Объединение

Шион постелил оставшемуся парню в гостиной на разложенном диване. С аптечкой за ним пошёл, поставил пластик на столешницу. Ни в коем случае не на пол. Стерильность должна соблюдаться. Постельное белое стираное. Пахнет вкусно алоэ и чем-то нежным, напоминающим отдалённо аромат женского парфюма. Хорошо не хлороформом. Сели телек смотреть, но не смотрели его. Он шумел на фоне сплетен о бандах. – Сидят три додика, обделённые умом, ржут, и Ран явно нарывается на пиздюлины от Какучё. – Небесный делился подробностями посиделок с товарищами. Он сидел, поджав ноги и обняв их. – Так вот как оно у вас там, – притворялся Пеян серьёзным, но проницательный взгляд сосредоточен в сторону рассказчика. – А я думал, вы серьёзные люди. – Почти что так. – Разве вам там по щам не раздают? – По шапке тоже, – на отъебись пожаловался Шион, затем поднял майку и показал пожелтевшую ссадину на ребре. На собаке быстро всё заживает. Пеян сморщился. Этот Изана так относится к своим людям, с которыми был в колонии и сколотил преступную группировку? «Не, от Майки тоже можно получить нихуя себе, но вот... – сравнивал свастон лидеров банд. – А мож за дело огребают цари». Да по Курокаве видна неуравновешенность. Тихий убийца блин. Подкрадывается, исподтишка потом горло перережет, либо сам под его натиском себя режь. – Да мы сами, черти ебливые, виноваты. Ну чё, я как мудак начал пререкаться с ним, он этого не любит. Я просто не в настроении был. Закатил глаза Шион и стало сразу же смешно от взгляда Какучё тогда. Красно-белые глаза въедливо прожигали товарища. Весь из себя король серьёзный без смешных улыбок. Сам Курокава и пугал, и восхищал Мадараме. Горе-манипулятор блин. От смуглых пальцев могшие в любой момент поймать и сделать захват становилось жутко. Один раз белый блондин схватился за его запястье и на нём остались продавленные следы, хотя держал мало, ноги – вводили в ужас, о них и речь не пойдёт. Изана считывал движения с детства. Любые попытки самоуправства он присекает. Но не всегда короли управляемы: то Ран скакать начнёт и Риндо с Шионом туда же в ту же пропасть, то похлеще вытворят. Получают все по полной программе. «Что ж творится в этом Поднебесье?» – тайны выветривали из головы другие мысли и Пеян задумался нормально так. Он то и дело разглядывал хохочущего в ладошку. Шион наверняка очередной буйный прикольчик вспоминал. «Ну ему подходит быть там. Он должен быть там, на своей должности.» – А если без него группировку оставить? – Бывало. На Рана часто кидают, а влюблённые гулять уходят. Только Моччи отвернётся от контроля – главарь садика спит, Риндо срывает кран, шторы своим падением, потому что тянулся за шампунем, я ору как потерпевший, иду чинить. Сантехника нашли блять. Потом мы бегаем вокруг нашей гориллы, пока он не поймает. А ведь именно Изана помогал двигаться, поддерживал, гладил по затылку. И он понимает куда можно бить, а куда – просто необходимо для самого себя. Пронзительный светлый фиолетовый взгляд не упускал ни одной детали для построения целого механизма. Триста человек. Ими нужно уметь управлять, определённо лидировать и быть лучшим. Не одним из лучших, а просто единственным. Курокава – голова, самый-самый из них. Хайтани отличаются роскошью, чем-то запретным. Без них – никуда. Никого из королей не уберёшь, насколько бы Изана не был заносчивым и не выгонял буйных приколистов за дверь. А Риндо орёт, просит вернуть. Сам то не лучше: как будто конфету спрятали, театрально истерит браточка-корзиночка. Ему то есть куда идти. И с кем идти. И Шион понимал: Хайтани привыкли в Поднебесье находиться, хоть изначально и заявляли, что официально ни к какой группировке не примкнут. Никто их всех настоящих не видит, кроме близких. Чтоб при других товарищах Рин встал, начал бросаться чем-то, в игру начиная играть? Авторитет весь растеряет. А ему, надутому павлину, необходима власть. А то Ран всё командует и командует. А Рин чем хуже? Вечно загоняется о