Хамелеон 2.0

      Новый день в Хогвартсе начался с первыми лучами солнца, которые бесцеремонно пробились сквозь плотные алые шторы спальни мальчиков. Джереми Бэст открыл глаза, чувствуя себя на удивление отдохнувшим. Сон полностью снял усталость вчерашнего безумного дня. Парень бодро поднялся с кровати и, заправляя одеяло, решил исправить вчерашнюю оплошность и проявить дружелюбие.       — Доброе утро всем! — громко и дружелюбно бросил он вглубь комнаты.       Один из его соседей, пухлый мальчик у окна, сонно угукнул в ответ, натягивая носок. Второй парень вежливо кивнул, сражаясь с пуговицами на рубашке. А вот с третьей кровати, укутанной пологом по самый верх, донеслось глухое и крайне недовольное ворчание.       — Заткнись, Бэст… Иди ты к Мерлину в зад со своим утром. Кто вообще встаёт в такую рань?       Джереми лишь усмехнулся. Видимо, парень совершенно не привык просыпаться до того, как заколдованный потолок Большого зала окрасится в дневные тона, а до первого занятия остаются считаные минуты. Не став вступать в утренние перепалки, Джереми прихватил свои вещи и отправился в ванную комнату. Он быстро провёл все утренние процедуры, умылся ледяной водой, чтобы окончательно сбросить остатки дремоты, тщательно причесался и облачился в чистую мантию Гриффиндора. Освежённый и готовый к сегодняшнему дню, он спустился по винтовой лестнице в общую гостиную факультета львов. В это время здесь было ещё пустовато, но у главной стены уже копошились несколько студентов. Джереми направился прямиком туда, к огромной деревянной информационной доске, которая служила главным узлом связи факультета.       Доска была буквально погребена под кучей пергаментов, записок и объявлений, приколотых разноцветными магическими кнопками. Чего здесь только не было:       Сводные расписания для всех семи курсов Гриффиндора.       График проведения кружков (от плюй-камней до продвинутых трансфигураторов).       Расписание отборочных матчей по квиддичу и проведение тренировок, исписанное размашистым почерком капитана команды.       Школьные новости и свежие сплетни (кто-то уже успел повесить анонимную записку о том, что кошка Филча вчера застряла в туалете для мальчиков на втором этаже).       Джереми проигнорировал объявления о продаже всякого от близнецов Уизли и новые слухи о профессорах. Сейчас ему нужно было только одно — свежее расписание на сегодня. Отыскав глазами пергамент с крупной надписью «Первый курс», он быстро пробежал глазами по строчкам, чтобы узнать, какие уроки ждут его и Виолу в этот новый учебный день.       Первым же уроком в этот день значилась Защита от тёмных искусств (ЗОТИ). Этот предмет вызывал у парня особый интерес из-за его знаний канона из прошлой жизни. Поскольку Джереми поступил в школу на год раньше Гарри Поттера, профессором ЗОТИ здесь должен был быть Квиринус Квиррелл, который в будущем будет одержим. Однако, судя по недавним слухам, тот сейчас находился в глубоком академическом отпуске, на каникулах в Албании. Предыдущий же преподаватель угодил в больницу Святого Мунго после тяжёлого магического истощения или, по слухам, тот вызвал на поединок ужас подземелий… В итоге Министерство магии прислало временного сотрудника ровно на один учебный год или меньше, если профессор Квиррелл вернётся в Англию раньше.       Но кто же этот неизвестный ему временный преподаватель? Джереми напряг память, пытаясь вспомнить любые детали, которые могли бы пролить свет на эту загадку. В каноне о таком временном профессоре не упоминалось, что означало, что его появление было либо незначительным событием, либо это ещё одно отличие от оригинала. Это добавляло ещё один слой интриги к уже и без того неспокойному началу учебного года. Он надеялся, что этот преподаватель окажется компетентным, а не очередным эксцентричным магом, чьи методы обучения граничат с безумием. Лучше тогда пусть будет как профессор-призрак. Да и просто хотелось иметь нормальный фундамент по предмету «Защита от тёмных искусств» перед следующим годом.       