Есть о чем поговорить / Something to Talk About

Джо Прошлый вечер Джо провела, бессмысленно уставившись в кулинарные шоу по телевизору. Она съела три булочки, обмакивая их в масло с уксусом, и выпила стакан воды комнатной температуры. Она не позволила себе спиртного — голова и без того отказывалась соображать. Сегодняшний вечер вряд ли обещал быть лучше, но она хотя бы приготовила ужин: засунула в духовку замороженную домашнюю энчиладу. За едой она ограничилась водой, но это было лишь отсрочкой неизбежного. Джо редко напивалась, но сегодня собиралась сделать именно это. Она никак не могла отделаться от призрачного ощущения руки Эммы на своей щеке. Стоило ей моргнуть, как перед мысленным взором возникали большие карие глаза Эммы — глубокие, распахнутые и полные желания. Джо убрала остатки еды в холодильник, составила посуду в раковину, а затем, проигнорировав вино, сразу перешла к скотчу. И это помогло. По крайней мере, помогло напиться. Но никак не помогло забыть взгляд, которым Эмма смотрела на нее за секунду до того, как они едва не поцеловались. Они едва не поцеловались. Она едва не поцеловала Эмму, и, хотя Джо прекрасно понимала, насколько это ужасная идея, сейчас, валяясь пьяной на диване, она больше всего на свете хотела поцеловать ее по-настоящему. Ох, она влипла. Джо ненавидела себя за то, что поставила Эмму в такое положение. Эмму, которая уже подвергалась сексуальным домогательствам на работе. Эмму, которой пришлось полдня мучиться от неловкости, прежде чем самой завести разговор о том, что им нужно все обсудить. И они действительно поговорили, что было к лучшему, хотя само воспоминание об этом разговоре скрежетало в мозгу Джо, словно гвозди по школьной доске. Они прояснили ситуацию, и Джо пообещала, что подобное больше не повторится, как бы сильно ей самой этого ни хотелось. Она сгорала от стыда. Эмма неловко переминалась с ноги на ногу, говоря, что она «не против», будто это входило в ее должностные обязанности. Даже если во время тех слухов рабочая обстановка и не казалась Эмме враждебной, то теперь наверняка стала таковой — когда она узнала, что начальница пыталась ее поцеловать. Слухи. Должно быть, именно из-за них Джо начала думать об Эмме в таком ключе. Джо никогда не испытывала интереса к тем, с кем работала — не считая подростковых лет, когда Джейн Фонда появилась в качестве приглашенной звезды в «Династии Джонсонов». Джо любила свою работу, но это была именно работа. Она никогда не смотрела на коллег с романтическими намерениями. Она вспомнила ту фотографию, которая все еще лежала у нее в рабочем столе, вспомнила, каким взглядом смотрела на Эмму тогда, в январе. Со стороны это определенно выглядело как романтический интерес. Или она так считает только потому, что так считают все остальные? Неужели она стала смотреть на Эмму так лишь потому, что, по мнению окружающих, она должна была так на нее смотреть? Но ведь слухи утихли. Они сошли на нет еще два месяца назад. Никто не заставлял Джо думать об Эмме в таком ключе. Эмма была сильной, умной и чертовски преданной. Она была красивой и доброй, и Джо хотела ее поцеловать. Эмма заслуживала куда большего, чем пересуды о том, что она спит с начальством ради карьеры. Она заслуживала большего, чем просто быть ассистенткой Джо. И уж точно заслуживала большего, чем оскорбления со стороны отца Джо, назвавшего ее шлюхой. Джо захотелось сказать ей об этом. Было поздно, но не слишком, а голова Джо кружилась достаточно сильно, чтобы не задумываться о том, какая это плохая идея. Она открыла новый диалог с Эммой и, не дав себе времени на раздумья, напечатала: «Я правда имела в виду то, что сказала вчера. Ты великолепна». Она отправила сообщение и налила себе еще стакан скотча. Не успела она закрутить крышку на бутылке, как зазвонил телефон. Зазвонил ее собственный телефон, и она ничего не поняла. Это была Эвелин, но в Нью-Йорке сейчас было почти три часа ночи. С чего бы Эвелин ей звонить? Джо взяла трубку. — Почему ты не спишь? — Моя лучшая подруга только что написала мне, что я великолепна. Оу. Наверное, так было даже лучше — что сообщение ушло Эвелин. Эмме совершенно ни к чему получать от своей начальницы странные, загадочные ночные эсэмэски. — Что происходит? — спросила Эвелин. Джо вздохнула. Потерла лоб. Сделала еще один глоток скотча. — Вчера на съемочную площадку заявлялся мой отец. Эвелин шумно выдохнула с таким абсолютным пониманием, на которое способна только лучшая подруга. — Ты имеешь полное право напиться в хлам, — заявила она, и Джо хмыкнула. После небольшой паузы Эвелин спросила: — Что случилось, Джо? — Он назвал Эмму шлюхой, вел себя так, будто она пустое место. — Джо захотелось ударить по чему-нибудь от одной только мысли об этом. — Господи, Эвелин, неужели все так о ней думают? Если у людей такое мнение, почему я до сих пор не опровергла эти слухи официально? Завтра же нужно выпустить заявление для прессы. — Так, милая, — протянула Эвелин. — Тебе категорически не стоит этого делать. — Стоит! Я... — ...протрезвеешь и поймешь, что выпускать заявление спустя столько времени после того, как поползли слухи — да что там, спустя столько времени после того, как они закончились — принесет больше вреда, чем пользы, — перебила Эвелин. — Вспомни, что, согласно таблоидам, вы больше не вместе. Большинство людей уверено, что ты бросила Эмму ради Сэма. — Я бы никогда так не поступила. — Да, потому что ты стопроцентная лесбиянка, я в курсе. Конечно, это было одной из причин, но дело было не только в этом. Сама мысль о том, чтобы бросить Эмму, была… Они, конечно, не встречались, но Джо никогда бы так не поступила. Мысль о том, чтобы оставить Эмму в прошлом, найти кого-то ей на замену. Это было невозможно. Ведь это же Эмма. — Слушай, Джо, сейчас почти три часа ночи. Можешь просто попить воды и лечь спать? Я позвоню тебе в самый разгар твоего похмелья и вынесу мозг по этому поводу, но сейчас я, блять, просто смертельно устала. — Да-да, — ответила Джо, махнув рукой со стаканом и едва не расплескав скотч. Она поставила его на стол. — Иди спи. — Обещаешь не наделать сегодня никаких глупостей? Джо закатила глаза, но все равно пообещала. Когда Эвелин повесила трубку, Джо сделала, как ей велели: налила воды и пошла в спальню. Забравшись под одеяло, она посмотрела на телефон. Переслать это сообщение нужному адресату было бы проще простого. Но время уже перевалило за полночь, к тому же она дала Эвелин обещание, да и протрезвела она ровно настолько, чтобы понять, что все еще слегка пьяна. Она отложила телефон на тумбочку и выключила свет.