Эстетика сломанных вещей

Пентхаус Валериана встретил Элиаса тем же удушающим, дорогим великолепием, от которого он сбежал пять лет назад. Ничего не изменилось. Те же полы из полированного белого мрамора, та же минималистичная мебель из редких пород темного дерева, те же огромные панорамные окна, за которыми Утопия сияла своими фальшивыми жемчужными огнями. Валериан лично вел его по длинному, зеркальному коридору правого крыла. Его широкие плечи были расслаблены, шаг — уверенным и легким. Он шел чуть впереди, высокий, безупречный, истинный хозяин этой стеклянной империи. Его каштановые волосы с мягким золотистым отливом идеально лежали, не тронутые даже сквозняком из вентиляционных шахт. Они остановились перед тяжелой дверью из матового темного композита. Валериан приложил ладонь к сенсору. Замок тихо щелкнул, и дверь отъехала в сторону. Элиас переступил порог и замер. Шаг назад в прошлое. Это была его старая комната. Та самая, где он провел три года своей личной катастрофы. Элиас ожидал увидеть здесь всё что угодно — склад для ненужных вещей, гостевую спальню, переоборудованный кабинет. Но комната была нетронутой. Рабочий стол из серого полимера стоял на прежнем месте у окна. На нем лежали те же самые дата-пады старых моделей, которыми Элиас пользовался пять лет назад. В углу темнела широкая кровать под серым шелковым покрывалом. Здесь не было ни пылинки. Всё блестело. Было очевидно, что все эти пять лет горничные Валериана заходили сюда каждый день, методично оттирали поверхности, меняли белье и поддерживали стерильный порядок. Порядок на кладбище его воспоминаний. Валериан прошел вглубь комнаты, по-хозяйски опустился на край стола и скрестил руки на груди. Его янтарные глаза с ленивым торжеством изучали лицо Элиаса. — Удивлен? — тихо спросил Валериан. Его бархатный голос заполнил комнату, вытесняя воздух. — Я приказал ничего здесь не менять. Каждый предмет лежит так, как ты его оставил в день своего... импульсивного ухода. Элиас не ответил. Он стоял посреди комнаты, чувствуя себя чужеродным элементом. Он был ниже Валериана, уже в плечах и бедрах, его короткие темные волосы были слегка растрепаны, а под глазами залегли глубокие тени. Но в его позе больше не было прежней покорности. Его подкачанное за годы работы в доках тело было собранным, готовым к удару. — Зачем, Валериан? — спросил Элиас. Голос прозвучал ровно, без единой лишней эмоции. — Зачем хранить комнату бывшего любовника, когда у тебя за эти годы сменился не один десяток партнеров? Совет Утопии ведь предоставляет тебе любые развлечения. Валериан коротко, снисходительно рассмеялся. Он поднялся со стола и подошел ближе, заставляя Элиаса слегка запрокинуть голову, чтобы сохранить зрительный контакт. — Партнеры? Ты говоришь о тех пластиковых пустышках, которых мне подсовывают на приемах? Или об Эмпатах, которых Совет закупает партиями? — Валериан брезгливо поморщился. — Это скучно, Эли. Существо, которое обожает тебя просто потому, что у него в мозгу замкнуло два контакта — это не партнер. Это бытовая техника с функцией оргазма. В них нет сопротивления. Нет вкуса. Валериан протянул руку и коснулся пальцами подбородка Элиаса, слегка сжав челюсть. Его ладонь пахла дорогим табаком и цитрусом. — А ты... ты другой. Ты лучший архитектор этого города. Твой разум — это шедевр, Элиас. Ты единственный, кого я так и не смог сломать до конца. Ты сбежал, выжил в этой грязи нижних уровней, даже сохранил форму. Это заводит. Мне не нужен раб по умолчанию. Мне нужен ты. Я хочу владеть тобой, потому что ты равен мне по силе. Он наклонился ниже, его горячее дыхание коснулось губ Элиаса. В глазах Валериана горела искренняя, пугающая в своем эгоизме страсть. — Я готов положить к твоим ногам этот город, если ты попросишь, — прошептал он, и в его голосе промелькнула странная, извращенная нежность. — Я ждал тебя. Я знал, что ты вернешься. Ты должен быть благодарен, что я забрал тебя из того ада обратно к свету. Цени это. Элиас мягко, но непреклонно перехватил запястье Валериана и убрал его руку от своего лица. — Я здесь только ради Кая, Валериан. Не забывай об этом. Валериан лишь ухмыльнулся, ничуть не задетый отказом. Для него это было