Третий этаж встретил юных гриффиндорцев кабинетом Защиты от тёмных искусств, наполненным причудливыми диковинками. Стены украшали загадочные зеркала и старинные гравюры с изображением неведомых существ, а с потолка свисал внушительный скелет какого-то крылатого чудовища. За массивным преподавательским столом восседал мужчина средних лет, облачённый в безупречно выглаженную, строгую мантию глубокого коричневого цвета. Это был профессор Элдридж, кадровый сотрудник Министерства магии, прибывший из Департамента магического правопорядка.       Он представлял собой воплощение сухости, собранности и педантичности, явно не привыкший к шумному гаму детской аудитории. Едва прозвучал звонок, как профессор Элдридж поднялся и резким движением палочки захлопнул тяжёлые дубовые двери кабинета, отсекая опоздавших от урока.       — Тишина, — произнёс он негромко, но властно.       Класс мгновенно затих.       — Меня прислало Министерство магии. Я буду вести этот предмет ровно один год, пока ваш штатный профессор проходит лечение в магической больнице после… скажем так, крайне переоценённых возможностей.       Профессор прошёлся между рядами учеников, заложив руки за спину. Его проницательный взгляд внимательно изучал первокурсников.       — Защита от тёмных искусств — это не весёлые фокусы, — продолжил Элдридж строгим тоном. — Тёмная магия и монстры коварны. Они не ждут, пока вы вспомните нужный жест палочкой. На моих уроках вы не будете бездумно произносить заклинание, а потом думать. Сначала мы выучим теорию, базовые законы Министерства и основные признаки магической порчи.       — Запишите тему урока: «Классификация базовых сглазов и первая доврачебная помощь при магических ожогах».       Джереми открыл тетрадь и обмакнул перо в чернила. Стиль преподавания назначенного Министерством профессора был сухим, но для парня это было даже к лучшему. Чёткая структура и министерские инструкции по безопасности могли заложить отличную теоретическую основу перед тем, как в следующем году в школу явится Волан-де-Морт, притаившийся на затылке Квиррелла.       После окончания сурового урока ЗОТИ Джереми спустился в Большой зал, где уже вовсю гремел посудой предполуденный обед. На золотых блюдах высились аппетитные горы запечённого мяса, а в кувшинах плескался прохладный сок. Джереми быстро отыскал глазами Виолу за когтевранским столом. Она сидела чуть в стороне от однокурсников, аккуратно нарезая тыквенный пирог. Парень подсел к ней, на ходу накладывая себе картофельное пюре с отбивной.       — Ну как твой урок с человеком из министерства? — с ходу поинтересовалась Виола.       Джереми не удивился, что подруга знала его расписание и кто его профессор.       — Наши ребята со старших курсов шептались, что этот Элдридж — жуткий зануда и бюрократ.       — Так и есть, — вздохнул Джереми, делая большой глоток сока. — Никакой практики, сплошные классификации сглазов и министерские инструкции. Но, если честно, доля здравого смысла в этом есть. Мистер Элдридж дело говорит, хоть и сухо. А у вас что было?       — Астрономия и повторный урок Травологии, — Виола изящно промокнула губы салфеткой. — Довольно предсказуемо. Зато сейчас у нас совместная Трансфигурация. Профессор МакГонагалл не любит опозданий, так что доедай быстрее, Бэст. Слышала, она превращает нерадивых студентов в карманные часы, если они задерживаются хоть на минуту.       Джереми усмехнулся, зная, что МакГонагалл хоть и строгая, но добрая женщина. Хотя тот момент с тратой его денег до сих пор всплывал в голове, когда он смотрел на портфель, и не мог определиться в мнении насчёт неё. Быстро расправившись с обедом, они подхватили свои сумки и вместе зашагали к кабинету на первом этаже.       Кабинет Трансфигурации выглядел монументально: высокие стрельчатые окна, строгие ряды парт и огромная классная доска. Когда первокурсники Гриффиндора и Когтеврана заняли свои места (Джереми и Виола снова сели за одну парту), на учительском столе они увидели лишь обычную полосатую кошку. Дети тихо переговаривались, ожидая профессора, как вдруг кошка грациозно спрыгнула со стола и прямо в воздухе трансформировалась в высокую, строгую женщину в изумрудно-зелёной мантии. По классу прошёл вздох восхищения.       — Доброе утро, меня зовут профессор МакГонагалл, — она остановилась перед своим столом. — Трансфигурация — это самый сложный и опасный раздел магии, который вы будете изучать в Хогвартсе, — ледяным и чётким голосом произнесла профессор МакГонагалл, оглядывая притихшую аудиторию. — Любая ошибка может стать фатальной. Домашние задания должны выполняться точно в срок, без каких-либо исключений. Любое нарушение дисциплины повлечёт за собой строжайшее наказание. Если вы будете валять дурака, вы покинете мой класс. Я предупредила.       Она взмахнула палочкой, и перед каждым учеником на парту опустилась обычная деревянная спичка.       — Трансфигурация отличается от чар тем, что чары придают или отнимают у объекта те или иные свойства, в то время как трансфигурация стремится изменить саму суть этого объекта. Трансфигурировать можно любой предмет или живое существо, однако, чем они сложнее, тем труднее это сделать.       Профессор МакГонагалл взмахнула палочкой, при этом что-то тихо сказав, и превратила свой стол в свинью, которая выглядела неотличимой от обычной. Пахла она тоже как настоящая свинья, она даже хрюкнула. Услышав вздохи восхищения, хрюшка вернулась к исходному внешнему виду по взмаху палочки профессора.       — Ваша же задача на сегодня проста в теории, но трудна на практике. Измените молекулярную структуру этого дерева. Вы должны превратить эту спичку в серебряную иголку. Сосредоточьтесь на конечном образе, чётко представьте металл, его блеск и остроту. Формула заклинания на доске. Приступайте.       Джереми положил палочку на парту и внимательно уставился на тонкий деревянный брусок. Парень прекрасно понимал, что Трансфигурация — это ювелирная ментальная работа. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и задействовал всю свою концентрацию и взрослый разум. Джереми попытался детально вообразить саму суть серебра: его холод, плотность, металлический блеск. Он даже вспомнил школьную химическую формулу серебра — Ag. Вот только точную иглу делают из серебра, а не из железа? Вернувшись обратно из раздумий, Джереми открыл глаза, взмахнул палочкой и коснулся спички.       По дереву… точнее, по спичке, пробежала едва заметная серебристая искорка. Результат его попытки оказался весьма неожиданным. Спичка действительно изменилась, но лишь наполовину: она полностью поменяла свою структуру с дерева на металл, однако её форма осталась прежней. На парте теперь лежала идеальная, увесистая металлическая спичка с серой серной головкой на конце. Она так и не заострилась и не превратилась в иголку.       Виола, внимательно следившая за действиями друга, удивлённо приподняла бровь, оценив такую быструю смену материала. Аристократическая гордость когтевранки тут же дала о себе знать — она просто не могла позволить гриффиндорцу снова обойти себя. Девушка выпрямила спину, изящно перехватила палочку и сосредоточилась. Благодаря качественному домашнему аристократическому образованию, полученному от матери ещё до школы, Виола знала основы магической теории. Она сделала безупречный пасс палочкой, мысленно сужая форму предмета до острия. Секунда — и на месте её спички заблестела идеальная, тонкая серебряная иголка с аккуратным ушком.       — Великолепно, мисс Фосетт! Идеальное изменение формы и сути! Десять очков Когтеврану! — раздался над их головами строгий, но довольный голос подошедшей профессора МакГонагалл.       Стоило декану отойти к другим ученикам, как Виола с победоносной, слегка снисходительной улыбкой повернулась к Джереми и сразу же принялась его поучать.       — Твоя проблема в том, Бэст, что ты слишком сильно зациклился на материале. Да, ты идеально изменил форму дерева на металл, что само по себе невероятно для первой попытки магл… — Виола запнулась на мгновение, но сразу продолжила, не став договаривать слова про маглорождённого. — Но ты совершенно забыл про структуру! Мама всегда говорила мне, при трансфигурации нельзя менять характеристики по очереди. Ты должен одновременно удерживать в голове и то, что предмет становится холодным серебром, и то, как его тупой конец сужается, превращаясь в остриё. А ты просто мысленно «залил» спичку металлом. Попробуй ещё раз, но теперь визуализируй именно форму, сужай её от краёв к центру.       