Часть 22
14 июля 2026 г., 23:56
Джо
Джо не смотрела на Эмму, когда та передавала ей кофе. Она не могла вынести того, как с лица Эммы исчезает улыбка, а из глаз уходит надежда. Джо закрыла за собой дверь кабинета.
Она понятия не имела, что ей делать с Эммой. Весь вчерашний день она провела, сочиняя сорок семь разных сообщений, но так ни одного и не отправила. Она набирала и признания в любви, и резкие отказы, и все, что только можно представить между ними. Когда все стало настолько плохо, что она уже готова была сдаться и позвонить Эвелин, ей пришло письмо от фотографа.
«Желаете прокомментировать?» — гласило оно, а ниже были прикреплены фотографии.
Фотографии Эммы, наклонившейся на тротуаре перед своим домом; лица Джо в открытом окне машины; их губ, мягко прижатых друг к другу.
Джо едва не стошнило.
Это чувство не прошло до сих пор. Она сделала один глоток кофе и поперхнулась от его горького вкуса. Она бы вылила его, если бы ей не нужен был кофеин, чтобы пережить этот день. Она открыла ноутбук и снова посмотрела на снимки.
Вот что она могла предложить Эмме: пристальное внимание прессы, вторжение в личную жизнь, скандал. Это все, что она давала Эмме последние одиннадцать месяцев.
Джо судорожно выдохнула. И набрала номер Эвелин.
Эв взяла трубку после второго гудка. Джо едва дала ей поздороваться.
— Мне нужно, чтобы ты сейчас отреагировала как юрист, а не как моя лучшая подруга, — сказала она.
Эвелин не колебалась ни секунды. — Хорошо, — ответила она. — Выкладывай.
— Мы с Эммой поцеловались в субботу вечером, — сказала Джо, проигнорировав резкий вдох Эвелин. — Фотограф прислал мне снимки и просит комментарий. Мне нужно соглашение о неразглашении.
Повисла пауза.
— Я подготовлю его через час, — сказала Эвелин.
Джо тяжело вздохнула. — Спасибо.
Слышен был только стук клавиш Эвелин.
— Теперь я могу отреагировать как подруга? — спросила она.
— Эвелин...
— Я хочу знаю, как ты.
Джо запустила руку в волосы, не зная, что ответить. — Мне нужно разобраться с фотографом.
— Хорошо, — сказала Эвелин. — Я свяжусь с тобой позже.
Джо еще несколько минут слушала, как Эвелин печатает, прежде чем завершить звонок.
***
Джо держала дверь закрытой. Она ничего не просила у Эммы. Эвелин, как и обещала, перезвонила через час. — Я отправила его тебе на почту, — сказала она. — Сколько денег он просит? — Неважно, — ответила Джо. В любом случае она собиралась заплатить. — Твой контракт гарантирует, что других копий нет? Что у них нет ни единого шанса просочиться в сеть? — Я знаю, что ты на взводе, но ты же прекрасно знаешь, что меня не стоит недооценивать. — Ты права. — Джо прижала ладонь к лбу. — Боже, Эвелин, это просто... — Полный пиздец? — подсказала Эвелин. — Как к этому относится Эмма? Джо приготовилась к раздражению со стороны Эвелин. — Я ей не говорила. — Что?! — Я сегодня вообще с ней не разговаривала, если не считать «спасибо» за кофе. — Ай-я-яй, — Эвелин протянула последний звук. — Что ты творишь? — Ей это не нужно, Эвелин, — сказала Джо. — Все это ей совершенно не нужно. — И каким образом то, что ты ее игнорируешь, помогает делу? — Я ее не игнорирую, — возразила Джо. Избегает — да. Но не игнорирует. — Я поговорю с ней, как только разберусь со всем этим. Джо поняла, что Эвелин раздражена, по тому, как та тяжело вздохнула в трубку. Впрочем, когда она заговорила, в ее голосе раздражение не чувствовалось. — Что произошло? — Она меня поцеловала. — Голос Джо прозвучал настолько тихо, что ей самой стало тошно. — И это само по себе сбивает с толку, а тут еще и эти фотографии. — Она вздохнула и продолжила, прежде чем Эвелин успела ее перебить: — Ей нужно просто продержаться эту неделю. Потом, когда «Невинные» вернутся с каникул, она станет ассоциированным продюсером, а я уйду на «Агента Сильвера». Мы обе двинемся дальше. Все будет нормально. Ей больше не придется иметь дела со всем этим дерьмом из-за папарацци. — Пожалуйста, Господи, поговори с ней, прежде чем принимать такие решения, — сказала Эвелин. — Я знаю, что ты не привыкла к чувствам и понятия не имеешь, что делать, но не решай за нее. Джо ничего не пообещала.***
