Драконы бантан

Часть одиннадцатая: Между битвами Глава 35. Утро после Рассвет после битвы был странно тихим. Ни ветра, ни гула — только розовое золото, разливающееся над горами, и пар, поднимающийся от выжженной и замороженной травы. Плато перед поместьем выглядело как поле, по которому прошлись две стихии одновременно, потому что так оно и было. Первым проснулся Чонгук. Он вышел на крыльцо, потянулся, разминая затёкшие после вчерашнего крылья, и обнаружил, что не один. На перилах сидел Юнги — всё в том же тёмном плаще, с неизменной чашкой кофе в руке. — Ты вообще спишь когда-нибудь? — спросил Чонгук. — Редко, — ответил Юнги. — Но сегодня я спал. Час. Может, два. — Это прогресс. — Это необходимость. Я вымотался вчера. Чонгук сел рядом. Они смотрели, как солнце поднимается над восточными пиками — теми самыми, откуда вчера пришли Пустотники. Теперь там было чисто. По крайней мере, пока. — Я вчера испугался, — тихо сказал Чонгук. — Когда тот, большой, пошёл на Намджуна и Джина. Я думал — всё. — Я тоже, — ответил Юнги. — Но они справились. — А если бы нет? Юнги помолчал. Его пальцы постукивали по чашке — единственный признак того, что он не так спокоен, как хочет казаться. — Тогда мы бы придумали что-то ещё. Мы всегда придумываем. — Ты в это веришь? — Я в это знаю. — Он повернулся к Чонгуку. — Пока мы вместе, у нас есть варианты. Проблемы начинаются, когда кто-то остаётся один. Чонгук кивнул. Он вспомнил гонца — единственного выжившего с восточного поста, — и поёжился. Одиночество перед лицом Пустотников было смертным приговором. — Хорошо, что нас семеро, — сказал он. — Хорошо, — согласился Юнги. — И хорошо, что эти двое наконец-то перестали тратить время на взаимную ненависть. — Ты заметил? Сегодня ночью. Они держались за руки. — Я всё замечаю. Я просто не комментирую. — А я комментирую. Это мило. Юнги фыркнул, но в его фырканье не было насмешки. Скорее — сдержанная радость. — Мило, — повторил он. — Два самых могущественных дракона поколения, объединённая сила которых только что уничтожила командира Пустотников, — и ты называешь это «мило». — Да. А что? — Ничего. — Юнги сделал глоток. — Просто констатирую факт. --- Глава 36. Разбор полётов Завтрак был поздним и шумным. Джин, несмотря на усталость, встал раньше всех и приготовил еды на целую армию — рис, суп, жареную рыбу, гору овощных оладий. Когда Намджун спустился и увидел это, он замер. — Ты вообще спал? — Пару часов, — пожал плечами Джин. — Готовка меня успокаивает. — Ты вчера сражался с Пустотниками, а сегодня готовишь оладьи. — А ты вчера сражался с Пустотниками, а сегодня спишь до восьми. У каждого свои способы восстановления. Намджун не нашёлся с ответом, поэтому просто сел за стол и начал есть. Оладьи были великолепны. Когда все собрались, Юнги достал карту и разложил её на столе, прямо среди тарелок. — Подвиньте еду. Это важно. — У тебя всегда всё важно, — заметил Тэхён, но подвинул. — Потому что у нас всегда всё важно. — Юнги ткнул пальцем в карту. — Смотрите. Вчерашний отряд шёл через ущелье Трёх Скал. Вот здесь. Гонец сказал, что их пост уничтожен. Значит, этот проход теперь открыт. — Но командира больше нет, — возразил Хосок. — Может, они отступят? — Не отступят. Пустотники не отступают. Они либо побеждают, либо гибнут. Командир был силён, но он не главный. Где-то там, — Юнги обвёл пальцем восточную часть карты, — есть ещё минимум два таких же. А возможно, и тот, кто ими