неполноценности. Хотя это вовсе не так. До слёз младшему обидно. – Бред. Такой парень яркий, – высказал мнение Пеян, вспоминая яркую мелированную бошку, предвзятый взгляд и откинутую светлую чёлку. – И стиль боя необычный, продуманный. Это я вечно кулаками машу, а он вон как – приёмы болевые знает, умеет противника задерживать. «Он с вашим мутканул,» – не мог сказать Шион. Он держал лицо, ни намёка не дав на подозрительность. Узнает когда-нибудь. Сейчас пох абсолютно. – А ты знал, что Риндо обычно в дуэте с братом такой сильный? – Не думаю, – как на автомате выдал Рёхей. Что-то было в этом дружке. – Сыр-косичка слабее считаю, дубинкой махается, а как мужик не может в рукопашку. – Ты чё, у царя белые перчатки. – Усмехнулся Шион. Пеян напыщенно изобразил удивление: открыл рот, отрицательно покачал головой и пришёл в себя, показав улыбку. «Охуеть можно там находиться. Я б панику словил от их позволений. Сою им подсунуть бы. Разбегутся.» Он не особо смеялся. Они ж с ума сведут! Голова в жопе находиться будет. «Охуеть им чести: и главарями делай, и без присмотра оставь. Может, ещё с кем-то из Тосвы замутят? Давайте туда залезьте, ебаный рот. А чё? Хуй через плечо». – бесился хулиган. – А про Тосву рассказывать особо нечего. Только если... А ты не задумывался о том, что... Знаешь почему в той линии Кисаки стрелять начал? У Такемичи началась течка, и все побежали к нему. – Придумал он шутку. – Подожди, то есть мне это не приснилось? Ну именно выстрелы. Я во сне орал очкастому пидорасу: «Ты чё охуел?!» Причём так громко, что аж в зданиях зажглись света. Ну охуевший тип. Я его терпеть не могу. Ещё не хватало к Изане приблизится. Голову точно с плеч снесу. Хотя её нет. – Да ты заебал с этим негром. Мадараме задрыгал ногами и засмеялся громко. Бедные соседи. Пеян за компанию уносился в смех от своей же шутки. Ну и ну, братья ссорятся. Парни откинулись и отдышались. После – серьёзно посмотрели в одинакового цвета глаза. Смешинки в горла не попадали, за всеми эмоциями и откровенностями скрывалось большее – некое сближение двух дравшихся. – Может, попробуем подружить? – После того, что у нас было, дружить невозможно. Шион прикрыл глаза, а Пеян засматривался иначе. Границы упали полностью, стоило посмотреть на пах и как львёнок лениво потирал щёку краем домашки и зевал. Этот торс хотелось обласкать, пройтись языком, слышать вздохи наверху. Пеян сдавался под натиском собственных накатывающих мыслей, холодный пот бежал по спине. – А диван то какой? – Разложенный, – посмотрел без подозрения хозяин. – Как и ты сейчас будешь, – сказал ждуля чего-то неординарного. Нарочно что ли возбуждает? В момент фразы ткань в области низа натягивалась. Шион решил сходить за одеждой в свою комнату, пока не прокололся и не получил по жопе за приставания. Начавшийся стояк упал до обычного состояния. Уж не до сплетен, как только гость мелькнул телом. Парень дал ему свою домашнюю одежду только сейчас. Спать то надо в чём-то. Но одежда так и не была одета: заботливый, жестокий враг опять занялся замеченными ссадинами и ушибами на теле Пеяна. Аптечку не убирал – знал же, что может пригодиться. Медик сразу понял, как били, куда и с какой целью, и объяснял исход. Он попадал прямо в точку – небесный король. Принимался обрабатывать на корточках, между разведённых ног то и дело залезал к труднодоступным местам. А так, со стороны сидел и выделывал что нужно. – Опять дрался? Здесь задачка посложнее. Ля вглядывается пёс. По боку чёрный взгляд смеряет. – Я выиграл, – откинувшийся на спинку дивана Хаяши позволял чужаку протиснуться и давать близко рассматривать живот и бока. Румянец окрашивал бледное лицо, пот накрыл лоб, подтекал к вискам, слипая светлые волосы. – Ну это понятно, – не поднимал взора Мадараме, занимаясь делом. Посмеялись над саркастичностью ситуации, а потом серьёзно посмотрели друг на друга. – Бля, почему к тебе ходят? – Потому что каждый хочет касаний короля. «А кто б не хотел?» – Пеян