Джереми не стал спорить, а лишь признательно кивнул, внимательно слушая советы подруги. Взаимовыручка между гриффиндорцем и когтевранкой начинала приносить свои первые плоды. Совет про одновременное удержание формы и материала в сознании звучал логично. Профессор МакГонагалл, заметив его интерес, взмахнула палочкой и опустила на парту парня ещё одну, совершенно обычную деревянную спичку.       Парень сделал глубокий вдох. На этот раз он изо всех сил постарался сосредоточиться именно на форме предмета. В его мыслях возникла тонкая, острая серебряная нить. Джереми мысленно сужал края, вытягивал ушко и… резко взмахнул палочкой, коснувшись дерева. Результат его второй попытки оказался совершенно противоположным первой. Парень так сильно зациклился на форме, о которой говорила Виола, что его сознание напрочь упустило из виду сам материал. На парте перед ним теперь лежала идеальная, тонкая, невероятно острая… деревянная иголка. Она была безупречной формы, но при этом оставалась обычной светлой сосной с тёмно-бурой серной головкой на самом тупом конце.       Виола, взглянув на его творение, не удержалась и тихо прыснула в кулак, стараясь не привлекать внимание строгой МакГонагалл.       — Ну, теперь у тебя есть металлический брусок и деревянное шило, — подразнила она друга, тихонько толкнув его локтем в бок. — Ты бросаешься из крайности в крайность, Бэст. Сбалансируй это.       Джереми лишь упрямо ухмыльнулся. Он выпросил у профессора ещё несколько спичек. Третья попытка выдала металлическую иголку, но с деревянным ушком. Четвёртая — наполовину спичку, наполовину гвоздь. И вот, на пятый раз, парень полностью расслабился. Он объединил опыт первой концентрации на серебре и форме иглы. Взмах, чёткий мысленный приказ — и на парте гриффиндорца наконец-то заблестела абсолютно идеальная, холодная серебряная иголка.       — Отлично, мистер Бэст! — прозвучал над ухом довольный голос МакГонагалл, которая внимательно фиксировала прогресс упрямого первокурсника. — За упорство и финальный идеальный результат — пять очков Гриффиндору!       Джереми устало, но победоносно улыбнулся и подмигнул Виоле. Трансфигурация наконец-то поддалась.       После окончания урока Трансфигурации Джереми и Виола вместе вышли из кабинета и направились по широким каменным коридорам в сторону Большого зала на ужин. Занятие изрядно истощило их ментальные силы, так что ароматная домашняя еда Хогвартса была как раз кстати.       — Признаю, твоё упрямство даёт плоды, на то ты и лев, — с улыбкой заметила Виола, пока они спускались по парадной мраморной лестнице. — Из деревянной иголки сделать настоящую серебряную всего за пять попыток — это отличный результат для новичка.       — Без твоего совета про форму, я бы до конца урока стругал металлические спички, — честно усмехнулся Джереми. — Так что мы квиты.       По дороге к Большому залу Виола огляделась и, понизив голос, решила поделиться свежими школьными сплетнями.       — Кстати, ты пропустил самое интересное, пока вчера торчал в теплицах на Травологии. На моём уроке Полётов у мадам Трюк произошло настоящее ЧП со старыми учебными мётлами! Одна из школьных мётел, на которую села девочка-первокурсница с Пуффендуя, вместо команды «Вверх!» резко взмыла в воздух, перевернулась и начала выписывать дикие пируэты над лужайкой.       Виола сочувственно покачала головой.       — Бедняжку едва сняли оттуда заклинанием. Сама она не пострадала, но теперь у этой бедной девочки-барсука развилась жуткая фобия высоты. Она наотрез отказывается даже подходить к окнам на верхних этажах. Эти министерские мётлы давно пора списать на дрова.       Джереми понимающе кивнул. Из известной ему информации он отлично помнил, что хогвартсовский парк учебных мётел находился в плачевном состоянии и регулярно калечил или пугал студентов до полусмерти.