командует. — Генерал, — тихо произнёс Чимин. Все посмотрели на него. — Я видел его. Во сне. Не вчера — несколько дней назад. Я не был уверен, что это реальность, а не кошмар, поэтому не сказал. Но теперь, после вчерашнего... — Он помолчал. — Это реальность. Там есть кто-то ещё. Больше командира. Сильнее. И он знает о нас. Повисла пауза. Намджун и Джин переглянулись через стол. — Знал, — поправил Намджун. — Знал о нас прежних. О тех, кто царапался и спорил. О тех, кто не умел работать вместе. Он не знает о нас теперешних. — Думаешь, это меняет дело? — спросил Юнги. — Уверен. Мы сегодня — не те, что вчера. Буквально вчера. — Это правда, — подтвердил Джин. — Наша связь усилилась. Мы можем больше. — Насколько больше? — спросил Чимин. Намджун и Джин снова переглянулись. На этот раз — дольше. Как будто советовались без слов. Затем Намджун кивнул, и Джин поднял руку ладонью вверх. Намджун положил свою ладонь поверх — и воздух между ними засветился. Это не было демонстрацией силы. Скорее — демонстрацией контроля. Пар, который они создали во время битвы, теперь формировался не взрывом, а тонкой, управляемой струйкой. Он обвился вокруг их запястий, как ручной змей, и застыл, подрагивая. — Огонь и лёд, — произнёс Намджун. — Раньше мы использовали их по очереди. Теперь — вместе. Это даёт третью стихию. Мы называем её паром, но это не совсем пар. Это что-то среднее. Что-то новое. — И оно работает против Пустотников? — уточнил Хосок. — Ты видел вчера. Оно разрывает их изнутри. — Тогда у нас есть шанс, — сказал Юнги. — Небольшой, но есть. Чонгук, который всё это время молча жевал оладью, вдруг поднял голову. — А что, если мы не будем ждать? Что, если ударим первыми? Все уставились на него. — В каком смысле? — спросил Хосок. — В прямом. Они ждут, что мы будем обороняться. Что мы запрёмся в поместье и будем держать осаду. А что, если мы соберёмся и ударим по их логову? По тому генералу, о котором говорит Чимин? Убьём его — и остальные разбегутся, как вчера. — Это безумие, — сказал Юнги. Но его тон был не осуждающим, а скорее... оценивающим. — Безумие — это сидеть и ждать, пока они придут снова, — возразил Чонгук. — В прошлый раз нас спасла связь Намджуна и Джина. А если в следующий раз их будет больше? Если генерал лично возглавит атаку? Мы не выдержим. — Чонгук прав, — неожиданно произнёс Джин. Все обернулись к нему. — Я не говорю, что мы должны бежать сломя голову. Но идея наступательной операции... она здравая. В Ледяном Шпиле нас учили: лучшая защита — это атака, которую враг не ждёт. — В Огненном Пределе нас учили тому же, — кивнул Намджун. — Но для этого нужна разведка. Мы не знаем, где логово. Не знаем, сколько их. Не знаем, что из себя представляет генерал. — Значит, узнаем, — сказал Чимин. — Я могу попробовать проникнуть в их сны. Это опасно — они чувствуют вторжение. Но возможно. — А я могу создать иллюзорного разведчика, — добавил Тэхён. — Он не будет живым, но сможет пройти туда, куда мы не можем, и принести информацию. — А мы с Чонгуком можем патрулировать границы, — подхватил Хосок. — Составить карту их передвижений. Понять, откуда они идут. Юнги оглядел их всех. Его лицо было непроницаемым, но пальцы выбивали дробь по столу — быструю, ритмичную. — Вы все сошли с ума, — сказал он наконец. — Но в этом безумии есть логика. — Он вздохнул. — Хорошо. Готовим наступательную операцию. Но сначала — разведка. И тренировки. Много тренировок. — А ты? — спросил Чонгук. — Что