частью игры. Он развернулся и вышел из комнаты, бросив на ходу: — Располагайся. Твоя новая игрушка ждет тебя в холле. Кай стоял в углу коридора, абсолютно неподвижный. Светлые волосы, чуть закрывавшие уши, мягко отливали серебром под диодными лампами. Его тело было стройным, мускулы — легкими, едва очерченными под тонкой тканью белой рубашки. Он был ниже и Валериана, и Элиаса. Когда Валериан прошел мимо него, даже не взглянув, Кай судорожно вздохнул. Его тело сделало короткое, непроизвольное движение вслед за хозяином, но Валериан скрылся в своих покоях, не оставив ни одного приказа. Наступили первые дни их странного, изматывающего сосуществования. Валериан полностью игнорировал Кая. Для него этот уникальный Эмпат в один миг стал просто инструментом для удержания Элиаса. Валериан сосредоточил всё свое внимание на бывшем любовнике: устраивал роскошные ужины, приносил редкие бумажные книги, пытался флиртовать, неизменно сохраняя позицию снисходительного покровителя. Элиас же не отходил от Кая. Каждое утро Элиас начинал с диагностики. Он усаживал Кая в кресло в своей комнате, подключал к его нейропорту на затылке тонкий диагностический кабель и часами изучал бегущие по экрану графики. Его отношение к Каю было сложным. Это не была любовь в привычном смысле, но это было глубокое, почти отеческое чувство создателя к своему лучшему, самому уязвимому творению. Элиас смотрел на Кая и видел свою собственную душу, запертую в безупречной биологической оболочке. — Как ты себя чувствуешь, Кай? — тихо спрашивал Элиас, осторожно поправляя светлую прядь, упавшую на лоб эмпата. Кай смотрел сквозь него. Его серые, грозовые глаза были подернуты дымкой. — Мой мозг... горит, когда его нет рядом, — хрипло отвечал Кай. Его пальцы судорожно сжимали подлокотники кресла. — Я хочу... мне нужно быть там. Слышать его голос. Программа требует... Элиас хмурился, изучая показатели синаптической активности. Сломанный импринтинг уничтожал Кая изнутри. Из-за грубого вмешательства Валериана уровень эндорфинов в крови эмпата постоянно скакал, вызывая жесточайшую ментальную ломку. Тело Кая требовало Валериана как наркотик. Элиас замечал микросокращения мышц на лице Кая, сбои в ритме дыхания, когда из коридора доносился голос хозяина. Но самое главное — нестандартная матрица, которую Элиас вшил в подкорку, сопротивлялась. Протокол свободной воли не позволял Каю превратиться в бездумный овощ. Внутри его разума шла непрерывная, скрытая война между заложенной химической зависимостью и зарождающимся собственным «Я». Валериан наблюдал за этим со стороны, и внутри него медленно закипала ярость. Его раздражало, что Элиас оставался абсолютно холодным к его ухаживаниям. Элиас не притрагивался к дорогим винам, не благодарил за подарки, а все разговоры сводил к медицинским показателям Кая. Валериан видел, что Элиас носится с этой куклой как с величайшей драгоценностью. Нарциссическое эго Валериана не могло вынести того, что какое-то синтетическое существо получает больше внимания, чем он сам. В конце первой недели Валериан взбесился. Его тактика ухаживаний сменилась привычной, жестокой манипуляцией. Он решил переключить внимание на Кая, чтобы наказать обоих. Это произошло во время обеда в большой гостиной. Валериан сидел во главе стола, лениво ковыряясь вилкой в тарелке. Кай стоял чуть поодаль, готовый броситься выполнять любое поручение. — Кай, подойди, — небрежно бросил Валериан. Эмпат мгновенно сорвался с места. Его зрачки расширились, на щеках проступил лихорадочный румянец. Он опустился на колени у кресла Валериана, заглядывая ему в глаза со слепым, испуганным обожанием. — Да, мой любимый? Что мне сделать? — выдохнул Кай. Валериан медленно протянул руку, запустил пальцы в его светлые волосы и мягко погладил. Кай прикрыл глаза, тихо замурлыкав от эйфории — химический код в его голове выдал мощный импульс удовольствия. — Ты такой красивый, Кай, — тихо, ласково произнес Валериан, косясь на Элиаса, который сидел напротив и невозмутимо пил воду. — Настоящее произведение искусства. Твой создатель превзошел себя. Кай затрепетал, прижимаясь щекой к колену Валериана. И в эту же секунду Валериан резко, с силой оттолкнул его