Есть о чем поговорить / Something to Talk About

Эмма Они нашли свои места у выхода на посадку, хотя рейс снова задержали, и до начала посадки оставалось полно времени. Эмма была в приятном, расслабленном возбуждении от выпитого вина, ощущая разливающееся по телу тепло. Она откинулась на сиденье рядом с Джо. Обе молчали. Похоже, они наконец-то полностью выговорились. Эмма разглядывала людей вокруг, пока Джо листала ленту в телефоне.

***

Эмма смутно расслышала, что кто-то произносит ее имя, но голос звучал слишком тихо, чтобы обратить на него внимание. — Эмма, просыпайся. Эмма повернула голову. К ее щеке прижималось что-то мягкое. — Скоро посадка. — Она была почти уверена, что это Джо говорит с ней. Эмма моргнула, стряхивая остатки сна, и осознала, что спала, прижавшись к плечу Джо. Она резко выпрямилась и потерла рот. Иногда во сне у нее текли слюни, и если она пустила слюни на Джо, ей придется себя убить. Однако на лице следов слюны не обнаружилось, да и Джо смотрела на нее с улыбкой, а не с отвращением. — Простите, — тут же выпалила Эмма. — Я не хотела... Мне не следовало... Простите, что уснула на вас. — Все в порядке, — ответила Джо. Она посмотрела в сторону стойки регистрации у выхода. — Скоро начнется посадка. — Точно, — пробормотала Эмма. Она не до конца проснулась, все еще чувствуя тепло сна и сонливость. Улыбка на лице Джо была такой мягкой, что Эмма не могла оторвать от нее взгляд. Джо поймала этот взгляд. — Ты в порядке? — спросила она. — Что? Да. — Эмма села еще прямее. — Да, я в норме. Объявили посадку для их зоны. Собирая вещи, Эмма заметила, как Джо разминает левую руку: широко разводит пальцы, затем сжимает их в кулак, словно пытаясь восстановить кровообращение. Эмма не знала, сколько было времени, когда она отключилась. Как долго она проспала на плече Джо? И как долго Джо позволяла ей это? Ей стало интересно, значило ли это что-то или она просто выдает желаемое за действительное, пытаясь разглядеть взаимность. Весь путь до самого взлета Эмма помалкивала, надеясь, что Джо спишет это на обычную усталость. — Ты ведь не против, если я посплю? — спросила Джо. — Не всем из нас удалось вздремнуть. Эмма улыбнулась ей: — Конечно, нет, босс. — Разбуди меня, если станет слишком скучно, — добавила Джо так, словно Эмма когда-либо могла решиться на подобное. Джо надела маску для сна и откинула спинку кресла. Эмма посмотрела на нее, радуясь, что ее не поймают с поличным. Джо была красива. Эмма всегда это знала. Все так думали. Не было ничего странного в том, чтобы смотреть на своего босса на красной дорожке и думать, что она великолепна — это было фактом, так сказать, объективным. Но сейчас все ощущалось иначе. Эмма смотрела на нее, видела ее длинные волосы, перекинутые через одно плечо, и думала о том, что Джо собирает их в хвост только тогда, когда сильно нервничает. Например, когда горят дедлайны, и она сидит в офисе в выходные в толстовке с круглым вырезом, но все еще в своих узких джинсах, сбросив туфли на каблуках рядом с диваном. Эмма смотрела на лицо Джо и вспоминала, как по-разному та умеет улыбаться — чаще всего сжав губы, но время от времени ее лицо озарялось искренней, широкой и открытой улыбкой. Эмма смотрела на Джо и думала, что та прекрасна той красотой, которая не имеет ничего общего с объективными стандартами. Наблюдать за ее сном вдруг показалось чем-то слишком интимным. Вся эта поездка была пронизана какой-то странной интимностью. Возможно, это свойственно всем командировкам. Эмма вспомнила презентации новых проектов в этом году: руку Джо на своей спине, когда она задыхалась от приступа. Вспомнила, как Джо пришла к ней в номер с пиццей. Но прошлогодняя поездка на презентации была совсем не такой. В тот первый год Эмма в одиночестве исследовала половину Бруклина, и Джо не было рядом, чтобы покормить ее, утешить или позаботиться о ней. И даже презентации проектов в этом году не шли в сравнение с нынешней поездкой. Поездкой, где они с Джо вместе открывали для себя Калгари. Где Джо поправляла ее шарф и смотрела на ее губы. Где Джо позволяла ей спать на своем плече, пусть даже у нее от этого затекла рука. Все это время Джо вела себя с ней непринужденно. Джо улыбалась, смеялась и спрашивала мнение Эммы обо всем — от локаций для съемок до заказа на ужин. Одинокая Джо, которая больше не хотела быть начальницей Эммы. Эмма гадала, не хочет ли она стать кем-то большим. Если бы Джо действительно была в ней заинтересована, как Эмме узнать об этом наверняка? Джо никогда бы не сделала первый шаг. Ни за что не стала бы приставать к подчиненной, а уж тем более к той, кто столкнулся с сексуальными домогательствами на рабочем месте. Джо никогда бы не сделала ничего, что могло бы поставить Эмму в неловкое положение. Она даже не была инициатором того почти-поцелуя. Это все Эмма. Если между ними и суждено было чему-то случиться, Эмма была почти уверена, что первый шаг придется делать ей. И вспоминая слова Джо о том, что нужно идти к тому, чего хочешь... да, речь шла о работе, о карьере, но Эмма точно знала, чего хочет она сама. Ей хотелось вернуться в тот день в кабинете Джо после ухода отца, чтобы Мэйсон не позвонил и не прервал их. Ей хотелось вернуться в тот момент на тротуаре, когда руки Джо лежали на ее шарфе. Ей хотелось поцеловать Джо больше всего на свете, а Джо сама сказала ей идти к своей цели.

