Воспоминание для патронуса

Римус не ожидал, что сможет с такой лёгкостью найти общий язык с незнакомым человеком. Особенно при столь нестандартном знакомстве. И вот теперь он глупо улыбался, переодеваясь в другую футболку, думая о том, что с ним всё-таки ещё не всё потеряно и что хоть какие-то шансы на новые знакомства у него всё же есть. Неожиданно в комнату вихрем ворвался Сириус, заставив Римуса быстро, почти рефлекторно, натянуть футболку через голову. Было заметно, как тот замешкался. Сириус лишь раздражённо закатил глаза и, присев на свою кровать, уставился на него. — Не забывай, кто иногда накрывает одеялом твоё тощее тело, Луни. — Я просто не привык, — попытался замять тему своего неловкого смущения Римус. — Что ж, могу помочь тебе с этим, — снова игриво пошутил Сириус. Римус лишь устало и довольно громко выдохнул, давая понять, что разговор окончен. Уже заходя в ванную, чтобы бросить рубашку в стирку, он услышал вопрос: — Кто она такая? — нарочито безразличным тоном спросил Сириус. — Ты про девушку с Пуффендуя? — Ту, с которой ты так мило разговаривал. — Мы случайно познакомились. — Не знал, что наш Луни теперь ищет себе новую компанию. Римус не нашёл, что ответить. Он вообще не понимал, почему Сириус, с которым они были не так близки, как, например, с Лили или Джеймсом, вдруг заинтересовался этим. Поэтому он молча зашёл в ванную. На следующее утро практически весь стол Гриффиндора страдал от тяжёлого похмелья. Впрочем, такая же картина наблюдалась и за столами других факультетов — среди тех, кто любил как следует повеселиться. Римус устало тёр глаза за завтраком, когда заметил Кейтлин, подходившую к своей компании за столом Пуффендуя. Она тоже его увидела и сразу радостно помахала рукой. На секунду растерявшись, Римус всё же вовремя опомнился и помахал в ответ. Питер и остальные, сидевшие рядом, сразу повернули головы в сторону, куда был направлен жест Римуса. — Кто это? — озадаченно спросил Питер. — Кейтлин. Мы вчера с ней очень нелепо познакомились. Она очень приятная в общении, — поделился событиями прошлого вечера Римус. — Неужели… — воодушевлённо, почти шёпотом произнёс Джеймс, задумчиво глядя куда-то перед собой. — Что? — уже чувствуя, что сейчас начнутся очередные саркастичные шутки, спросил Римус. — Неужели наш великий, очень волосатый друг наконец вылез из своей пещеры и решил начать общаться с особью противоположного пола? — торжественно закончил свою тираду Джеймс, оживлённо переглядываясь с остальными в ожидании поддержки. — Да мы всего один раз поговорили. Давайте только не начинайте, — умоляюще и очень недовольно сказал Римус. — А она не выглядит так, будто собирается от тебя отстать, — с ехидной улыбкой заметил Сириус, наблюдая за Римусом и при этом небрежно приобнимая Марлин за плечи. — Это же здорово, Лунатик, — ободряюще поддержал Питер. Далее Римус постарался перевести разговор в другое русло. Он спросил Джеймса, согласилась ли Лили пойти с ним на Рождественский бал. В итоге всем за столом пришлось выслушать историю о том, почему не стоит пить перед важным разговором с человеком, который тебе нравится: скорее всего, ты так перенервничаешь, что тебя едва не стошнит прямо на него. Пока Джеймс в красках рассказывал о своём нелепом приглашении, Римус обратил внимание на перешёптывания между Сириусом и Марлин. Они о чём-то спорили. В какой-то момент Марлин раздражённо дёрнула плечом, сбрасывая руку Бродяги. Тот лишь устало провёл ладонью по волосам и молча продолжил есть. Как же Римусу хотелось, чтобы они расстались. Он никогда бы не признался в этом вслух, но именно эта пара раздражала его больше остальных. Всё, что Марлин делала рядом с Сириусом, казалось ему неискренним, словно она постоянно играла роль перед невидимыми зрителями. Почувствовав на себе взгляд, Сириус