Воспоминание для патронуса

Скоро должен был состояться матч по квиддичу. Джеймс, как обычно, был в отличной форме: каждый день он проводил на поле, оттачивая новую технику. Питер постоянно был рядом с ним. Римус был занят домашними заданиями в библиотеке, но важный матч своих друзей пропустить не мог, поэтому все заранее договорились встретиться в гостиной Гриффиндора, чтобы поддержать спортсменов. Римус с Питером сидели у камина, пока Джеймс доказывал Сириусу, что для победы необходима тщательная подготовка. Сириус частенько забывал о тренировках, хотя и занимал важную позицию на поле. — Не за меня волнуйся, Сохатый, — самым приятным и доверительным тоном, на который был способен, начал уверять его Сириус. — Не забывай, что в команде есть наш любимый Хвост. Если он хотя бы насмерть не врежется в кого-нибудь из своих, это уже будет победа. — Мне не нравится, как вы отзываетесь о навыках Питера. Не забывайте, кто его тренировал, — Джеймс гордо указал пальцем на себя. — Да я и сам не уверен в своих навыках! — пробормотал Питер. — А что, если я упаду, как только начнется матч? Это будет такой позор... Джеймс, может, меня еще не поздно заменить? Римус рассмеялся. Вся эта суета его искренне веселила. Ему нравилось быть частью предматчевого волнения и наблюдать за тем, как Джеймс, обычно такой уверенный в себе, сейчас суетился от нервов. — Почему я слышу чей-то плач? — в комнату вошла Мэри Макдональд, а за ней — Лили Эванс и Марлин Маккиннон. Марлин подошла к Сириусу и нежно взъерошила его черные волосы; он ответил ей мягкой улыбкой. Римус отвел взгляд. Он заметил, как Лили села рядом с ним, положив голову ему на плечо. Они были хорошими друзьями с первого курса и понимали друг друга без слов. — Питер, пока я в твоей команде, ничего плохого не случится, — заверила его Мэри. — Похоже, ты проводишь слишком много времени с Джеймсом, вы начинаете говорить одинаково, — с улыбкой заметил Римус. — Еще немного, и ты потеряешь свое место капитана, Сохатый. — Такому не бывать, — усмехнулся Джеймс. — Но Мэри права: все пройдет отлично, нам не о чем переживать. Пока у нас такая сильная группа поддержки, ничего не страшно. Джеймс обвел рукой Марлин и Лили, но было очевидно: его волнует лишь то, что Эванс пришла на матч. Он собирался сделать все возможное, чтобы игра произвела на нее впечатление.  Когда до начала матча оставались считанные минуты, игроки облачились в форму и были готовы выйти на поле. Римус, Лили и Марлин заняли свои места на трибунах. Римус не любил квиддич, но не потому, что сам спорт был ему неприятен. Просто идея летать на метле, пытаясь поймать мяч и при этом ни в кого не врезаться, казалась ему задачей непосильной. Он был уверен, что упал бы в первые же секунды и заработал бы новые травмы, а ему вполне хватало и тех шрамов, что уже были. Поэтому он никогда не участвовал в тренировках друзей. И всё же просмотр матча неизменно вызывал в нем сильный азарт и желание поддержать свою команду. Римус разделял общее чувство единения и был искренне рад, что на поле играют именно его близкие. Матч начался по привычному сценарию: сначала царило напряжение, но стоило Гриффиндору забить первый гол, как команда расслабилась и стала играть в полную силу. Римус наблюдал за Питером, невольно беспокоясь за него, но тот, на удивление, справлялся отлично, старательно придерживаясь тактики, которую они с Джеймсом отработали. Затем Римус перевел взгляд на Сириуса. Игроки противоположной команды пытались сбить его с метлы, но тот ловко увернулся, заставив противников столкнуться друг с другом. Сириус обернулся и издевательски усмехнулся. В этот момент сердце Римуса пропустило удар. Он засмотрелся на уверенные движения Сириуса, на то, как ветер треплет его черные волосы. Сириус был настолько притягателен, что Римус на мгновение забыл, где находится. Оцепенение прервал громкий ликующий крик Марлин, поддерживающей Бродягу. Его новая девушка... Сириус менял их так часто, что Римус порой забывал, с кем именно сейчас встречается его друг. Лунатик постарался прийти в себя и переключил