будешь делать ты? Юнги усмехнулся — той самой редкой усмешкой, которая означала, что он доволен. — Я буду координировать. И слушать. Если Пустотники издают звуки, я их услышу. Если они планируют что-то — я узнаю. Я — уши этой операции. — А я — её голос, — сказал Намджун. — И её стратег. — А я — её холодный расчёт, — добавил Джин. — А я — её солнце, — улыбнулся Хосок. — А я — её кролики, — вставил Чонгук, и все рассмеялись. --- Глава 37. Тихий час День прошёл в приготовлениях. Чимин уединился в своей комнате, чтобы прощупать сны Пустотников. Тэхён создавал иллюзорных разведчиков — одного за другим, и каждый был чуть лучше предыдущего. Хосок и Чонгук улетели на патрулирование. Юнги сидел в общем зале с закрытыми глазами, слушая эфир. Намджун и Джин остались вдвоём в библиотеке. Формально — чтобы работать над картами и схемами. На самом деле — просто чтобы побыть рядом. — Ты устал, — сказал Намджун, глядя, как Джин трёт глаза. — Я в порядке. — Ты готовил завтрак, участвовал в совете, тренировался и теперь делаешь вид, что изучаешь карту. Ты не в порядке. Ты вымотан. Джин хотел возразить, но осёкся. Потому что это была правда. Он вымотался — не столько физически, сколько эмоционально. Вчерашняя битва, ночной разговор у окна, утреннее признание — всё это требовало ресурсов, которых у него почти не осталось. — Я не привык... — начал он и замолчал. — Не привык к чему? — К тому, что кто-то замечает. — Джин отложил карту. — В Ледяном Шпиле никто не спрашивал, устал ли я. Никто не говорил: «Ты вымотан, отдохни». Это было... не принято. Наследник должен быть сильным. Всегда. Намджун отодвинул свои бумаги и повернулся к нему. — Здесь не Ледяной Шпиль. Здесь ты не только наследник. Ты просто... ты. — Просто я, — повторил Джин. — Звучит странно. — Звучит правильно. — Намджун помолчал. — Знаешь, я тоже не привык. К тому, что кто-то заботится. Что кто-то приносит чай, не дожидаясь просьбы. Что кто-то поёт старые баллады, и от этого хочется... плакать. В хорошем смысле. — Ты хотел плакать? Когда я пел? — Нет. Но было близко. Джин посмотрел на него долгим взглядом. Потом вдруг улыбнулся — не холодно, не сдержанно, а открыто и чуть устало. — Ты невыносим, Ким Намджун. — Ты повторяешься. — Потому что это правда. Ты невыносимо умён, невыносимо заботлив, невыносимо... — Он осёкся. — Невыносимо что? — Невыносимо... нужен. — Последнее слово Джин произнёс почти шёпотом, как будто оно вырвалось против его воли. — Ты мне нужен. Я не хотел этого. Я боролся. Но ты мне нужен. Намджун не ответил словами. Он просто взял руку Джина — без браслета, просто за ладонь — и сжал. Связь между ними потеплела. Теперь они оба знали, что чувствует другой. И в этом знании было больше правды, чем в любых словах. — Ты мне тоже, — сказал наконец Намджун. — Нужен. Очень. Они сидели в библиотеке, держась за руки, пока за окном садилось солнце. Где-то в доме Юнги слушал тишину. Чимин бродил по пограничью снов. Тэхён создавал иллюзорных птиц, которые разлетались во все стороны — маленькие разведчики из света и воздуха. Хосок и Чонгук возвращались из патруля, их тени скользили по плато. Семеро. Семь драконов. Семь частей одного целого. --- Глава 38. Сны и тени Ночью Чимин вошёл в сон Пустотников. Это было похоже на погружение в чёрную воду — ту самую, которая преследовала его кошмары последние недели. Но теперь он был не жертвой, а охотником. Он шёл через тьму, оставляя за собой серебристый след — нить, которая связывала его с телом, оставшимся в поместье. Если нить порвётся, он не вернётся. Поэтому он ступал осторожно. Сны Пустотников были не похожи на сны драконов. В них не было образов, не было сюжетов. Только голод. Только жажда поглощения. Только бесконечная, пульсирующая тьма, которая текла сквозь пространство, как река. И где-то в центре этой реки, в самой глубине, Чимин увидел его. Генерал. Он был огромен — больше командира, больше всего, что Чимин мог представить. Его форма была почти гуманоидной, но искажённой: длинные конечности, сутулая спина, голова, напоминающая череп с короной из чёрного пламени. Он не двигался. Он ждал. — Ты пришёл, — произнёс он. Его голос был как скрежет камней на дне ущелья. — Сновидец. Я чувствовал тебя. Чувствовал, как ты ставишь барьеры. Чимин не ответил. Он старался не выдать своего страха, хотя генерал наверняка его чувствовал. — Ты хочешь знать, где мы. Сколько нас. Что мы планируем. — Генерал наклонил голову, и его пустые глазницы уставились прямо на Чимина. — Я скажу тебе. Потому что это ничего не изменит. Мы идём. Нас много. И мы не остановимся, пока не поглотим вас всех. — Зачем? — спросил Чимин. — Зачем вы это делаете? — Зачем дышит дракон? Зачем горит огонь? Мы — голод. Мы — пустота. Мы — то, что было до магии, и то, что будет после. Вы — вспышка. Мы — вечность. — Вы не вечность. Вы — болезнь. Генерал рассмеялся — звук, похожий на треск льда. — Болезнь можно вылечить. Нас — нельзя. Мы — конец. Чимин почувствовал, как тьма сгущается вокруг него. Нить, связывающая с телом, начала вибрировать — сигнал тревоги. Нужно было уходить. Но он успел увидеть ещё кое-что. Логово. Координаты. И ещё — цифру. Количество. Оно было огромным. Он рванулся обратно, и нить натянулась, выдёргивая его из сна. Последнее, что он услышал, был голос генерала: «Приходите. Мы ждём». Чимин открыл глаза в своей комнате. Он был мокрым от пота, сердце колотилось где-то в горле. Рядом сидел Тэхён — он, кажется, почувствовал неладное и пришёл. — Ты вернулся, — сказал Тэхён. — Я боялся, что нет. — Я тоже, — выдохнул Чимин. — Но я кое-что узнал. — Что? — Их много. Очень много. И генерал... он не просто командир. Он что-то другое. Что-то древнее. Он говорил о вечности. О том, что они были до магии. Тэхён нахмурился. Его кулон пульсировал тревожным фиолетовым. — До магии? Это невозможно. Магия была всегда. — Значит, они старше магии. Старше драконов. Старше всего, что мы знаем. — Чимин сел на кровати, обхватив колени руками. — И они идут. — Мы их остановим. — Ты уверен? — Нет, — честно ответил Тэхён. — Но мы попробуем. Всемером. --- Глава 39. Новый уровень На следующее утро Намджун и Джин снова вышли на плато. Теперь у них была цель: не просто тренироваться, но и осваивать новые грани связи. Вчерашняя битва показала, что они могут больше, чем просто атаковать вместе. Они могли создавать нечто новое. — Давай попробуем, — сказал Намджун. — То, что ты предложил вчера. — Ты серьёзно? Я не уверен, что это сработает. — Вчера ты не был уверен, что сработает пар. И он сработал. Джин вздохнул. Идея была его, но это не делало её менее безумной. Он предложил попробовать обменяться магией — не просто смешать её, а на время отдать друг другу. Намджун получит лёд, Джин — огонь. Теоретически связь позволяла это. Практически — никто никогда такого не делал. — Если что-то пойдёт не так, — начал Джин. — Мы остановимся. Как всегда. Они встали лицом