смотрел на уверенного парня. Он так и держал неумолимое влечение в узде, пока бока натирали мазью – той самой дорогой, рецептурной. «Да хуй там плавал, чтоб я его трахал опять. Одного раза достаточно пидорасу.» Но виды на работающие пальцы, проходившие по чувствительной коже, и серьёзную мордашку не могли не нравиться. Шион перешёл к деловому разговору, сам из последних сил державшись. Дыхалка не билась о трахею, сердце не всколокочено спокойно себе билось. Нарастающий жар пока не выдавал пацана. – Слушай, намечается драка. Из-за червей мармеладных. Хайтани инфу подтвердили. Часа два назад Риндо звонил. Так что берегись. – И это не угроза, а предупреждение – не калечиться сильно. – А то я переживаю. И сам себе дополнил под нос: – Бля, отдали бы мне их. Я на рыбалочку как раз собирался съездить, рыб ведро наловить. Возбуждение у Пеяна пока отступает от новой дозы шока: Шион помог врагу и ещё что-то сливает. – А как же твой король, которому ты так предан, что готов Майки убить? Из-за чего? – Из-за того, что Шин чёто с работы приносит, Сано это съедает, а Изана потом нам высказывает. Это ваш Майки во всём виноват. – На полутоне будто бы серьёзно бросался бывшая глава Драконов. Саркастичный чел. – Ты не сможешь человека убить. «Я это чувствую.» – Пеян прятал мысль. – Как же это легко на самом деле, – принялся врач рассуждать. – Нож... пускай даже ногой вдарь – разорвётся орган, образуется внутреннее коварное кровотечение. Тепло внутри становится в прямом смысле. Оно опаснее, чем открытое. Открытое я сразу перекрою и в больницу с пострадавшим уеду. – Ты чё реально при всех так делал? – Нет, ты чё, бля. Просто съебался под шумок и понёс чела до ближайшего пункта. Человек – это набор мяса, костей, жилок и тому подобное. Он же живой и легко навредить. «Он действительно сильный чел, видев такое. – Ужасался Пеян, аж провалился и не понял где находится. – У меня б психика не выдержала. А ты интересный, хоть и дохера странный». Шион тоже людей чувствует. Парни похожи до ужаса эмпатией к своим. Только он хуже как личность. «А я то чем лучше?» – засомневался в своей правильности Рёхей. – Пошли вы со своими королями, – выкинул он на импульсах. – Терпеть этого Изану не могу. Вы одно лицо: оба много выёбываетесь, он летает только от Майки хотя бы. – Кто это отлетает?! Чё хуйню несёшь? И я ни на кого не похож. – Упрямился пёсик. – Всё, заткнись. Кровь отходила от мозгов, пульс вылетал, как только Шион снова полз ниже и трогал пальцами щиплые места. В молниеносный момент рука пролезла под трусы и до чужих вздохов принялась мять упавший член. – Ты дурак? – вскрикнул Пеян содрогающе. Только хотел было вдарить ногой по почке Шиону, так обмяк под движениями по органу. Он думал, что ему снова будут осматривать ушибы. Ага, поверил. Вот сука. – Да. – Раздеть хочешь? Не получится. «Ага, – улыбнулся блондин мыслям, сам возбуждался. – Уже получилось. Ты даже не противишься.» Сам же Рёхей о том же мечтает. Да он поражался небесным. Напали исподтишка на Тосву, а сейчас что происходит?! Член в руке снова наливался кровью. Возбуждение затуплялось к животу при отвлекающем разговоре, но стоило опять начинать вязкую пошлоту – он не хотел держаться и позволил собаке делать что он там хочет. Человек, которому он по роже дал до потери сознания. А сейчас рассудок терялся у Пеяна. Ну это ж пиздец полный. Сука... Надломилась и треснула внутри гордость хулигана. Низ щекотало до тяжких вздохов, биения сердца туда же спустились. – Ты у меня обязательно в рот возьмёшь, – Пеян цыкнул и схватился за светлые волосы. Шион залез к нему на диван, устроился поудобнее. Понял он к чему пошло всё по дрожащим рукам, бьющейся артерии. Король прикоснулся губами к низу, и в рот с помощью сильной грубой руки толкнулся член до горла. Аж почти давится от резкости. Это ему по нраву. Решительный продолжал пихать, пока не понял достаточности действий. Кончать раньше времени – не варик. Перед тобой псина