Фотограф пришел прямо к Джо в кабинет. Лучше всего было отнестись к этому как к деловой сделке. Джо как раз заканчивала встречу с Шанталь, когда обнаружила этого типа у стола Эммы — он улыбался до ушей. — Пожалуйста, проходите, — сказала она скорее с гримасой, чем с улыбкой. Он поздоровался с Шанталь, пожелал Эмме хорошего дня, и Джо до безумия захотелось ему врезать. Она получила его подпись, показала конверт, набитый наличными, и, прежде чем отдать его, проследила, чтобы он удалил фотографии. Он ухмыльнулся: — Приятно иметь с вами дело. Джо определенно хотела его ударить. Его не должно было быть у дома Эммы. Слухи поутихли еще несколько месяцев назад. Никто не мог ничего подозревать настолько, чтобы караулить ее у подъезда. Кто-то его навел. Насколько знала Джо, только Шанталь и Эмма были в курсе таких подробностей их поездки, чтобы слить информацию. Должно быть, Эмма кому-то рассказала. Джо не могла заставить себя думать о других вариантах. С Шанталь они работали вместе больше десяти лет. В обед устроили чаепитие с тортом, чтобы отпраздновать и день рождения Эммы, и окончание года. Джо стояла в углу и наблюдала. Она смотрела на каждого, кто подходил поздравить Эмму, анализировала выражения их лиц, язык тела. Шанталь была сдержанна, Тейт — общителен. Ничего необычного. Сердце Джо бешено колотилось при виде улыбки на лице Эммы. Ничего необычного. Ближе к концу перерыва Шанталь кивнула Джо, и та пошла за ней на выход из обеденной зоны. Она ожидала разговора о шоу, но никак не думала, что Шанталь заговорит таким тихим, вкрадчивым голосом. — Это не мое дело, — сказала она, — но сегодня чуть раньше я видела, как тот мужчина, что заходил к тебе в кабинет, кое-чем обменялся с одним из ассистентов производства. Джо резко выдохнула. — Идем со мной, — сказала она и быстро увела Шанталь в свой кабинет, закрыв за ними дверь. — Что за обмен? —Желтый конверт. Джо практически рухнула на диван, потирая лицо рукой. — Этот слив информации настолько серьезный, что я уже подумала грешным делом на тебя, — призналась она. — Скорее ад замерзнет, — отрезала Шанталь. Джо знала это. — Какой именно ассистент?***
Каждый год Джо дарила всем на съемочной площадке праздничные открытки. Они были нейтральными, без религиозного подтекста, и к каждой прилагалась подарочная карта Visa и стандартная благодарность. Когда Эмма еще работала в отделе реквизита, она получала обычное «Спасибо за вашу усердную работу» с размашистой подписью Джо. В ее первый год в качестве ассистентки Джо написала пару строк о том, как быстро и легко Эмма освоилась на новой должности. Она подписалась словом «босс», а сумма на подарочной карте Эммы была вдвое больше, чем у всех остальных. В этом году Джо еще не подписывала открытку для нее. Открытки для остальных актеров и съемочной группы она подписала еще несколько недель назад, но открытку Эммы отложила в сторону. Она была белой, с блестящими голубыми снежинками на лицевой стороне. Внутренняя почта разносила поздравления сегодня. Открытка Эммы все еще лежала на столе Джо. Джо открыла ее, стараясь лишний раз не задумываться. Эмма, ты не просто делаешь мою работу легче, ты делаешь мою жизнь лучше. Я так благодарна за то, что ты есть в ней. Ей следовало подумать получше. Следовало написать что-то стандартное. Она представила лицо Эммы, если бы она написала просто «спасибо», и поняла, что любой ее выбор будет плохим. На мгновение она занесла ручку над открыткой, колеблясь перед тем, как поставить подпись. Джо. Не «Джо Джонс» — тот размашистый автограф, который доставался большинству. Просто «Джо», мелким и небрежным почерком, с капелькой чернил у основания буквы «Д». Эмма весь день бегала по совещаниям, координируя процесс правильного закрытия площадки на каникулы. Джо дождалась самого конца рабочего дня и, пока Эммы не было, положила открытку к ней на стол. Затем она вернулась к себе в кабинет и закрыла дверь. Спустя пять минут дверь ее кабинета распахнулась. Эмма стремительно вошла внутрь, резко потянув за собой дверь, но перехватила ее в самый последний момент перед хлопком и закрыла гораздо тише. Она повернулась к Джо, ее глаза пылали. — Вы не имеете права так