ради бога перестань мне сниться.

погода не радовала собой. слякоть, моросящий дождик, что капал на поверхности с противным стуком , стекая вниз под силой гравитации. влажные потоки ветра только раздражали, лицо молодого парня искажало неприязнь. никогда дождь для джека не был чем-то хорошим , это ведь портит его прическу! светлые локоны он завивал с особой чуткостью и осторожностью, стараясь уложить все по своим местам. каждый его волосок лежал идеально, аккуратно, неотразимо. следил так же и за своим внешним видом: одежда всегда выглажена, выглядит опрятно, ни одной капельки грязи не виднелось на подоле штанов, лицо свежее (конечно блять дрыхнуть по 10 , а то и более часов в день), глаза яркие, манящие, голос с хрипотцой, но это и добавляло антуража. помещение встретило приятным, теплым ощущением свободы и очаровательной девушкой на ресепшн. "ты там, где должен находиться" — твердил внутренний голос, перебивая заметную тревогу в зрачках, что расширялись и сужались с каждой мыслью. пришел гамма с опозданием, возгласы друзей стали заметно громче, хлопнув он дверью комнаты, где как плавленный сыр растеклись друзья по дивану. он стоял почти у двери, посередине помещения, делая акцент на красной обивке, пока в углу красовался большой, бильярдный стол. вечер шел приятными разговорами по ушам, что ласкали их после громкого шума улицы. пару партий, немного выпивки, и вот все уже румяные, правда, это относилось только к фреону (что в любом из случаев получит от ягодки по самые не балуйся) и бобу, которого эластика уже заждалась на кухне их большого дома. только джек и всевидящий сидели в лёгком, колком напряжении, что ощущался в воздухе. они знали и видели то, что двум мужчинам поодаль и не снилось. они хранили тайну, общий секрет, что не достоин ни чьих ушей, и это больше всего напрягало. гамма пару раз дернулся, но тут же останавливал себя, чувствуя пронзительный взгляд. молчание дороже золота. пара партий , еще пара стаканов виски или пара шотов, никто уже не следил за тем, сколько и чего пьёт. мистер «исключительный» начал неуклюже застегивать куртку, пока фреон заморозил ему ноги , мол, не смей уходить без меня. они были такими друзьями что можно было позавидовать , но и не сказать того же про гамма джека и шатена, сидящего на кресле вдалеке. дверь хлопнула с таким мерзким звуком, что будто отрезала двух мужчин от мира, оставив только прохладный шлейф уходящего дня сквозь щель. губы блондина вытянулись в тонкую линию. он знал что случится, ведь это было известно саймону. неторопливые шаги в его сторону отдавались тошнотворной вибрацией по полу, руки сложены в карманы темных брюк, спина слегка сгорблена, от чего темно-серая кофта, лежащая до этого на нем складками, натянулась, оставляя центр света на ней. плечи расслаблены, но все такие же прямые, глаза уставшие, а волосы взъерошены , но брюнет не делал ни шагу назад. колено согнулось, опираясь на диван между широко раскинутых ног парня. блондин тут же перекинул взгляд куда-то в сторону, стараясь выровнять тон лица с пунцово розового до хотя бы немного румяного. к горлу подступил комок, душа ушла не в пятки, а отправилась к самому апостолу Петру, оголяя перед всевидящим земную оболочку. в момент чужие губы оказались у уха, сладко протягивая речь. — чего ты так напрягся, джек? — мужчина не процедил это как обычно, с легкой ноткой раздражения, а приторно растянул, вынуждая молодого паренька покрыться мурашками и легкой волной пота. гамма не ответил, лишь попытался сглотнуть, но во рту пересохло, от чего рука уже потянулась оттолкнуть чужое тело. но остановилась. остановилась не по своей воле, ладонь мягко прилегала к солнечному сплетению чужого тела, проникаясь человеческим теплом. это было чем-то большим, чем просто минутная слабость. дыхание замерло. время рядом будто остановилось, губы дрогнули. темная макушка все еще слишком близко, слишком интимно , и до ужаса приятно дышит в ухо. саймон знал, куда давить, знал, в каком положении джек расплавится в его руках, в его действиях, под его контролем. мужчина будто видел все, и даже больше. видел, как этот мальчишка перед ним колеблется, роняет краткие взгляды, пытаясь уцепиться за каждую эмоцию, за каждый взмах рукой, за каждый вздох. это влекло больше всего. — чего же ты молчишь? — в мгновение всевидящий выпрямился. голос стал холоднее, более грубым, твердым, что не сравнится ни с какой сталью. брюнет знал, что гамма джек не убежит, не обидится, а только сильнее раззадорится. власть над собой ему нравилась, но еще больше привлекало ощущение запретного плода. диван хило скрипнул, пока блондин поднимался с него. руки осторожно, почти невесомо упали на широкие плечи темного свитера, сминая под собой. — думаю, нам стоит поторопиться.