***

В Лос-Анджелесе Хлоя забрала их из аэропорта. Время перевалило за полночь, когда они направились сначала к дому Эммы. Было поздно, и, возможно, Эмма просто страдала от недосыпа, и ей все это мерещилось, но атмосфера в машине казалась натянутой, как струна. Рука Эммы лежала на среднем сиденье рядом с рукой Джо. Стоило сдвинуть ее всего на пару дюймов, и они бы взялись за руки. Хлоя подняла перегородку, отделяющую салон; Эмма не понимала зачем. Она была закрыта, едва они сели в машину. Вероятно, просто из-за позднего времени — Хлоя подумала, что Джо, возможно, захочет отдохнуть или поспать в уединении, но Эмме казалось, что в этом кроется больший смысл. Джо смотрела в окно, а Эмма разглядывала руку Джо на сиденье рядом с собой, и это была их последняя совместная командировка. Эта поездка казалась концом чего-то. Эмма гадала, может ли она стать началом чего-то другого. Сердце бухало у нее в ушах. Джо нарушила тишину в салоне: — Поездка прошла отлично. Надеюсь, тебе тоже понравилось. — Да, босс, — тихо ответила Эмма. Джо взглянула на нее и тут же отвела взгляд. Эмма убрала руку на свою половину сиденья. Она могла поклясться, что Джо проследила за этим движением. Когда они подъехали к дому Эммы, Хлоя выскочила, чтобы достать из багажника ее чемодан. Эмма стояла на тротуаре, испытывая легкую неловкость, как всегда, когда для нее делали то, что она вполне могла сделать сама. Заднее стекло опустилось, и Джо улыбнулась Эмме, пока Хлоя возвращалась на водительское сиденье. — Рада, что обошлось без приступов астмы, — сказала Джо. — В отличие от прошлой поездки. Может, Джо действительно имела в виду только астму. Может, Эмме не стоило искать скрытый смысл. Просто астма всегда была своего рода ширмой. Для тех случаев, когда Джо хотелось поговорить о чем-то большем, о чем-то более важном. Было даже символично, что именно астма стала метафорой того, что происходило между ними. Потому что иногда Джо смотрела на Эмму так, что той казалось, будто ей не хватает воздуха. Джо улыбалась, и у Эммы сжималось в груди. Прямо сейчас Эмме казалось, что поцелуй Джо нужен ей больше, чем кислород. — С днем рождения, мисс Каплан, — произнесла Джо. — Надеюсь, он пройдет отлично. Эмма совсем забыла, что наступил ее день рождения. Это был ее день рождения. Был ее день рождения, и Джо сама сказала ей идти к тому, чего она хочет. И все же, совершая этот шаг, она сама не верила в то, что делает. Она подошла ближе и положила руку на дверцу машины, ухватившись за край опущенного стекла. Джо посмотрела на нее снизу вверх, и Эмма наклонилась — наклонилась еще ближе. Это было следствием всего, что накопилось за поездку: того, как Джо поправляла ее шарф у ресторана, как позволяла уснуть на своем плече. Это было итогом всего прошедшего года. Эмма наклонилась ближе, и Джо выпрямилась — возможно, неосознанно, просто от неожиданности, — но выпрямилась ровно настолько, чтобы губы Эммы легко коснулись ее губ. Это было всего лишь мягкое прикосновение губ к губам, без капли отчаяния, без языка. Джо подалась навстречу. По всему телу Эммы пробежала дрожь. Ей хотелось запечатлеть это мгновение, сделать снимок в своей памяти, чтобы никогда его не забыть. Она отстранилась так же быстро, как и наклонилась, все еще сжимая пальцами дверцу. На мгновение она прикрыла глаза. — Пока что все идет просто отлично, — сказала она, развернулась и взбежала по ступенькам к своему подъезду. Кожу повсюду приятно покалывало. Губы словно онемели без прикосновения Джо. Ей понадобилось две попытки, чтобы вставить ключ в замочную скважину, и, заходя внутрь, она не оглянулась. Оказавшись в квартире, она посмотрела в окно. Джо, должно быть, попросила Хлою подождать, пока в ее окнах загорится свет, — машина отъехала только сейчас. Эмма провела пальцами по губам, не в силах поверить в то, что натворила.