поступать, — заявила она. — Вы не имеете права весь день даже не смотреть в мою сторону, а потом подбрасывать это мне на стол, пока меня нет. — Она взмахнула вскрытым конвертом с праздничной открыткой. — Я никогда не считала вас трусихой, Джо. Джо любила Эмму за это — за ее внутренний огонь, за ее нежелание отступать. Она любила ее, хотела быть с ней и знала, что Эмма заслуживает гораздо большего, чем Джо способна ей дать. Поэтому Джо не раскрыла карт. — Я была занята, — спокойно ответила она. — Да вы весь день только и делали, что сидели взаперти в этом кабинете! — огрызнулась Эмма. — Да, ну что ж, мне нужно было сделать несколько звонков, — сказала Джо. — Кто-то ведь должен был разобраться с фотографом, который караулил тебя у подъезда в субботу вечером. Краска схлынула с лица Эммы. — Что? — Он рассчитывал заработать приличную сумму на снимках, где Джо Джонс целует свою ассистентку возле ее дома в час ночи, — сказала Джо. — Проблема решена. Она небрежно махнула рукой, будто речь шла о пустяке. — Что вы сделали? — настороженно спросила Эмма. — О господи, Эмма, я же не убить его приказала. — Джо закатила глаза. — Я выкупила фотографии. И контракт, который он подписал, означает, что если у него остались копии и они где-то всплывут, я заберу у него практически все имущество. Включая его собаку. Джо не нужна была его собака, но Эвелин решила добавить немного юмора в соглашение о неразглашении. — Сколько вы ему заплатили? — спросила Эмма. Этого Джо ей ни за что бы не сказала. — Ты задаешь не те вопросы, — ответила она вместо этого. Эмма нахмурилась. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить. — Почему фотограф вообще оказался у моего дома в час ночи? — Вот именно, — кивнула Джо. — Так почему он там был? — Сегодня днем я уволила твоего друга Фила. Джо говорила отстраненным тоном. Она наблюдала, как на лице Эммы сменяется целая гамма эмоций: замешательство, осознание, гнев. Эмма хмуро посмотрела на нее. — Да какая вообще разница? — спросила она. — Никого не волновало, когда люди месяцами думали, будто я с вами сплю, но стоило появиться одному снимку, где мы целуемся, и вы игнорируете меня весь день, пытаясь с этим разобраться? Джо ошеломленно уставилась на нее. Неужели Эмма действительно не понимала, насколько Джо в ней погрязла? Эмма даже не дрогнула. Джо потерла переносицу. — Ты это серьезно? Эмма скрестила руки на груди, высоко задрав подбородок. Джо следовало воспользоваться этой лазейкой, притвориться, что для нее это пустяк и она просто защищает репутацию Эммы. Вместо этого она сорвалась. — Конечно, сейчас это важно! — воскликнула она с бóльшим количеством эмоций, чем показала Эмме за весь день. — Было плевать, когда это был дурацкий слух, который ничего не значил. Но это — значит. Понимаешь? Для меня это имело значение, и я не считаю, что весь мир должен это видеть. Ее грудь тяжело вздымалась. Руки Эммы бессильно опустились вдоль тела. — Для вас это имело значение? — тихо переспросила она. Голос Джо прозвучал так же тихо, когда она ответила: — Конечно, для меня это имело значение. Ей не следовало в этом признаваться. Она должна была отпустить Эмму на новую должность, не связывая ей руки. Полный и окончательный разрыв. Она сделала вдох и перевела тему: — Именно поэтому я выплатила Филу отличное выходное пособие при условии, что он тоже подпишет соглашение о неразглашении. — Понятно, — сказала Эмма. Она посмотрела на свои ноги, шаркая носками туфель по полу. Джо понятия не имела, что творится у нее в голове. Когда Эмма снова подняла взгляд, ее глаза блестели. Джо сжала губы. — Я... — Джо осеклась. Сглотнула. Как бы ей хотелось, чтобы все было проще. — Почему... В это же время в прошлом году Эмма закончила бы фразу за нее. Ответила бы на вопрос до того, как он был бы задан. Даже сейчас, будь дело в работе, Эмма уже нашла бы решение. Однако Джо понимала, что не может переложить на Эмму груз этой проблемы. — Уже начало шестого, — бесстрастно произнесла Джо. — Я здесь сама закончу. Ты можешь идти домой. Эмма резко развернулась на каблуках и вышла. Никакого «Пока, босс». Даже банального «Доброй ночи, мисс Джонс». Дверь