолёт наконец тяжело притёрся к бетонной полосе родной базы, аппарель со скрежетом поползла вниз. Гоуст и Соуп синхронно отстегнули ремни, подхватили испуганного, мелко дрожащего информатора под руки и размашистым шагом вышли наружу, сразу направляясь к штабному бункеру. На Элли никто не оглянулся.
Она дождалась, пока парни отойдут на приличное расстояние, и только тогда попыталась встать. Тело её не слушалось. Кое-как отстегнув крепления, Элли буквально вывалилась из вертушки на свежий воздух. Тяжёлый рюкзак за спиной казался неподъёмным надгробным камнем.
Шатаясь, как пьяная, она сделала три неровных шага, доплелась до ближайшей бетонной стены ангара и навалилась на неё плечом. Сил идти в расположение не было физически. Перед глазами всё плыло, разбиваясь на мутные, серые пятна, а в груди разлилась мертвенная, сосущая пустота.
Элли судорожно выдохнула, чувствуя, как спина сама собой скользит по шершавому бетону, и мешком сползла на землю. Ноги окончательно отказали, пальцы безвольно разжались, а уплывающее сознание медленно, но верно затапливала глухая, беспросветная тьма.
