кто скорбит о гусенице после рождения бабочки?

— Я не понимаю!.. Ему так сильно хотелось плакать. Это было так глупо. И непонятно. Зачем? Когда мать протянула к нему руку и прижала к себе, он ощутил, как его руки невольно коснулись ее живота. Там билась новая жизнь, так сказал отец. Его брат или сестра. Кажется, брат. Второй. Он успел рассказать об этом Эндзи, который после этого потрепал его по волосам, и Тамаки, но Тамаки его совсем не поняла, потому что была младше его на год. Но потом ему сказали эту странную вещь. И он совсем-совсем не понимал ее. Ни капли! Когда он отчаянно посмотрел матери в глаза, она взглянула на него с жалостью. Ее пальцы провели у него под глазами и стерли слезы, а потом она позволила ему прижаться к своему боку, потому что он боялся касаться живота слишком долго. Вдруг тот братик или сестричка, что прятался внутри, обидится? Вдруг он сдавит его слишком сильно, и тот сплющится, как муравьи, за которыми он иногда наблюдал и давил? Эндзи говорил, что это было плохо, но… Вдруг это и правда было плохо! — Так приказал твой дедушка. Он снова непонимающе посмотрел на маму. Ее руки были теплыми и приятными. Ему нравилось, когда она его обнимала, крепко-крепко. Рядом с мамой всегда хорошо спалось… Если родится братик или сестричка, то что же, он больше не сможет спать рядом с мамой? Или они будут спать вообще все вместе? Он не хотел ее отдавать! Когда он спрятал лицо в ее воротнике, она вздохнула и позволила ему прижаться слишком тесно, чем их учили обычно. По словам отца, нельзя было слишком открыто демонстрировать эмоции, и тем более обниматься, они были элитной семьей и должны были соблюдать какие-то нормы, но он так не хотел! Для него все это было так бессмысленно. Мамины руки растрепали ему волосы. Когда она поцеловала его в лоб, он зажмурился. — Это всего лишь имя. Я все еще люблю тебя, и не перестану любить больше. — Но я не хочу быть «Соей», — поморщился он, чувствуя, как на глазах снова появились слезы. — Мне нравится мое имя. — Я знаю, милый. — Дедушка может передумать? — Не думаю… — помедлив, мама сама прижала его к себе. У нее были мягкие губы, и она снова поцеловала его в висок. — Дедушка думает, что твое имя несет за собой особый смысл. Оно следует традиции, понимаешь? Ты станешь наследником семьи после папы, потому у тебя должно быть подходящее имя. А твое… обычное, оно перейдет твоему младшему братику. Вы поменяетесь. — Что?.. В смысле младшему братику? Он неверяще взглянул на нее, не понимая, а затем опустил взгляд на живот матери. Вот этот самый братец заберет у него имя?.. Но почему? Почему нельзя было оставить его Соей?.. Почему он должен был становиться другим, а младший брат становиться Хакури? Это он был Хакури целых пять лет! Это его имя! Он не может просто забыть его и стать Соей!.. Это было глупо! Но дедушка был страшным, и он никогда не менял решения. Только один раз, когда дядя, старший брат отца, умер, и отцу пришлось стать наследником. Но он понимал, что это случилось, потому что дядя умер. Такое иногда бывало. Но он сам был жив! Зачем же было забирать у него такое красивое имя! Оно звучало намного лучше, чем Соя! Хакури… Хакури… Слезы горькими бусинами покатились у него из глаз, хотя отец ругал его, когда он плакал, и говорил, что так делать было нельзя. Но он не мог остановиться, потому что ему было обидно, что его имя забрали, и что он должен был стать Соей, хотя всегда был Хакури, и теперь все должны были привыкнуть, что у него было другое имя… Это было так нечестно! Он вцепился в рукав матери, и она продолжила гладить его по волосам, приговаривая, что все будет хорошо, что она все равно будет его любить, потому что, главное, что он ее сын, ее горячо любимый старший сынок, и она ни за что не отвернется от него и не бросит. От мамы приятно пахло чем-то сладким, а ее руки были теплыми и нежными… Как же он хотел, чтобы она обнимала его вечно. Когда он открыл глаза, то увидел, как мать замахнулась — болезненная исхудавшая женщина, чье лицо было искажено в гневе, и в руках у нее был цветочный горшок. Следом, висок резко заболел. Соя распахнул глаза с громким вздохом, а затем резко сел. Ему не нравились такие сны, но иногда они случались один за другим. Это все из-за переживаний, конечно же. Он только что покинул родной дом (ну, пару дней назад), не привык к новому месту, плюс слова Цуру все же его немного обеспокоили. Не хотелось бы попасть в ловушку из-за собственной наивности, и, хотя Соя понимал, что доверять Фудзимаки