неудовлетворённая. Нужно закрывать потребности. И свои, и чужие. Парень вынул член слюной обволочённый, залез сверху на тело небесного. Хватит ласк. Не хотелось медлить. Если хочешь – получай. Потом побеспокоишься, что и делал на протяжении всей жизни. «Как ты, Пеян, дожил до своих лет?» – Ты, псина неадекватная... – тон становился хриплым от длительных топительных разговоров. Поваленный Шион вообще в поцелуй втягивает, не разрывает. Прекращает возмущения актива. Губы обоих влажные, мокрые и без любви, самое главное, сталкивались в получении своего до потёртостей. Смешивались привкусы табака и спирта. Влюблён здесь только он один, второму просто потрахаться хочется. Они безудержно сближались только одной вещью – похотью. Прямо сейчас Пеян затягивал бинты на скрещённых запястьях раздетого. Жарко, потливо обоим. – Зачем одеваться, если всё равно оно сейчас не нужно? У тебя смазка в аптечке? – Бля, ну да, это ж с медицины. Вот умник. Ничего, на парочку, десяточку минут отвлекутся от работ, банд и всего прочего. Доминировал свастон над королём в который раз, тому нравилось это. Тот то и дело не давался ему, поддразнивал нескрываемым образом. – Пусть твой Изана побесится. Не мои проблемы. – Не скрывал полового влечения Пеян, затянув марлю на мужских руках потуже до скорых отметин. Какие честные, чистые мы. Он раскладывал здорово растянутого, смазанного парня. Мадараме такой, сука, похотливый и податливый с членом в заднице. Карамельно стонущий. – Неплохо стонешь. Охуительно по-сладкому я бы сказал. Какая из тебя глава? Нравится когда трахают? – Да. Трясутся ноги у вульгарного бешеного пса. Нежный, просящий большего, бесстыдно помогая вталкиваться в узкое нутро. Мужские крепкие тела близко подкрались друг к другу. Одно выделяется костлявостью, прожилками, второе – жилистостью и простыми рельефами. Некий контраст сил. Дыхания, сердцебиения сливались в что-то единое. Не в любовь. Похоть. Ничего их больше не связывает. Рёхей зарывается в светлые волосы, пахнут сигаретами. Отрывисто стонет и пока не хочет кончать. – Курильщик ебучий. Это ж вредно блять. Хотя я привык. – Сама очевидность. Переживает, глянь. – Ничего я не переживаю, – вспылил дышавший. – Хуйню одну городишь. – А чё тогда начал? – Да завали ебало, заебал. Запахло спиртом и сигами, как привычностью. Лицо холодного беспощадного, казалось бы, отморозка задиралось вверх, выступающий горловой выступ подставлен для ласк. Виднелись отблески загоревшегося румянца по щекам. «Я где-то слышал, если кадык продавить, то пизда рулям.» – Руки аккуратно придерживали раскинутые бёдра, Пеян отмечал лёгкость тела. Не навредит этому коту, подставившего шею с животом. Даже приятно от доверенности. Но мышцы у гордого есть, несмотря на отсутствие жира. Оглаживает их, находясь сверху и целовав кусанные губы. Когда подключается тело к делу – разум отключается. Одним местом думают гопники. Особенно в их то возрасте. – Пацаны кайфуют, когда им в жопу вставляют. – Прошёлся языком по щеке оторвавшийся от губ и привставший на локти Шион. – Я вообще-то не пидорас, – заявил Хаяши, развлекаясь с татуированным парнем. – Ага, мы геи. – Рассмеялся до дрожи врач и лёг обратно. Какой ужасный гопарь этот. Так и хочется то ли придушить, то ли выебать так, чтобы сесть не смог ближайшую неделю. Ещё болтает. – Нравится когда связывают? – продолжал подначивать свастон, замедляясь. – Ага, – король в поверхность щекой скользит вперёд назад, пока его трахают. – Пожалуйста, продолжай. От притягательного возбуждённого вида и фразы Пеяну хотелось кончить. Нет, пока чел под ним не кончит – он не кончит сам. Раздавались сладкие стоны. Сам как шоколад. С нугой и грецкими орехами. «Интересно, кто ему давал раз опыт в потрахушках есть?» – Родной.... – Не сдерживался Шион в проявлениях. Без всякого стыда. Он чувствует как в кадык забивается дыхание, туда-сюда стучало. Обычно это происходит во время сильного стресса, когда перепугался за товарища, к примеру. А