Часть 1 Глава 1
24 июня 2026 г., 22:36
Гарри Поттер до философского камня
31 октября 1979 года. На пороге приюта из ниоткуда появилась корзина с ребёнком. О своём прибытии он сообщил громким плачем. На крик прибежала дежурная воспитательница, занесла корзину внутрь и передала ребёнка ночной медсестре. «Да что за люди пошли, подкидывают детей среди ночи! Изверги!» — подумала она. А ведь могли просто отдать даже с минимальными документами на ребёнка. Но не бросать холодной британской ночью. — Аманда! Дорогая, у нас вопиющий случай!***
Дети из прекрасного приюта госпожи Изабеллы Миллз, названного в честь создательницы и находившегося на окраине Лондона, обязательно находят семью или остаются под заботой до совершеннолетия. По крайней мере, так пишут в газете, которую я сейчас читаю… Меня зовут Джерри Бэст, и я являюсь воспитанником этого приюта с самого попадания в этот мир. Что значит «этот мир»? Потому что это моя вторая жизнь, и меня это не очень устраивает по сей день. Я осознал себя уже в теле ребёнка, и то, что мои знания не соответствуют телу, доставляло массу неудобств как мне, так и сотрудникам приюта. Оооо, какое было удовольствие ходить под себя, питаться одним и тем же, а когда начали вылезать зубы — я и то молчу. И это только за первые два года пребывания в этом мире. Мне пришлось ощутить всю боль от осознания себя беспомощным ребёнком, который не может ничего сделать, кроме как орать и плакать. Со временем я, естественно, подрос до периода, когда мог учиться ходить и говорить, — время, когда детей этого возраста собирали в группу, где они играли друг с другом. Пришлось тоже учиться говорить заново, разрабатывая голосовые связки. Это сопровождалось коверканьем любого длинного слова: мой детский речевой аппарат развивался и учил новые звуки, превращавшиеся в речь. Даже память о прошлой жизни не облегчала мне задачу, ведь английский язык не был мной выучен, зато сейчас я знаю точно, что русский не был утрачен. Так что на данный момент я владею английским и русским языками на уровне носителя, хотя ненароком приобрёл акцент; думаю, это связано с тем, что я редко разговариваю на русском. Так вот, о чём это я? Перейду, пожалуй, к детям, с которыми мне приходилось жить. В их коллектив мне попасть не удалось, да и не стану лукавить — даже пробовать не хотелось. У меня не было никакого интереса и желания играть в детские игры, как и для них — играть со мной. Однако мой детский организм был переполнен энергией. Я пытался её выпустить как мог, ведь сон тогда ко мне не приходил. Пришлось делать гимнастику и с ходьбы перейти на бег, чтобы истратить детскую энергию. А почему же не тренировался? Я был приютским ребёнком, и, если бы начал тренироваться, мне понадобилось бы больше пищи, что было непозволительной роскошью. Поэтому, взвесив все плюсы и минусы, я решил заниматься лёгкой гимнастикой. Да и вообще странно было бы, наверное, быть накачанным ребёнком. Моё необычное для ребёнка поведение не осталось незамеченным. Меня прозвали «маменькиным сынком» и «старичком». Однажды за обедом один из заводил нашей группы не выдержал и передразнил меня: — Смотрите, какой у нас граф нашёлся! Аристократ недоделанный! Чего это мы так ложку держим? Ситуация обострилась, когда дети начали пробираться к моей кровати, пока я якобы спал, и рыться в моей тумбочке и рюкзаке в поисках доказательств моих «странностей». Тогда я решил обратиться за помощью к нашей главной надзирательнице, мисс Луизе. Это было ошибкой. Всех, кого я назвал, вызвали к ней, и они начали оправдываться, обвинять меня в высокомерии и бесчувственности. Более того, они переложили на меня вину за свои собственные проступки. Когда я попытался возразить, мисс Луиза жестом велела мне молчать. В самый разгар обвинений дверь кабинета распахнулась, и в помещение хлынули дети из моей и других групп. Это стало неожиданностью не только для меня и надзирательницы, но и для моих обидчиков, которые тут же замолчали. Пришедшие дети стали защищать своих друзей, бросая в меня гневные взгляды и крича: — Госпожа Луиза! Госпожа Луиза! Не наказывайте их, они не виноваты. Это он, всё он! Мисс Луиза, не выдержав такого беспорядка, выгнала посторонних. После их ухода наступила гнетущая тишина. В итоге моё обращение к надзирательнице обернулось для меня изоляцией. Меня переселили в отдельную комнату в самом дальнем углу здания, рядом с комнатами работников приюта. Подали мне это как награду за мою «одарённость», но на самом деле взрослые решили убрать «инициатора конфликта» подальше от остальных нормальных детей, чтобы избежать повторения подобных ситуаций. Через некоторое время некоторые сотрудники после этого случая изменили своё отношение ко мне, встав на сторону большинства, даже если это большинство состояло из приютских детей. Сейчас мне одиннадцать лет, и я ребёнок с необычными воспоминаниями