***

Первое, что сделала Эмма, проснувшись, — проверила телефон. Она пролистала огромное количество поздравлений с днем рождения, но не нашла ничего от Джо. Это было... хорошо, наверное. Они увидятся завтра на работе. Тогда со всем и разберутся. Джо ответила на поцелуй. В этом Эмма была уверена. Без языка или чего-то подобного; поцелуй не был каким-то масштабным, но она ответила. Она подалась навстречу. У Эммы мурашки бежали по коже от одной мысли об этом. Может, Джо еще передумает, может, она не захочет того же, чего хочет Эмма — хотя сама Эмма еще толком не понимала, чего именно хочет. Но Джо ответила на поцелуй. И этого у Эммы уже никто не мог отнять. Она все еще прокручивала это в голове, когда на пороге появилась Эйвери с синнабонами и капкейком, в который была воткнута свечка. Эйвери широко улыбнулась и от начала до конца спела ей «Happy Birthday». Эмма закрыла глаза. Задувая свечу, она загадала, чтобы Джо захотела поцеловать ее снова. — Что загадала? — спросила Эйвери. Эмма поспешила унести синнабоны на кухню, чтобы сестра не заметила, как она покраснела. — Ты же знаешь, нельзя говорить, а то не сбудется. — Не верится, что ты следуешь тем же правилам, что и мои десятилетние дети, — фыркнула Эйвери. — Ну, они всегда были не по годам развитыми, — отозвалась Эмма. — Мне поставить парочку в духовку? Твой подогреть? — Ты за кого меня принимаешь, за варвара? Конечно, я хочу теплый. Эмма отправила два синнабона в духовку. Сестра принесла целую дюжину — завтраками на неделю она была обеспечена. — Ну и как поездка? — спросила Эйвери. — Хорошо, — ответила Эмма, стараясь говорить как можно небрежнее. — Она все утвердила. Так что снимать официально будем там. — А как прошли поцелуи? — поинтересовалась Эйвери. Эмма вздрогнула: — Что? Ничего не было... с чего ты взяла... — Она поморщилась, понимая, что выдала себя с головой. И действительно, у Эйвери так и отвисла челюсть: — О боже мой! Я же просто дразнила тебя, но вы реально поцеловались, да? — Ну... может быть? — Эмма Джудит Каплан! — Эйвери шутливо шлепнула ее по руке. — Это же потрясающе! Мне нужны подробности. Ну как это было? Как все произошло? Эмма вспыхнула, не в силах сдержать улыбку. Эйвери выглядела едва ли не более взбудораженной, чем она сама. В этот момент зазвенел таймер духовки, и Эйвери махнула на Эмму рукой. — Я сама достану, — сказала она. — А ты рассказывай. Эмма попыталась объяснить, какая атмосфера царила в ресторане. Как мысль о расставании с Джо вдруг внезапно ударила ее в грудь. Попыталась описать то напряжение на тротуаре или в машине по дороге из аэропорта. Словно воздух был наэлектризован. Как в фильмах, когда музыка подсказывает, что сейчас произойдет что-то очень важное. — А потом она сказала, что надеется, что мой день рождения пройдет хорошо, и я просто... я... я наклонилась, а она подалась навстречу, совсем чуть-чуть, и я ее поцеловала. Эйвери поставила перед Эммой тарелку с синнабоном, но Эмме сейчас было не до еды. — Я поцеловала её, — повторила она. — И она ответила на поцелуй. И это даже не был какой-то особенный поцелуй, но это было невероятно, Эйвери, боже, это было так хорошо! Она ответила мне. А потом я просто отстранилась, сказала, что мой день рождения пока что складывается отлично, и зашла в дом. Эйвери цокнула языком: — Черт, а моя сестренка умеет играть красиво. Эмма хихикнула и потерла лицо рукой. Наконец она взяла вилку и принялась за синнабон. Его приготовила сестра, так что он, конечно же, был восхитительным. — В общем, да, — подытожила Эмма. — Она ответила на поцелуй. И теперь я могу весь день сходить с ума по этому поводу, а там посмотрим, что будет, когда я завтра приду на работу. — И ты даже не напишешь ей? — спросила Эйвери. — Нет, — тут же ответила Эмма. — И что бы я ей написала? Нет. Нет. Определенно нет. — Значит, без вариантов. — Ага. Без вариантов. Какое-то время они ели молча, хотя сердце Эммы все еще колотилось от одного только пересказа их поцелуя. — Дилан торчит мне сто баксов, — вдруг заметила Эйвери. — М-м? — переспросила Эмма с набитым ртом. Сглотнув, она уточнила: — Почему? — Я поставила на то, что вы с Джо поцелуетесь до конца года, — заявила Эйвери. Эмма нахмурилась: — Вы спорили на то, когда мы с Джо поцелуемся? — Ну да. Он верил в тебя гораздо больше — думал, это случится еще во время летнего перерыва в съемках. — Что? — Эмма уставилась на нее. — И когда вы заключили это пари? — На следующий день после премии Гильдии киноактеров. — Эйвери! Сестра лишь широко улыбнулась. — Это жестоко, — сказала Эмма. Эйвери рассмеялась: — Да ладно тебе, ничего не жестоко. Это было весело и на тебя никак не повлияло. — Это жестоко по сути своей, — настаивала Эмма. — Заключать пари на наш поцелуй просто из-за каких-то дурацких сплетен. — О нет, Эм, дело вообще не в этом, — покачала головой Эйвери. — Мы знали, что ты сохнешь по Джо, еще до всей этой истории с премией Гильдии киноактеров. Сплетни просто немного ускорили процесс. Эмма захлопала глазами. Последние два кусочка синнабона так и остались лежать на тарелке, позабытые. — Эйвери, я сама тогда еще не знала, что она мне нравится, — призналась она. — Я вообще не уверена, что испытывала к ней что-то подобное до этого лета. — Ладно, может, дело не в том, что она тебе прям нравилась, — уклончиво согласилась Эйвери. — Но знаешь, бывает, смотришь сериал, видишь, как взаимодействуют два персонажа, и думаешь: «Они точно влюбятся друг в друга». И пусть на это уходит три сезона, в итоге они сходятся. Вот и у нас было так же. Эмма густо покраснела: — Мы не влюблены друг в друга. Эйвери лишь ухмыльнулась и промолчала. Эмма подумала, что ее сестра, скорее всего, еще не закончила делать ставки на ее личную жизнь.