сейчас он на развязке сего происходящего с его телом. Сонная артерия под кожей Пеяна пульсировала. «Пиздец, а если в драке её перерезать захотят? Я сто процентов кинусь на помощь и тогда спалюсь перед своими. Боже, как же я за тебя переживаю...» – Выдохнул горестно властитель шоколадок. Толчки под нужным углом напоминали о другой реальности и, выдохнув медленно, он расслабился. *** Шион курит прям на диване. Он вернулся – сам себе на уме, спокойный до поры до времени. Худые, но сильные, ноги поджал к животу, одной рукой обнял колено и склонил висок к ней. Светлый волос щекотнул икру. Дым мотал по комнате, пепел уходил на смятые бинты, которыми связывали руки короля. Запястья побаливали, как и задница. Улыбается, облизывается. Спасибо окно открыто. – Откуда такие позволения? – Пеян смотрел за курящим. Как бы одеяло не загорелось. – Мать по шее не даст? Ладно там на кухне... – Не боись. Я редко курю в комнате, самому неприятно. Я просто сейчас не хочу никуда ходить. Вернулся реально фон барон. Аж прикалывает забава. Рёхей хихикнул и в хорошем расположении посмотрел на...уже не врага? – Захочешь трахаться – пиши. – Сказал тот. Ебать предложения и словечки. – Элитная проститутка. Блондин зажмурился от смеха и потёрся о колено. Из лёгких выходил дым. Пеян пошёл хозяйничать на кухню: сделал обоим чай, выкинул окурок в банку на подоконнике. Вот как теперь своим в глаза смотреть? Они понятное дело не узнают, но мысли то накрутятся и будет стыдно. Сейчас не до этого. Хотелось спать. Скоро светает. Хулиганы улеглись вместе раздетыми. Подпустил пса к ногам, к другому не задетому боку жался. На беззащитного, в данный момент хрупкого положил руку – на плечо, путая пальцы в крашеных волосах. – Интересна реакция наших. – Ну мне сто процентов голову оторвут, – осознавал Мадараме, – у вас то Майки добрый, а Изана немного злой. – Да, немного. Чуть чуть. Помню я его. Бешеный просто пиздец. Вы где его откопали? – В одной колонии были, – напомнил король. – Он мне помог двигаться. Благодаря ему я выбирался из самой жопы. Меня один раз хотели повязать санитары с психбольницы. Они на секунду меня отпустили, я драпанул прям в трусах и майке к Изане и там скрывался. Без сигарет, без всего. Какие там нахуй сиги! Хоть бы жопу свою спасти. Спасибо Шину, сигами поделился. – Ебануться не гнуться рассказы. Пиздец у тебя жизнь насыщенная. Два бывших лидера Чёрных драконов курят вместе. – Представил Пеян эту ситуацию и становилось смешно. – Вот это пересечения конечно. – А королём быть опасно: с тобой захотят расправиться. – Не знаю. К нам как-то неохотно суются. – Заходит ко мне однажды чел и говорит: «Не дашь лирику – живым отсюда не выйдешь». Я улыбаюсь, обезоружен, нихуя не знаю что делать. Повезло, что Риндо пришёл и прогнал чела. – Пиздец. – Ты слушай дальше другую историю. Ездил с матерью купаться. Ну и чё ты думаешь? Плыву, плыву и чую, что что-то ноги касается. Ну я подумал про водоросли. Но напрягся. Ныряю на глубину, вытягиваю, а это рука женская посиневшая. Вынаю на сушу труп и говорю вызывать ментов, пусть забирают. Утопленница, кто ж ещё. Жалко до ужаса человека. Пеян сам чуть не посинел. Так спокойно ему о тревожном случае рассказывают. «Тут и хладнокровие, и сострадание за ним прячется. Охуеть, я походу влюбляюсь в этого «патологоанатома». Надеюсь мне это кажется.» – Я думал на меня как на отпетого повесят. Неа. Если бы я прибил – был бы на лице след от кастета и это была бы явно не девчонка. Биологически мужчина сильнее, я не могу тронуть тех кто меньше меня. Один рассказ пизже другого. Пеян сглотнул и до самого рассвета слушал человека. Потом проваливались в сон. «Спим в куреве, как в хлеву.» – Парень засыпал под голос снизу. Голос был отдалённым, медленным. Но хотелось спать. Завтра, точнее сегодня, целый день. Никуда не надо. Зависай здесь сколько хочешь. – Я тебя люблю, – неожиданно сказал пёс. Пеян глянул вниз, проснувшись моментально. Блять, приплыли япона мать.