***

      Быстро поужинав в Большом зале и восстановив силы, ребята решили не терять времени даром. До их следующего совместного урока — сложного и даже в какой-то степени опасного Зельеварения в подземельях — оставалось ещё много свободного времени. Это был идеальный момент, чтобы выполнить отложенный ими поход и наконец-то зайти в знаменитую библиотеку Хогвартса.       Они поднялись на второй этаж и толкнули массивные двери. Библиотека встретила их оглушительной тишиной, запахом старого пергамента, кожи и бесконечными рядами исполинских стеллажей, уходящих под самый потолок. Из-за стойки на них тут же подозрительно зыркнула строгая мадам Пинс, сжимая в руках перьевую метёлку для пыли. Стараясь не шуметь, Джереми и Виола углубились в лабиринт книжных шкафов. Их цель была ясна — найти настоящие, старинные и не подвергшиеся министерской цензуре труды по анимагии, чтобы наконец-то получить конкретные ответы и инструкции вместо сухих пугалок из той книги, что они читали в поезде.       Чтобы ускорить поиски, им пришлось разделиться по разным рядам стеллажей, скрывшись из виду друг друга среди сотен пыльных томов. Время летело незаметно, но, к огромному разочарованию ребят, эти поиски оказались абсолютно бессмысленными. Перелистывая старинные фолианты в кожаных переплётах, Джереми понимал, что ни одна из найденных книг не была лучше той сухой инструкции, которую они прочитали в «Хогвартс-экспрессе». Авторы словно сговорились: тонны размытой теории, сложнейшие формулы и всё те же пугающие предупреждения о том, как опасно застрять в полуформе животного.       Единственной ценной крупицей информации, которую они смогли раскопать, было короткое упоминание в одном из школьных справочников. Оказывается, профессор МакГонагалл лично отбирала лучших учеников старших курсов, преуспевших в её предмете, и проводила для них закрытые, факультативные уроки по анимагии. Самим соваться в это направление первокурсникам было строго запрещено.       Джереми разочарованно вздохнул и закрыл очередной бесполезный том, собираясь вернуть его на полку. Свободное время перед уроком Зельеварения неумолимо подходило к концу. В уединённом библиотечном ряду стояла абсолютная, давящая тишина. Вдруг за спиной парня едва слышно скрипнула половица. Кто-то, стараясь не издавать ни звука, на цыпочках подкрадывался к Джереми сзади. Благодаря обострённым приютским инстинктам и взрослому восприятию, Джереми мгновенно уловил это чужое присутствие. Он среагировал слишком поздно. Сзади раздался жуткий, весёлый клич, и парень по чистой инерции, дико отскочив в сторону, едва не снёс спиной противоположный стеллаж с книгами. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Когда туман испуга рассеялся, он наконец увидел нарушителя тишины. Перед ним стояла Виола. Его благородная, аристократичная подруга сейчас едва сдерживала смех, явно довольная тем, как ловко ей удалось подкрасться и напугать друга в этой полумрачной библиотечной глуши.       — Очень умно, Виола! Просто гениально! — недовольно проворчал Джереми, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и потирая плечо. — Тебе титула когтевранки мало, решила ещё и в ужас библиотеки переквалифицироваться?       Однако его ирония повисла в воздухе, оставшись без ответа. Радостное и торжествующее выражение лица Виолы исчезло за долю секунды. На смену ему пришло выражение крайнего, неописуемого удивления и даже научного интереса. Она замерла, широко распахнув глаза, и смотрела прямо на него, но как будто сквозь.       — Эй, что случилось? — нахмурился парень, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Кожаный фолиант ожил у меня за спиной?       — Джереми… — её голос сорвался на шёпот, а рука с палочкой мелко задрожала. — Я… я тебя не вижу.       Джереми непонимающе усмехнулся и поднял перед собой правую руку, чтобы помахать ей перед носом подруги. Но готовые не совсем приличные слова застряли у него в горле. Руки не было. Точнее, он физически чувствовал пальцы, локоть, тепло собственного тела, но глаза упрямо выдавали лишь почти пустой воздух и очертания книжного шкафа позади. Магия его ядра, которая, как тогда в приюте, текла по венам, и сейчас от испуга он неосознанно использовал что-то, из-за чего стал почти полностью невидимым.       Джереми и Виола поспешно укрылись в самом тёмном тупике между высокими стеллажами, подальше от центрального прохода. Им нужно было срочно разобраться, что только что произошло с телом парня, пока магия не иссякла. В ходе этого лихорадочного изучения они быстро выявили физические закономерности его внезапного исчезновения. Стоило Джереми замереть или двигаться плавно, как он полностью растворялся в воздухе. Однако при быстрых или резких движениях маскировка давала сбой: его силуэт становился заметен как странная, размытая форма. Со стороны это выглядело так, словно смотришь на пространство сквозь неровное, оплавленное стекло или через колеблющийся маревом горячий воздух.       — Потрясающе… — заворожённо шептала Виола, водя ладонью там, где должно было находиться плечо друга. — Моё предположение: в темноте или при плохом ночном освещении эти оптические искажения вообще не будут видны. Ты сможешь ходить абсолютно невидимым!       Пока когтевранка анализировала внешние эффекты, сам Джереми, благодаря недавнему уроку Флитвика и просто саморазвитию в приюте, полностью сосредоточился на внутренних ощущениях. Он закрыл глаза и ментально проследил за потоками энергии. Теперь он до конца понял, как именно действует его новая способность с помощью магии ядра. Всё оказалось предельно чётко: магия из его ядра по первому приказу воли послушно вырывалась наружу, но не концентрировалась в палочке, а тончайшим, плотным слоем обволакивала всё его тело, одежду и даже предметы в руках или на нём. Этот невидимый магический кокон преломлял пространство вокруг него и полностью скрывал его от чужих глаз.       Внезапно со стороны главного прохода послышался сухой, дробный стук каблуков. К их ряду стремительно приближалась мадам Пинс, привлечённая недавним шумом.       — Тише! — одними губами выдохнула Виола.       Джереми тут же замер на месте, затаив дыхание и превратившись в идеальную пустоту. Виола лихорадочно схватила с полки какую-то книгу и сделала самый непринуждённый вид, на какой была способна.       Из-за угла стеллажа выплыла грозная фигура библиотекарши. Мадам Пинс, сузив глаза, хищно оглядела узкий проход между шкафами. Её взгляд скользнул прямо сквозь Джереми, абсолютно ничего не заметив — магический кокон сработал безупречно. Острый нос женщины повернулся к испуганной девочке.       — Мисс Фосетт? Что за шум в секции истории? — ледяным тоном осведомилась мадам Пинс, скрестив руки на груди. — Мне показалось, здесь кто-то кричал.       — Простите, мадам Пинс, — Виола безупречно разыграла смущение. — Я просто… случайно выронила тяжёлый фолиант от неожиданности. Больше такого не повторится.       Подозрительно окинув когтевранку взглядом и ещё раз мазнув глазами по пустому пространству, где стоял невидимый парень, строгая женщина сухо бросила:       — В библиотеке должна быть идеальная тишина. Поторопитесь, скоро начнутся уроки.       Развернувшись, мадам Пинс шуршащей походкой направилась дальше патрулировать свои владения. Джереми шумно выдохнул и мысленной силой порвал связь между коконом и ядром. Магический слой тут же втянулся обратно, и парень снова проявился перед Виолой во плоти.       — Нам пора бежать, — Виола взволнованно взглянула на карманные часы. — Время почти вышло. Если мы опоздаем в подземелья к Снеггу, твоя невидимость тебе не поможет, как здесь. Профессор снимет с Гриффиндора все баллы, что ты вчера заработал! Да и мне прилетит, хоть и не так сильно, как тебе, — я же не из Гриффиндора.       Джереми и Виола буквально пулей вылетели из библиотеки. Они лихорадочно побежали вниз по бесконечным лестницам, перепрыгивая через ступеньки и срезая углы через знакомые коридоры. С каждым этажом воздух становился всё холоднее и сырее, подсказывая, что они приближаются к мрачным подземельям Хогвартса.       Когда тяжело дышащие друзья наконец подбежали к двери нужного класса, Джереми бросил быстрый взгляд вглубь коридора. У него перехватило дыхание: из-за дальнего поворота, взметнув полы чёрной мантии словно крылья огромной летучей мыши, как раз вышел профессор Снегг. Мрачный декан Слизерина стремительным, бесшумным шагом направлялся прямиком к своему кабинету на занятие.       — Быстрее! — одними губами скомандовал Джереми.       Друзья резко толкнули тяжёлую дубовую дверь, быстро вбежали в класс и, не выбирая, рухнули на самые первые свободные места почти в самом конце кабинета. Они лихорадочно вытащили из сумок учебники, пергаменты, перья и весы для ингредиентов. Сердце у обоих бешено колотилось от безумного бега.       Едва они успели положить руки на парту, как дверь кабинета с глухим стуком распахнулась. В класс стремительно зашёл Снегг. Вопреки опасениям Джереми, профессор даже не посмотрел в их сторону. Окинув класс своим фирменным холодным, пронзительным взглядом, он резко развернулся лицом к доске и начал занятие, не сказав нарушителям ни единого слова. Кажется, друзьям невероятно повезло — они успели занять места буквально за три секунды до его появления. В кабинете воцарилась гробовая, пугающая тишина, нарушаемая лишь едва слышным шуршанием мантии профессора. Снегг заговорил своим знаменитым, тихим, но пронизывающим до костей голосом, от которого у первокурсников Гриффиндора по спине побежали мурашки.       — Вы здесь для того, чтобы изучить тонкую науку и точное искусство приготовления зелий… — начал он, медленно прохаживаясь перед доской.