***

В понедельник утром Эмма проснулась и перед работой отправилась на пробежку. От переполнявшего ее нервного напряжения она пробежала свой обычный маршрут на целую минуту быстрее. Она приняла душ и потратила полчаса, пытаясь уложить волосы так, чтобы они выглядели красиво, но не слишком вычурно — чтобы это не казалось чем-то необычным. Из шкафа она достала темно-синие колготки и серое платье-свитер. Это был ее самый удобный деловой наряд: в нем она чувствовала себя так, будто уютно устроилась на диване, но при этом выглядела достаточно презентабельно, чтобы провести совещание. Если день не задастся, то, по крайней мере, ей будет тепло и комфортно. В кофейне ее уже ждал чай-латте вместе с обычным заказом Джо. Эмма не знала, хороший это знак или нет. Возможно, это был латте из разряда «мне жаль, но сегодня я разобью твое сердце». Она твердила себе, что не будет накручивать себя, но тут же принялась паниковать из-за того, как поприветствовать Джо, когда та придет. Звучит ли «Доброе утро, босс» слишком буднично? Должна ли она вести себя так, будто ничего не изменилось? Она поймала себя на том, что даже не помнит, как обычно здоровается с Джо по утрам. Услышав шаги Джо в коридоре, Эмма поднялась и встала рядом со своим столом. Сжимая в руках стаканчик с латте для Джо, она выдавила на лице искреннюю, хоть и слегка нервную улыбку.