от себя. Кай не удержался на ногах и больно упал на мраморный пол, ударившись локтем. — Пошел вон, — холодно выплюнул Валериан, даже не взглянув на него. — Ты мне надоел. Твой запах меня раздражает. Ты пустая, примитивная кукла. Избавь меня от своего присутствия. Кай замер на полу. Его лицо побледнело, глаза расширились от дикого, невыносимого непонимания. Химические качели ударили по его синапсам с разрушительной силой: мгновенный переход от абсолютного блаженства к полному отвержению заставил его систему работать на пределе. Его затрясло. Он поднялся, шатаясь, и медленно побрел в угол комнаты. Элиас сжал стакан с водой так, что полимер жалобно хрустнул. Он посмотрел на Валериана взглядом, в котором горела чистая, неприкрытая ненависть. — Зачем ты это делаешь? — тихо спросил Элиас. — Ты уничтожаешь его нервную систему. Его синапсы выгорают от таких перепадов. — Я просто играю со своей вещью, Эли, — Валериан лениво улыбнулся, откидываясь на спинку кресла. — Имею право. Или тебе больно на это смотреть? Так обрати внимание на меня. Дай мне то, что я хочу, и я оставлю твою игрушку в покое. Валериан не знал, что эта его жестокость запускала в Кае именно тот процесс, которого Элиас добивался. Неопределенность и абьюз заставляли протокол свободной воли внутри Кая активироваться в защитном режиме. Мозг эмпата, пытаясь спастись от разрушения, начинал анализировать действия Валериана. В серой глубине глаз Кая, сквозь пелену импринтинга, всё чаще проскакивали искры осознанной, человеческой боли и... глухой, еще не осознанной злости. Атмосфера в пентхаусе накалилась до предела к концу второй недели. Валериан потерял остатки терпения. Его уязвленное эго требовало немедленного подчинения Элиаса. Он хотел вернуть контроль любым способом. Вечером Элиас работал в своей комнате, изучая логи Кая, когда Валериан вошел без стука. Он был пьян — не сильно, но достаточно, чтобы его тормоза окончательно отключились. От него пахло дорогим алкоголем и терпким парфюмом. Валериан быстро подошел к столу, захлопнул крышку дата-пада Элиаса и резко потянул его за руку, заставляя подняться. — Хватит, — жестко сказал Валериан. Его широкие плечи перекрыли свет от лампы. — Мне надоели твои игры в доктора, Элиас. Ты здесь уже две недели, и ты ни разу не подпустил меня к себе. — Я сказал тебе в первый день, Валериан, — Элиас попытался вырвать руку, но хватка Валериана была железной. — Отношений между нами больше нет. Я обслуживаю матрицу Кая. Отпусти меня. Вместо ответа Валериан резко притянул его к себе, вжимая в свое широкое, натренированное тело. Он обхватил Элиаса со спины, с силой прижав его лопатки к своей груди, и включил аудиосистему на стене невербальной командой. По комнате разлилась медленная, тягучая, темная музыка. — Давай потанцуем, Эли, — прошептал Валериан прямо ему в ухо, и его губы мазнули по бледной коже шеи инженера. — Вспомним прошлое. Ты ведь помнишь, как тебе было хорошо со мной? — Отвали от меня! — Элиас дернулся, нанося удар локтем назад, но Валериан легко перехватил его движение, зажимая обе его руки одной ладонью. Валериан повернул Элиаса к себе лицом, его глаза потемнели от ярости и похоти. Он грубо впился в губы Элиаса поцелуем, сминая их, прокусывая кожу до крови. Элиас мычал, пытался отвернуться, упирался ногами в пол. Валериан свободной рукой ухватился за ворот его рубашки и с треском рванул ткань вниз, обнажая подкачанную грудь и ключицы инженера. Он начал яростно целовать его шею, оставляя темные багровые отметины. — Ты мой, — рычал Валериан между поцелуями. — Ты приполз обратно сам. Ты будешь спать со мной. Элиас собрал все силы, сгруппировался и резко ударил Валериана коленом в живот. Хватка на секунду ослабла. Этого хватило. Элиас рванулся назад, тяжело дыша, разрывая дистанцию. Его порванная рубашка свисала с одного плеча, на шее горели следы от чужих губ. — Я пришел сюда только ради Кая! — выкрикнул Элиас, и в его голосе звенел чистый, несгибаемый металл. — Ты мне отвратителен, Валериан. Каждая твоя шмотка, каждый твой вдох. Я никогда больше не лягу под тебя. Никогда. Валериан замер посреди комнаты. Его лицо перекосило от бешеного, дикого гнева. Его отвергли. Снова. Публично (для его собственного эго) растоптали его привлекательность и власть. В его извращенном, нарциссическом мозге щелкнул какой-то тумблер. Если он не может сломать Элиаса напрямую, он сломает его через то, что Элиас так отчаянно защищает. Он уничтожит его творение на его же глазах. — Вот как, — тихо, зловеще произнес Валериан. Его голос опустился до ледяного шепота. — Ради Кая, значит? Хорошо. Элиас, не желая продолжать этот кошмар, развернулся и ушел в ванную комнату, которая примыкала к спальне. Ему нужно было смыть с себя этот запах, эту грязь. Он запер дверь, сорвал с себя остатки порванной рубашки и встал под ледяные струи душа, уперевшись ладонями в прохладный кафель. Его трясло от гнева. Валериан же не ушел из его спальни. Он сел в глубокое кресло в углу, его пальцы ритмично постукивали по подлокотнику. Он ждал. Через несколько минут дверь спальни тихо приоткрылась. В комнату скользнул Кай. Он был в одной шелковой рубашке, его светлые волосы были слегка растрепаны. Он почувствовал всплеск диких, яростных эмоций хозяина через импринтинг, и код пригнал его сюда. Кай остановился перед Валерианом, преданно и испуганно глядя на него. — Мой любимый... я почувствовал... тебе плохо? Я могу что-то сделать для тебя? — тихо спросил эмпат, готовый на всё, чтобы унять эту бурю внутри своего божества. Валериан посмотрел на него. В его глазах заплясали черти. Вот оно. Идеальное оружие возмездия. — Да, Кай. Ты можешь сделать кое-что, — Валериан улыбнулся ледяной, страшной улыбкой. — Подойди ближе. Кай сделал шаг. Валериан ухватил его за руку и рывком поставил между своих ног. — Раздевайся, — приказал Валериан. — Полностью. Развернись ко мне спиной и раздвинь ягодицы. Кай вздрогнул. В его серых глазах на долю секунды мелькнул дикий, животный страх — протокол свободной воли кричал, что происходит что-то неправильное. Но импринтинг намертво заблокировал сопротивление. Пальцы Кая задрожали, когда он начал расстегивать пуговицы шелковой рубашки. Через минуту одежда упала на пол. Кай послушно повернулся спиной к Валериану. Его стройное тело с легкими, изящными очертаниями мускулов замерло. Он наклонился вперед, уперевшись руками в колени, и пальцами раздвинул свои ягодицы, выставляя аккуратный анус напоказ. Валериан медленно провел горячей, тяжелой ладонью по его нежной коже, а затем нанес резкий, оглушительный шлепок по правой ягодице. Кай тихо вскрикнул, на коже мгновенно расплылось красное пятно. — Я хочу тебя, Кай, — грубо сказал Валериан, расстегивая свои брюки и освобождая свой тяжелый, налитый кровью член. У Кая внутри мгновенно сработали биологические настройки. Элиас, когда создавал его генокод, прописал функцию естественной смазки для анального секса — эмпат должен был быть универсальным партнером. Элиас помнил, как сам неделями ходил со стояком по лаборатории, прорабатывая анатомию Кая, ведь тот был чертовски красив. Элиас тогда божился себе, что не станет дрочить на свое творение, хотя пару раз всё же сорвался, запершись в техническом шлюзе. Благодаря этим настройкам, анус Кая мгновенно стал влажным, выделяя прозрачный секрет. Ему не требовалась дополнительная смазка. Валериан знал об этой особенности эмпатов — он не раз развлекался с моделями корпорации во время групповых оргий со своими коллегами по Совету. Но обычные эмпаты имели встроенную функцию автоматического расширения кольца под любой размер, чтобы хозяин не испытывал дискомфорта. Элиас же, создавая Кая, убрал эту функцию. Он хотел, чтобы секс для Кая был актом осознанного желания, чтобы его тело не подстраивалось под насилие без его воли. И это стало катастрофой. Валериан, не собираясь тратить время на растяжку или ласки, ухватил Кая за бедра и одним мощным, грубым движением усадил его всем весом на свой член, входя на всю длину. Всю комнату прорезал дикий, полный неподдельной, страшной боли крик Кая. Ткани сфинктера, не готовые к такому размеру без подготовки, треснули. На этот крик Элиас выскочил из ванной комнаты мгновенно. Он был абсолютно голым, мокрым, капли воды стекали по его телу, темные короткие волосы облепили лоб. Он замер на пороге, и его глаза расширились от неописуемого ужаса. Валериан