стоило осторожно, он все же… ему нравилось, когда ему льстили, и это была проблема. Вдруг он поверил слишком сильно? Вдруг решил, что он все поймет и сразу же сбежит, но по факту не успеет вовремя? Соя был силен, и убить человека для него было проще простого, но даже умелого чародея можно было обмануть. Обманули же отца, в конце концов, а он был с «Кладовкой» чуть ли не десять лет. От мыслей об отце на языке загорчило, и Соя провел рукой по лицу, пытаясь согнать лишние переживания. Затем он скосил взгляд вбок, где срал Цуру. Этой ночью он подобрался поближе… Вряд ли намеренно, просто он сильно мерз из-за раны, а Соя для него был горячим, словно печка. Не его ли чародейство влияло на сны? Бывало такое — утечки магии. Если Цуру был ранен, он вполне себе мог быть источником кошмаров ближайших соседей после своего ранения. На шевеление Цуру не отреагировал, продолжая сладко посапывать. Он напоминал червяка, завернувшегося в одеяло, и Соя, хмыкнув, скинул на него свое одеяло и поднялся, а потом отправился в душ. Сегодня Момо-сан обещала новую работу. Делать было нечего, менеджер с арены пока не звонил (у них, скорее всего, было забито расписание на несколько недель вперед, и сейчас они спешно его редактировали), так что он был не против размяться и поделать что-то, за что ему еще и заплатят. Момо-сан, в отличие от остальных, хотя бы выглядела надежным партнером, да и Цуру был с ней знаком, а если он и его умерший брат работали с ней давно, то смысла волноваться о ней не было. Соя зарекомендовал себя, как крайне послушный мальчик. Когда он провел рукой по волосам, чувствуя, как по спине бежала вода, он нахмурился. Рана на спине заживала, и довольно неплохо, но он все равно ее чувствовал — будто что-то лишнее, то, чего там быть не должно было. Когда он покосился в зеркало, то увидел розовый опухший рубец на том месте, где его едва не разрубил пополам Рокухира Тихиро. Но Рокухира оказался слабаком, потому Соя выжил. От мыслей о том, что Хакури предпочел этого никчемного червяка ему, он взбесился еще сильнее и торопливо омыл лицо водой в попытке остыть. Затем вышел и побрел в сторону кухонного уголка. Цуру до сих пор спал, но вчера он много двигался, так что, наверное, восстанавливал силы. Но он определенно был жив, потому что дышал и иногда постанывал во сне. Надо было разбудить его и дать обезболивающего, подумалось Сое. Он покосился на нового напарника, а потом потянулся к адской кофейной машинке. Такое издевательство Цуру игнорировать уже не смог. — Я сегодня полежу, извините, — промямлил он с кровати, а когда Соя принес ему тарелку с простым сэндвичем, то глаза у него заслезились. — Ты такой добрый. Раньше мне приходилось самому вставать, несмотря на боль. А ты принес мне завтрак прямо в постель! Вот это обслуга. Соя дал ему щелбана, и Цуру ойкнул. — Ну-ка не паясничай. Он сел рядом и пригубил кофе. С каждым днем его умения молоть эту дрянь становилось все лучше и лучше. Можно попробовать что-то новенькое, например, новые вкусы, сочетание с молоком… Ему все это под силу! Вообще все! Осознание, что он прожил уже столько времени вне семьи и наладил столько связей вдохновило его. Он отлично продвигался вперед! Соя ощутил огонек гордости за себя в груди. Не только он нашел два удобных источника денег, но обзавелся полезными знакомствами, и даже напарником, который его не бесил! И который понимал, почему он ушел из клана, а не зудел над ухом, что он совершил ошибку! Лучше и быть не могло!.. — Не хочешь проведать семью? Когда ледяной взгляд Сои впился в Цуру, тот занервничал. — Я не в том смысле, что вернуться… Но что с ними сейчас… Просто для порядка. — Нет, — Соя скривил губы, а потом тряхнул головой. Одним жестом он зачесал расплетенную косичку за ухо, думая о том, что до сих пор не состриг ее, хотя она была главным следом его тоски по дому. — Не хочу знать. Будет все хорошо, и я взбешусь. Будет все плохо… вдруг я почувствую жалость? Не хочу даже слышать ничего о них. — Грустно это, да? Они взглянули друг на друга, и Соя нахмурился. — Разве? — Ну… по-моему, это всегда грустно, когда ты не можешь вернуться домой, — Цуру поджал под себя ноги и обхватил колени руками. — Когда мы с братом покинули клан, я часто тосковал по дому. Там было сложно дышать, потому что на нас давили правила, но это было место, которому я принадлежал. Понимаешь, о чем я? Да. Соя очень хорошо понимал. — Потому, когда мы оказались тут одни, я сначала не мог понять, что мне делать. Голова шла