Мужья

Время на настенных часах безжалостно застыло на отметке 23:33. В прихожей тихо, почти со стоном, повернулся ключ в замочной скважине. Оптимус вошел в квартиру, аккуратно прикрывая за собой тяжелую дверь, чтобы не издать ни единого лишнего звука. Каждая мышца его массивного, тренированного тела ныла от нечеловеческой усталости. Ему было тридцать девять, и последние несколько лет на должности командира спецотряда ОМОН выжимали из него все соки. Бесконечные отчеты, экстренные вызовы, руководство командой — Бамблби опять полез на рожон, Балкхэд случайно разгромил заграждение, Уилджек самовольно применил светошумовые гранаты, а Рэтчет потом три часа отчитывал всех в штабе, пока Ультра Магнус требовал письменных объяснительных. У Оптимуса от одной этой мысли раскалывалась голова. Он тяжело вздохнул, упираясь лбом в холодную стену прихожей. Только здесь, дома, он мог позволить себе эту секундную слабость. Сбросить маску непробиваемого, сурового командира, который никогда не устает и всегда знает, что делать. Оптимус начал медленно, стараясь не греметь экипировкой, снимать тяжелую форму. Плотная разгрузка, бронежилет, берцы, форменная куртка — все это отправилось на вешалку. Осталась лишь пропотевшая футболка, обтягивающая его мускулистую грудь и широкие плечи. Проведя ладонью по лицу, Оптимус зарылся пальцами в свои темно-синие, коротко стриженные волосы. Сил не было даже на то, чтобы дойти до кухни и выпить воды. Стараясь ступать как можно тише, он проскользнул в ванную. Быстро сполоснулся под прохладным душем, смывая с кожи копоть, пот и дневной стресс, наспех вытерся полотенцем, натянул домашние штаны и направился в спальню. В комнате царил полумрак. На широкой кровати, укрывшись одеялом до самого плеча, лежал Старскрим. Ему было тридцать семь, он работал секретарем в крупном банке — особенно после того, как его прежнего нечистого на руку начальника, Мегатрона, с треском посадили за решетку после громкого расследования. Старскрим тогда едва избежал соучастия, и эта нервная работа оставила свой след. Он был худым, даже хрупким по сравнению с Оптимусом, а его серые волосы, в которых от природы выделялась одна контрастная, яркая прядь, сейчас в беспорядке разметались по подушке. Старскрим лежал неподвижно, спиной к двери. Оптимус был уверен, что тот спит. Командир осторожно приблизился, стараясь не шуметь, приподнял край одеяла и мягко лег на свою половину постели. Матрас слегка прогнулся под его весом. Оптимус закрыл глаза, надеясь наконец-то провалиться в глубокий сон без сновидений. Вдруг Старскрим резко, с демонстративным шорохом повернулся на другой бок, еще сильнее натягивая на себя одеяло и буквально забирая его остатки у мужа. Его плечи были напряжены, а дыхание — слишком частым и прерывистым для спящего человека. Оптимус устало открыл глаза и тихо вздохнул. Они поженились совсем недавно. До этого были долгие, изнуряющие, тайные отношения — ОМОНовец и секретарь из структуры, за которой следили органы, просто не могли открыто заявить о себе. Теперь всё было позади, они были супругами, но груз недосказанности и постоянная занятость Оптимуса продолжали давить на их брак. — Скрим... ты не спишь? — негромко, с хрипотой в голосе позвал Оптимус, протягивая руку, чтобы коснуться острого плеча мужа. — Извини, что так поздно. На работе снова завал. Задержали на пересменке, потом Магнус требовал рапорт... — Не трогай меня, — резко, раздраженно зашипел Старскрим, дернув плечом и сбрасывая чужую ладонь. — Не надо этих твоих дежурных оправданий. Мне плевать на твои рапорты. И на Магнуса твоего плевать. Оптимус замер. Усталость накатила с новой силой, тяжелым обручем сдавливая виски. — Старскрим, пожалуйста, давай не начинать, — тихо, но твердо попросил он, убирая руку. — Я на ногах с пяти утра. У меня нет сил на ссору. Я просто хочу спать. — Ах, у него нет сил! — Старскрим резко развернулся, садясь на кровати и скрещивая руки на груди. В полумраке его серые волосы растрепались, а светлая прядь упала на лоб. Глаза сердито блестели. — У великого командира Оптимуса нет сил на собственного мужа! Ты посмотрел на часы? Время полночь! Мы женаты всего пару месяцев, а я вижу тебя реже, чем твоего Бамблби или Рэтчета! — Это моя работа, Скрим. Ты знал, за кого выходишь замуж, — Оптимус тоже присел, оплокачиваясь на спинку кровати. Его