за ней закрылась, и Джо уронила голову на край стола. «Это правильное решение, — твердила она себе, — отпустить Эмму». Не объяснять, насколько много значил для нее этот поцелуй. Но сердце готово было выпрыгнуть из груди, словно оно было невидимой нитью связано с женщиной, которая только что вышла за дверь, и теперь натягивалось, пытаясь дотянуться до нее. Джо так и осталась сидеть, уткнувшись лицом в стол, и набрала Эвелин. — Привет. — Голос Эвелин звучал настолько мягко, насколько она вообще была способна. — Скажи мне, что делать, Эвелин, — взмолилась Джо. — Что ты уже успела сделать? Джо со вздохом выпрямилась и откинулась на спинку рабочего кресла. — Я выкупила снимки и заплатила фотографу, — перечислила она. — Я уволила информатора на площадке — ему тоже заплатила. И рассказала обо всем этом Эмме. А потом велела ей идти домой. — Ну, значит, ты уже приняла решение, — сказала Эвелин, будто не понимая, как Джо изнывает от этой муки. — С какой же частью тебе нужна помощь? — С той частью, где мне безумно хочется побежать за ней. Ей действительно этого хотелось. До безумия. Но Эмма заслуживала лучшего. — Так иди, — просто ответила Эвелин. Джо застонала и снова опустила лоб на стол. — Если я побегу за ней, это ничего не решит, — сказала она. — Неважно, хочу ли я ее, хочет ли она меня. Одни только слухи об отношениях привели к тому, что ее домогались на работе. Если мы действительно начнем встречаться, это бросит тень на все ее будущие карьерные достижения. Все станут думать, что она получила их только благодаря мне. Это того не стоит. — Поговори об этом с Эммой, Джо, а не со мной. — Я не могу, — настаивала Джо. Эмма прямо сейчас могла бы убедить ее в чем угодно. Джо должна была руководствоваться разумом, а не сердцем. — Да в конце концов, Эвелин, я ведь даже не совершила каминг-аут. Эв фыркнула: — Ну, может, официального заявления ты и не делала, но брось. Пресса и так была уверена, что вы встречаетесь. — Да, была уверена, и посмотри, к чему это привело. Бэрри Дэвис домогался Эммы, потому что решил, будто она продвигается по службе через постель. — Бэрри Дэвис домогался Эммы, потому что он мерзкий ублюдок. И ты не имеешь права винить во всем себя. Но Джо знала, что никогда не перестанет чувствовать себя виной. Она сменила тактику: — Что я вообще могу дать в отношениях? Я даже не знаю, как их строить. С какой стати Эмме встречаться с женщиной за сорок, у которой за плечами ноль опыта? У меня никогда не было серьезных долгосрочных отношений. — А почему бы тебе не спросить у Эммы, что ты можешь дать? Попробуй хоть раз взглянуть на вещи ее глазами. — Эвелин вздохнула. — Господи, Джо, ты ведь только что практически призналась, что хочешь серьезных отношений с ней. Разве ты не можешь дать себе хотя бы шанс? Но если она оборвет все до того, как оно начнется, она сможет смягчить боль. — Если бы ты действительно хотела, чтобы тебя отговорили, ты бы мне не звонила, — сказала Эвелин. — Набирая мой номер, ты прекрасно знала мое мнение. Знала, что услышишь от меня только слова поддержки. Ты уверена, что хочешь, чтобы тебя отговорили? Или ты просто лжешь самой себе? Джо закрыла глаза. Сделала вдох. — Джо, ты провела тридцать лет в Голливуде и сорок два года на этой гребаной земле, — жестко произнесла Эвелин. — Люди в любом случае найдут способ обесценить успехи Эммы, как они обесценивают успехи любой другой женщины. Ты сама это прекрасно знаешь. Она знала. — Это плохая идея, — повторила Джо. — Раскритиковать шоу, которое сделало тебя знаменитой, тоже было плохой идеей, но у тебя хватило на это духу, когда ты была еще девчонкой, — напомнила Эвелин. — Это удар ниже пояса. Эвелин читала каждый черновик эссе Джо к десятилетию «Династии Джонсонов». Она тогда так и не позволила Джо бросить это дело. — Чего же ты так боишься сейчас? Разбитого сердца. Джо боялась сделать больно Эмме. Боялась навредить ее карьере. Но больше всего она боялась, что Эмма поймет, что Джо этого не стоит, и разобьет ей сердце. Ничего из этого она не озвучила, но Эвелин, похоже, и так все поняла. — Хватит искать оправдания, — отрезала Эвелин. — Мне пора, — ответила Джо.