кругом. Дома я хотя бы примерно представлял, что делать, даже без брата, но тут если бы не он… я бы тут уже не сидел, — он помолчал еще немного. — И вот, его убили, и я остался один. Я убью Рокухиру за то, что он сделал… — затем он поднял глаза на Сою, в них появилось нечто другое, будто сияние. — Но я рад, что мы с тобой встретились. С тобой не так одиноко, и мы хорошо друг друга понимаем. Да. Это так. В семье всегда говорили — не показывай лишних эмоций. Не проявляй слабостей, не привязывайся. Будь верен только клану. Но это было невозможно. Соя любил брата, любил его больше жизни, больше чертовой семейки. Ему он был готов открыть душу. Но Хакури предал его… Может, в этом смысле семья была права. Но Цуру стал приятным товарищем. Да, бесполезным, но не совершенно. Тоже помог Сое обзавестись знакомствами и силами, мог стать потенциальным партнером лучше, чем братья с аналогичными способностями. Из них может выйти неплохой дуэт!.. А еще Цуру наверняка сможет отыскать Хакури, да? Нашел же он Рокухиру тогда, отчего едва не умер от рук Содзе! Не привязывайся, раздался голос в голове. Этот человек тебе не друг. Ты им просто воспользуешься. Но… но, но, но… — Да, — сквозь зубы процедил он, чувствуя, будто внутри ломались какие-то шестеренки. Словно признавать это было чем-то, что он никак не мог сделать. — Я тоже сильно рад. Новым заданием была кража. Соя редко когда занимался тихой работой. Не потому, что не умел, просто он обладал высоким ростом, и был широк в плечах, в общем, комплекция у него больше подходила для мордобоя, чем для тонкой работы, но их всех такому учили, так что для него новое задание от Момо-сан чем-то новым не стало. В этот раз она, правда, строго сказала ему ничего не воровать, потому что предпочтительней было выполнить работу чисто, чтобы не вызвать подозрений. Жалко, но оплату обещали неплохую; судя по тому, что Соя услышал о клиенте, это был кто-то из старых коллег отца, так что, наверное, потому Момо-сан их и свела. Как ни крути, но «Тоу» иногда работали с партнерами семьи, так что даже в этом ничего поразительного не было. Место было защищено, но не настолько хорошо; магический барьер был слабеньким, и Сое не составило труда его взломать. Все они работали на заложенной внутри бумажной печати (реже на чем-то более твердом), которую можно было слегка перерисовать, и тогда барьер либо ломался, либо начинал «лагать», но таких пауз в его работе было достаточно для Сои, чтобы проникнуть внутрь. Вписать себя в барьер тоже было легко, нужно было лишь внести свою кровь в реестр. Отец учил его этому, потому что предполагалось, что Соя будет изменять доступ к барьеру в будущем, и защитные фонари семьи Сазанами обладали защитой куда сложнее, чем здешние. Он стрелой промчался по роще, окружавшей поместье, из которого ему было нужно вынести что-то, о чем он понятия не имел, но на что указала Момо-сан. Сказала, мол, ищи там и там. Вот такой формы. Она либо сама не слишком понимала, что это, либо же это было нечто секретное, и она не хотела, чтобы он узнал о цели раньше времени. В любом случае… Сое было наплевать. Он легко обошел охранников, сумел добраться до нужной комнаты, а когда оказался в ней, то сразу приметил предмет — это была… обычная катана? Разочарованию не было предела. Серьезно, ради этого дерьма его сюда вызвали? Обратились к Момо-сан? Несколько секунд Соя просто смотрел на меч за стеклянной защитой, а потом закатил глаза. Ладно, это было дело клиента, ему было наплевать. Оставалось лишь додуматься, как вытащить меч из-под стекла, чтобы не стриггерить сигнализацию, и вот тут придется постараться, потому что он не мог просто взять и… ну, что-то намагичить, у него таких способностей не было. В теории, будь у него «Кладовка», то можно было бы переместить стенд с мечом туда целиком… Но ему сказали действовать тихо, а «Кладовки» у него не было… Пока он размышлял, что можно было сделать, то в коридоре донеслись шаги. Стоял стенд в кабинете, потому разумно было предположить, что это хозяин направлялся сюда; Соя ловким движением запрыгнул в щель между шкафами и окном, которую закрывали шторы, и вжался спиной в стену, готовясь если что атаковать. Он мог оглушить хозяина несильным «Погребением», чтобы выглядело так, что его хватил удар, даже синяка не останется, но вот проблема в том, что он заметит пропажу меча… С другой стороны, он ее все равно заметит, Момо-сан намекала, что лучше бы этому не случиться, пока он был на территории поместья, чтобы шишки не