внимание на Джеймса, который вел игру с блеском. Победа Гриффиндора над Когтевраном никого не удивила, но триумф команды был безоговорочным. Вся команда — и, казалось, все студенты факультета — собрались в гостиной, чтобы отпраздновать победу. Джеймс стоял на столе в центре комнаты с кубком в руках, пока остальные скандировали: «Поттер! Поттер!». Сохатый, как всегда, принялся толкать речь о том, какие все молодцы и что сегодняшний триумф — заслуга их изнурительных тренировок. Он рассуждал о предстоящем матче Слизерина против Пуффендуя, добавляя, что, вне зависимости от того, кто выйдет в финал, Гриффиндор докажет свое превосходство. Римус и Лили сидели в кресле, наблюдая за происходящим из угла комнаты. Оба улыбались, слушая воодушевленную речь Джеймса. — А ведь он сегодня особенно выпендривался, чтобы поскорее пригласить тебя на Рождественский бал, — подметил Римус, желая немного смутить подругу. Но Лили держалась уверенно и не подавала виду, что ждет этого с нетерпением. — Брось, Римус, он играл как обычно, — Лили попыталась отмахнуться, но, встретившись с ним взглядом, рассмеялась. — Хотя... он действительно чаще обычного проверял, смотрю ли я на него после каждого забитого мяча. А что куда важнее — так это кого ты пригласишь на бал, Римус? Она взволнованно подперла голову рукой, ожидая ответа. — О нет, Лили, давай не об этом. — Не думай, что я позволю тебе провести такой важный вечер в одиночестве, — решительно заявила она. — Обещаю, что найду тебе хорошую пару. А если не найду, то брошу этого заносчивого парня, который сейчас вливает в себя огневиски, — она указала на Джеймса, — и пойду с тобой. — Это очень мило, Лили, но давай ты не будешь портить себе настроение мыслями о моей паре. Я прекрасно проведу этот вечер в компании учебника по травологии. Лили хотела возразить, но к ним подошел слегка захмелевший Сохатый, явно намереваясь позвать её на бал. — Эванс… то есть Лили, можно тебя на секунду? Римус ободряюще улыбнулся Лили, и та, закатив глаза, но явно довольная, удалилась вслед за Джеймсом. Оставшись один, Римус пробежал взглядом по толпе в поисках друзей, но его глаза зацепились за Сириуса. Тот на опасно близком расстоянии беседовал с Марлин, и его рука медленно опускалась ниже по её спине. Римус и сам не понимал, почему так остро реагирует на пассий Сириуса. Может, дело в зависти — сам он никогда не обладал такой уверенностью, чтобы так легко заводить романы? Или его злило, что Сириус проводит слишком много времени с девушками, иной раз забывая о встречах Мародеров? А может, раздражал сам образ жизни друга — эти пустые увлечения без намека на перспективу. Римус не знал наверняка, но внутри всё неприятно сжалось. Он резко встал, собираясь уйти в спальню, но на полпути в него кто-то врезался. Бокал с ярко-красным соком опрокинулся прямо на его рубашку. — Ой, прости, пожалуйста! — это была милая девушка с длинными черными волосами в форме Пуффендуя и очках. Кажется, она была подругой Мэри Макдональд. — Ничего страшного, — ответил Римус, заверяя незнакомку что все в норме — Я всё уберу. Он попытался уйти в сторону ванной, но девушка догнала его и придержала за рукав. — Подожди! Кажется, я помню заклинание для очистки. Она легким взмахом палочки произнесла что-то неразборчивое, но вместо того, чтобы стать чистой, рубашка Римуса сменила цвет на ярко-фиолетовый. — О нет… кажется, я перепутала чары. Мне так жаль, я только всё испортила! Почему-то эта сцена то, как она старательно пыталась помочь и как искренне смущалась, показалась Римусу очень милой. Он не сдержал смешка, а девушка посмотрела на него завороженно и непонимающе. — Всё в порядке, правда. У меня в спальне есть другая рубашка, я просто переоденусь. — Да, так будет лучше… Еще раз извини. А как тебя зовут? — Я Римус. Римус Люпин. А тебя? — Кэйтлин Фоули. Между ними завязалась непринужденная беседа. Кэйтлин снова извинилась, а Римус вновь заверил её, что не сердится. Он так увлекся разговором, что не заметил, как из другой части комнаты за ним внимательно наблюдают темные, тяжелые глаза.