о прошлой жизни. Меня ненавидят, завидуют, презирают и игнорируют все воспитанники приюта. Взрослые не сильно отличаются. Если поведение детей мне понятно и в некотором смысле простительно из-за их возраста, то поведение взрослых с каждым годом становилось всё хуже, и это меня сильно злило. Они сделали меня козлом отпущения, из-за чего я часто бывал наказан. Постучались в дверь моей комнаты, а затем послышался голос воспитательницы Элис Макклер: — Джерри, я захожу. Не молодая, но и не совсем старая женщина вошла в помещение. В это время я лежал на кровати и предавался воспоминаниям. — Госпожа Луиза просила передать, что скоро к тебе придёт человек, чтобы поговорить о твоём будущем. Она также просила напомнить, чтобы ты был хорошим мальчиком и не говорил ничего плохого о приюте. Ведь хорошие мальчики так и поступают? — с лёгкой улыбкой подтолкнула меня к ответу мисс Элис, словно проверяя, что именно я понял. — Хорошие мальчики должны вести себя хорошо и не лгать взрослым. Их манера обращаться со мной была так сладка и приторна, когда им что-то было нужно, что заставляла меня насторожиться и искать подвох в каждом следующем слове. Однажды я допустил ошибку, рассказав неосознанно постороннему человеку, что меня изолировали от других детей. Да так, что дети не только не успокоились — наоборот, начали ещё и завидовать, ведь они жили в комнатах, деля пространство с пятью-шестью ребятами. Это был глупый поступок, но тогда я просто хотел поговорить нормально, и простой посетитель, казавшийся мне добрым дедушкой с палочкой, показался лучшим собеседником, чем кто-либо из приюта. Оказалось, что этот дедушка был гостем и близким другом семьи мисс Луизы, с кем он и решил поделиться моими словами. За этот разговор меня наказали — пять дней заточения в комнате для наказаний с зеркалами. Это было моральное истощение — видеть только своё отражение везде и определять время только по тому, когда приносили еду через ящик в стене. — Вот и хорошо, — улыбнулась мисс Элис каким-то своим мыслям. — Ну тогда готовься, Джерри, к посещению, а я пойду, пожалуй, передам, что сегодня ты поешь у себя. Сохраняя всё ту же улыбку, она вышла из моей комнаты, а я стал ожидать неизвестного гостя. Спустя полчаса в дверь моей комнаты постучали. Мисс Луиза, открыв, представила гостью: — Джерри, к тебе посетитель. Эта дама хочет поговорить с тобой. Позволь представить тебе профессора МакГонагалл. Она впустила внутрь пожилую женщину и, закрыв за собой дверь, оставила нас наедине. Несмотря на скромный, потёртый дорожный плащ, профессор МакГонагалл держалась прямо, как струна. — Здравствуйте, юный сэр. Меня зовут Минерва МакГонагалл. Я пришла к вам с важными новостями, — произнесла она. Голос звучал строго, но удивительно тепло. Сняв свою шляпу, она присела на край стула и достала из кармана плотный пергаментный конверт, скреплённый тяжёлой восковой печатью с буквой «Х». Я лихорадочно анализировал детали: строгая осанка, брезгливый и оценивающий взгляд, скользящий по окружающим предметам, и письмо с гербом из четырёх животных. Но больше всего — незнакомое имя моей посетительницы: Минерва Макгонагалл. Пазл сложился. Передо мной стояла заместитель директора Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Сердце опустилось куда-то в пятки.«Святые угодники, — пронеслось в голове, — я в мире Гарри Поттера! В том самом мире, где полно тёмных магов, пророчеств о смерти, магических интриг и всякой нечисти». Я сделал глубокий вдох, стараясь придать лицу максимально удивлённое выражение. Что, кстати, было очень легко сделать, так как я был удивлён самим фактом попадания в этот книжный мир из прошлой жизни. — Мэм? — тихо спросил я, опустив глаза в пол, обдумывая дальнейшие слова. Я примерно предполагал, как бы отреагировал обычный сиротский ребёнок на письмо и само появление этой женщины. Я боялся сказать лишнее или необычное. Но мой, надеюсь, будущий профессор расценил моё хоть и недолгое молчание как скромность или нерешительность для задавания ей вопросов. — Джерри… То, что я вам сейчас скажу, может показаться странным. Вы не совсем обычный ребёнок. Вы обладаете необычными способностями, которые обычные маглы не могут делать. Вы — волшебник. Она грациозно протянула мне конверт, прямым жестом говоря вскрыть его и посмотреть, что там написано. Я принял письмо, делая вид, что разглядываю его с детским трепетом и недоверием. Настоящий документ, пахнущий старинной бумагой, подтверждал: я зачислен в Школу чародейства и волшебства Хогвартс. — Волшебник? — я поднял взгляд на женщину, искусно добавив в голос нотки недоверчивого удивления. — Вы шутите, да? Такого не бывает. Минерва снисходительно улыбнулась — не первый раз она сталкивается с таким заявлением от детей или, наверное, родителей. — О, поверьте, мистер Бэст. То, что вы волшебник, не шутка, и то, что маглы о ней не знают, не