посыпались на нее. Вдруг его кто узнает? А слухи по подполью о том, кто на кого работал, растекались быстро. Дверь в кабинет открылась, и донеслись тяжелые грузные шаги. Скрипнуло кресло. Скорее всего мужчина. Когда Соя услышал голос — хозяин явно говорил по телефону — он убедился в своей правоте. — Да, да. Именно. К сожалению, ответов собеседника по телефону слышно не было. Выглядывать Соя не собирался, знал, что по воле случая их взгляды с хозяином поместья могли встретиться, а ему бы этого не хотелось. — Нет, никаких проблем… А что с ними? У тебя какая-то новая информация? Про себя Соя закатил глаза. Когда этот умник уже уйдет? Поговорить по телефону можно было и в другом месте. До него донесся шорох бумаг. — Конечно же они тебе ничего не выплатят. Там осталось-то не так много людей. Почти все старшие разбежались, потому что поняли, насколько это обреченный путь. Что ты пристал к мальчику, он даже не наследник, чудо, что он вообще согласился с тобой встретиться и объясниться. Внутри Сои все насторожилось и похолодело. Смутно он догадывался, о ком шла речь. Он надеялся, что ошибался. Потому что… — Да… Наследник ушел. Может, погиб. Дружище, если ты хочешь возместить ущерб, то тут я тебе помочь не смогу. Либо вложись в Сазанами опять, может, сейчас найдут способ что-то эдакое выкинуть. Но я бы не стал рисковать. Папаша там был тот еще хитрый лис, но вот новый глава не такой гибкий. Но что ты хочешь? Он один из бойцов. Да, конечно же его рожа тебе знакома, он один из той четверки, что на сцене… Ну вот видишь, не лидер он. Эндзи стал патриархом?! То есть, он не погиб. Тамаки, вероятно, тоже. Значит, они вернулись в семью, на ее руины, и пытались что-то там сделать… Восстановить все, что могли, хотя скоро по их душу придут «Камунаби», если уже нет… Внутри Сои все неприятно болезненно сжалось от обиды. Он был наследником, но не наследником желанным — отец желал, чтобы им стал его маленький талантливый Хакури. Соя был просто вынужденным запасным планом, еще менее желанным, чем Тэнри; даром, что Тэнри был идиотом, потому про Сою еще вспомнили. Но это так злило… то, что его выбрали лишь потому, что другие были хуже. Отец сделал его наследником не из любви, а из нужды! Но он все равно предал клан и сбежал… И теперь там пытался сделать что-то совершенно не готовый ко всему Эндзи. Соя любил старшего брата. Не так сильно, как Хакури, но он уважал его, а еще Эндзи часто помогал ему в детстве. Ему не хотелось, чтобы на старшего брата свалилась такая ноша. Но это ведь твоя вина, проскулило что-то внутри, если бы ты не сбежал, выбрав легкий путь то Эндзи бы ни за что не стал главой. Он вообще не готов. И он ведь наверняка понял, что ты жив и просто улизнул, потому что Эндзи — не идиот. И, вероятно, участвовал в раскопках завалов… нашел труп Тэнри, но не твой… Он не начал тебя искать и даже не стал винить в слабости. Но Соя не мог вернуться! Он не мог! Просто не мог! Как он поведет клан вперед?! У него не было идей! Ни одной! Паника подступала по горлу вверх, удушающая змея, и Соя вцепился пальцами в колени, чувствуя, как едва сдерживался, чтобы не задышать громко вслух. Это не моя вина! Я не могу! Я не виноват! Я буду плохим главой! Как я могу взять ответственность за столько жизней, если я просто прикончу клан?! Я стану худшим патриархом в истории! Я так не могу! Не хочу, не хочу, не хочу! — Говорят, правительство там уже всем заведует… Да… Потому лучше не суйся. Не думаю, что из этой ямы они выберутся. Если наследник и правда не сдох, а сбежал, то ты понимаешь, насколько там все плохо. Заткнись! Я ушел по другой причине! Я… Но причина-то была именно этой. Дальше разговор Соя не слушал, упершись ногами в противоположную стену и чувствуя, как в ушах гудело. Клан еще трепыхался, но это ненадолго. Лучше бы все ушли. Тогда «Камунаби» пожалели бы детей. Но если Эндзи взял на себя обязанности патриарха… Вдруг они что-то ему сделают? Вдруг они ему угрожают? Это я должен быть там. Это я должен принять на себя тяжесть ответственности, что несет с собой должность главы семьи. Но я сбежал, словно последний трус. Но ведь это нормально! Я ведь… все равно не подходил, отец выбрал меня просто потому, что никого больше не осталось! Нежеланного сына! Снова вспомнилось разъяренное лицо матери. Я — лучше Хакури и Тэнри. Я умнее. Сильнее. Плевать, что у Хакури две способности. Он все еще слабак! И идиот! А Тэнри и вовсе умер! Я жив, и в этом моя сила! Я… Дверь в кабинет закрылась, и Соя прислушался. Никого