поднял глаза. Римус тут же отвернулся и снова сосредоточился на рассказе Джеймса. Уроки прошли как обычно, и к вечеру все разошлись по своим делам. Джеймс отправился писать родителям письмо с просьбой найти костюм тёмно-зелёного оттенка, который подошёл бы к платью Лили. Питер решил просто отдохнуть после насыщенных последних дней. Сириус сказал, что собирается прогуляться по замку вместе с Марлин, а Римус решил провести вечер в библиотеке. В последнее время его всё сильнее тревожила мысль о жизни после Хогвартса. Он пытался найти хоть что-нибудь о необычных профессиях в магическом мире, которые могли бы подойти оборотню. Заодно искал книги об оборотнях, их повседневной жизни и возможностях после окончания школы. Но ничего полезного он так и не нашёл. Расстроенный и опустошённый, Римус медленно побрёл обратно в башню Гриффиндора. Погружённый в свои мысли, он не сразу заметил Сириуса, склонившегося над перилами лестницы. Тот сидел, запустив пальцы в волосы, и даже со спины было видно, что его что-то сильно тревожит. — Бродяга?.. — негромко позвал Римус, не желая вторгаться в чужое личное пространство, но всё же не сумев пройти мимо. Услышав своё прозвище, Сириус лениво повернул голову. Медленная, едва заметная улыбка тронула его лицо. — Откуда идёшь, Луни? — спокойно спросил он. Это было плохо. Очень плохо. Сириус без привычной энергии, без озорства, без ехидной усмешки всегда означал только одно — ему действительно тяжело. Лучше бы он, как обычно, устроил скандал или начал эмоционально жаловаться на жизнь. Даже злой Сириус казался куда более живым, чем этот непривычно тихий и уставший человек. — Из библиотеки. Что случилось? Ты выглядишь очень расстроенным, — мягко спросил Римус, стараясь не показывать, насколько его на самом деле волнует состояние друга. Стоило только надавить сильнее — и Сириус наверняка снова отмахнулся бы своим привычным: «Всё в порядке». — Да ничего серьёзного. — Он снова отвернулся к лестнице, глядя вниз. — Немного повздорили с Марлин. — Из-за чего? — Конечно же, из-за меня. - Сириус раздражённо вскинул взгляд на Римуса. Впрочем, злость была направлена вовсе не на него. — Думал, как обычно, получится найти повод расстаться. Специально вёл себя так, чтобы она сама меня бросила. Но она… не такая, как остальные. Что-то болезненно сжалось в груди Римуса. Он хотел поддержать Сириуса. Правда хотел. Но в то же время отдал бы всё, лишь бы сейчас не слышать, как тот осознаёт свои чувства к Марлин. — Она другая. Не заслуживает такого отношения. С остальными проще — они знают, какой у меня характер. Понимают, что ничего серьёзного всё равно не выйдет. А Марлин… Она искренне верит в нас. Думает, что я смогу измениться. Он замолчал. — Но я ведь даже не люблю её. Последние слова дались ему так тяжело, словно причиняли настоящую физическую боль. Римус на мгновение замер. А затем неожиданно почувствовал, как с его плеч словно свалился огромный камень. Никакой счастливой истории любви не будет. Эта мысль принесла ему облегчение, от которого тут же стало стыдно. Перед ним стоял Сириус — непривычно тихий, растерянный и удивительно хрупкий. И всё, что сейчас чувствовал Римус, должно было быть желанием поддержать друга. Вместо этого он пытался справиться с облегчением, которое испытывать совершенно не имел права. Стараясь не выдать своих мыслей, он придал лицу выражение искреннего сочувствия, сделал шаг вперёд и осторожно положил руку Сириусу на плечо, слегка сжав его в знак поддержки. Сириус опустил взгляд на чужую ладонь и замер. Римус уже был готов провалиться сквозь землю, решив, что выбрал самый неудачный способ поддержать его. Но неожиданно ладонь Сириуса скользнула к его талии и остановилась на спине. В следующее мгновение он молча прижался к Римусу, уткнувшись лбом ему в плечо.