массивный силуэт казался огромной скалой на фоне худощавого секретаря. — Мой отряд отвечает за безопасность города. Если я уйду раньше, парни останутся без координации. — Твои парни — взрослые идиоты, которые могут позаботиться о себе сами! — выплюнул Старскрим, его голос дрожал от сдерживаемой обиды. — А я сижу здесь один. Каждый вечер. В банке весь день клиенты, бумаги, отчеты после ареста Мегатрона, проверки... Я прихожу домой, надеясь увидеть мужа, а вижу пустую квартиру! Ты обещал, что после свадьбы всё изменится. Что тайные свидания закончатся и мы будем жить как нормальные люди! — Мы и живем как нормальные люди, просто у меня сложный период, — Оптимус попытался говорить спокойнее, хотя внутри закипало глухое раздражение от несправедливости обвинений. — Ты думаешь, я специально там торчу? Мне приказали остаться. — Тебе всегда приказывают! Или ты сам вызываешься! — Старскрим сердито ткнул пальцем в широкую грудь Оптимуса. — Ты просто сбегаешь туда от меня. Признай это. Тебе скучно со мной. Секретарь из банка — это ведь не так увлекательно, как ловить преступников со своим ОМОНом! — Что за чушь ты несешь? — Оптимус нахмурился, его голос стал холоднее. — Хватит устраивать сцены на пустом месте. Я устал как собака. Поговорим завтра. Командир демонстративно отвернулся, ложась спиной к Старскриму и закрывая глаза, показывая, что разговор окончен. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Старскрим замер. Обида, копившаяся неделями, обожгла грудь. Ему показалось, что его только что выставили капризным ребенком, чье мнение абсолютно ничего не значит. Он судорожно вздохнул, подтянул колени к груди и уткнулся в них носом. — Вот так, да? — тихо, с надрывом произнес Старскрим. — Просто повернулся спиной. Как всегда. Оптимус ничего не ответил, хотя внутри у него всё сжалось от этого тона. Он слышал, как Старскрим завозился, натянул одеяло до самого подбородка и демонстративно отполз на самый край кровати, затаив дыхание. Обида серого секретаря была почти осязаемой, она заполняла собой всю спальню, не давая Оптимусу уснуть, несмотря на всю его колоссальную усталость. Прошло около десяти минут. Тишину нарушало только тиканье часов и прерывистое, обиженное дыхание Старскрима. Оптимус лежал, глядя в стену, и понимал, что заснуть не сможет. Перед глазами стояло бледное, измученное лицо мужа. Он вспомнил, как они прятались, как Старскрим рисковал, передавая ему зацепки по делу Мегатрона, как они мечтали просто спокойно засыпать вместе. И вот теперь, когда они этого добились, он сам всё портил своей сухостью. Оптимус тяжело вздохнул, перевернулся обратно и придвинулся ближе. — Скрим... — тихо позвал он. В ответ тишина. Старскрим даже не шелохнулся, сжавшись в комок. — Ну прости меня, — Оптимус аккуратно положил большую, тяжелую ладонь на худое бедро мужа. — Я был не прав. Я вспылил. Правда, день был ужасным. Уилджек чуть склад не взорвал на учениях, Рэтчет орал так, что стены дрожали. Я пришел домой абсолютно пустой. Старскрим молчал, но Оптимус заметил, как расслабились его плечи. — Я не сбегаю от тебя, — продолжал Омоновец, мягко поглаживая Скрима через одеяло. — Ты — единственное ради чего я вообще возвращаюсь домой. Мое единственное укрытие. Прости, что заставляю тебя ждать. Старскрим медленно, очень неохотно повернул голову, косясь на Оптимуса из-за плеча. Серые волосы растрепались, светлая прядь закрывала один глаз. — Ты невыносим, Оптимус, — тихо, уже без прежней злости, но все еще обиженно пробормотал он. — Ты думаешь, можно просто извиниться, и я сразу растаю? — Не думаю, — Оптимус чуть улыбнулся одними уголками губ, придвигаясь еще ближе и обнимая мужа со спины, прижимая его худое тело к своей широкой груди. — Но я очень надеюсь на твое милосердие. Я действительно виноват. Старскрим немного поворочался, устраиваясь поудобнее в этих огромных, надежных объятиях, которые, несмотря на всю его гордость, он так отчаянно ждал весь вечер. — Если еще раз придешь так поздно без предупреждения, — проворчал секретарь, закрывая глаза и утыкаясь затылком в плечо Оптимуса, — я запру дверь на все замки. И никакой твой ОМОН тебе не поможет ее вскрыть. — Договорились, — прошептал Оптимус, утыкаясь носом в серые волосы мужа, вдыхая знакомый запах родного дома и наконец-то чувствуя, как усталость отступает, уступая место долгожданному покою.