больше в комнате не было. Он поднялся, а затем взглянул на стеклянный стенд с катаной. Ах… ну конечно. Как он сразу не заметил. Гравировка Рокухиры Кунисигэ. Наверное, одна из наградных катан еще со времен войны. Конечно же клиент хотел ее, потому что Рокухира Кунисигэ был мертв, и больше новых мечей его авторства не появится. Но, возможно, его сын сделает что-то. Сделает… Прямо как он уничтожил все, что у них было! Хоть какой-то сын заботится о наследии отца, да? Стиснув зубы до боли в деснах, Соя занес кулак. — Ну что же ты, — ворковала Момо-сан, гладя его по тыльной стороне ладони. — Повредишь так руку, вдруг мышцу поранишь так, что больше не выйдет пальцы нормально сгибать?.. Они сидели в ее подсобке. Конечно, денег он получил меньше за то, что просто разбил витрину, отчего сигнализация по всему дому заорала, но Сое было наплевать. Ему стало вдруг так тошно. Он легко выбрался прочь из поместья и доставил посылку Момо-сан… Рука все еще саднила от битого стекла, о которое он порезался. Неприятно, но жить можно. Это была даже не худшая травма, которую он переживал. Но подслушанный разговор по телефону никак не шел из головы, и он не мог перестать думать об Эндзи. Плохо! Он понимал, как плохо это было! Не сосредоточился на миссии, не сделал все чисто! А это лишь второе задание! Как вообще можно было говорить хоть что-то об успешном будущем, если простая новость о семье ввела его в такое состояние!.. Момо-сан, он, конечно же, это не сказал — лишь сообщил, что меч был в таком месте, к которому подступить было сложно, и без тревоги выбраться не удалось бы. Но с учетом недавно произошедшего на аукционе, он догадывался, что жертва воровства вряд ли поймет, кто именно его ограбил. Как ни крути, но последний Ракузаити продемонстрировал миру не просто сильнейший клинок Рокухиры Кунисигэ, но и неизвестный седьмой. Сейчас все будут охотиться за его мечами, надеясь отыскать еще один скрытый магический меч. Когда Момо-сан закончила с перевязкой ладони, Соя рассеянно на нее посмотрел и встряхнул рукой, а потом поднялся на ноги. Когда он обернулся, то услышал ее оклик: — У тебя кровь на кофте проступила сзади… Знаешь, тебе нужно перерыв сделать. Ты ведь был ранен на аукционе, да? Помедлив, Соя не стал оборачиваться и кивнул. Было тошно, и работать все равно не хотелось. — Тогда пару дней вы обо мне не услышите. — Но, если что — звони!.. И чего она так о нем пеклась?.. С одной стороны, это раздражало, с другой — льстило. Дома никто бы не стал заботиться о благополучии Сои и тем более о его ранах — предполагалось, что бойцы и сами себя залатают, если это что-то несложное. Сою ранили серьезно только пару раз, это были самые ранние миссии, и тогда он и правда мало что мог сделать, но после он не получал ни одного ранения, что требовало бы, например, операции. Но никому никогда не было дела. Подвернул ногу? Наплевать, ходишь можешь — идешь работать. Так в них закаляли характер и болевой порог. Соя мог многое вытерпеть: и вырванные ногти, и пытки, их учили этому с детства. И это было так… неприятно и мерзко, потому что иногда ему просто хотелось, как в детстве, чтобы мать приласкала его и обняла; но ее уже давно не было в живых, когда он стал заниматься заданиями, а потому единственной отдушиной оставался слабый и добрый Хакури. Хакури… Нет. Момо-сан было все равно. Она просто беспокоилась, что ее новый удобный актив будет не в порядке, и она не сможет его использовать. Когда еще к тебе сам придет наследник старого клана, одного из столпов старого мира, конечно же не захочется упускать такой шанс. Но в одном она была права… Если рана на спине чуть открылась, стоило пока попридержать коней и отдохнуть пару дней, как и сказал ему Итати-сан… Да, конечно, Соя мог это проигнорировать, и наверняка никаких проблем не возникло бы, на нем все быстро заживало, но все же теперь у него была возможность просто ничего не делать. Разве не чудесно было наконец-то ею воспользоваться? Он остановился в зале со стендами кассет и уронил взгляд на одну из стоек, где стояли фильмы. Затем протянул руку вперед и подцепил одну, а когда следом вышла Момо-сан, он вдруг развернулся и потряс ею: — Я возьму? Фильмы они смотрели только с Тамаки. Он скучал по Тамаки. Не как по Хакури, но потому что Сое нравились их небольшие киносеансы. Он понятия не имел, где она доставала новые фильмы (может, ей приносили служанки?), но они могли собраться вечером и включить что-то… Чаще всего после работы, когда оба валились с