означает, что её нет. Я, как один из профессоров школы, куда вы отправитесь учиться, прибыла доказать вам, что вы не магл, а маглорождённый волшебник. Профессор не стала долго объяснять. Она достала из кармана мантии тонкую палочку из волшебного дерева. Лёгкое, почти незаметное движением руки — и стоящий на столе деревянный стаканчик для карандашей превратился в пушистого, маленького серого котёнка. Животное тихо обиженно мяукнуло и посмотрело на меня огромными голубыми глазами. Минерва, глядя на меня с непоколебимой уверенностью, тихо, но твёрдо произнесла: — Ты ведь всегда знал или замечал, что отличаешься от детей здесь, верно? Она была убеждена, что со мной происходило нечто необычное, и только что появившийся котёнок тому подтверждение. — Когда ты злился или пугался, вокруг происходили странные вещи. Вещи, которые никто не мог объяснить. Это не галлюцинации и не выдумка детского сознания. Это магия, дитя. Она выжидающе посмотрела на меня, ожидая, что я расскажу ей историю, которую, по её мнению, я должен был вспомнить или придумать. Я, пытаясь сразу ответить, что пришло в голову: — Когда я, например, попал на крышу приюта неизвестным способом? Бежал и оп — я наверху. Это было банальным враньём. Просто пересказ самых распространённых проявлений магии у персонажей из фанфиков. По правде говоря, единственное, что я мог вспомнить, — это случай, когда я очень сильно пожелал, чтобы меня не трогали. И тогда, казалось, на весь день обо мне все забыли после наказания. Тогда на следующий день я спустился в столовую, люди, которых я встречал, не то что игнорировали меня, а скорее не замечали вовсе, если вообще видели. Всё это продолжалось до тех пор, пока я не подошёл к женщине, которая накладывала еду. Она, как и все остальные, не обращала на меня внимания, пока я сам к ней не обратился. Тогда всё и прекратилось. Словно с глаз всех спала пелена, и мне наконец наложили поесть. Минерва слушала внимательно, её взгляд не отрывался от моего лица. Она словно пыталась прочесть там невысказанные слова, увидеть скрытые воспоминания. Когда я закончил, она кивнула, но в её глазах не было ни тени сомнения. — Крыша, говоришь? — прошептала она, и в её голосе прозвучала нотка чего-то, похожего на понимание, но одновременно и на лёгкое разочарование. Она, казалось, ожидала чего-то более… фундаментального. — Хорошо. Это был ваш детский выброс, где вы неосознанно использовали свою магию. Весьма распространённый случай, когда маглорождённый ребёнок телепортировался. Я только сейчас обратил внимание на все слова профессора. А ведь она говорила слова, которые не каждый обычный человек знает. — Мэм, а кто такие маглорождённые? Вы постоянно их упоминаете, но я не знаю, кто они, — спросил я с напускным недоумением. — Маглорождённые — это волшебники, родившиеся у обычных людей (маглов), где никто до них не обладал магией. Появление у них дара — это редкий и удивительный феномен. Именно к таким детям мы обычно приходим лично, чтобы объяснить всё и помочь подготовиться к первому курсу. Ещё есть чистокровные — это волшебники, родившиеся в семье волшебников, у которых все — родители, бабушки и дедушки — были магами. Также есть полукровки — дети от смешанных браков, у которых один родитель маг (или маглорождённый), а другой волшебник. Также к полукровкам можно добавить и полулюдей — тех, у кого один из родителей магическое существо, — объяснила профессор. На мой вопрос, кем она является, ответила, что является полукровкой. — Мэм. Но для школы нужны деньги, которых у меня нет, — сказал я, глядя на конверт в руке. — В приюте нам ничего не дают просто так, да и обучаемся мы здесь по специальной программе для сирот. Как же я тогда получу деньги и книги к школе? Минерва наклонилась чуть ближе. В её глазах за стёклами очков в тонкой оправе светилась редкая, но искренняя теплота. — В Хогвартсе есть специальный фонд для студентов-сирот, которые нуждаются в поддержке. У тебя будет всё: учебники, мантия и волшебная палочка. Школа позаботится о тебе. Ты больше не один. Я решил, что это именно тот момент, чтобы открыть письмо. Бережно надломил печать и вытащил пергамент.«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»
Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов). Дорогой мистер Бэст! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Вас посетит один из профессоров школы и проводит в Косой переулок, где вы и приобретёте всё необходимое.ИСКРЕННЕ ВАША, МИНЕРВА МАКГОНАГАЛЛ, ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА!»
МакГонагалл поднялась со стула и снова взмахнула палочкой. Котёнок послушно вернулся в форму стаканчика, хотя теперь я больше не смогу забыть, кем был этот предмет. — Собирай свои вещи, — скомандовала профессор МакГонагалл командирским тоном, в котором теперь звенела едва заметная гордость. — Мы отправляемся в Косой переулок.