жестко, безжалостно трахал Кая прямо в кресле. Его движения были быстрыми, рваными, глубокими. Он вбивался в эмпата с глухим рычанием, полностью игнорируя кровь, которая начала капать на белый мрамор пола. Кай дрожал всем телом. В его голове происходил ядерный взрыв. Прописанный код импринтинга требовал, чтобы он получал удовольствие от секса с хозяином. Его член стоял, налитый кровью, тело непроизвольно подмахивало в такт мощным толчкам Валериана, а из горла вылетали громкие стоны. Но это были страшные стоны — смесь вынужденного экстаза и дикой физической боли. Из его серых глаз непрерывным потоком лились слезы, размывая румянец на щеках. Он плакал от боли и от того ужаса, что его тело предает его, подчиняясь насильнику. Элиас стоял, не в силах пошевелиться. В горле пересохло, воздух стал свинцовым. Он видел, как Валериан упивается этой болью. Нарцисс смотрел прямо на Элиаса, его лицо было искажено гримасой триумфа и похоти. — Смотри, Элиас! — тяжело дыша, прорычал Валериан, делая очередной глубокий толчок. Кай при этом судорожно выгнулся, издав хриплый всхлип. — Смотри, как твоя идеальная кукла принимает меня! Она создана для этого! Спустя десяток яростных толчков Валериан громко застонал и кончил внутрь Кая, заполнив его горячей спермой. Он сделал еще несколько ленивых движений и медленно вышел из него. Кай бессильно повалился вперед, тяжело дыша, утыкаясь лбом в колени Валериана. Его тело продолжало крупно дрожать. Но Валериан еще не закончил свое шоу. Он ухватил Кая за подмышки, развернул кресло так, чтобы оно стояло прямо напротив замершего на пороге Элиаса. Валериан откинулся на спинку и закинул ноги Кая вверх, на подлокотники, широко разводя его бедра. Элиас судорожно сглотнул. Прямо перед его глазами оказалась интимная зона Кая. Его анус был разорван, из него медленно, густыми каплями вытекала белая сперма Валериана вперемешку с тонкими струйками алой крови. Член Кая всё еще был напряжен. — Дрочи, — лениво, но непреклонно приказал Валериан, положив ладонь на шею эмпата. — Кончи для меня, детка. И пусть твой создатель посмотрит на это. Кай судорожно вздохнул. Его рука медленно, подчиняясь приказу кода, опустилась к собственному члену. Он откинул голову на широкое плечо Валериана, прикрыл глаза и начал быстро, ритмично дрочить. Из его груди вылетали тихие, жалобные поскуливания, он кусал свои искусанные губы, а слезы продолжали капать на шелк халата Валериана. Элиас смотрел на это, и внутри него происходило что-то чудовищное. Он сознательно ненавидел Валериана, он умирал от жалости и ярости за Кая. Но его собственное, мужское тело среагировало вопреки разуму. Вид безупречно красивого, плачущего блондина, который дрочил, выставив напоказ испачканный спермой анус, ударил по инстинктам Элиаса. Его собственный член встал. Тяжело, в полную длину, наливаясь кровью. Элиас стоял мокрый, голый посреди спальни, с бьющим в глаза стояком, абсолютно беззащитный перед взглядом Валериана. Это было высшее, изощренное унижение. Его биология предала его так же, как она предавала Кая. Элиас непрерывно сглатывал вязкую слюну, молясь про себя, чтобы этот ад прекратился, чувствуя, как горит от стыда и возбуждения его собственная кожа. Кай кончил с громким, протяжным стоном, выкрикнув имя Валериана в пустоту потолка. Его сперма брызнула на его собственный живот и на пол. Рука эмпата бессильно упала. У Элиаса подкосились ноги. Он буквально рухнул на колени прямо на мокрый пол у порога ванной, зажмурился со всей силы и уперся ладонями в прохладный мрамор. Его член продолжал пульсировать, требуя разрядки, от которой Элиасу хотелось выть. Валериан удовлетворенно улыбнулся. Он наклонился и сладко, почти нежно чмокнул Кая в испачканную слезами щеку. — Молодец, детка, — тихо произнес он. Затем Валериан поднял взгляд на согнувшегося на полу, голого и тяжело дышащего Элиаса. Его янтарные глаза светились абсолютным, безграничным торжеством. Он победил. Он взял контроль над обоими. Анатомия их зависимости была написана кровью, спермой и чужими слезами, и Валериан упивался этой победой, не замечая, как в глубине плотно зажмуренных глаз Элиаса страх окончательно превращается в ледяную, смертоносную решимость.