ног от усталости. Там же порой Соя и засыпал, но чаще всего это случалось после кино… Иногда они обсуждали его, иногда просто молча пытались осмыслить, но фильмы были неплохим отвлечением, а еще — окном в реальность, которая была от них далека. Как ни крути, но, когда ты ребенок из старой семьи чародеев, ты не будешь на том же уровне, что и твои сверстники, потому что в таких кланах традиции были крайне сильны. Потому Соя не хотел работать один — опасался, что его наивность в этом смысле может его подвести, и оттого иметь Цуру под боком было приятно и удобно. Но да. Он скучал по Тамаки и их вечерам… Пожалуй, помимо Хакури, с ней они были ближе всего, но неудивительно, они почти росли вместе, и она была младше его всего лишь на год — сущий пустяк в такой семье, как их. Цуру никогда не заменит ему семью, и, хотя они в принципе сдружились, Соя пока опасался быть с ним слишком откровенным, хотя это было проще хотя бы по той банальной причине, что Цуру просто чувствовал настроение и мысли. Он был близок по возрасту к Хакури, старше лишь на год (или на пару лет, это не имело значения), но разница между ними была колоссальна: Хакури не был столь… самостоятельным? Да, Цуру тоже говорил, что понятия не знал, что делать, но по сравнению с ним Хакури вообще не проявлял инициативы, разве что в последние дни, когда связался с Рокухирой. До этого он был послушным ягненком, что был важен лишь Сое. Цуру никогда не заменит мне любимого младшего брата! Подобные мысли витали в голове у Сои, и от этого ему становилось так горько. Только Хакури мог вылечить его сердце. Только Хакури его понимал! Но младший брат сбежал с этим ублюдком Рокухирой, потому было бессмысленно думать о чем-то прямо сейчас. Мир стоял на кону изменений: небо так и оставалось черным, все затаились в ожидании второго кошмара, каким стала бойня на аукционе… Соя не знал, стоило ли ему вмешаться, чтобы воспользоваться моментом и найти брата, или же следовать своей изначальной логике и ждать. С раной он сам еще мог сражаться, но против Рокухиры хорошо сработает Цуру, тем более он упоминал как-то, что его старший брат, тот самый, что был убит, воспользовался своими способностями на мальчишке, и тот сложился пополам. Как хотелось бросить все, плюнуть на терпение, но он не мог… Был не в том положении. Когда он вернулся обратно на чердак, то удивился, потому что увидел Цуру не спящим, как обычно привык, а сидящим перед радио и что-то записывающим мелким ровным почерком. На голове у него были наушники, и оттого Соя ничего не услышал; странно, он музыку что ли слушал? Стеснялся? Зачем скрываться? Или это чтобы соседи снизу не услышали? Но когда Цуру заметил его, то приспустил наушники вниз и помахал тетрадью. — Я подслушиваю радиочастоты «Камунаби». — Прошу прощения? — Мы с братом один раз случайно поймали частоту, а потом иногда слушали болтовню агентов и сливали информацию Момо-сан, — Цуру прижал один наушник к уху, но явно был настроен поболтать. Может, все интересное уже кончилось. — В общем, я немного узнал, что это за чертовщина с небом, и ты оказался совершенно прав! Они упомянули, что это магический клинок. Приятно было знать, что его наблюдения были верны. Соя сел рядом и заглянул в тетрадь, но почерк был столь мелким, что ему сложно было что-то рассмотреть. Однако он заметил, что Цуру занервничал. Когда он посмотрел на Сою в ответ, тот сразу понял, что сейчас будет сказано что-то, что ему не понравится. Честно, он ждал что-то про семью вдогонку сегодняшнему подслушанному разговору или про брата, но Цуру медленно произнес: — Они упомянули… что один из мечников был убит. Значит, «Хисяку» начали игру. Ну, Соя этого ждал, иначе отчего небо почернело? Свободного магического клинка больше не было, а тот, что был доступен, сгинул вместе с Содзе. — Был убит тем мечником, что зачернил небо. Цуру продолжал нервничать, отчего глаза его бегали из стороны в сторону. Соя медленно вскинул бровь и скрестил руки. — Значит, он работает со врагом? Любопытно. Выходит, это они отдали ему меч?.. Но почему он пошел против товарищей? С другой стороны, что Соя вообще понимал в той войне? Она случилась, когда ему было пять лет. Он тогда переживал лишь о том, что еды стало меньше. — Это не все… жертвы. Говорят… он еще Рокухиру Тихиро замочил. Повисла тишина. Соя и Цуру уставились друг на друга. Наконец, первый отмер. — Рокухира, — повторил он, — убит? — Ага, замочили следом за тем мечником. Это, конечно… Соя немного помедлил, понимая, что пока