друг к другу. Взялись за руки — теперь это было естественно, как дыхание. Закрыли глаза. Обмен начался медленно. Сначала — тонкий ручеёк холода, который потёк от Джина к Намджуну. Тот вздрогнул — ощущение было странным, почти болезненным. Лёд внутри огненного дракона. Это противоречило его природе. Но он не сопротивлялся. Он принял холод, дал ему растечься по телу, успокоиться. Затем — ответный поток. Тепло, которое шло от Намджуна к Джину. Джин стиснул зубы — огонь внутри ледяного дракона ощущался как вторжение, как что-то неправильное. Но он тоже не сопротивлялся. Доверие, которое они строили неделями, сейчас работало на них. Минута. Две. Три. Когда они открыли глаза, мир выглядел иначе. Намджун видел его словно через призму спокойствия — холод Джина дал ему ясность, которой ему всегда не хватало. Джин видел мир через призму страсти — огонь Намджуна наполнил его энергией, которой он никогда не позволял себе. — Это... — начал Намджун. — Невероятно, — закончил Джин. Они подняли руки. Из ладони Намджуна вырвался не огонь, а струя льда — тонкая, точная, как лезвие. Из ладони Джина вырвалось пламя — жаркое, но контролируемое. Они обменялись стихиями. Не навсегда — оба чувствовали, что это временно, — но этого было достаточно. — Мы можем делать это в бою, — произнёс Намджун. — Представь: ты атакуешь огнём, я атакую льдом. Они не будут знать, чего ожидать. Они привыкли, что Огненный — это огонь, Ледяной — это лёд. А мы... — Мы — всё, — сказал Джин. — Мы — всё сразу. Они стояли на плато и смотрели друг на друга. Вокруг них воздух переливался — жар и холод танцевали в странном, завораживающем ритме. И оба чувствовали, что это ещё не предел. Что связь, которая началась как тюрьма, стала чем-то гораздо большим. Даром. --- Глава 40. Вечерняя репетиция Вечером все семеро собрались в общем зале. Чимин, всё ещё бледный после ночного путешествия, сидел в кресле с чашкой травяного чая. Тэхён создавал над камином иллюзорные огоньки — маленькие, тёплые, почти настоящие. Хосок и Чонгук, вернувшиеся из патруля, о чём-то тихо переговаривались. Юнги настраивал гитару. Намджун и Джин сидели рядом — теперь это было привычно. Их плечи соприкасались. Никто не комментировал. — Я доделал припев, — вдруг произнёс Чонгук. — К нашей песне. Все оживились. — Правда? — спросил Хосок. — Покажешь? — Я не один. Там партия для Джина. И для Чимина. — Для меня? — удивился Чимин. — Я не певец. — Ты поёшь во сне. Я слышал. — Чонгук улыбнулся. — Не отпирайся. Чимин сдался. Юнги взял гитару. Джин откашлялся. Намджун достал блокнот — он обещал написать второй куплет. И они запели. Песня была ещё сырой, неотшлифованной. Голоса срывались, ритм иногда плыл. Но она была их. В ней было всё: страх перед тьмой и надежда на рассвет, одиночество и обретённая семья, огонь и лёд, которые научились звучать в унисон. Когда они закончили, тишина стояла такая, что было слышно, как потрескивают дрова в камине. — Мы должны спеть это перед битвой, — тихо сказал Хосок. — Как обещали. — Перед битвой, — согласился Чонгук. — И после. — И после, — эхом отозвался Джин. Намджун посмотрел на него. Джин поймал взгляд и едва заметно кивнул. Теперь они оба знали: что бы ни случилось, они встретят это вместе. Все семеро. Где-то далеко, за восточными горами, Пустотники продолжали наступать. Времени оставалось мало. Но сегодня, в этот вечер, в старом поместье на отшибе, семь драконов пели. И их песня была сильнее тьмы. ---