не знал, как на это реагировать. Стоило сосредоточиться на других вещах, которые он мог осмыслить. — Что-нибудь еще? — Не-а. Пока паникуют. Значит, про Хакури ни слова… Ну, наверное, к лучшему. Но Рокухира… Нет, подумалось Сое, ни за что не поверю, что он действительно убил. У него слишком могущественные друзья, чтобы он так просто сдох. Соя видел его во время его вторжения в поместье, и у него была одна рука, но на аукционе было две — а руку, между прочим, так просто восстановить не выйдет, и вряд ли у него лежала какая-то запасная где-то в холодильнике! Так что лучше было делать ставку на то, что он еще появится. Тем более вся эта история с предателем-мечником выглядела странно. Да, может, между той шестеркой и правда возникли разногласия, и, вероятно, тот человек мог взбеситься и захотеть их убить, но разве не удобней было бы для «Хисяку» сфальсифицировать смерть того мечника и дать ему меч три года назад, сразу же? Зачем было ждать? Допустим, ждали они, что печать на шестом клинке сломают, и этот самый клинок отдадут отцу для теста (чем еще могло быть случившееся на аукционе) — но все равно, мечник мог сразу же работать с ними. Они бы все эти крепости за секунды уничтожили и получили бы все клинки в свое распоряжение, разве нет? Значит, «Хисяку» ему не доверяли, и он был их крайним планом. Может быть, тот что-то сделал с Рокухирой… Сомнительно, что если он сохранил верность кузнецу, то он так просто зарубит его сына. Рокухира Тихиро, как ни крути, слишком тщательно следовал заветам папаши, разве нет? Раз отдал свой сраный меч ради Хакури!.. Которого знал всего пару часов. — Что будем делать? Соя опустил глаза на Цуру и нахмурил брови. — Он не мертв. это я тебе гарантирую. Значит, пока ждем. С одним Рокухирой мы бы еще смогли справиться, но с ветераном войны никто из нас не потягается. Возможно, их бойня закончится чем-то… — он неопределенно потряс головой, — чем мы сможем воспользоваться. Так что пока у тебя есть возможность отдохнуть и восстановить силы. И у меня тоже, — потом он потряс кассетой перед лицом у Цуру. — Сегодня смотрим фильм. — Че? Серьезно? Что это… — Цуру забрал у него кассету из рук и рассмотрел ее, а потом скептически взглянул на Сою. — Романтическая комедия? Такое с любимой девушкой под боком смотрят. — Мне понравилось описание. — С девушкой, я сказал! — Заткнись, — Соя проигнорировал его возмущения и отвернулся. — Кино — это искусство, а не какая-то дрянь для романтиков. Ромком или нет, вообще неважно. Может, все будет не так уж и плохо. Ванна в квартире была крошечной, явно не подходила ему — очевидно, что братья Цуру делали ее под себя, но Соя все равно захотел посидеть в кипятке и подумать. Он рассеянно смотрел в отражение лампы в воде, а затем набрал ее полные ладони, словно пытаясь ухватить фальшивый свет. Эндзи пытался что-то сделать с семьей… Лучше бы он не знал! Верно говорили, блаженно неведение, и Соя был намного счастливей, думая, что семья была занята расколом, и вскоре от нее ничего не останется, а не то, что кто-то еще пытался сохранить ее в целости! Ему было намного приятней думать, что никому не было до него дела, но если Эндзи выжил, то он наверняка понимал, что Соя не был мертв тоже, и что он просто сбежал… Он терпеть не мог находиться в семье! От злости Соя стиснул кулаки, и по воде пошли круги. Что они понимали? Кому вообще сдался этот сраный аукцион?! Только старые пердуны, мечтавшие об ушедшей эпохе, ходили туда, новому поколению дельцов он в основном не был нужен! Вон, тот же Содзе Гэнити, он разве что порой что-то сплавлял для продажи, но разве он участвовал в торгах? Если только чтобы посветиться на публику! Надо было понять это! Может, если бы отец не игрался с огнем, все могло бы закончиться иначе… Может, он понял бы, что зря игнорировал Хакури… Только Соя видел в нем что-то. Только Соя любил его, такого бесполезного… От мыслей о брате снова стало плохо. Почему Хакури его предал? Почему сбежал? Они же были нужны друг другу! Почему Хакури оказался особенным тоже? В итоге он опять остался один. Позади остальных. Позади братьев. К глазам подступили слезы. Рана на спине снова заболела, и Соя провел ладонью по лицу. В чем был смысл всей пролитой крови и тренировок, если он просто был вынужденным выбором? Отцу всегда было наплевать! Всем было! Никому никогда не было до него дела, даже матери! Они даже имя его забрали, дали… такому же неудачнику! Ах, как он был счастлив, когда Хакури не проявил чародейство! Значит, он был еще не самым отвратительным сыном! Значит, просто это имя несло в себе проклятье! Но Хакури все же оказался самым особенным… С двумя чародействами… Может, если бы это было его имя, то он бы… Но какая разница? Нет, правда. Имя не играло значения. Дед сразу почувствовал, что в нем не было ничего особенного. Наверное, ждал от первого сына наследника что-то эдакое. Отец, в конце концов, тоже не был кем-то особенным до смерти старшего брата. Тоже был посредственностью, и его тоже выбрали просто за неимением лучших вариантов. И все равно, зная, как это было больно, он сделал то же самое с ним! Соя ведь не был сыном наложницы, он был ребенком от главной жены! Почему все так получалось? Почему, почему, почему?! Когда Соя резко встал из ванной, глаза его забегали по окружению, а потом зацепились на ножницы, лежавшие рядом с бритвой. Вся семья Сазанами… может провалиться к чертям собачьим. Он больше не из их числа. Когда он вышел из ванной, Цуру, возившийся с видеопроигрывателем, взглянул на него удивленно и даже выронил отвертку, которую держал в зубах. — А где твоя косичка? Без нее ощущения были непривычными. Соя привык, что слева что-то мешалось, а теперь — ничего не было. Но у него были короткие волосы, потому пропажа в глаза незнакомцу бросилась бы не так сильно. Он провел ладонью по левой стороне лица, а затем тряхнул головой. — Избавился от лишней сентиментальности. — Сделай из нее оберег, — посоветовал Цуру, откладывая видеопроигрыватель. — Говорят, помогает против некоторых атак, особенно во сне. Тебе помочь с раной на спине? — Да, пожалуйста. Хорошо, когда кто-то был рядом. Но было бы лучше, если бы это был Хакури… Они бы с братом жили душа в душу! Было бы так замечательно! Вдали от всего клана!.. Но это было невозможно, потому что Хакури спелся с этим ублюдком Рокухирой! Сое хотелось плюнуть на все и пойти на его поиски, чтобы убить, но он понимал, что не стоило быть идиотом, и нужно было действовать осторожно. Лезть, словно отец, к магическим мечам он не собирался. Это было неразумно, он им не ровня. Рокухира пока был слабаком, так что с ним одним в теории можно было справиться, но вот ветеран войны — это не шутка. Пусть сначала разберутся между собой, а потом… Ну, а что будет потом — будет потом. Когда Цуру забинтовал рану и погладил бинт, распрямляя его, он протянул Сое домашнюю футболку. Затем вернулся к видеопроигрывателю и вернул его наконец на место, к телевизору, а затем как бы между делом заметил: — Мы с братом давно фильмы не смотрели, а эта дрянь сломалась. Ну вот нашелся повод починить. — Ты скучаешь по нему? По брату. Соя не знал, почему спросил это; он заметил, как у Цуру, сидевшего к нему спиной, вдруг напряглись плечи. Затем он обернулся и серьезно посмотрел ему в глаза. — Конечно же я скучаю, — его голос был строг. — Не было человека более близкого для меня, чем брат. Каждый день я спрашиваю себя о том, затем он и Нумати-сан вообще полезли к Рокухире. Но кто же знал, что слухи о магическом мече правдивы? Все они умерли из-за него. Из-за этого пацана. Даже Содзе… — затем Цуру отвернулся и начал копаться с проводами. — Ты скучаешь по отцу? — Да. И нет. Не знаю, как объяснить. — Ну… Это нормально. В смысле, я понимаю! Родители — это все же родители, как бы тупо это не звучало, да? Мы все равно к ним привязываемся… — он помолчал немного, а потом схватился за кассету и запихнул ее в видик. — Я вот, например, до сих пор не позвонил отцу и не сказал, что брат умер. Надо бы, да как-то… Не могу себя заставить. Так что можешь не пытаться объяснить, тут мы с тобой одинаковы. Затем он включил телевизор и подобрался ближе к Сое, сел рядом. Цуру был меньше и уже в плечах, оттого напоминал Хакури, но все же… нет, не он, далеко не он… Но с ним все равно было приятно, и он хотя бы был честен. И понимал его. Ох, нет, неужели это дружба? Та самая, о которой он столько слышал из тех же фильмов, что они смотрели с Тамаки? Позорище. Тебе сколько лет-то, Сазанами Соя? Но это было… приятно, пожалуй. Впрочем, он все равно собирался сначала использовать Цуру, а только потом заводить дружбу, потому что Соя понимал, что верить никому было нельзя. Разве что Момо-сан, потому что она была слишком известной личностью, чтобы вот так его подставлять. Так в бизнесе не работают. Когда экран зажегся, и по нему пошли логотипы кинокомпаний, Соя откинулся назад, на подушку, а потом устало на выдохе произнес: — Отдохнем пару дней. Потом что-нибудь придумаем. Сейчас главное зализать раны.